Шёпот полуночи в объятиях тёмного пламени

– Сгореть? – он усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы, только горькая ирония. – В моем мире не горят, Элара. Здесь замерзают в одиночестве или учатся дышать тенью. Зачем ты пришла? Совет послал тебя завершить Пророчество?

– Они послали меня убить вас всех, – честно ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Они хотели сделать из меня оружие. Но я выбрала… жизнь. Пусть даже такую.

Каэлин долго смотрел на неё, и Эларе показалось, что он читает её мысли, её воспоминания, всю её боль. Он протянул руку – его пальцы были длинными и сильными. На мгновение она испугалась, что он ударит её или применит свою страшную магию. Но он лишь коснулся её щеки, и это прикосновение было неожиданно нежным, хотя и обжигающе холодным.

– Жертва Ослепительного Света, – прошептал он. – Ты даже не представляешь, какую бурю ты за собой привела. Но раз уж ты здесь… добро пожаловать в Нокстерру, жрица. Посмотрим, долго ли твое сердце сможет согревать эту тьму.

В этот момент Элара поняла: её приключение только начинается. И опасность, исходящая от этого мужчины, была куда более притягательной и пугающей, чем всё золото и пламя её брошенного дома. Химия, вспыхнувшая между ними в это мгновение, была магией посильнее солнечных лучей. Это была магия столкновения двух миров, магия, способная либо создать новую вселенную, либо окончательно разрушить старую. Она сделала шаг вперед, навстречу своей судьбе, навстречу тени, которая обещала ей больше истины, чем весь свет мира.

Так закончилась её жизнь в качестве жрицы и началась история женщины, которая рискнула всем ради любви, которую еще не осознала, и ради мира, который ей еще предстояло спасти. Сзади, на горизонте, Этельгард всё еще сиял, но для Элары он стал лишь далеким, гаснущим воспоминанием. Впереди была Ночь, и в её объятиях она впервые чувствовала себя по-настоящему живой. Позади остались догмы, впереди была страсть, опасности и шёпот полуночи, который вел её в самую гущу тёмного пламени. Она знала, что за ней придут, что война неизбежна, но, глядя в глаза Каэлина, она чувствовала, что больше не боится. Ибо в этом пугающем, незнакомом мире она обрела нечто, чего лишила её родина – право на собственный путь и на искру, которую не может погасить ни одно солнце.

Каждый её вздох теперь был пропитан магией Нокстерры. Она чувствовала, как лес вокруг них одобрительно шелестит, принимая новую гостью. Каэлин молча указал ей на своего коня. Элара, не колеблясь, вложила свою руку в его. Их пальцы переплелись, и этот простой жест стал клятвой, более нерушимой, чем все обеты, данные в Храме Света. Они отправились вглубь тёмных земель, оставляя позади мир, который перестал быть домом, навстречу судьбе, которая была написана звездами на небе вечной ночи. И в этой первой главе их общей истории уже слышался гул грядущих сражений и шепот страсти, которая со временем станет сильнее любого пророчества. Конец первой главы стал началом её истинного перерождения, трансформации из жертвы в героиню, способную изменить баланс мироздания своим единственным, осознанным выбором. И пламя, которое теперь разгоралось в её груди, больше не было ослепляющим – оно было теплым, глубоким и бесконечно преданным той тьме, которая наконец дала ей зрение._

Глава 2: За Гранью Сумерек

Тишина Нокстерры не была отсутствием звука; она была его иным качеством, плотной, бархатистой субстанцией, которая обволакивала Элару, словно кокон из драгоценного черного шелка. После ослепительного, вечного гула Этельгарда, где сам воздух вибрировал от избытка солнечной энергии, эта тишина казалась почти оглушительной. Каждый вздох Элары отзывался в её ушах, словно раскат грома, а биение её собственного сердца – непривычно быстрое, испуганное – напоминало дробь барабана в пустом соборе. Она сидела на коне Каэлина, чувствуя спиной его ледяную и одновременно обжигающую мощь. Он был не просто мужчиной, он был средоточием этой ночи, её ожившим воплощением, и близость к нему вызывала у Элары странный диссонанс: её разум кричал об опасности, требуя бежать прочь к привычному свету, но её тело, вопреки всякой логике, тянулось к этому холоду, находя в нем странное, почти греховное облегчение.

