
Полная версия:
За разорванным узором
Макс взял фигурку двумя пальцами и медленно провёл ею перед лицом Алексея. Влево. Вправо. И снова влево.
– Смотри на куколку, ботан… – заговорил он нарочито низким голосом. – Ты чувствуешь непреодолимое желание узнать, какие ещё сокровища скрывает квартира безумной бабки…
– Перестань, – буркнул Лёша. Но взгляд от фигурки не отвёл.
Максим это заметил. Его ухмылка стала ещё шире.
– Вик, иди сюда. Кажется, у нас ботан на приманку клюнул. – Продолжая раскачивать соломенную куклу перед Алексеем, свободной рукой он поманил Вику к себе.
– Я ни на что не клюнул, – возмутился Лёша.
– Конечно-конечно.
– Это просто обрядовая кукла.
– Чего? – Максим замер.
Алексей осторожно взял его за запястье и приблизил фигурку к глазам.
– Я говорю, это не просто «куколка». По крайней мере, очень похожа на обрядовую. Только я таких не видел… Здесь даже узлы завязаны странно.
Максим посмотрел на Вику. Та уже с трудом сдерживала смех.
– Всё, – торжественно объявил он. – Пропал человек.
– Лё-ёш… – Саша всё ещё стояла возле двери.
– Одну минуту, – не отрывая взгляда от фигурки, пробормотал Алексей.
Саша обречённо вздохнула. Ещё минуту назад именно она уговаривала его набраться смелости и спуститься сюда. Теперь, похоже, предстояло набираться смелости, чтобы утащить его обратно.
Продолжая издеваться, Максим медленно попятился по коридору, всё так же раскачивая соломенную фигурку перед лицом Алексея, словно рыбак особенно удачную наживку.
– Ну же… иди сюда… Сейчас дядя Макс покажет тебе настоящие сокровища древних цивилизаций.
Лёша остался стоять возле часов.
– Я вообще-то не собираюсь участвовать в этом идиотизме.
– Конечно не собираешься.
Максим сделал ещё несколько шагов и снова качнул фигуркой. Лёша посмотрел на Сашу, потом на куклу, потом на удаляющегося Макса.
– Я только посмотрю, что это за фигурка…
– Ну естественно, – прошептал Максим.
Лёша нерешительно двинулся следом. Макс едва удержался от смеха. Так, шаг за шагом, он довёл Алексея до первой комнаты, спрятал фигурку за спину, свободной рукой взялся за дверную ручку и с театральным размахом распахнул дверь.
– Вот оно! Твоё царство сказок, о уставший четырёхглазый путник!
Вика расхохоталась. Но Лёша её уже не слышал. Он застыл на пороге. На несколько мгновений у него действительно перехватило дыхание.
За стеклянными дверцами шкафов теснились сотни вещей, о существовании которых он до сих пор знал лишь из книг, старых этнографических сборников и простеньких чёрно-белых иллюстраций на пожелтевших страницах. Обрядовые куклы, деревянные фигурки, амулеты, вышитые полотенца, потемневшие от времени украшения, странные сосуды, свитки, книги, фотографии… Знакомые формы и символы вдруг обрели объём, цвет и фактуру. То, что прежде существовало для него только в виде слов, теперь находилось на расстоянии вытянутой руки. Лёша даже не решался переступить порог. Максим заглянул ему в лицо и помахал ладонью перед глазами.
– Приём! Земля вызывает ботана.
Никакой реакции. Макс повернулся к Вике.
– Походу, всё. Окончательно завис.
Вика хихикнула. Максим вдруг широко распахнул глаза, словно его посетило озарение.
– А-а-а вот и волшебный перезагрузочный пендуль! – Он с размаху отвесил Алексею пинка под зад.
Лёша споткнулся, сделал несколько быстрых шагов и оказался посреди комнаты. Максим с Викой заржали в голос. Алексей же будто вообще не заметил произошедшего. Поправив очки, он тут же метнулся к ближайшему шкафу.
– Подождите… Это что, настоящая зернь? Нет, не может быть… А это… Макс! Посмотри сюда! Ты хоть понимаешь, что это такое?
– Конечно, – сквозь смех отозвался тот. – Штука.
