Выживший

А еще была Лика. Лика Семёнова. Она училась на класс старше. Эта девчонка всегда ходила в школу с распущенными волосами цвета воронова крыла. Она демонстративно не собирала их в хвост или косу, чем вызывала откровенное недовольство учителей.

Лика красила губы яркой помадой и носила слишком взрослые для её возраста шмотки. Собственно говоря, именно благодаря ей многие пацаны узнали, как в реальности выглядит женская грудь. Лика отрицала нижнее белье, как факт. Ее тонкие водолазки не просто не прикрывали все достоинства юного тела, они их выпячивали.

Мне, шестнадцатилетнему идиоту, она казалась воплощением всего недоступного и прекрасного. Количество эротических снов с ее участием зашкаливало. Ну и конечно, Лика понятия не имела о моем существовании. По крайней мере, не должна была иметь. Где она и где я.

Поэтому, когда ко мне на перемене подошла ее подружка, и сказала, что «старшие» зовут в пятницу на тусовку к озеру, мой мозг просто отключился. А когда она добавила, шепнув на ухо, что Лика будет рада меня видеть, восторгу не было предела.

Компания «старших», или «великолепная пятёрка», как они сами себя называли, считались героями школы. Настоящими крутышами.

Дима «Боцман», его правая рука Стас «Косой», братья-близнецы Лёха и Витя – все они учились в одиннадцатом классе. Парни курили за гаражами, пили что-то покрепче лимонада и умели так небрежно материться, что заслушаешься. Пятой в их компании была Лика.

А теперь представьте… Меня вдруг спрашивают, не хочу ли я принять участие в тусовке, которую организует «великолепная пятёрка»? Ясен хрен хотел! Да я продал бы душу за такую возможность.

В пятницу вечером, соврав родителям о ночевке у друга, примчался к старому дубу на окраине леса – месту сбора.

Лика ждала одна. Она улыбнулась такой соблазнительной улыбкой, что мне едва не отказали ноги, а сердце начало биться в пять раз быстрее. За какую-то долю секунды я превратился в абсолютного идиота, пускающего слюни.

– Пошли, Максик, они уже там, – сказала Лика, её голос звучал словно музыка.

Мы куда-то двинулись по темнеющему лесу. Она без остановки болтала о всякой ерунде – о школе, о новом кинофильме, о том, как забавно выступил их класс на концерте, посвещенном Дню учителя.

Сейчас я бы сразу понял, что девчонка нервничала, поэтому и говорила без умолку. Тогда… Тогда я был тупым малолеткой, неспособным думать башкой. В моем организме проснулся и «заговорил» совсем другой орган. Как правило, когда этот орган «включается», мозг перестает работать. Особенно, если тебе шестнадцать лет и ты сраный девственник.

Я парил. Я был на вершине мира. Я чувствовал себя королём вселенной. Этот лес, этот вечер, эта девочка – всё казалось мне частью идеальной сказки.

Но… Сказка закончилась достаточно быстро. В момент, когда мы пришли на поляну возле озера.

Там горел костер, однако вокруг него я что-то не заметил смеющихся ребят с гитарой и большой веселой компании. Рядом с костром стояли четверо парней, с напряжёнными, мрачными лицами. Петь и смеяться им явно не хотелось.

– Ну вот и наш жертвенный агнец, – сказал с нервным смешком Боцман. Он был самым крупным, с широкими плечами и тяжёлым взглядом.

Рядом ёжился Стас – тощий, с бегающими глазками и какой-то нервной усмешкой. Близнецы, Лёха и Витя, одинаковые как две капли воды, вообще стояли молча. Витя яростно двигал челюстью, пережевывая жвачку, а Лёха смотрел в землю.

Чтоб их могли различать окружающие, братья обычно стриглись по-разному. У Вити голова была почти лысая, а Лёха щеголял стильной причёской голливудской кинозвезды.

Я засмеялся. Решил, что Боцман неудачно пошутил.

– Агнец? Почему агнец? Привет, ребята. Лика, а где же… – я не договорил, зависнув на полуслове.

Моя богиня уже отошла в сторону и замерла рядом с Боцманом. Выражение ее лица внезапно изменилось. Стало каким-то… жёстким.

– Всё нормально, Макс. Расслабься. Сейчас всё будет, – произнесла она без малейшего намека на улыбку или симпатию, которую демонстрировала, пока мы шли к озеру.

– Что будет? – спросил я.

Внутри зазвенел первый сигнал тревоги. Все происходящее начало казаться мне каким-то странным и пугающим.