Конь, сотканный из тумана и теней, двигался абсолютно бесшумно. Под его копытами не хрустели ветки, не шуршал серебристый иней, покрывавший землю Нокстерры. Казалось, они плывут сквозь само пространство, пересекая невидимые границы между реальностью и мифом. Элара смотрела на свои руки, лежащие на луке седла – они казались неестественно белыми, почти светящимися в этом глубоком сумраке. Её магия, привыкшая питаться от зенитного солнца, теперь съежилась, превратившись в крошечное золотое зерно где-то в глубине груди. Это было болезненное ощущение, похожее на то, как если бы у человека отобрали зрение, оставив лишь смутные воспоминания о цветах и формах. Но по мере того, как они углублялись в Шепчущий Лес, её зрение начало меняться. Она вдруг осознала, что темнота Нокстерры не черная. Она была лиловой, индиговой, глубоко-изумрудной и серебристой. Мир раскрывался перед ней в тысяче оттенков, которые в Этельгарде были попросту выжжены беспощадным светом.

Каэлин молчал. Его присутствие за её спиной ощущалось как тяжелая, грозовая туча. Она чувствовала ритм его дыхания – ровный, спокойный, совершенно не соответствующий той буре, что бушевала в её душе. Его рука, удерживающая поводья, находилась в опасной близости от её бедра, и каждый раз, когда конь менял аллюр, Элара ощущала мимолетное касание его предплечья. Это не было грубым прикосновением, но от него по коже жрицы пробегали электрические разряды. Она пыталась сосредоточиться на окружающем мире, чтобы отвлечься от этой пугающей близости.

– Почему здесь всё… такое? – наконец прошептала она, не выдержав давления тишины. Её голос прозвучал робко, потерянно. – В Этельгарде нас учили, что Нокстерра – это мертвая пустошь, где нет ничего, кроме тлена и страха.

Она услышала низкий, вибрирующий смешок Каэлина где-то совсем рядом со своим ухом. От этого звука у неё потяжелело внизу живота.

– Тебя учили тому, что удобно твоим господам, Элара, – произнес он, и в его голосе прозвучали нотки старой, как мир, усталости. – Свет ослепляет не хуже тьмы. Он заставляет видеть только поверхность вещей, лишая глубины. Посмотри на те деревья. Это Луноцветы. Они не могут расти под твоим солнцем, потому что оно убьет их нежность за секунду. Им нужна тишина и покой, чтобы раскрыться. Разве жизнь – это только вечное движение и борьба? Разве сон, созерцание и тайна не имеют права на существование?

Элара посмотрела в указанном направлении. Огромные деревья с корой, напоминающей мерцающий жемчуг, действительно раскрывали свои широкие, прозрачные листья навстречу звездному свету. Между ними порхали существа, похожие на крошечных драконов, оставляя за собой шлейфы светящейся пыльцы. Это было так прекрасно, что у неё перехватило дыхание. Вся её прошлая жизнь вдруг показалась ей плоской картиной, нарисованной слишком яркими красками, лишенной теней, которые придают объем и смысл.

– Но ваши легенды… – начала она, пытаясь защитить остатки своей веры. – Говорят, что Тёмный Лорд пьет души, что Тёмное Пламя пожирает всё живое…

– Пламя пожирает только то, что уже мертво внутри, – резко оборвал её Каэлин. – Оно очищает, как и твой свет. Разница лишь в том, что оно не лжет. Оно показывает истинную суть вещей. Если ты пуста – ты сгоришь. Если в тебе есть стержень – ты закалишься.

Он внезапно натянул поводья, и конь замер. Элара почувствовала, как напряглись мышцы Каэлина. Его внимание было приковано к зарослям впереди. Тишина леса мгновенно изменилась – теперь она была натянутой, как тетива лука. Воздух стал холоднее, и в нем появился едкий, металлический запах, который Элара узнала бы из тысячи. Запах Света. Но это был не тот благостный свет храмов, это был свет карающий, концентрированный, пахнущий озоном и жженой плотью.

– Пригнись, – коротко приказал Каэлин.

Не успела Элара осознать команду, как из чащи вырвался ослепительный луч, разрезая сумрак. Он прошел в считанных дюймах от головы коня, превратив ближайшее дерево в столб белого огня. Тень-конь взвился на дыбы, издав беззвучный, вибрирующий крик, от которого у Элары заложило уши. Каэлин одной рукой прижал её к себе, удерживая в седле, а другой вскинул вверх, и из его ладони вырвалось то самое Тёмное Пламя – густое, фиолетово-черное, оно поглотило остатки светового луча, превратив его в ничто.

