Мясная Башня. Том 2

— Иди, — сказала Лита.

Он уже не слушал, потому что вторая плеть взяла женщину с ребенком.

Она взяла ее за пояс, оторвала от земли и потащила вверх, а ребенок остался стоять на дороге и смотрел, как мать уходит в листву.

Дэна Костя увидел уже на склоне.

Пацан шел вверх по глине на четвереньках, боком, быстро — и Костя понял, что он делает, только когда тот прыгнул.

Он прыгнул с высоты трех человеческих ростов, с обрыва, не на плеть, а на ветку рядом. Ухватился одной рукой, повис, качнулся — и оказался у того места, где отросток входил в ствол, там, где кора была живой и розовой, не такой, как на самой плети.

Он ударил трижды в одну точку.

(«Три удара» применены.)

Костя видел это снизу и видел плохо, потому что смотрел против огня. Он увидел, как первый удар вошел на ладонь. Как второй вошел глубже. Как на третьем плеть перебило совсем — не как рубят дерево, а как рвут что-то мышечное, с влажным звуком. Обрубок сорвался с ветки и полетел вниз вместе с женщиной. Она упала на четыре метра в подлесок, мимо дороги.

(Убита: Плеть, ур. 9. Три удара. Добивающий удар: Дэн.) (Дэн: опыт +7%. Костя: опыт +3%. Бьорн: опыт +3%. Нора: опыт +3%.) (Бьорн: достигнут двенадцатый уровень. Свободных очков: 2. Сундук уровня доступен.)

Бьорн вложил оба, не сходя с места.

(Бьорн: Интеллект 2 → 3.) (Бьорн: Выносливость 5 → 6.)

И следом, отдельной строкой, встало то, чего он две недели ждал и о чем в этой драке даже не подумал.

(Требование по уровню предмета выполнено.) (Клинок исповедника: штраф снят. Урон и точность восстановлены.)

Клинок на боку у него на секунду стал теплым, будто в него влили что-то живое, и по лезвию, от рукояти к острию, прошла узкая нитка синего — той же синевы, какая была у него в руках лысого и после гасла у Бьорна из-за низкого уровня.

Бьорн ничего не заметил. Он в этот момент разворачивался к очередному ползуну.

— Оба туда? — крикнул Костя через дорогу.

— Я тебе двадцать минут медведя дал и лег, — крикнул Бьорн в ответ. — Двадцать. А до этого четыре раза не влезал. Мне надо, чтоб хватало.

— А Выносливость зачем?

— Затем, что медведь у меня дохлый!

Он рубанул Клинком исповедника — и клинок вошел в панцирь так, как не входил еще ни разу.

Не как палка. Не как чужое железо, которое он таскал две недели с поправкой на собственную слабость. Клинок прошел насквозь, с одного взмаха, и Бьорн от неожиданности качнулся вперед, туда, куда меч его потянул, а не туда, куда он сам метил.

— Твоюмать, — сказал он, глядя на разваленного ползуна. — Костя. Костя, он теперь мой.

— Что?

— Он мой стал! Я двенадцатый, и он двенадцатый, и он теперь бьет как надо, а не как одолжение!

Он взвесил клинок в одной руке — и тот пошел легко, будто за две недели сам стал легче, хотя весил ровно столько же, сколько в первый день у лысого в коридоре.

— Медведь берет мое тело, Костя, а тело у меня пятое по счету! Толстая шкура на пустом мясе держит плохо! Но теперь у меня есть чем работать, даже когда медведя нет!

Дэн спустился по склону на пятках, съехал, встал.

— Живая? — крикнул он, не глядя.

— Живая! — крикнули из подлеска.

— Костя, у меня отката нет, — сказал он, дойдя. — Это раз в бой. Больше не смогу.

За плетями пришли ползуны. Вот тут стало по-настоящему плохо.

Их было столько, что Костя перестал видеть дорогу. Они шли снизу, из подлеска. Шли по склонам. Выходили из земли под самой колонной. Люди побежали, а бежать было некуда: в четырех шагах ширины сто шестьдесят человек стали пробкой.

И тогда Костя понял, что дерется не только он.

Спереди, с головы колонны, донеслось железо. Он не мог туда пробиться и первые минуты вообще не знал, кто там стоит. Потом сверху, со склона, увидел синий отсвет.