Они ничего не объясняли. Просто набросились молча и быстро. Как стая шакалов. Боцман и Стас схватили за руки, Лёха пнул под колено. Я рухнул. Витя набросил мне на голову какой-то мешок, от которого мерзко воняло. Отчего-то вонь старого протухшего лука, пропитавшая мешковину, запомнилась сильнее всего.

По-моему, я кричал, дёргался и пытался вырваться. Но их было четверо, крепких, взрослых парней. А я был лошарой-отличником. Лика стояла рядом и смотрела. Я видел яркие полоски её кроссовок через потертую ткань мешка.

Потом – удар по голове. И темнота.

Очнулся от ледяного холода земли под спиной и воска, капающего на лоб. Перед глазами колыхалось ночное небо, усыпанное звёздами. Я лежал в центре круга нарисованного прямо на земле. По контору рисунка стояли толстые чёрные свечи. Их яркое пламя бросало пляшущие тени на лица тех, кто находился рядом.

Я дёрнулся, однако руки и ноги были туго связаны грубым шпагатом, впивающимся в кожу.

– Ожил, – констатировал Боцман.

Он казался бледноватым, но его физиономия выглядела решительно. В руке у придурка была свеча, с нее и капал чертов воск.

– Диман, может, ну его нахрен? – тихо спросил Стас. Он нервно курил, сигарета в его пальцах мелко дрожала.

– Заткнись, Косой, – ответила вместо Боцмана Лика. Ее голос звучал совершенно спокойно. Она стояла вне круга, скрестив руки на груди. Глаза девчонки блестели в свете горящих свечей каким-то нездоровым блеском. – Всё уже решено. Ты сам слышал, что нужно сделать ради реального результата.

– Но он сказал, требуется не просто порция крови… Сказал… что требуется вся кровь, – вмешался Витя.

Его брат Лёха просто молча смотрел на свечи. Лицо у Лёхи было такое, будто его сейчас стошнит.

– Он сказал, что нужна полноценная жертва для настоящего артефакта, придурок! – рявкнул Боцман, его голос звучал немного истерично. – Не просто донор, как в этих конторах. А именно… жертва. Понимаете? Иначе не сможем открыть канал на полную мощность. Мы имеем возможность заполучить настоящее могущество, а вы в самый последний момент зассали?

– Какой канал? Какая жертва? – хрипло спросил я. Эти уроды даже не удосужились заткнуть мой рот кляпом. Знали, что бояться нечего. А вот мне было страшно до уссачки. Ужас сковал горло ледяным комом, – Ребята, Лика, что вы делаете? Это шутка? Отпустите!

Сейчас, вспоминая свой скулёж, я испытываю только жалость и презрение к себе прошлому. Надо было драться до последнего. Надо было грызть эти сраные веревки зубами. Рыть землю ногтями.

Лика взглянула на меня, в её взгляде не было ни капли того тепла, что она демонстрировала по дороге сюда. В этом взгляде присутсвовала только холодная, хищная жажда.

– Никаких шуток, Максик. Мы нашли… один источник. Вернее, нам помогли его найти. Там описан ритуал. Настоящий. Не для лохов, которые сдают пол-литра крови за денежный талисманчик. Ритуал для избранных. Он позволяет напрямую, минуя фирмы-посредники, выйти на контакт с сильным магом. И выторговать у него артефакт невиданной силы. То, что они продают нам – полная ерунда. Детские игрушки.

– Каждый из нас получит что-то своё, – добавил Боцман, в его голосе зазвучали нотки той же фанатичной одержимости, которая отсвечивала в глазах Лики. – Силу, власть, богатство, красоту… Не на пару лет, а навсегда. Этот артефакт будет вечным. Мы станем… почти как они. Мы станем похожими на магов.

– Вы с ума сошли! – закричал я, дёргая конечностями, – Это же убийство!

– Так и надо, – тихо, но чётко сказала Лика. – Иначе не сработает. Такова плата. Одна жизнь – за пятерых. Справедливый обмен.

– Нет, не справедливый! Я не соглашался! Вы же убийцы!

– Мы – избранные, – с пафосом произнес Боцман. – А ты… ты плата за могущество. Светлая, невинная душа – лучший вариант для обмена. Отличник, хороший мальчик… Идеально подходишь.

Лёха, молчавший всё это время, вдруг поднял голову.

– Диман… а если не сработает? Если мы просто… убьём человека? Зазря?