– Это не «штука»! Это… – Лёша уже перебрался к следующему стеллажу. – А вот это вообще… Нет. Нет-нет-нет. Таких не сохранилось. По крайней мере, я читал, что не сохранилось… Хотя если датировка неправильная…
Он переходил от шкафа к шкафу, бормоча себе под нос, периодически оборачиваясь и пытаясь что-то объяснить остальным. Правда, слушателей среди присутствующих явно не находилось.
Отсмеявшись, Вика первой вошла в комнату. Проходя мимо Максима, она покосилась на восторженно мечущегося между стеллажами Алексея.
– Может, оставим его? Ребята придут – хоть поржать будет над чем.
– Вестимо, – важно ответил Максим. И тут же осёкся.
– Чего? – Вика остановилась.
– Да ничего. – Макс нахмурился. «Вестимо»? Он никогда так не говорил.
– Ты какой-то странный сегодня.
– Нормальный я.
Вика несколько секунд подозрительно смотрела на него, потом фыркнула и направилась к дивану.
– А рубашечку-то застегни, боярин. Пупок простудишь.
Максим машинально опустил глаза. Рубашка действительно была расстёгнута почти до живота.
– Очень смешно. – Он быстро застегнул несколько пуговиц и вошёл следом.
Саша осталась в коридоре одна. Из комнаты доносился голос Лёши:
– Да послушайте вы! Вот эти символы – они встречаются в северных записях девятнадцатого века, но там прямо сказано, что… – Его заглушил очередной взрыв смеха.
Саша тяжело вздохнула. Несколько секунд она смотрела в сторону входной двери. До неё было всего несколько шагов. Можно было просто уйти. Вернуться наверх, проверить маму и забыть весь этот вечер как очередную неприятность. Она уже почти решилась. Потом из комнаты снова донеслось возбуждённое:
– Саш! Саш, ты только посмотри!
– Ну конечно… – Девушка прикрыла глаза.
Она медленно побрела к комнате с таким видом, словно направлялась не за Лёшей, а на каторгу. Остановившись в дверном проёме, Саша увидела совершенно нелепую картину. Лёша с горящими глазами стоял возле одного из шкафов и, активно жестикулируя, пытался что-то доказать Максиму. Тот прислонился к стене и слушал его с выражением человека, которому гораздо интереснее наблюдать за самим рассказчиком, чем понимать хоть слово из рассказа. Вика уже устроилась на диване и, обхватив руками живот, снова заходилась от смеха.
Саша обречённо прислонилась плечом к дверному косяку. Похоже, быстро уйти отсюда уже не получится.
Немного успокоившись, Вика наконец заметила Сашу, всё это время стоявшую в дверях. Окинув девушку быстрым взглядом с головы до ног, она подвинулась на диване.
– А ты чего там застыла? Присаживайся, раз уж припёрлась. Вместе концерт смотреть будем.
Саша неуверенно посмотрела сначала на неё, потом на входную дверь. Уходить одной, оставив Лёшу на растерзание этим двоим, казалось как-то неправильно, но и садиться рядом с Викой ей совершенно не хотелось.
– Ну давай, чего ты ломаешься? – Вика похлопала ладонью по свободному месту рядом с собой. – Никто тебя здесь не укусит. Ведьма, которая тут жила, уже померла.
Последние слова показались ей настолько забавными, что она снова рассмеялась. Саша слабо улыбнулась, скорее из вежливости, и всё-таки вошла в комнату. До дивана она не дошла, остановившись возле его края, будто оставляла себе возможность в любой момент развернуться и уйти.
Тем временем Лёша продолжал что-то горячо доказывать Максиму. В руках у него оказался небольшой потемневший предмет, похожий на подвеску или часть старого украшения. Алексей то подносил его ближе к свету, то поворачивал боком, показывая едва различимый орнамент.
– …и посмотри на обработку края! Сейчас так специально состарить можно, конечно, но здесь совсем другое. Если это действительно то, о чём я думаю, ей может быть несколько сотен лет. А может, и больше. Нужно смотреть материал, способ изготовления, проводить анализ…
Чем дольше он говорил, тем меньше оставалось первоначального восторга. Лёша наконец начал замечать, что Максим не столько слушает его, сколько откровенно наслаждается представлением. Макс вытер выступившую от смеха слезу и вдруг совершенно преобразился. Улыбка исчезла, лицо стало сосредоточенным и почти деловым.