Сивый.

Он догнал их по южной дороге неизвестно как, и он был один. Двоих своих, тех, что стояли с ним в проломе у восточной стены, с ним не было. Он держал голову колонны двуручником, широко, на всю ширину дороги. Работал в той же манере, в какой Костя один раз засмотрелся на него в деревне: без замаха, короткими проворотами кисти, будто не рубил, а отмахивался от чего-то надоевшего.

Он не кричал и не звал на помощь. Он просто не пускал их дальше себя.

В середине колонны работали еще двое — не Костины и не Сивого. Отряд «болотников», четверо, с длинными крюками на палках, которыми они в мирное время таскали из воды что-то съедобное. Они цепляли ползунов крюком за кромку панциря и валили на спину. Перевернутый ползун полминуты не мог встать. Своими крюками они за ту ночь перевернули больше, чем Костя убил мечом.

И еще один отряд, шестеро, имени которых Костя так и не узнал. Они держали хвост и потеряли за ночь трех.

Вот тогда до него дошло, почему колонна еще идет.

Не потому, что он умный и вовремя сообразил положить всех на землю. А потому что вдоль этих четырех шагов ширины стояло человек двадцать. Каждый дрался на своем месте и никого не ждал.

Дэн работал у левого склона.

Он убил третьего, развернулся — и почти достал Клыком женщину, которая на него налетела.

(«Голод клинка»: защита отряда не гасит ваши удары по своим.)

Он отвел руку с усилием, всем телом. Костя увидел это через головы. И увидел лицо пацана, когда тот понял, что почти сделал.

Потом Дэна прижали к склону.

Он оказался спиной в глину, с двумя ползунами перед собой. Деваться ему было некуда. Костя рванул к нему и не успевал.

Пацан не полез вверх. Он остался стоять.

(«Крайняя стена»: пути к отступлению нет. Ваш урон повышен.)

Он взял первого не в лапу и не в бок. Он взял его в глотку, снизу, обеими руками на рукояти, и провернул. Костя увидел, как у ползуна с восемью Выносливости голова пошла вбок. Тварь села.

(Убит: Ползун, ур. 8. Крайняя стена. Добивающий удар: Дэн.)

Дэн стоял у склона, весь черный, дышал через рот.

— Костя! — крикнул он. — У стены я сильнее! Ставь меня к стене!

— Нора! — заорал Костя. — Нора, град!

Она обернулась к нему с помоста, которого тут не было, — с камня у обочины, куда влезла, чтобы видеть.

— Шесть стрел! — крикнула она. — Костя, это шесть стрел насовсем!

— Я знаю!

— У меня их сорок шесть!

— Нора!

Она посмотрела на дорогу.

Костя понимал, что она видит. Она видела то же, что и он: четыре шага ширины, сто шестьдесят человек, ползуны идут снизу и с двух склонов. Дальше будет только хуже.

— ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! — заорала она. — ВСЕМ НА ЗЕМЛЮ, ЛИЦОМ ВНИЗ! КТО СТОИТ, ТОГО ЗАДЕНЕТ!

Колонна легла.

Она легла не сразу и не вся. Пим орал вдоль дороги, женщины валили детей, кто-то не понял и стоял, пока его не сбили с ног свои. Костя рухнул сам и накрыл щитом двоих, до которых дотянулся.

Нора наложила одну стрелу.

Костя, лежа, видел ее снизу: она стояла на камне выпрямившись, одна во всей колонне, и ни на кого не смотрела: это надо было делать быстро.

Она выстрелила вертикально вверх.

Стрела ушла в темноту между кронами и пропала. Секунду ничего не было.

Потом небо над дорогой стало зеленым.

Костя видел это второй раз в жизни и второй раз не понял, что видит. Сверху, оттуда, где пропала стрела, пошел свет — не луч, а ливень, косой, частый, ровный по всей площади. Он шел медленно, будто вода в стоячем воздухе. Он был зеленый. От него стало светло, как днем.

Он дошел до земли и стал стрелами.

Не превратился на глазах, а просто: вот еще падает свет, а вот уже, за полшага до земли, летят стрелы — настоящие, тяжелые, с гранеными наконечниками. Их сотни.

Они прошли над лежащими.