– Диверсанты Этельгарда, – процедил он сквозь зубы. В его глазах вспыхнул опасный, хищный огонь. – Они пересекли границу раньше, чем я предполагал. Видимо, твоя пропажа вызвала у них истинную ярость.

Из теней начали выходить фигуры в бело-золотых доспехах. Их было семеро – элитный отряд «Истребителей Тени». Их шлемы были закрыты, а мечи сияли собственным, искусственным светом, который казался вульгарным и уродливым в этом тонком мире.

– Отдай нам жрицу, отродье бездны! – выкрикнул предводитель отряда. Его голос был искажен магией, звуча механически и бездушно. – Ты осквернил её своим присутствием, но Свет милостив. Он очистит её в огне, прежде чем заберет её душу.

Элара содрогнулась. Эти люди были её братьями по вере. Еще вчера она преломляла с ними хлеб и пела псалмы. Но сейчас, глядя на них из объятий Каэлина, она видела в них не защитников, а фанатиков, лишенных жалости. Слова о «милосердном очищении в огне» теперь звучали для неё как приговор. Она поняла, что они пришли не спасать её. Они пришли уничтожить свидетельство своей неудачи.

– Она не вернется в вашу золотую тюрьму, – голос Каэлина стал тихим, но в нем была такая мощь, что земля под ногами коня начала вибрировать. – Вы осквернили мои земли своим светом. Теперь вы познаете вкус истинной ночи.

Битва началась мгновенно. Это было зрелище, которое Элара не забудет до конца своих дней. Истребители действовали слаженно, как единый механизм, создавая сеть из световых лучей, пытаясь окружить Каэлина и его пленницу. Но Тёмный Лорд двигался с грацией, которая казалась невозможной для существа в тяжелых доспехах. Он не просто сражался; он управлял самой реальностью. Тени вокруг него оживали, превращаясь в острые клинки, в щиты, в ловушки.

Элара видела, как Тёмное Пламя Каэлина сталкивается со Светом Истребителей. В местах их соприкосновения пространство искажалось, рождая крошечные вихри хаоса. Она чувствовала жар и холод одновременно. Страх парализовал её, но вместе с ним пришло и странное восхищение. Она никогда не видела такой первозданной, неистовой силы. В Этельгарде магия была строго регламентирована, она была аккуратной, выверенной, лишенной страсти. Здесь же магия была продолжением самого человека, его гнева, его воли, его души.

Каэлин спрыгнул с коня, оставив Элару в седле под защитой невидимого купола из теней. Он шел навстречу семерым воинам, и с каждым его шагом тьма вокруг него сгущалась. Он не использовал меч – его руками было само пламя. Он схватил одного из нападавших за горло, и тот мгновенно обмяк, его доспехи почернели, словно обугленные. Остальные в ужасе отпрянули, но было поздно.

– Вы искали тьму? – спросил Каэлин, и его голос теперь звучал отовсюду сразу. – Так смотрите же в неё.

Он развел руки, и огромная волна черного пламени захлестнула поляну. Элара зажмурилась, чувствуя, как купол над ней содрогается от мощи удара. Когда она открыла глаза, всё было кончено. На поляне не осталось никого, кроме Каэлина. Он стоял посреди выжженного круга, его грудь тяжело вздымалась, а от доспехов шел легкий пар. Лишь несколько золотых обломков доспехов Истребителей напоминали о том, что здесь только что были люди.

Каэлин медленно повернулся к ней. В его взгляде всё еще отражалось безумие битвы, но когда он увидел бледное, испуганное лицо Элары, его черты смягчились. Он подошел к коню и протянул руку, помогая ей спуститься. Его ладонь была горячей – последствия использования магии пламени. Когда их пальцы соприкоснулись, Элара почувствовала, как по её руке пробежала дрожь. Это было прикосновение хищника, который только что убил, но для неё оно стало единственной опорой в рухнувшем мире.

– Ты… ты убил их всех, – прошептала она, глядя на пустую поляну. В её голосе не было осуждения, только шок от осознания бесповоротности случившегося.

– У меня не было выбора, – ответил он, пристально глядя ей в глаза. – Они бы не остановились. Твой Совет не знает компромиссов. Для них ты либо инструмент, либо пепел. Ты всё еще хочешь вернуться к ним, Элара?

