Уважаемые жильцы, у нас проблемы

Похоже, в доме № 18 наконец-то появилась настоящая тайна.

И, судя по всему, она была упакована в картон.

Конец четвёртой главы.

Глава 5. Человек, который всё фотографирует

В понедельник Вера пришла домой в 18:40 и обнаружила у подъезда мужчину с фотоаппаратом.

Мужчина фотографировал мусорные баки.

Не просто фотографировал — он приседал, менял угол, отходил на несколько шагов, снова приседал и делал снимки с выражением человека, которому удалось поймать редкую птицу в естественной среде.

Вера остановилась.

— Добрый вечер.

Мужчина не ответил. Он сделал ещё один снимок.

— Извините.

— Не мешайте, пожалуйста. Свет уходит.

Вера посмотрела на мусорные баки. Свет действительно уходил. Вместе с ним, по всей видимости, уходила и её последняя надежда на нормальную жизнь.

— Вы кто?

Мужчина наконец выпрямился. Ему было около сорока, на шее висел фотоаппарат, через плечо — сумка, а на куртке красовался значок с надписью «Я вижу больше».

— Виктор. Квартира 56. Документирую состояние общего имущества.

— Зачем?

— Для истории.

— Для какой?

— Нашей.

Вера медленно кивнула. В этом доме каждый занимался своим: Тамара Борисовна боролась с птицами, Николай Петрович расследовал исчезновение коврика, а Виктор сохранял для потомков фотографии мусорных баков.

— Вы председатель? — спросил он.

— Временно.

— Отлично. Тогда у меня к вам претензия.

Вера закрыла глаза на секунду.

— Какая?

Виктор развернул фотоаппарат и показал снимок. На нём была урна возле второго подъезда.

— Видите?

— Урну?

— Нет. Отсутствие урны.

Вера пригляделась. На фотографии действительно была площадка, где раньше стояла металлическая урна.

— Её убрали?

— Три дня назад. Я зафиксировал.

— Может, на ремонт?

— Никакого объявления не было.

— Я уточню.

— И ещё. На прошлой неделе покрасили лавочку, но не покрасили нижнюю планку. Я сделал восемнадцать фотографий.

— Зачем восемнадцать?

— С разных сторон.

Вера подумала, что ей надо начать отвечать на вопросы исключительно цифрами. Например, «три» — если согласна, «семь» — если нет, «восемнадцать» — если хочет уйти.

— Хорошо. Напишите мне список замечаний.

Виктор достал блокнот.

— Он у меня уже есть. Двадцать семь пунктов.

— Конечно.

— И я создал архив.

— Какой архив?

— Фотоархив дома. За последние четыре года.

Вера почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

— Четыре года?

— Да. Я начал с трещины в стене у лифта.

— Она до сих пор там?

— Конечно. Но теперь у неё есть история.

Виктор произнёс это с гордостью.

Вера уже хотела попрощаться, но мужчина добавил:

— Кстати, у меня есть фотографии подвала.

Она остановилась.

— Какие фотографии?

— До ремонта, во время ремонта и после. В том числе дверь кладовой.

— Вы фотографировали кладовую?

— Я фотографирую всё, что относится к общему имуществу.

— А красную коробку?

Виктор нахмурился.

— Какую красную коробку?

Вера поняла, что сказала лишнее.

— Никакую. Просто спросила.

— В кладовой была красная коробка?

— Я не знаю. Вы же фотографировали.

— Тогда посмотрю.

Он открыл приложение в телефоне, несколько раз пролистал альбомы и наконец показал снимок.

На фотографии была кладовая. Коробки стояли вдоль стены, в углу — старый пылесос, на полке — пластиковые стаканчики. На самой верхней коробке действительно была красная наклейка.

Но коробка была не одна.

Рядом стояла ещё одна, такая же, с красной наклейкой.

— Их две? — спросила Вера.

— Было три, — ответил Виктор.

— Три?

— На фотографии за прошлый год. Потом одну убрали.

Вера приблизила снимок.

На коробках были написаны цифры: «1», «2» и «3».

— Вы знаете, что в них?

— Нет. Я не вскрываю чужое имущество.

— А кто их туда поставил?

Виктор пожал плечами.

— Галина Семёновна. Она просила не фотографировать содержимое.