– Сработает! – вспылил Боцман. – Ты видел знаки! Ты видел, как вода в озере замерцала, когда мы произносили слова! Нужно довести дело до конца и маги появятся. Он так обещал.

Боцман вытащил из-за пояса какой-то странный, изогнутый кинжал с темной рукоятью. Лика достала чашу – старую, ржавую, похожую на большую пепельницу.

Моя паника достигла апогея. Я заорал и с удвоенной силой задергал конечностями, но Стас и Витя грубо прижали меня к земле. Боцман присел рядом, его лицо в оранжевом свете свечей напоминало восковую маску маньяка.

– Сорян, Макс, – буркнул он без всякого сожаления. – Ничего личного. Я просто хочу прожить свою жизнь не так, как наши «предки». Я хочу денег, богатства, власти. Могущества.

Боцман провёл лезвием по моему предплечью. Боль была острой и жгучей. Тёплая кровь хлынула ручьём. Лика подставила чашу, собирая тёмную влагу. Её руки не дрожали.

Когда чаша наполнилась примерно на четверть, она поднялась на ноги и отступила. Боцман замер в центре круга, поднял окровавленный кинжал и начал бубнить какие-то гортанные, нелепые слова. Воздух на поляне сгустился, запахло чем-то жжёным. Свечи вспыхнули ярко-синим пламенем.

И тогда пространство внутри круга, прямо рядом со мной, надломилось. Будто стекло треснуло. Из трещины повалил морозный туман, а потом появился он.

Не в плаще и не с посохом, как описывали магов. Этот был одет в современный строгий костюм, но ткань переливалась, словно крылья жука. Его лицо скрывала тень. Я видел только глаза. Мне они показались двумя провалами в бездну.

Маг окинул взглядом поляну, чашу, связанного меня, пятерых подростков, застывших в состоянии то ли ужаса, то ли торжества. И вздохнул. Это был звук бесконечного, глубочайшего раздражения.

– Дети, – произнёс он недовольным голосом. – Вы даже ритуальный круг сделали криво. Энергия течёт, как помои в этой вашей канализации.

– Владыка! – Боцман подбежал к Лике, выхватил из ее рук чашу, а потом рухнул на колени перед магом, протягивая ему кровь, – Мы готовы принести жертву! Душу чистую! Дайте нам силу!

Маг даже не взглянул на бьющего поклоны придурка. Он повел себя как-то странно. Если подобный термин вообще применим ко всей ситуации.

Сначала напрягся. Потом «завис». Его взгляд упёрся в меня. В мою кровь, сочащуюся из раны. В мои широко раскрытые от ужаса глаза.

– Силу? – маг медленно, будто ему это стоило немалых усилий, перевёл взгляд на Боцмана. – Вам? Жалким вырожденным червям, которые думают, будто могут выторговать что-то у мага? Откуда ты вообще это взял, мальчишка? И… Откуда знаешь слова Призыва? Кто тебя научил?

Маг сделал шаг вперёд. Боцман, Стас, Лёха, Витя – все они попятились назад, как тараканы от света.

– Мы купили старый документ в даркнете… – спокойно произнесла Лика.

Смешно, но из всей этой компании она оказалась самой смелой. Судя по выражению лица девчонки, ей было искренне плевать на недовольство мага. Она хотела получить артефакт и все, что к нему прилагается.

– Хм… Ну, пожалуй, попытка была неплохая. По крайней мере, слова Призыва вы произнесли правильно. Однако, вырожденцы не умеют обращаться с энергией, – отрезал маг.

Его раздражение нарастало, становилось почти осязаемым, давящим.

– Да срать, что ты о нас думаешь! – Рявкнула Лика.

Она вдруг наклонилась, подняла нож, брошенный Боцманом, а затем, буквально в одну секунду, оказалась рядом со мной. Острое лезвие прижалось к моему горлу.

– Слова сработали. Сам говоришь. Ты – здесь. Значит, и жертва сработает! Сейчас я просто сделаю это и у тебя не будет выбора! – девчонка с ненавистью выплевывала слова в сторону мага. – Мы выполним условия ритуала и ты дашь нам то, что нужно!

Я понял, она реально это сделает. Прямо сейчас. Лезвие уже начало резать мою кожу. Но…

– Идиоты. Никто и никогда не смеет приказывать мне, Лорду Риусу, – тихо сказал маг.