– Погоди.
– Что? – насторожился Лёша.
– Древность, говоришь?
– Ну… возможно.
– Насколько древняя?
– Я же объясняю, без экспертизы нельзя… – Алексей поправил очки.
– Да не это. – Максим нетерпеливо махнул рукой. – Насколько она древняя… ну, в деньгах?
Лёша несколько секунд молча смотрел на него.
– Как это – в деньгах?
– Господи, ботан. – Макс вздохнул. – Сколько за неё дать могут?
– Продать?! – В глазах Алексея отразился почти физический ужас.
– Ну.
– Ты не можешь её просто продать!
– Почему?
– Потому что это может быть историческая ценность!
– Тем более.
– Что «тем более»?!
– Дороже уйдёт. – Максим пожал плечами.
– Да ты вообще понимаешь, о чём говоришь?! – Лёша снова начал заводиться. – Если вещь действительно настолько старая, её сначала должны изучить специалисты. Установить происхождение, возраст, регион… Возможно, она вообще уникальна! Такие вещи должны находиться в музее, а не продаваться какому-нибудь коллекционеру!
Максим слушал его с неожиданно серьёзным выражением лица.
– Угу.
– Это же история! Причём не просто какой-нибудь бытовой предмет. Здесь символика, которую я раньше встречал только в описаниях. Если остальные вещи в комнате того же происхождения, тут может оказаться целая коллекция, имеющая огромное значение для изучения истории Руси, славянских верований, фольклора… – Лёша воодушевился.
– Угу. Угу. – Максим несколько раз задумчиво кивнул.
– Вот! – Лёша наконец почувствовал, что сумел до него достучаться. – Поэтому нельзя просто взять и всё распродать.
– Согласен.
– Правда? – Алексей даже растерялся.
– Конечно.
Максим выдержал паузу.
– Оптом дешевле получится.
Несколько секунд Лёша просто смотрел на него. Вика первой поняла, что произошло, и прыснула со смеху. Максим ещё пытался сохранить серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски поползли вверх. Он отвернулся, прикрыл рот кулаком, продержался ещё секунду и тоже не выдержал.
– Да иди ты! – выпалил Алексей.
– Ты бы… ты бы видел сейчас своё лицо! – Макс согнулся от хохота.
Вика снова повалилась на спинку дивана.
– Дебилы… – Лёша покраснел до ушей и сердито отвернулся к шкафу.
– Что? – сквозь смех переспросил Максим.
– Ничего!
Саша, всё ещё стоявшая возле дивана, посмотрела на обиженного Лёшу. Потом на хохочущих Макса и Вику. И едва заметно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Потому что, хотя ей и не хотелось этого признавать, со стороны всё действительно выглядело немного смешно.
Вика заметила мимолётную улыбку Саши и тут же ухватила её за запястье.
– Да садись ты уже! А то стоишь тут, как мышь у плинтуса.
Она резко дёрнула девушку на себя. Саша не удержалась на ногах и буквально рухнула на диван. Внутри что-то жалобно хрустнуло, а из-под сиденья донёсся сухой треск.
Вика на секунду замерла, а потом снова залилась смехом.
– Ни фига себе! А по виду и не скажешь, что ты такая пухляшка!
Саша вспыхнула, поспешно отодвинулась на самый край дивана и опустила глаза.
– Это… не я. Он сам хрустнул…
– Конечно сам, – продолжала смеяться Вика. – Я никому не скажу.
Саша ничего не ответила. Только сложила руки на коленях и стала разглядывать собственные пальцы, всем своим видом показывая, насколько сильно сейчас хотела оказаться где-нибудь в другом месте.
Максим тем временем продолжал крутиться возле Лёши. Первая удачная шутка явно раззадорила его, и теперь он подсовывал Алексею всё новые предметы, пытаясь снова вывести того на пространную лекцию.
– А вот эта хреновина сколько стоит?
– Не знаю. – Лёша даже не повернулся.
– А если серебряная?
– Отнеси оценщику.
– А вот эта?
– Слышь…
– Что?
– Отстань.
– О-о-о, какие мы обидчивые.