Костя лежал на дороге, накрыв двоих. Над ним в полуметре шло железо. Он слышал, как оно идет — сплошным шелестом, как крупный дождь по жести.

Ползунов подняло на дыбы.

Град взял их в спину и в бок, сверху, туда, куда никто из отряда не мог достать за две недели. Панцирь держит удар с боку. Панцирь не держит стрелу, которая падает с двадцати метров вертикально.

(«Зеленый град» применен. Расход: 6 стрел безвозвратно.) (Уничтожено: Ползун, ур. 8 — 34. Плеть, ур. 9 — 2.) (Нора: опыт +52%. Костя: опыт +23%. Дэн: опыт +23%. Бьорн: опыт +23%.) (Нора: достигнут двенадцатый уровень. Свободных очков: 2. Сундук уровня доступен.)

Стало тихо.

Костя поднял голову. Дорога впереди была утыкана стрелами, как гребень. Между стрел лежало то, что ими прибило.

Нора села на камне.

Она села мешком, свесив руки. Из носа у нее пошло сразу и сильно. Лук она не выпустила, но держала его на коленях как палку.

Костя добрался до нее по стрелам.

— Живая?

— В глазах темно, — сказала она. — Минуты на три. Так всегда.

Потом она на секунду перестала дышать.

— Костя.

— Что.

— Двенадцатый, — сказала Нора.

Она сказала это в землю, не поднимая головы, и голос у нее сел.

— Сколько тебе не хватало?

— Восемнадцать процентов. Я их три недели добирала. А тут за один выстрел.

Она вытерла нос ребром ладони и посмотрела на кровь.

— Двенадцатый и шесть Силы, — сказала она. — Все, что он просит. Все, кроме искр.

Потом подняла руку и вложила оба очка, не дожидаясь, пока перестанет идти кровь.

(Нора: Интеллект 2 → 3.) (Нора: Интеллект 3 → 4.)

— В Интеллект? — сказал Костя. — Нора, у тебя лук.

— У меня град, — сказала Нора. — Град стоит шесть стрел и три минуты слепоты, и я могу его один раз за бой, потому что после второго я лягу.

Она наконец подняла голову.

— Я хочу два раза, — сказала она. — Сегодня хватило бы двух.

Явиру порвали, пока собирали стрелы.

Она взяла ползуна у самой земли и держала, пока Нора — уже с двумя целыми стрелами в руке, шатаясь — не всадила зубчатую. Вторая тварь зашла ей сбоку и порвала бок.

Бьорн заорал.

Он заорал так, что часть колонны обернулась на него, а не на тварей. Схватился за собственный бок — за то место, где у него не было никакой раны. Его повело.

(«Чужой поводок»: вы чувствуете боль призванной как свою.)

— Бьорн! — Костя пробился к нему. — Бьорн, смотри на меня!

— Ее рвут, — сказал Бьорн сквозь зубы. — Костя, ее там рвут.

— Отзови ее!

— Я не могу ее отозвать! Ошейник не снимается на живой!

— Обернись!

— Я пустой! — заорал Бьорн ему в лицо. — Я в деревне все спустил! Я тебе медведя дал на двадцать минут! Больше нет. Я себе полчаса назад пятерку в Интеллект собрал, и это пятерка, а не сорок!

Костя огляделся.

Дорога была забита. Впереди Пим орал что-то про поворот и не мог протолкнуться. Слева склон, справа склон, сверху плети, снизу ползуны. Сто шестьдесят человек, из которых половина не бойцы, стояли в четырех шагах ширины. Умирали по одному, по двое, по трое сразу.

Лита закрыла детей.

Костя увидел ее в тот момент, когда уже перестал ждать от нее чего-либо. Она стояла у левого склона, на забинтованной ноге. Перед ней в кучу сбились дети из хмариного двора — все, кого успели довести.

Она не позвала на помощь и не оглянулась искать, кто прикроет ее саму. Она встала между детьми и дорогой, как встают не по приказу.

Она подняла обе руки.

Воздух перед ней стал как мутное стекло. Он не блестел и не двигался. Он просто перестал быть воздухом.

(«Полог» применен.) (Участник вне отряда: учтено.)

Три ползуна ударили в него разом и отлетели, как отлетают от бревна.