Она посмотрела на свои руки, затем на него. В его глазах, темных и глубоких, она видела отражение звезд Нокстерры. Впервые в жизни ей не нужно было щуриться от ослепительного блеска. В этой тьме она чувствовала себя более защищенной, чем за всеми стенами Золотого Города.

– Нет, – твердо сказала она. – Назад пути нет.

– Тогда нам нужно спешить, – Каэлин снова вскочил в седло и помог ей забраться впереди себя. – Твой побег и эта стычка – только начало. Свет не успокоится, пока не сожжет Нокстерру дотла. Мы должны добраться до Обсидианового Замка до того, как Армия Рассвета пересечет Границу в полную силу.

Они снова тронулись в путь, но теперь атмосфера между ними изменилась. Тот короткий момент, когда Каэлин защищал её, когда его сила была направлена на то, чтобы уберечь её жизнь, создал между ними невидимую связь. Элара чувствовала, как её предубеждения тают одно за другим. Он не был тем монстром, которым его изображали. Он был стражем, суровым и одиноким, несущим на своих плечах тяжесть целого мира. И она, жрица Света, неожиданно для самой себя, почувствовала желание разделить с ним эту ношу.

Её мысли возвращались к деталям их физического контакта во время боя. Она помнила, как крепко он держал её, как его тело было напряжено, словно стальная пружина. В этом была первобытная химия, которую она никогда не испытывала раньше. В Этельгарде отношения между мужчинами и женщинами были возвышенными и стерильными, лишенными земной страсти. Здесь же, в объятиях этого тёмного воина, она чувствовала пульсацию самой жизни – грубой, честной и невероятно притягательной.

Лес начал редеть, и впереди показались горы, чьи пики пронзали ночное небо. На самой высокой вершине, окутанный облаками и магическими всполохами, возвышался Замок из Обсидиана. Он казался частью самой горы, мощным и неприступным. Элара смотрела на него с трепетом. Это был её новый дом. Или её новая темница. Она еще не знала, что ждет её за этими стенами, но шёпот полуночи в её сердце становился всё громче, обещая ответы на вопросы, которые она боялась задавать даже самой себе.

– Мы почти на месте, – негромко сказал Каэлин. Его голос теперь звучал почти нежно, что пугало Элару больше, чем его гнев. – В моем замке ты будешь в безопасности. По крайней мере, от внешних врагов.

– А от внутренних? – спросила она, осмелившись обернуться и заглянуть ему в лицо.

Каэлин лишь загадочно улыбнулся. Его улыбка была похожа на первый проблеск луны из-за туч – холодная и манящая.

– От внутренних врагов никто не может тебя спасти, Элара. С ними тебе придется сражаться самой. Но я буду рядом, чтобы увидеть результат.

Они начали подъем к замку. Путь был крутым и извилистым, но конь шел уверенно, словно знал каждый камень. Элара прижалась к Каэлину, спасаясь от пронизывающего горного ветра, и на мгновение ей показалось, что она слышит не только его сердце, но и ту древнюю, темную мелодию, которая текла в его жилах. Это была песня вечности, песня о любви, которая может родиться только в самой глубокой тени, и о пламени, которое греет, но не ослепляет.

Переход через Грань Сумерек был завершен. Она больше не была жрицей Света. Она была странницей в мире теней, женщиной, чей путь теперь был неразрывно связан с человеком, которого она должна была ненавидеть, но к которому её тянуло с силой, способной сдвинуть горы. Впереди были стены Черного Замка, тайны библиотеки и первые искры страсти, которые вскоре превратятся в настоящий пожар. Элара закрыла глаза, вдыхая холодный воздух Нокстерры, и впервые за долгое время почувствовала, что она на своем месте. Мир Эребуса менялся, и она была в самом эпицентре этой бури, готовая принять всё, что принесет ей эта бесконечная, прекрасная ночь.

Опасности первой встречи остались позади, но эмоциональное напряжение только нарастало. Каждый её внутренний диалог теперь вращался вокруг него. Она анализировала каждое его слово, пытаясь найти в нем скрытый смысл. Был ли он действительно так благороден, или это была лишь изощренная игра Тёмного Лорда? Но её интуиция, обостренная магией этого места, шептала, что Каэлин так же потерян и одинок в своем величии, как и она – в своей святости. Это сходство пугало и в то же время дарило надежду.