— Но вы всё равно фотографировали коробки.

— Я фотографировал помещение. Коробки попали в кадр случайно.

Вера посмотрела на него.

— Вы очень удобный человек.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я понял.

Виктор переслал ей снимки и ушёл. Вера осталась у подъезда, разглядывая экран.

Три коробки. Две сейчас. Одна исчезла.

В доме № 18 всё начинало напоминать не ТСЖ, а плохо организованный музей загадок.

Вера поднялась к себе, поставила сумку и сразу открыла общий чат.

За день там накопилось 243 сообщения.

Она пролистала последние.

Тамара Борисовна: Кто оставил на лавочке семечки?

Квартира 16: Это я. Для птиц.

Тамара Борисовна: У нас договорённость!

Квартира 16: У нас нет договора.

Николай Петрович: Прошу не уничтожать улики.

Квартира 44: Сверху опять ходят.

Квартира 56: У кого есть фотографии лавочки до покраски?

Квартира 23: Кто-нибудь знает, почему в подъезде пахнет укропом?

Вера положила телефон.

Потом снова взяла.

Она написала Виктору: «Можете прислать фото коробок за прошлый год в полном разрешении?»

Ответ пришёл мгновенно: «Уже отправил. Также есть видео от 14 мая. На нём видно, кто заходил в кладовую».

Вера замерла.

Видео.

Она открыла файл.

На записи была дверь подвала. Камера Виктора, судя по всему, стояла на подоконнике напротив. В кадр попадали лестница, часть коридора и вход в кладовую.

В 19:12 в кадре появилась Галина Семёновна. Она открыла дверь, внесла коробку и вышла.

В 19:19 вернулась с пакетом.

В 19:24 в кадре появился мужчина.

Вера приблизила изображение.

Мужчина был в кепке.

Она остановила видео.

Кепка.

Николай Петрович.

Вера набрала ему сообщение.

«Николай Петрович, вы 14 мая заходили в кладовую?»

Он ответил не сразу.

«А что?»

«На видео вы похожи на человека, который заходил туда после Галины Семёновны».

Через минуту пришло голосовое.

— Вера, я не понимаю, что вы имеете в виду. Я в кладовую заходил, но не по своей инициативе. Меня вызвали. Я человек законопослушный. Если нужно, могу предоставить объяснения. Но сначала уточните, о каком именно видео речь.

Вера переслушала сообщение.

Он говорил быстро и слишком официально для человека, который обычно называл любой договор «бумажкой с печатью».

Она ответила: «Завтра поговорим»

В 20:03 раздался звонок в дверь.

На пороге стоял Виктор. В руках он держал распечатанные фотографии.

— Я нашёл кое-что ещё.

Вера отступила, пропуская его в квартиру.

— Что именно?

Виктор разложил снимки на кухонном столе.

На первом была кладовая с тремя коробками.

На втором — те же коробки, но одна стояла ближе к двери.

На третьем — пустое место.

На четвёртом — Николай Петрович с тележкой.

На пятом — тележка без коробки.

— Что это? — спросила Вера.

— Последовательность событий.

— Я вижу. А что за тележка?

— Складская. Я раньше её не замечал.

— И что в ней?

— На одном снимке — коробка. На другом — нет.

— Может, её переложили?

— Возможно.

Виктор достал ещё один лист.

— Но есть интереснее.

На фотографии крупным планом была табличка на коробке. Красная наклейка, цифра «2» и надпись маркером: «Протоколы. Не вскрывать до собрания».

Вера прочитала надпись вслух.

— Протоколы?

— Да. Я увеличил изображение.

— Какие протоколы?

— Не знаю.

Вера откинулась на спинку стула.

Если в коробке действительно были протоколы, почему Галина Семёновна так настойчиво просила её не открывать? И почему Николай Петрович возил коробку на тележке?

— А вы можете определить дату снимка? — спросила она.

— Конечно. Четырнадцатое мая. 19:24.

— То есть после того, как Галина Семёновна принесла коробку?

— Да.

— И Николай Петрович увёз её?

— По крайней мере, тележка после этого стала пустой.

Вера посмотрела на фотографии.

— Вы понимаете, что это может быть важно?

Виктор поправил значок на куртке.

— Я всегда говорил: архив — основа справедливости.