Алексей демонстративно отвернулся к шкафу и принялся рассматривать лежавшую за стеклом старую книгу. Максим уже собирался придумать новую глупость, когда его взгляд упал на противоположную стену. На ковёр.
– Слушай, ботан… – Улыбка медленно вернулась на его лицо.
– Что ещё? – Лёша тяжело вздохнул.
– А у меня для тебя последний экспонат. Эксклюзивный.
– Неинтересно.
– Да ты сначала посмотри. Ковёр! Наверное, персидский. Или около того. Старый – жуть.
Алексей нехотя обернулся. И замолчал. Максим сразу это заметил.
– Ага! – довольно воскликнул он. – Всё-таки интересно!
Он пробежал через комнату, остановился перед ковром и широко раскинул руки, словно представлял публике главное сокровище выставки:
– Та-да-а-а!
Лёша посмотрел сначала на него, затем на ковёр.
– Нет.
– Чего нет? – Руки Максима медленно опустились.
– Не персидский. Даже близко.
– Ну спасибо. А я уже на «Авито» собрался выставлять.
Но Алексей его больше не слушал. Он медленно подошёл к ковру. Чем ближе становился узор, тем сильнее менялось выражение его лица. Недавняя обида исчезла. Лёша снял очки, протёр их краем футболки, снова надел и сделал ещё шаг. Теперь он стоял почти вплотную к ковру.
– Странно…
– Что, всё-таки персидский? – Максим немедленно пристроился рядом.
– Помолчи немного.
– Чего?
– Просто… помолчи.
В голосе Алексея впервые прозвучала такая уверенность, что Максим неожиданно действительно замолчал. Лёша медленно провёл взглядом по полотну. Ковёр был огромным и занимал почти всю стену. В центре раскинулось древо с тяжёлыми ветвями, уходившими к самому верхнему краю. Между ними сидели птицы с длинными хвостами; ниже, среди переплетённых корней, крались волки, бежали олени и прятались маленькие человеческие фигурки. По краям тянулся сложный орнамент из ромбов, ломаных линий, солнцеворотов и странных знаков, которые легко было принять за обычные элементы узора. Но Лёша смотрел именно на них.
– Вот это… – Он указал на одну из полос вдоль края. – Это не орнамент.
– А что? – Максим наклонился ближе.
– Письмо.
– В смысле, там что-то написано? – Вика перестала смеяться.
– Похоже на то. – Лёша сделал шаг в сторону, следуя глазами за цепочкой символов. – Я видел похожие знаки. Не такие, конечно… Но принцип тот же. Часть напоминает ранние славянские начертания, часть вообще непонятно откуда взялась. Если я правильно понимаю структуру, символы здесь повторяются не как декоративный узор. У них есть последовательность.
Он указал на другую часть полотна.
– И сам ковёр странный. Очень странный.
– Что опять не так? – уже без прежней насмешки спросил Максим.
– Техника. – Лёша осторожно приблизил руку к полотну, но касаться не стал. – Так уже очень давно не ткут. Здесь почти нет отдельных цветных участков – рисунок создаётся переплетением самих нитей. Причём посмотрите на переходы. Волк, например. Видите шерсть? Она не вышита поверх. Это часть основы.
Максим прищурился. Вика поднялась с дивана. Даже Саша перестала разглядывать свои руки и посмотрела на ковёр.
– И насколько он старый? – спросила Вика.
Лёша некоторое время молчал.
– По одному виду я не скажу. И вообще такие вещи нельзя датировать, просто посмотрев на них. Но если это действительно та техника, на которую похоже… – Он снова прошёлся взглядом по полотну. – Древняя Русь. Возможно, раньше.
– Раньше – это когда? – Максим усмехнулся, но уже не так уверенно.
– До Руси.
В комнате стало неожиданно тихо. Лёша приблизился ещё на полшага. Сейчас он уже не замечал ни Максима, ни Вику, ни Сашу. Перед ним была загадка, которая не укладывалась ни в одну знакомую ему схему.
– Только этого не может быть…
– Чего? – тихо спросила Саша.
Алексей указал на человеческие фигуры возле корней дерева.