А потом время словно ускорилось. Он взмахнул рукой. Свечи погасли разом. Чаша с моей кровью взорвалась прямо в руках Боцмана, обдав его содержимым с ног до головы. Я почувствовал, как что-то ледяное и невероятно мощное обвивает моё тело, сжимает, вырывает из самой реальности.

Последнее, что увидел, – пять перекошенных от ужаса и непонимания лиц. Это были лица не будущих могущественных колдунов, а просто испуганные, глупые физиономии людей, которые только что обосрались по полной программе.

Последнее, что услышал, – ледяной, полный презрения голос мага, обращённый уже не к ним, а как бы в пространство:

– Я принимаю жертву. Считайте, что это – расплата за беспокойство. И радуйтесь, вырожденцы. Я мог бы всех уничтожить. Тому, кто научил вас этой глупости, больше не верьте.

Потом наступил всепоглощающий холод, падение в бездну, и первый в моей жизни крик настоящей, недетской боли, когда невидимая сила начала ломать и перестраивать тело, чтобы я мог выжить там, где мне быть не положено.

Тогда, на той поляне, умер Макс Либин, хороший мальчик. Но из холодного тумана и ненависти появился кто-то другой. Кто-то, кому предстояло однажды вспомнить каждую деталь этой ночи. И каждое имя, имевшее отношение к случившемуся.

Восемь лет моей жизни прошли в аду. В красивом, наполненном волшебством аду. Теперь я вернулся, чтоб найти тех пятерых ублюдков и рассказать им, в чем конкретно они были не правы. Ну и конечно, разыскать неизвестного «доброжелателя», который продал им ритуал.

А потом… Потом я собирался поступить с ними точно так же. Отправить в Изначальный град. Потому что теперь я знаю, как это сделать.

Око за око. Вот, чему научили меня эти восемь лет. Только так. Вся ваша ерунда насчет «подставь вторую щеку» – чушь собачья!

Для этого мне и были нужны артефакты Лорда Риуса, для этого я очень долго готовил свой побег.

Но сейчас, конкретно сейчас, необходимо озадачиться более приземлёнными вещами: найти место, где можно устроить «лёжку», отдохнуть и тупо пожрать.

Глава 3

Итак. Вопрос на миллион: где мне пристроить свою задницу, чтоб прийти в себя? Нужно разобраться с тем, как сейчас всё устроено в этом мире и заняться делом? Главное – действовать без суеты.

Я мог бы разыскать родителей и «обрадовать» их появлением пропавшего сына. Но… План – полное дерьмо.

Во-первых, Лорд Риус не оставит мой побег без ответных действий. Он, конечно, вряд ли захочет лично отправиться вслед за беглым рабом. Сила любого, даже самого могущественного мага, начнет таять где-то через два-три часа после того, как он пройдет через Врата.

Моему ублюдочному хозяину это и не надо. Для поимки беглых рабов есть Хозяин Теней, который заправляет Ареной. Чертов извращенец, садист и псих. В сравнении с ним остальные маги выглядят аниматорами на детском утреннике. Даже Лорд Риус.

А у Хозяина Теней есть, к примеру, Охотники. Отвратные существа, способные принимать любую форму, в том числе – человеческий облик. Вот их я точно увижу в ближайшее время.

Во-вторых, для родителей я умер восемь лет назад. Лорд Риус сказал, что на месте ритуала нашли следы крови и рваную куртку. Полиция объявила меня сначала пропавшим без вести, а потом погибшим. Они даже нашли останки какого-то бедолаги и решили, что он – это я. Всё ради премии за отличную раскрываемость.

«Великолепная пятерка», конечно же, никому ни слова о случившемся не рассказала. Вроде бы даже помогали волонтёрам искать пропавшего Максимку. Всё верно. Они не шизанутые. Вернее, шизанутые, но в другую сторону.

В-третьих, я сильно изменился за эти годы. Среди моих душевных качеств больше нет ни одной добродетели. Впрочем, с душевными качествами тоже напряг. Но подставлять мать с отцом не собираюсь. Мое присутствие будет для них просто-напросто опасным. Так что, Максимка, всё сам. Всё сам.

Я двинулся вглубь района. Время перевалило за девять утра, и народец в большинстве своем расползся по рабочим делам. Во дворах только гуляли мамаши с колясками и бабули с внуками.

Родной город выглядел всё так же шизоидно-радостно. Расписные дома не заканчивались, а люди, которых я встречал, вели себя будто ненормальные. Улыбались без причины. Это было очень странно.