— Вы это всем говорите?

— Нет. Обычно люди не слушают.

Вера хотела спросить, почему он решил, что она будет слушать, но промолчала.

Виктор собрал снимки в папку.

— Я пришлю вам полный архив. Там есть ещё кое-что.

— Что?

Он помедлил.

— Фотография Галины Семёновны и Сергея Лаптева у подъезда. Они встречались в июне.

Вера почувствовала, как пазл начинает складываться, но пока не хватало нескольких деталей.

— Пришлите.

— Уже отправил.

Виктор ушёл.

Вера осталась одна. Она открыла фотографию.

Галина Семёновна стояла у входа в дом. Рядом — мужчина в тёмной куртке. На заднем плане виднелась машина с открытым багажником.

Мужчина держал в руках папку.

На следующем снимке он уже уходил, а Галина Семёновна смотрела ему вслед.

Вера приблизила изображение.

На папке была наклейка с логотипом ООО «Комфорт-Плюс».

Она переслала фото себе в отдельный чат и написала: «Найти информацию о компании».

Потом вспомнила, что у неё нет ни времени, ни желания заниматься расследованием юридических лиц в понедельник вечером.

Она выключила телефон.

Через пять минут телефон включился сам.

В чате появилось сообщение от Тамары Борисовны:

«СРОЧНО! Виктор фотографирует меня без разрешения. Я требую прекратить слежку!»

Следом Виктор ответил:

«Я документировал состояние лавочки. Вы вошли в кадр самостоятельно».

Тамара Борисовна: «Я не входила! Я проходила!»

Виктор: «Вы стояли на месте 4 минуты 12 секунд».

Тамара Борисовна: «Я думала!»

Виктор: «Это не запрещено».

Вера положила телефон экраном вниз.

Она поняла, что в доме появился ещё один конфликт, который придётся решать ей.

И всё же на этот раз у неё было доказательство. Настоящее, конкретное, не основанное на том, что голубь «посмотрел с вызовом».

Вера открыла блокнот и написала:

«Завтра: поговорить с Николаем Петровичем о коробке. Проверить ООО «Комфорт-Плюс». Узнать, что было на собрании 14 мая»

Внизу добавила:

«Попросить Виктора не фотографировать меня во время еды».

Она уже собиралась закрыть блокнот, когда телефон снова завибрировал.

Сообщение пришло от Галины Семёновны.

«Вера, я узнала, что вы общались с Виктором. Не доверяйте его фотографиям. Он всё переворачивает. И главное — не спрашивайте Николая Петровича о коробке номер два».

Вера медленно перечитала сообщение.

Потом посмотрела на фотографии.

Коробка номер два.

Николай Петрович.

Галина Семёновна.

Она написала коротко:

«Почему?»

Сообщение было доставлено.

Галина Семёновна печатала.

Потом перестала.

Потом снова начала.

Наконец пришёл ответ:

«Потому что он её потерял».

Вера уставилась на экран.

Она не знала, что именно находилось в коробке номер два, но впервые за всё время расследования поняла: Николай Петрович действительно мог быть причастен к исчезновению чего-то важного.

И, возможно, коврик был не единственной пропажей в доме № 18.

Конец пятой главы.

Глава 6. Общее собрание и коллективное помешательство

Вера готовилась к общему собранию так, как другие люди готовятся к стоматологической операции: заранее, с тревогой и надеждой, что всё отменится.

К шести вечера она принесла в помещение для собраний ноутбук, папку с документами, бутылку воды и коробку печенья. Печенье было стратегическим запасом. Вера давно заметила, что люди, которые пришли спорить, на несколько минут становятся спокойнее, если им дать что-нибудь пожевать.

Она расставила стулья, включила проектор и повесила на дверь лист бумаги: «ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ ЖИЛЬЦОВ. ПРОСЬБА НЕ ПЕРЕНОСИТЬ СТУЛЬЯ».

Через две минуты стулья перенесли.

Первой пришла Тамара Борисовна. Она принесла собственный складной стул, пакет документов и прозрачный контейнер с чем-то, что напоминало домашнюю выпечку.

— Я на всякий случай, — сказала она.

— Что именно на всякий случай?

— Если затянется.

— Собрание?

— Жизнь.