– Посмотрите на одежду. А теперь сюда. – Палец переместился выше, где среди ветвей виднелись другие люди. – Здесь она уже совсем другая. И оружие другое. Вот тут лук, копья… дальше мечи… а здесь уже сабли. – Он начал быстро вести пальцем снизу вверх, не касаясь ткани. – Этот ковёр не изображает один момент.
Теперь уже никто не смеялся.
– А что он изображает? – спросила Вика.
– Не знаю. – Лёша долго всматривался в переплетение фигур.
Он помолчал и добавил:
– Но мне кажется, какую-то историю.
Повисла тишина. Все смотрели на ковёр, словно теперь, после слов Алексея, видели его впервые. Саша тоже не могла отвести взгляд. Ей казалось, что чем дольше она всматривается в узор, тем больше замечает деталей, которых секунду назад там будто не было. Вот между деревьями притаилась маленькая фигурка. Чуть выше летели птицы. Ещё дальше люди стояли вокруг костра, а за их спинами темнел лес.
На мгновение Саше почудилось, что одна из птиц повернула голову. Она вздрогнула и поспешно поднялась с дивана.
– Что такое? – тихо спросил Лёша.
– Ничего…
Саша отошла на несколько шагов и остановилась сбоку от дивана, подальше от ковра.
Первой оцепенение стряхнула Вика.
– Так! Я всё поняла!
Трое посмотрели на неё.
– Бабка просто сделала здесь винтажную фотостудию! – Она хихикнула и быстро достала телефон. – А мы стоим, тупим, историю Руси ищем. Давайте, скучковались все вместе! А то в кадр не влезаете. Располнели, что ли?
Последние слова она произнесла, мельком покосившись на Сашу. Девушка заметила взгляд и сразу покраснела.
– О! Отличная идея! – подхватил Максим. Он схватил Лёшу за плечи и потащил к дивану. – Иди сюда, профессор. Будет тебе фотография с историческим экспонатом.
– Да отпусти ты! Я сам…
Максим плюхнулся на диван и практически уронил Алексея рядом с собой. Изнутри донёсся знакомый треск. Ткань натянулась, а где-то под сиденьем жалобно хрустнула деревянная перекладина. Вика замерла с телефоном.
– Ну вот! Я же говорила, разнесло вас всех!
– Это вот эти двое, – заржал Максим, указав сначала на Лёшу, а потом на Сашу. – Я-то за собой слежу.
Саша совсем стушевалась и отвернулась.
– Между прочим, диван старый, – сердито заметил Алексей. – Древесина могла просто рассохнуться.
– Даже диван защитил! – прыснула Вика. – Всё, сидите!
Она отступила к противоположной стене, сделала несколько фотографий, но результат её явно не устроил.
– Ну чего вы такие недовольные? – Вика состроила печальную гримасу. – Улыбочку! Вы не на похоронах!
– Вик, давай к нам! – позвал Максим. – Селфач бахнем!
– Вот это другое дело!
– Садись рядом с ботаном. Ему приятно будет – когда ещё возле такой красотки посидит.
– Да иди ты… – Лёша моментально покраснел.
– Ой, засмущался!
Смеясь, Вика плюхнулась на диван между ними. Тот снова жалобно хрустнул. Все трое на мгновение замерли.
– Это не я, – первым произнёс Лёша.
– Тихо! Не дышать! – Вика вытянула перед собой телефон. – Селфи-и-и!
Она придвинулась к Максиму, другой рукой обхватила Лёшу за шею и попыталась втиснуть всех троих в кадр.
– Эй, мышка! Ты чего там одна? Иди сюда!
– Я лучше здесь постою. – Саша помотала головой.
– Да хорош ломаться! Иди!
– Правда, не надо… – Девушка посмотрела на Лёшу.
Саша нехотя приблизилась к дивану, но садиться всё равно не стала.
– Вот! – скомандовала Вика. – Наклонись сюда, а то тебя не видно.
Саша осторожно наклонилась.
– Ещё!
– Я сейчас на вас упаду…
– Не упадёшь. Давай! Все сюда! Три…
Где-то внутри дивана громко щёлкнуло.
– Эм… – Максим перестал улыбаться.
– …два…
– Лёш… – Саша настороженно посмотрела вниз.
– …один!