Когда ворота замка, выкованные из метеоритного железа, медленно разошлись перед ними, Элара почувствовала, как по её телу пробежала волна магической энергии. Замок приветствовал своего хозяина и принимал новую гостью. Каэлин помог ей спуститься на каменные плиты двора. Вокруг стояли слуги и воины Нокстерры – существа с бледной кожей и глазами, светящимися в темноте. Они смотрели на неё с любопытством, но без той враждебности, которую она ожидала. Для них она была экзотическим цветком из другого мира, принесенным их господином.

– Отведи госпожу в Звездную Башню, – приказал Каэлин одной из служанок, высокой женщине с волосами цвета инея. – И обеспечьте её всем необходимым. Она – наша гостья, а не пленница.

Элара хотела что-то сказать, поблагодарить или, возможно, выразить протест, но слова застряли в горле. Каэлин развернулся и ушел вглубь замка, его плащ развевался за ним, словно крылья огромной ночной птицы. Она осталась стоять во дворе, окруженная тенями и шепотом, понимая, что её прежняя жизнь окончательно осталась за Гранью Сумерек. Теперь у неё была только Нокстерра, этот загадочный замок и мужчина, чье присутствие в её мыслях стало более ярким, чем любое солнце. Глава 2 завершилась тихим лязгом закрывающихся ворот, за которыми начиналась новая, полная тайн и страсти глава её жизни в объятиях тёмного пламени. Она сделала первый шаг по черному мрамору пола, чувствуя, как холод камня приятно холодит её ступни, и знала – теперь всё будет иначе. Её сердце, некогда ослепленное светом, начало учиться видеть в темноте, и первым, что оно увидело, был Каэлин._

Глава 3: Пленница Чёрного Замка

Тяжелые ворота Обсидианового Замка закрылись за спиной Элары с таким окончательным, гулким лязгом, словно сама судьба поставила точку в конце её прежней жизни. В этом звуке не было простого движения металла о металл; в нем слышался стон древнего камня и шепот заклинаний, вплетенных в саму кладку цитадели. Элара замерла посреди огромного двора, вымощенного плитами из темного камня, который, казалось, впитывал даже тот слабый, призрачный свет, что даровали звезды Нокстерры. Холод камня проникал сквозь тонкие подошвы её сапог, но это не был мертвенный холод могилы, которого она так боялась, слушая проповеди жрецов Света. Это была пульсирующая, глубокая прохлада, напоминающая о покое лесных озер и тишине глубоких пещер. Она стояла, обхватив себя руками за плечи, и чувствовала, как её магия – некогда гордый, неистовый огонь – теперь едва теплится в груди, подобно догорающей свече на ветру.

Каэлин не оглянулся. Его высокая фигура, окутанная плащом, который, казалось, состоял из сгущенных сумерек, стремительно удалялась по направлению к главному входу. Его шаги были уверенными, властными, он был здесь абсолютным хозяином, частью этого мрачного величия. К Эларе подошла женщина, чьи волосы были белее самого чистого снега Этельгарда, а глаза светились мягким, фосфоресцирующим фиолетовым светом. Она была одета в платье из тяжелого бархата цвета ночного неба, и её движения были текучими, почти лишенными веса.

– Добро пожаловать в Цитадель Теней, жрица, – голос женщины был низким и мелодичным, в нем не было враждебности, лишь холодное любопытство. – Меня зовут Вара. Я буду следовать за тобой, пока ты находишься здесь. Идем, лорд приказал устроить тебя в Звездной Башне. Это почетное место, хотя для тебя оно может показаться клеткой.

Элара молча последовала за ней, её разум был перегружен впечатлениями. Архитектура замка поражала своей неестественной, пугающей красотой. Стены не были построены из отдельных блоков; казалось, весь замок был вырезан из единого куска обсидиана великаном-скульптором. Углы были острыми, как лезвия бритв, а шпили уходили так высоко в иссиня-черное небо, что их вершины терялись среди созвездий. Внутри замок дышал. Элара физически ощущала магические токи, бегущие по стенам, словно кровь по венам. Здесь всё было пропитано Тенью – не как отсутствием света, а как самостоятельной стихией, густой и осязаемой.