Тамара Борисовна поставила контейнер на стол и сразу заняла место в первом ряду.

Следом пришёл Николай Петрович. Он нёс папку, блокнот, фонарик и небольшую пластиковую линейку.

— Зачем линейка? — спросила Вера.

— Для измерений.

— Каких?

— Пока не знаю. Но если понадобится, будет.

Он сел рядом с Тамарой Борисовной, разложил бумаги и положил фонарик на колени.

— Николай Петрович, фонарик уберите, пожалуйста.

— А если свет отключат?

— Здесь есть окна.

— Вечером?

Вера решила не продолжать.

В 18:07 пришёл Виктор. Он не сел, а сначала сделал несколько фотографий помещения, стола, стульев и коробки печенья.

— Пожалуйста, не фотографируйте людей без согласия, — попросила Вера.

— Я снимаю общий план.

— На общем плане люди.

— Они часть общего имущества?

— Нет.

Виктор задумался и опустил фотоаппарат.

— Хорошо. Тогда сниму только стулья.

В 18:12 в зал вошёл мужчина с бумажным стаканчиком кофе.

— Здесь собрание?

— Да, — ответила Вера.

— А печенье будет?

Вера посмотрела на коробку.

— Будет.

— Тогда я останусь.

Это был Геннадий из квартиры 73. Вера знала его только по жалобе на слишком громкую работу стиральной машины у соседей. Сам Геннадий, по слухам, каждую ночь собирал мебель из интернет-магазинов.

Он сел у стены и сразу открыл коробку.

— Давайте начнём, — сказала Вера.

— Подождите, — попросила Тамара Борисовна. — Ещё не все пришли.

— Сколько ещё должно прийти?

— Все заинтересованные.

— А кто заинтересованный?

— Сейчас узнаем.

В 18:19 пришли ещё семь человек. Один из них принёс табурет, другая женщина — термос, третий мужчина — собаку в переноске.

— С собакой нельзя, — сказала Вера.

— Она тихая, — ответил мужчина.

Из переноски донеслось громкое возмущённое гавканье.

— Очень тихая, — повторил мужчина.

Вера посмотрела на часы. Собрание ещё не началось, а уже было ясно, что регламент не переживёт этот вечер.

Она встала и постучала ручкой по столу.

— Уважаемые жильцы! Давайте начинать. У нас несколько вопросов, которые необходимо обсудить.

— А голуби? — спросила Тамара Борисовна.

— Голуби будут в конце.

— Почему в конце?

— Потому что у нас есть вопросы по документам и подвальному помещению.

— А голуби тоже документы не уважают, — заметила Тамара Борисовна.

Вера сделала вдох.

— Первый вопрос — ситуация с подвальным помещением. По имеющимся документам оно было передано в аренду ООО «Комфорт-Плюс». Сейчас там работает массажный кабинет. При этом у нас нет подтверждения, что собственники приняли соответствующее решение.

В зале стало тихо.

Потом Геннадий поднял руку.

— А массаж хороший?

— Геннадий, — сказала Вера, — это не вопрос повестки.

— А я уточняю, стоит ли беспокоиться.

— Беспокоиться стоит о документах.

— Документы массаж не делают.

Тамара Борисовна резко повернулась к нему.

— Вы вообще понимаете, что у нас в подвале неизвестно кто?

— Я понимаю, что у нас в подвале кто-то делает массаж.

— А если там нелегальная деятельность?

— Тогда надо спросить, есть ли у них касса.

Вера закрыла глаза на секунду.

— Я предлагаю сначала разобраться с договором аренды. Для этого нужно получить копии документов, проверить полномочия подписавших и выяснить, было ли решение общего собрания.

Николай Петрович поднял руку.

— Я могу подтвердить, что решение было.

Вера повернулась к нему.

— У вас есть протокол?

— Был.

— Где он сейчас?

Николай Петрович посмотрел на свои бумаги.

— Это отдельный вопрос.

— Почему отдельный?

— Потому что протокол — это документ, а коробка — это тара.

Вера медленно положила ручку на стол.

— Николай Петрович, мы обсуждаем протокол.

— Я тоже.

— Где он?

— Возможно, в коробке номер два.

В зале зашевелились.

Тамара Борисовна наклонилась вперёд.

— Вы знаете, что в коробке номер два?

