Мясная Башня. Том 3

Бьорн положил ладонь на колено. Оборот пошел изнутри, и последней человеческой мыслью было: рубаха опять по шву лопнет.

(«Облик медведя» применен. Двадцать пять минут.)

Шакалы рассыпались веером — трое вбок, один назад. Не побежали прочь. Бьорн сразу понял, что рассчитывать на тупую стаю не придется: эти были умнее гоблинов.

Первого он достал, когда тот сунулся спереди. Второй вцепился в бок. Третий с четвертым заходили попеременно: стоило повернуться к одному, другой уже прыгал.

Явира схватилась с третьим. Бьорн увидел это краем глаза и заревел, но отозвать ее было поздно. Она уже держала.

Он достал четвертого, стряхнул с бока второго и добил, прежде чем тот отполз. Развернулся к волчице. Шакал висел на ней; пришлось снимать его вместе с клочьями шерсти.

(Пятнистый шакал: убит.) (Пятнистый шакал: убит.) (Пятнистый шакал: убит.) (Пятнистый шакал: убит.) (Опыт: Бьорн +6%.)

До конца двадцати пяти минут было далеко, когда Бьорн вернулся в человека. Он хотел подойти к ней на своих ногах, положить на нее руку. Почему-то это казалось необходимым.

Явира лежала на боку. При каждом вдохе разрыв под ребрами расходился, и Бьорн видел то же самое, что видел в Гнезде. Только теперь знал, как это кончится.

Он сел рядом, погладил ее по голове.

— Я тебя отпущу сейчас. Слышишь?

Волчица следила за ним глазами.

— Через три часа позову. Выйдешь целая.

Ладонь лежала между ушами. Шерсть была теплая, совершенно обычная.

— Только я не знаю, ты ли это будешь.

Он замолчал. Глупо было ждать ответа, но он ждал.

— Я уже смотрел, куда ты сядешь. Один раз. Проверял, понимаешь? — Бьорн осторожно убрал руку. — Не понравилось мне, как я на тебя смотрел.

(Спутник отпущен досрочно. Откат: три часа.)

Изморозь снова легла на листья. Под Явирой покачнулась вода, и волчица ушла в нее без звука. Бьорн еще секунду сидел рядом с пустым местом.

Потом поднялся, подошел к шакалу и вывернул переднюю лапу в суставе. Проверил хват. Хоть что-то.

На юг он пошел с лапой в руке.

Душегуб нашел Костю и Нору раньше, чем они добрались до остальных.

Они шли на юг. Впереди посветлело: деревья стояли реже, под ними было меньше кустов. Костя уже направился туда, когда Нора уперлась ладонью ему в грудь.

— Не двигайся.

Он замер. Первые пять секунд слышал только свое дыхание.

Затем далеко закричали птицы. Их подхватили другие — справа, потом левее. Крик катился по лесу, и Костя сам почувствовал, как эта дуга заворачивает к ним.

— Идет, — сказала Нора.

— По птицам поняла?

— Они от него уходят. Смотри, где орут.

Он попытался поймать взглядом движение за листвой.

— Далеко?

— Двести метров. Может, сто пятьдесят.

Костя запросил Систему. Пусто. Еще слишком далеко.

— Берем или уходим?

Нора посмотрела на него так, будто хотела проверить, серьезно ли он спрашивает.

— Вдвоем не берем. Если его под четырнадцать с половиной усилили, можем не справиться.

— Тогда на юг, собираем всех и возвращаемся.

— К освежеванной туше?

Он осекся.

— Думаешь, те тоже за трофеем пойдут?

— У них четверо осталось. Они это знают. Зачем им драться с пятерыми, если можно закончить иначе?

Нора убрала ладонь с его груди и развернулась.

— Быстрее. Пока они его не нашли.

Бежали двенадцать минут. К последней Костя уже дышал сквозь зубы, чтобы не нахлебаться собственного пота. Дэна и Литу он догнал на ходу. Пацан заметно хромал.