И я бы, пожалуй, мог подумать, что их счастливые лица – итог не менее счастливой жизни, если бы…

Если бы не легкое, но очень настойчивое ощущение, что всё это – чушь собачья. Фальш. Игра. Сценарий. Осталось только понять: зачем? Зачем и кому оно надо?

Лорд Риус мало рассказывал о моем мире, о том, что происходило здесь в течение всего этого времени. Иногда только мог ковырнуть прошлое, чтоб сделать больно: содрать корочку с незаживающей раны и насыпать в нее соли. Маги – конченые садисты.

Особенно ему нравилось вытаскивать воспоминания из моей головы и создавать иллюзию, будто я вернулся домой. Поначалу его фокусы работали. Раза три или четыре.

Я просыпался, видел стены родного дома, вскакивал и со слезами на глазах бежал искать родителей. Даже разговаривал с ними. Взахлеб рассказывал, какой страшный сон мне приснился. А потом мать, которая обнимала меня и гладила по голове, превращалась в жирную, огромную змею. А рядом стоял и ржал Лорд Риус. Весело ему было, мудаку.

Когда его иллюзии перестали вызывать у меня какую-либо реакцию, он прекратил их создавать.

В любом случае, о родном мире я не знал ровным счетом ничего. Поэтому мне нужно было увидеть реальность своими глазами. Почувствовать, потрогать, проанализировать, чтоб понять, как сейчас устроена жизнь.

В моей голове имелась одна конкретная цель – месть. И для ее реализации я нуждался в информации.

Первым делом нашел по дороге маленький магазинчик с уличной едой. Он был похож на сказочную избушку: козырек с завитушками, яркая вывеска и до тошноты улыбчивая продавщица.

Взял самый дешевый бургер, завернутый в бумагу, и банку энергетика. Еда показалась безвкусной, как помои. Когда заглотил первый кусок, мой желудок, отвыкший от нормальной, человеческой жрачки за годы магического дерьма, скрутило спазмом. Пришлось есть мелко, крохотными кусочками, пережевывая по сто раз.

Поел и снова двинулся вперед. Шел по улицам, внимательно осматриваясь. Наверное, я был похож на призрака, бредущего по знакомому, но такому чужому городу. Восемь лет, черт возьми. Целая вечность.

Рекламные щиты слепили глаза незнакомыми названиями, машины стали какими-то странно обтекаемыми, а люди либо улыбались, словно идиоты, либо не отрывали взглядов от светящихся экранов своих телефонов. Они напоминали мне зомби.

Этот мир жил своей жизнью, пока я торчал в вечном аду Изначального града. Чего уж теперь удивляться.

После не самого удачного перекуса и почти часового брождения по дворам картинка реальности более-менее сложилась. Стало понятно, что ни черта не понятно. С городом и его жителями произошла какая-то хрень. Это несомненно.

Я решил не ломать пока себе голову и заняться насущной проблемой: найти место для ночлега. Убежище.

Переход дался моему организму с трудом. В Изначальный град меня затащил Лорд Риус. Обратно я выбирался самостоятельно.

До последнего не был уверен, что всё получится. Просто в какой-то момент решил: сгорю – да и хрен с ним. Лучше попробовать вырваться на свободу и сдохнуть, чем сидеть в этом дерьме дальше.

Ну и потом… Месть. Она придавала мне сил и решимости. Я много лет чувствовал ее как часть самого себя. Она была моей путеводной звездой. И плевать, что ублюдкам тогда исполнилось всего семнадцать. Не прокатит. Они прекрасно знали, что делали. Думаю, самое время ответить за свою подлость.

Снова против воли подумал о родителях. И снова эта мысль вызвала ступор.

Представлял тысячу раз в своем проклятом заточении: вот вставляю ключ в замок нашей квартиры, вот слышу мать, вот вижу отца… Но сейчас, в двух шагах от этой дурацкой сказки, я чувствовал только ледяной ужас в груди.

А если их там нет? А если они умерли? А если они… меня забыли? Смирились, что их сына убили и пошли дальше? Но хуже всего – что если я приду к ним домой и приведу за собой Охотников?

Нет. Дорога в прошлое закрыта. Лорд Риус неплохо меня изучил. Он понимает: я не пойду к родным. Кроме того, ублюдок уверен, что превратил меня в монстра, которому плевать на прошлое. Я смог убедить его, что в моем сердце больше нет ни любви, ни жалости, ни привязанности. Не стоит портить себе репутацию.

Выкинул опасные мысли из головы и направился туда, где раньше можно было найти укрытие.