— Не совсем.

— Но вы её перевозили?

— Перевозил.

— Куда?

— В безопасное место.

— Какое?

— Безопасное.

Вера поняла, что сегодня она не получит от Николая Петровича ни одного прямого ответа.

— Мы вернёмся к этому вопросу позже, — сказала она. — Второй пункт — состояние общего имущества и заявки жильцов.

Виктор поднял руку.

— У меня подготовлена презентация.

— Конечно, — тихо сказала Вера.

Он подключил ноутбук к проектору. На экране появилась фотография трещины возле лифта.

— Это трещина номер один. За четыре года она увеличилась на два миллиметра.

— А вы уверены, что измеряли в одном месте? — спросила женщина из третьего ряда.

— У меня есть контрольные фотографии.

Следующий слайд показывал лавочку.

— Здесь покраска выполнена не полностью. Нижняя планка осталась без покрытия.

— Её не видно, — сказал Геннадий.

— Но она существует, — возразил Виктор.

— Я не спорю. Просто не вижу.

— Это не отменяет факта.

Вера смотрела на экран и думала, что никогда не представляла себе собрание, на котором судьба нижней планки лавочки будет обсуждаться с такой серьёзностью.

Следующий слайд показывал мусорный бак.

— Здесь следы неправильной эксплуатации.

— Это мусорный бак, — сказал кто-то.

— Именно. А должен ли он выглядеть так?

— Как мусорный бак?

— Не обязательно.

Виктор переключил слайд.

На экране появилась фотография Тамары Борисовны, стоящей рядом с лавочкой.

Тамара Борисовна вскочила.

— Вот! Вот об этом я и говорила! Он меня фотографирует!

— Вы находились в кадре, — спокойно объяснил Виктор.

— Я не объект общего имущества!

— Я этого не утверждал.

— А почему тогда у меня такой вид?

— Вы смотрели в сторону камеры.

— Я смотрела на лавочку!

— Лавочка была справа.

— А вы были слева!

— Я стоял на дорожке.

— Вот именно!

Вера выключила проектор.

— Спасибо, Виктор. Материалы приняты. Давайте перейдём к следующему вопросу.

— Но у меня ещё двадцать три слайда.

— Пришлите их в электронном виде.

Виктор сел с видом человека, чьё произведение искусства не поняли.

Третьим пунктом значились жалобы жильцов. Вера достала список и начала зачитывать.

— Квартира 44: шум от шагов сверху.

Женщина в розовом халате подняла руку.

— Это я.

— Мы уже обсуждали, что нужно обратиться к соседу и уточнить причину шума.

— Я обращалась. Он сказал, что ходит по квартире.

— Это его право.

— А моё право — тишина!

— Конечно. Но полностью запретить человеку ходить нельзя.

Николай Петрович поднял руку.

— Можно установить график.

— Какой график? — спросила Вера.

— С восьми до девяти ходить, потом перерыв.

Геннадий поперхнулся печеньем.

— А если человеку в туалет надо?

— Для этого можно предусмотреть исключения.

Вера посмотрела на Николая Петровича.

— Мы не будем устанавливать график ходьбы.

— Тогда хотя бы предупредить.

— Кого?

— Всех.

Следующая жалоба касалась запаха жареной рыбы. Потом — слишком частого открывания входной двери. Затем — кактуса на подоконнике.

— Я считаю, — сказала Тамара Борисовна, — что кактус нужно убрать.

— Почему? — спросила Вера.

— Он создаёт напряжение.

— У кактуса есть собственник?

— Не знаю.

— Тогда мы не можем просто убрать чужое растение.

— А если оно колется?

— Не трогайте его.

— То есть теперь ещё и кактусам можно всё?

Геннадий тихо сказал:

— Я бы кактусу дал право голоса.

Тамара Борисовна посмотрела на него.

— Вы вообще на чьей стороне?

— На стороне печенья.

Вера решила, что это самая честная политическая позиция за весь вечер.

Когда дошли до вопроса о голубях, Тамара Борисовна попросила слово.

Она встала, достала из сумки несколько распечатанных фотографий и разложила их на столе.

— Уважаемые жильцы. Мы столкнулись с организованной проблемой.

На первой фотографии был голубь на козырьке.

На второй — два голубя на подоконнике.