Они поднимались по винтовой лестнице, ступени которой были такими гладкими, что в них отражалось испуганное лицо Элары. Каждый поворот открывал новые залы, залитые призрачным сиянием кристаллов, закрепленных в кованых светильниках. В Этельгарде свет был повсюду – он кричал, ослеплял, требовал внимания. Здесь же освещение было деликатным, оно оставляло углы в тени, позволяя воображению рисовать то, что скрыто. Для жрицы Света это было настоящим испытанием. Её учили, что темнота скрывает монстров. Но здесь, проходя мимо стражей в темных доспехах, которые склоняли головы при её приближении, она видела не монстров, а воинов, чьи лица выражали спокойствие и решимость.

– Почему вы не заковали меня в кандалы? – внезапно спросила Элара, когда они достигли вершины башни. – Я – враг. Я пришла из мира, который хочет уничтожить вас.

Вара остановилась у массивной двери из темного дерева, украшенной резьбой в виде переплетенных ветвей. Она медленно повернулась к Эларе, и на её губах заиграла едва заметная, грустная улыбка.

– Кандалы нужны тем, кто хочет сбежать телом, жрица. Но отсюда нет пути назад для твоей души. Лорд Каэлин видит дальше, чем ты можешь себе представить. Он не боится твоего света. Он знает, что свет, лишенный корней, быстро гаснет в истинной ночи. Входи. Это твои покои.

Комната оказалась неожиданно просторной и… уютной. Огромное окно во всю стену открывало вид на бескрайние леса Нокстерры и далекие огни городов, мерцающих внизу, словно упавшие звезды. Посреди комнаты стояла кровать под тяжелым балдахином, устланная мехами невиданных зверей. В камине горел огонь, но его пламя было не оранжевым, а глубоким фиолетовым, и оно не трещало, а издавало тихий, убаюкивающий гул. На столе стояли кувшины из темного стекла и тарелки с фруктами, которые в Этельгарде считались мифическими – они были темными, почти черными, но пахли сладостью и свежестью леса.

Когда Вара ушла, Элара подошла к окну. Она прижалась лбом к холодному стеклу, и слезы, которые она сдерживала всё это время, наконец брызнули из глаз. Она была пленницей. В золотой клетке или в обсидиановой – какая разница? Всё, во что она верила, осталось там, за Границей. Её бог, её орден, её семья… Теперь всё это казалось далеким и нереальным, словно сон, увиденный в другой жизни. Она вспоминала Белый Собор, где провела всё свое детство. Там не было углов, не было тайн. Всё было прозрачным и понятным. А здесь… здесь каждый вздох был пропитан загадкой.

Её магия Света пульсировала в ней, как раненая птица. Она попыталась вызвать хотя бы крошечный огонек на кончике пальца, но вместо яркого луча получилась лишь слабая, дрожащая искра, которая тут же погасла под давлением окружающей темноты. Элара почувствовала приступ паники. Лишиться магии для жрицы было равносильно смерти. Это было её связью с божественным, её защитой, её личностью.

– Твой свет не умирает, Элара. Он просто учится молчать.

Она резко обернулась. В дверях стоял Каэлин. Он сбросил свой тяжелый плащ, и теперь на нем был простой черный камзол, подчеркивающий его широкие плечи и атлетическое сложение. В этом полумраке его глаза казались еще более яркими, в них светился интеллект и некая скрытая боль, которую Элара не заметила раньше. Он вошел в комнату без приглашения, и само пространство, казалось, сжалось от его присутствия.

– Вы… вы следите за мной? – спросила она, вытирая слезы рукавом. Её голос сорвался, и она ненавидела себя за эту слабость.

– Мне нет нужды следить за тобой в моем собственном замке, – Каэлин подошел к камину и протянул руку к фиолетовому пламени. Огонь ласково лизнул его пальцы, не причиняя вреда. – Я чувствую каждое колебание магии в этих стенах. Твоё отчаяние пахнет озоном и жженой травой. Это мешает мне думать.

Он повернулся к ней, и его взгляд был полон холодной насмешливости, которая, как поняла Элара, была его щитом против мира.

– Ты всё еще ждешь, что я начну тебя пытать? Или, может быть, принесу в жертву своим «темным богам»? Твои жрецы наделили нас весьма богатой фантазией, не так ли?

– Они учили нас правде! – воскликнула Элара, делая шаг вперед, несмотря на дрожь в коленях. – Ваша Тьма – это разложение! Она питается жизнью! Я видела, что вы сделали с теми воинами на поляне!