— Держи! — заорал Костя. — Лита, держи!

— Я держу!

Четвертый прошел сбоку.

Он не пробивал полог. Он его обошел — по склону, справа, туда, куда она не смотрела, потому что смотреть в две стороны она не могла.

Костя увидел это раньше нее.

Он поднял руку. Мир на секунду стал длиннее.

(«Ты не один» активировано.)

Он оказался между ползуном и ближайшим ребенком — в той стойке, в какой надо. Щит был уже поднят.

Челюсть ударила в окованный край.

(Амулет Держателя: удар, направленный в союзника в двух шагах, принят вами.)

Приняло его. Не щитом — им самим.

Челюсть сомкнулась на предплечье выше налокотника. Под кожей щелкнуло. Костя заорал сам, не сдержавшись.

Ребенок за ним остался стоять. Целый.

Костя это увидел раньше, чем почувствовал боль. Вот это и оказалось важнее боли.

В деревне, четыре часа назад, он закрыл щитом девятилетнюю — щит сломал ей руку. Тут он не успел поднять щит вообще. Амулет забрал удар в него, и ребенок стоял целый.

(Меч поручителя: цель нанесла урон вашему отряду. Удар наносит вдвое.)

Он добил ползуна двумя ударами левой и остался стоять на этом месте, потому что правая уже не держала.

Значит, вот так, подумал он. Щитом — хуже. Собой — можно.

Он не стал додумывать, к чему это его ведет, потому что додумывать было некогда.

— Бьорн. Свиток.

Здоровяк поднял голову.

— Что?

— Свиток. Достань свиток.

— Костя, он один. Он один, второго не будет, ты сам говорил, что мы его в шахты...

— Бьорн, — сказал Костя. — Достань свиток.

Бьорн полез за пазуху.

Он достал тубус. Тот самый, который лавочник четырнадцать месяцев держал под прилавком, а потом отдал за так, потому что надоело смотреть на него каждое утро.

Он сорвал крышку зубами.

Внутри был не пергамент. Внутри было что-то похожее на слой золы, спрессованный в лист. Когда Бьорн его развернул, лист начал тлеть по краям сам.

— Что делать?!

— Ты друид, — сказал Костя. — Он твой. Читай.

Бьорн прочел.

Он читал вслух и читал плохо, спотыкаясь: читал он в жизни немного, а слова были не те, которыми говорят. Лист прогорал у него в руках снизу вверх. Последние слова он выкрикнул уже над пеплом.

(Свиток использован. Свиток призыва: Огненный элементаль — уничтожен.)

На дороге стало тихо.

Не от страха. Просто на секунду весь звук ушел вниз, в землю, как уходит вода в песок.

А потом в четырех шагах от Бьорна земля треснула и оттуда вышел огонь.

Он вышел столбом, вертикально, с гулом. В этом столбе было что-то, у чего были руки.

(Огненный элементаль. Уровень 14.) (Служитель огня. Подчиняется призвавшему. Время: десять минут.)

Он был выше человека вдвое. У него не было лица. У него была голова, и в ней горело ярче, чем везде. На десять шагов вокруг от него сразу пошел жар. Листья на склоне затрещали.

Люди в колонне закричали и подались назад. Костя понял: сейчас они начнут топтать друг друга от него, а не от тварей.

— СВОЙ! — заорал он во всю грудь. — ОН СВОЙ! ВСЕМ ПРИЖАТЬСЯ К СКЛОНУ, ЛИЦОМ В ЗЕМЛЮ!

Бьорн стоял с обгорелыми ладонями и смотрел на то, что вызвал.

— Что ему сказать? — сказал он тихо.

— Скажи «вперед».

Бьорн поднял руку и показал вдоль дороги, на север, туда, откуда шли.

— Вперед, — сказал он.

Оно пошло.

Дальше десять минут Костя стоял на склоне и смотрел, как горит дорога.

Двоих детей он забрал назад, когда стало ясно, что элементаль работает сам и меч больше не нужен. Держал их левой. Правая от локтя до кисти уже наливалась темным и на вес не годилась.

Элементаль шел по центру, шагом, не быстрее человека. Он не бил и не рубил. Он просто шел. Все, что оказывалось в десяти шагах от него, начинало гореть само.