На третьей — голубь возле мусорного бака.

— Обратите внимание на их поведение. Они не боятся людей. Они смотрят на нас. Они занимают наши территории. Они оставляют следы на фасаде.

— Они птицы, — тихо сказал Артём, который пришёл вместе с Денисом.

— Пока птицы, — ответила Тамара Борисовна.

— А кем они станут потом? — спросил Геннадий.

— Вот именно! — Тамара Борисовна указала на него пальцем. — Наконец-то человек понял.

Вера подняла ладонь.

— Давайте без фантазий. Если есть проблема с санитарным состоянием, мы можем обратиться в соответствующую службу. Но никаких самостоятельных мер против птиц принимать не будем.

— А если они нападут?

— Голуби не собираются нападать на жильцов.

— Откуда вы знаете?

Вера на секунду задумалась.

— У них нет повестки собрания.

Геннадий рассмеялся. Виктор сделал заметку в блокноте. Николай Петрович посмотрел на окно.

— А если голуби уже в курсе собрания? — спросил он.

Вера решила не отвечать.

В этот момент в помещение вошла Зинаида Михайловна. Она несла большую папку и выглядела так, будто пришла не на собрание, а сообщить результаты выборов.

— Извините, что опоздала.

— Ничего, — сказала Вера. — Мы как раз обсуждаем документы.

Зинаида Михайловна положила папку на стол.

— Я нашла старый журнал выдачи ключей.

Вера сразу выпрямилась.

— Какой журнал?

— Подвальный. Там записано, кто и когда получал ключи.

Николай Петрович перестал жевать.

— И что? — спросил он.

Зинаида Михайловна открыла журнал.

— Вот запись от четырнадцатого мая. Ключ от кладовой выдан Николаю Петровичу. Возвращён в двадцать один сорок.

В зале стало тихо.

Николай Петрович кашлянул.

— Я же говорил, что заходил.

— А вот ещё запись, — продолжила Зинаида Михайловна. — Восемнадцатого мая ключ выдан Сергею Лаптеву. Возвращён не был.

Вера подняла глаза.

— Ключ от кладовой?

— Да.

Тамара Борисовна прошептала:

— Значит, он до сих пор у него.

Зинаида Михайловна перевернула страницу.

— А двадцать второго мая есть ещё одна запись. Ключ выдан Галине Семёновне. В графе «цель» написано: «Забрать документы».

— Какие документы? — спросила Вера.

— Не указано.

Вера посмотрела на Николая Петровича.

— Вы знаете, что было в коробке номер два?

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Там были протоколы.

— Какие именно?

— Собрания трёхмесячной давности. И ещё документы по ремонту крыши.

— Почему вы их перевозили?

— Галина Семёновна попросила. Сказала, что в кладовой сыро, надо перенести в другое место.

— Куда вы перенесли?

Николай Петрович отвёл глаза.

— В гараж.

— В чей гараж?

— Мой.

Вера почувствовала облегчение. По крайней мере, документы не исчезли бесследно.

— Тогда завтра мы их заберём.

Николай Петрович поднял голову.

— Не получится.

— Почему?

— Гараж продан.

— Что значит продан?

— Я продал его в июне.

— А коробка?

— Осталась внутри.

Тамара Борисовна медленно опустилась на стул.

— Вы продали гараж вместе с коробкой?

— Я не знал, что она там.

— Вы сами её туда поставили!

— Я много чего ставлю. У меня гараж был.

Вера смотрела на Николая Петровича и пыталась понять, шутит ли он.

— Вы продали гараж, не проверив, что в нём осталось?

— Я проверял.

— И коробку не заметили?

— Она стояла за шкафом.

— За каким шкафом?

— Большим.

Вера закрыла глаза.

Геннадий тихо спросил:

— А шкаф тоже продали?

Николай Петрович кивнул.

— Вместе с гаражом.

Геннадий посмотрел на коробку печенья.

— Тогда я, пожалуй, возьму ещё одно.

Вера поняла, что собрание достигло нового уровня абсурда: важные документы общего имущества могли находиться в гараже у неизвестного покупателя, за шкафом, который тоже был продан.

— У вас есть контакт покупателя? — спросила она.

— Есть.

— Отлично. Завтра свяжемся и заберём документы.