За жилыми домами, прямо на берегу реки, находилась старая промзона и заброшенные склады. Их почему-то идиотская художественная реконструкция не коснулась.

Память, которую не вытравили даже долбанные эксперименты магов, вела меня уверенно. Вот поворот, вот разбитая дорога под ногами, вот знакомое граффити на стене – уродливый дракон, которого я помнил. Надо же… Он выцвел, но всё еще был на месте…

С убежищем определился быстро. Выбрал полуразрушенную котельную, укрытую от посторонних глаз заброшенным заводом. Дверь висела на одной петельке, внутри воняло плесенью, гнилью и сыростью. Но это было относительно безопасное место: ни единой живой души в радиусе километра.

Завод остановили во времена моего детства. Видимо, так и не запустили. Территория выглядела еще более разрушенной и заросшей, чем восемь лет назад.

Я забился в самый дальний угол, заваленный хламом, и наконец позволил себе выдохнуть. Дрожь, которую сдерживал, прорвалась наружу. Тело ломило, ожоги на руке превратились в волдыри и горели, на душе скребли кошки. Здоровые такие, наглые, блудливые зверюги.

Возвращение домой не принесло мне ни капли радости. Наоборот, стало совсем погано. Я чужой здесь. Чужой на этом празднике жизни.

Встал, подошел к стене, сжал кулаки и несколько раз ударил по бетону, пока боль не пронзила суставы. Не сейчас показывать слабость, черт побери! Не здесь! Я не для того сбежал из этого ада, чтобы сдаться в самом начале.

Снял куртку, посмотрел на свою руку. Татуировка, которую мне набил Диксон, – непонятный рисунок, содержащий в себе какой-то глубокий магический смысл, – поднималась от кисти до самого плеча. Прямо на черных завитушках виднелись несколько волдырей от ожогов.

Если ничего не изменилось после перехода, к завтрашнему утру они пройдут. Много лет Лорд Риус ставил эксперименты над моим телом: закачивал какую-то магическую хрень, ломал и сращивал кости, пускал в кровь особые яды. Как оказалось, готовил живой сейф для своего самого драгоценного артефакта.

Побочным эффектом стала моя фантастическая для обычного человека живучесть и некоторая… назовем это регенерацией. Раны заживают теперь очень быстро. Есть ощущение, что меня вообще сложно убить. По крайней мере, ни одна тварь на Арене так и не смогла этого сделать.

Кинул куртку в сторону и занялся обустройством своего временного жилища. Для начала разжег костер из обломков деревянных поддонов в ржавой бочке. Тело требовало тепла.

К счастью, на полу обнаружил несколько старых коробков спичек, почти полностью промокших. Видимо, в промзону иногда наведываются подростки. Или такие же отбросы общества. С помощью этих спичек, при неимоверном терпении и упрямстве, мне удалось добыть огонь.

Пламя отбрасывало на стены уродливые, пляшущие тени, его тепло казалось благодатью. Согревшись рядом с огнем, я наконец приступил к изучению того, что удалось пронести с собой.

Первый артефакт – Браслет Путника на моей щиколотке. Тонкое серебристое кольцо, на вид хлипкое, но холодное и негнущееся, как самая крепкая сталь. Он не имел застежки, сидел на ноге так, будто его присобачили намертво.

Я снял его с подыхающего Хранителя Врат перед тем, как совершить переход.

Браслет скроет мою сущность от проклятых взоров магов. Пока он на мне, я невидим для них. Более того, он в принципе может делать человека невидимым. Не буквально, конечно. Это невозможно. Но, стоит отдать определенную команду, и окружающие просто перестанут замечать меня.

У браслета имелись еще какие-то возможности, я не успел узнать весь список. Хранитель Врат категорически не желал быть паинькой и упорно противился моему желанию совершить переход. Поэтому мне пришлось его убить. А мертвые не умеют разговаривать. Даже маги. Ну ничего. Разберемся опытным путем.

Единственное, что знаю наверняка: магические артефакты – это подарочки с сюрпризом. Они работают на той энергии, которую излучает носитель. То есть, по сути, пьют жизненную силу. Так что пользоваться ими надо с умом, только в случае крайней необходимости.

Второй артефакт – деревянный свисток на цепочке. Диксон называл его «Сучья свистулька». Эта штуковина выглядела простой, как три копейки. Очень похожа на самодельную детскую игрушку. Однако стоит поднести его к губам, и воздух начнет дрожать, а в ушах появится еле слышный звон. Диксон говорил, что свисток может «заглушить» любые чары.