Ползуны шли на него плотно, как шли всю ночь: им было велено собирать, а не выбирать. Первые двадцать вошли в жар и встали. Панцирь у ползуна плотный, гладкий, мокрый от их же слизи. Он не горел. Он лопался.

Костя видел, как первый раздулся и разошелся по шву на спине. Из него ударило паром.

(Уничтожено: Ползун, ур. 8 — 6.) (Бьорн: опыт +9%. Костя: опыт +4%. Дэн: опыт +4%. Нора: опыт +4%.)

(Уничтожено: Ползун, ур. 8 — 14.) (Бьорн: опыт +21%. Костя: опыт +9%. Дэн: опыт +9%. Нора: опыт +9%.)

— Оно идет на меня, — сказал Бьорн. Он смотрел на свои строки и говорил ни к кому. — Костя, оно идет на меня. Оно мне двадцать один процент за раз.

— Ты призвал. Ты и получаешь.

— А вам девять.

— А нам девять, — сказал Костя. — Мы стоим на склоне и держим детей.

Нора работала за ним.

Она уже видела и уже встала. И делала то, чего Костя от нее в эту минуту не ждал: метила тварей для огня, вместо того чтобы стрелять в них.

— Этого! — крикнула она и всадила стрелу в ползуна, который шел мимо элементаля по обочине, в стороне от жара. — Этого, он уходит!

(«Метка охотника» наложена.)

Элементаль повернул.

Он повернул сам, без команды Бьорна. Костя увидел, как безглазая голова качнулась в сторону зарубки. Потом он сделал два шага в обочину. Ползун лопнул.

(Убит: Ползун, ур. 8. Метка охотника. Добивающий удар: Огненный элементаль.) («Экономия»: стрела не израсходована.)

— Он идет на метку! — заорала Нора. — Бьорн, он идет на мою метку!

— Так меть!

— У меня девятнадцать стрел!

— Так экономь!

Плети попробовали сверху.

Первая ударила в элементаля с дерева, обвила и потянула. Она успела дернуть его один раз. Потом по ней от точки хвата пошло вверх — быстро, как по бечевке, пропитанной маслом. В кроне вспыхнуло. Оттуда посыпалось горящее.

(Уничтожено: Плеть, ур. 9 — 3.) (Бьорн: опыт +14%. Костя: опыт +6%. Дэн: опыт +6%. Нора: опыт +6%.)

Деревья над дорогой занялись с двух сторон.

— Он нам лес подожжет! — крикнула Нора.

— Пусть, — сказал Костя. — Лес отрастет.

Явиру он вытащил сам.

Волчица лежала в двадцати шагах впереди, там, где ее подрали. Встать она не могла. Элементаль шел в ее сторону.

Костя отдал детей женщине и побежал.

«Ты не один» он уже потратил. Рывка не было. Двадцать шагов пришлось пройти ногами, по горячему, мимо лопающихся панцирей.

Он взял ее под живот двумя руками и поднял. Правая отозвалась так, что в глазах поплыло. Поднял все равно. Волчица была тяжелая, как мокрый мешок с песком. И она не издала ни звука — ни тогда, ни когда он ее тащил, ни когда ее бок задел его наплечник.

Бьорн зашипел за спиной.

— Легче! — сказал он. — Костя, легче, я это чувствую!

— Терпи.

Он донес ее до склона и положил.

(«Чужая ноша легче»: броня повышена.) (Готовность: 12%.)

Он прочел строку, лежа рядом с волчицей на горячей земле. И первый раз за всю ночь ответил ей мысленно.

«Да я понял уже. Понял. Пиши, что хочешь».

Явира открыла глаза и посмотрела на него.

Она смотрела недолго, секунду, может, две. Потом отвернулась и стала смотреть, как горит дорога.

Сводка пришла, когда элементаль уже оседал.

(Итог за ночь. Уничтожено на этаже: Ползун, ур. 8 — 358. Плеть, ур. 9 — 31. Костоглоты, ур. 7 — 49.) (Из них вашим отрядом: Ползун — 96. Плеть — 11. Костоглот — 9.) (Опыт за отмеченные убийства начислен ранее.)

Костя прочел вторую строку и первым делом посчитал разницу.

Четыреста тридцать восемь всего. Его отряд взял сто шестнадцать.