Раздался оглушительный хруст. Диван разом просел под ними. Вика взвизгнула, Лёша провалился куда-то между подушками, а Максим, пытаясь удержаться, схватился за подлокотник, который тут же остался у него в руке. Саша от неожиданности отшатнулась. Край тапочка зацепился за сломанный диван.
– Ай! – Она потеряла равновесие и вслепую выбросила руку вперёд, пытаясь за что-нибудь ухватиться.
Пальцы вцепились в плотную шероховатую ткань. Ковёр. На мгновение он удержал её. Саша даже успела облегчённо выдохнуть. А потом сверху послышался сухой треск. Она испуганно подняла голову.
– Ой…
Крепление вырвало из стены. Тяжёлый ковёр качнулся вперёд.
– Мамочки! – успела вскрикнуть Саша.
Ковёр рухнул. Плотная ткань тяжёлой волной накрыла и развалившийся диван, и барахтающихся на нём ребят, и саму Сашу. Стало темно.
– Какого хрена?! – донёсся приглушённый голос Максима.
– Я не специально! – испуганно отозвалась Саша.
– Кто мне локтем в живот упёрся?!
– Это не я!
– Лёш, ты где?
– Не знаю!
– Как можно не знать, где ты?!
– Очки слетели!
– Да прекратите вы дёргаться! – возмутилась Вика. – Сначала снимите с меня эту хрень!
Под ковром снова началась возня.
– Макс, подними его!
– Сейчас!
– Только диван окончательно не доломай!
– Да куда его ещё больше ломать?!
Максим нащупал плотный край полотна, ухватился за него обеими руками и рванул вверх. Ковёр не поддался.
– Да что ж ты… – Он перехватил ткань поудобнее.
– Макс, давай быстрее!
– Сейчас, сказал!
Максим упёрся ногой в развалившийся диван и дёрнул изо всех сил. Где-то совсем рядом затрещала старая ткань.

Глава 4
Раздался протяжный треск. Не громкий – скорее неприятный. Так рвётся старая ткань, которую много лет никто не трогал и которая всё это время только притворялась крепкой. Ковёр разошёлся почти посередине. Максим вывалился из-под него и несколько секунд жадно хватал ртом воздух.
– Вот же… зараза.
– Макс! – вскрикнула Вика.
– Да сейчас!
Максим поднялся и вытащил Вику. Та появилась из-под ткани растрёпанная, с прилипшей ко лбу прядью волос и совершенно перекошенным от возмущения лицом.
– Ты мне чуть волосы не выдрал!
– Зато вытащил.
Под второй половиной ковра что-то зашевелилось. Сначала наружу показалась рука Лёши, немного пошарила по полу и наконец нащупала очки. Следом появился и сам хозяин руки, а почти сразу за ним выбралась раскрасневшаяся Саша. Вика посмотрела на них и хихикнула:
– Вы там чем занимались?
– Ничем мы не… – начал Алексей и осёкся.
Вика ещё улыбалась, когда заметила выражение лица Максима.
– Макс?
Он не ответил. Стоял посреди комнаты и медленно оглядывался. Таким серьёзным Вика видела его редко.
– А мы вообще где? – спросил он.
– В каком смысле – где? – Алексей поднялся, отряхивая одежду. – В комнате, где же ещё…
Он поправил очки. И тоже замолчал. Комната осталась прежней. Наверное, именно это было самым странным. Если бы вокруг вдруг вырос лес или они очутились посреди незнакомой площади, всё было бы проще. Невероятно, невозможно – но хотя бы понятно.
Здесь же словно кто-то взял комнату, в которой они находились ещё несколько мгновений назад, и попытался воссоздать её по памяти.
Размеры совпадали. Окно находилось там же. Вдоль стены всё так же стояли шкафы. Даже старый диван остался на своём месте – правда, теперь он выглядел ещё древнее, словно сломали его не минуту назад, а много лет тому. Но почти все вещи исчезли.
За мутными стёклами шкафов больше не было фотографий, амулетов, книг, посуды и десятков странных безделушек. Полки стояли пустыми, покрытые толстым слоем серой пыли. В одном шкафу валялись несколько почерневших от времени книг, в другом – засохший венок из трав. На самом верху лежала маленькая деревянная фигурка птицы, настолько источенная временем, что невозможно было разобрать, кого она изображала.