Остальные триста двадцать две положили Сивый, болотники с крюками, безымянные шестеро в хвосте, деревенские на частоколе и новенькие, которых привели из мертвого леса вчера утром и у трети которых не было оружия.

Он сидел на горячей земле и думал, что за эту ночь его успели назвать спасителем раз восемь, и что из четырехсот тридцати восьми тварей он лично убил четыре.

А потом встала следующая строка, и он забыл про арифметику.

(Задание выполнено: жители деревни выведены к вратам.) (Учтено: сопровождаемых на выходе — 131 из 163.) (Награда начислена всем участникам обороны.)

(Костя: опыт +60%. Достигнут тринадцатый уровень.) (Дэн: опыт +60%. Достигнут тринадцатый уровень.) (Бьорн: опыт +60%. Достигнут тринадцатый уровень.) (Нора: опыт +60%. Достигнут тринадцатый уровень.) (Рубеж. Тело исцелено. Свободных очков: 1. Сундук уровня доступен.)

Тепло прошло по нему третий раз за сутки.

Оно нашло, что лечить: прокушенное предплечье под наплечником стянуло и отпустило. Костя пошевелил пальцами и понял, что рука опять его.

Он смотрел на строку про награду и складывал в голове то, что складываться не хотело.

Тварей за ночь убили четыреста тридцать восемь. За них ему дали проценты, которых не хватило бы и на половину уровня. А целый уровень ему дали за то, что он довел до врат сто тридцать одного человека из ста шестидесяти трех.

Оно платило не за убитых. Оно платило за доведенных.

Костя сел и посмотрел на своих.

Бьорн стоял на коленях с двумя обгоревшими ладонями и уже целыми. Дэн сидел на склоне между двух женщин, которых всю дорогу прикрывал. Клык он держал на отлете, подальше от них.

— Тринадцатый, — сказал Дэн. — Костя, у нас четыре тринадцатых за одну ночь.

— И восемь сундуков, — сказал Бьорн. — Четыре за двенадцатый и четыре за тринадцатый. Мы их с деревни таскаем.

— Сундуки не трогаем.

— Костя, тут не логово Держателя. Тут дорога.

— Тут дорога в биоме, который перестраивают, — сказал Костя. — Я один раз открыл шесть штук не в том месте. Вы это все на себе носите до сих пор.

Бьорн посмотрел на ошейник на волчице и промолчал.

— А очки вкладывайте сейчас, — сказал Костя. — Как встало, так и вкладывайте, и не спрашивайте меня куда. Вы про себя знаете больше, чем я про вас.

Вложили молча, вчетвером, стоя на горячей дороге среди лопнувших панцирей.

(Костя: Выносливость 7 → 8.) (Дэн: Ловкость 4 → 5.) (Бьорн: Интеллект 3 → 4.) (Нора: Интеллект 4 → 5.)

— В Ловкость все-таки? — сказал Костя.

— Я сегодня у стены стоял два раза, — сказал Дэн. — И оба раза меня спасло то, что я успел отвести руку, а не то, что я сильный.

— А если ты ошибешься с сундуками? — спросил он через секунду.

— Тогда я ошибусь второй раз, — сказал Костя. — Первый уже был.

Нора стояла в стороне, с луком, и в разговор не входила.

— Костяной лук Скорбящей, — сказал ей Костя. — Двенадцатый уровень и шесть Силы. У тебя теперь тринадцатый.

— Я знаю, что там надо.

— У тебя есть и то и другое.

— У меня сто шестьдесят четыре искры, — сказала Нора. — А он двести шестьдесят.

Она сказала это спокойно. А потом села на землю там, где стояла, закрыла лицо руками и сидела так секунд десять.

Никто ее не трогал.

Град она подобрала весь.

Костя видел, как она ходит по дороге между горящих панцирей и выдергивает стрелы, по одной. Целые складывает. Гнутые отбрасывает.

Их было много. Град кладет на землю сотни, и они настоящие, и это единственное в этой Башне, что когда-либо давало ей больше, чем брало. Часть погнулась о панцири. Часть ушла в глину так, что не вытащить. Часть сгорела вместе с лесом.

Она собирала полчаса и собрала восемьдесят одну.

(Стрел в колчане: 81.) («Меткий счет»: порог соблюден. Воля в норме.)