Уважаемые жильцы, у нас проблемы

— По договорённости с арендодателем.

— Кто арендодатель?

Максим назвал фамилию, которую Вера слышала впервые.

Николай Петрович тут же записал её в блокнот.

— Так, — пробормотал он. — Новый фигурант.

— Николай Петрович, не надо никого записывать в фигуранты.

— А как тогда расследовать?

— Пока никак. Пока мы просто выясняем обстоятельства.

— Именно так и говорят перед тем, как скрыть правду.

Тамара Борисовна уже фотографировала комнату.

— Не снимайте, пожалуйста, — попросил Максим.

— Я фиксирую нарушение.

— Какое?

— Наличие кушетки в подвале.

— Кушетка не запрещена законом.

— Это мы ещё проверим.

Вера достала телефон и сфотографировала табличку на двери. Потом попросила Максима показать договор аренды.

Он протянул ей несколько листов. Договор был подписан человеком, которого Вера не знала, а в качестве собственника помещения значилось некое ООО «Комфорт-Плюс».

— Вы проверяли, кому принадлежит помещение? — спросила она.

Максим пожал плечами.

— Мне показали документы. Я заплатил за месяц вперёд.

— Сколько?

— Двадцать пять тысяч.

Николай Петрович присвистнул.

— Вот куда коврик делся.

— При чём здесь коврик? — спросила Вера.

— Всё связано. Сначала пропадает коврик, потом появляется массаж. Это классическая схема.

— Какая схема?

— Пока не знаю. Но классическая.

Вера решила, что спорить с этим утверждением бесполезно. В её доме уже существовала собственная криминология, и Николай Петрович был её единственным профессором.

Максим показал ещё один документ — акт приёма-передачи помещения. В нём стояла подпись Галины Семёновны.

Вера почувствовала, как внутри что-то неприятно щёлкнуло.

— Это подпись нашей председательницы?

— Да. Она сказала, что всё согласовано.

Тамара Борисовна резко опустила телефон.

— Галина Семёновна сдала подвал массажисту?

— Судя по документам, — осторожно ответила Вера.

— Я так и знала!

— Что именно? — спросила Вера.

— Что она что-то скрывает. У неё всегда было подозрительное лицо.

— У Галины Семёновны обычное лицо.

— Вот именно. Слишком обычное для человека, которому есть что скрывать.

Вера попросила всех выйти из помещения. Ей нужно было проверить документы и связаться с Галиной Семёновной.

Но прежде чем она успела набрать номер, телефон снова завибрировал.

В чате дома появилось сообщение от квартиры 16:

«Уважаемые соседи, кто-нибудь может объяснить, почему у нас на козырьке сидит голубь с красной ниткой на лапе?»

Следом пришла фотография.

Голубь действительно сидел на козырьке. На лапе у него была тонкая красная нитка.

Тамара Борисовна ахнула.

— Это метка!

— Какая ещё метка? — спросила Вера.

— Они уже начали организовываться.

— Голуби?

— А кто же ещё?

Николай Петрович приблизил фотографию двумя пальцами.

— Интересно. Возможно, это почтовый голубь.

— Почтовый? — переспросила Вера.

— Да. В девяносто восьмом такие были. Передавали сообщения.

— Сейчас у людей есть телефоны.

— У людей есть. А у голубей?

Вера не нашла, что ответить.

Через минуту в чат прислали ещё одну фотографию. На этот раз голубей было трое. Один сидел на козырьке, второй — на перилах, третий стоял возле мусорных баков и смотрел прямо в объектив.

Подпись гласила: «ОНИ ЖДУТ»

Вера медленно убрала телефон.

— Тамара Борисовна, пожалуйста, не разгоняйте панику.

— Я не разгоняю. Я предупреждаю.

— О чём?

— О том, что мы можем потерять дом.

— Из-за голубей?

— Не только.

Тамара Борисовна наклонилась к Вере и понизила голос:

— Я вчера видела, как один из них залетел в открытое окно квартиры 82. А сегодня утром у меня на балконе обнаружилось перо. Сами подумайте.

— Думаю, голубь залетел в окно и оставил перо.

— Вот вы всё упрощаете.

Вера решила, что на сегодня лимит разговоров о птицах исчерпан.

Она вышла из подвала, набрала Галину Семёновну и включила громкую связь. Ответили не сразу.

— Да, Вера?

— Галина Семёновна, у нас проблема с подвальным помещением.

— Какая ещё проблема?

— Там работает массажный кабинет. У арендатора есть договор с вашей подписью.

На том конце провода стало тихо.

— А, это.

Вера закрыла глаза.

— То есть вы знаете?

— Конечно знаю. Я же не просто так документы подписывала.

— Но жильцы не знают, что помещение сдано.

— А жильцам всё расскажи — они же потом ещё и пользоваться начнут.

— Галина Семёновна, это общее имущество дома. Там нужно решение собственников.

— Вера, не надо меня учить. Я одиннадцать лет председатель. Я знаю, что делаю.

— Тогда объясните, почему в документах указана квартира 108.

Снова пауза.

— Какая квартира?

— Сто восьмая.

— У нас нет сто восьмой квартиры.

— Я в курсе.

— Тогда кто вам это сказал?

— Человек, который хочет арендовать помещение.

Галина Семёновна шумно выдохнула.

— Вера, я сейчас не могу разговаривать. У меня поезд.

— Вы же говорили, что едете к дочери.

— Ну вот, сначала поезд, потом дочь.

— А кто такой Артём?

— Какой Артём?

— Тот, кто интересуется помещением.

— Никаких Артёмов я не знаю.

— Хорошо. А ООО «Комфорт-Плюс»?

— Тоже не знаю.

Вера посмотрела на договор.

— Но ваша подпись здесь.

— Значит, подделали.

— Вы только что сказали, что сами подписывали документы.

— Я сказала, что подписывала документы. Но не эти.

Вера медленно опустила телефон.

Разговор закончился.

Тамара Борисовна, стоявшая рядом, спросила:

— Что сказала?

— Что ничего не знает.

— Конечно. Так я и думала.

— Вы думали, что она ничего не знает?

— Нет. Я думала, что она всё знает и ничего не скажет.

Николай Петрович торжественно закрыл блокнот.

— Значит, у нас заговор.

— У нас пока договор аренды с непонятными документами, — сказала Вера.

— Это и есть заговор. Только юридический.

Вера поднялась на первый этаж и решила, что до собрания ей нужно хотя бы десять минут тишины.

Она зашла в свою квартиру, поставила чайник и села на кухне.

На столе лежала квитанция за коммунальные услуги. Вера посмотрела на сумму, вздохнула и подумала, что, возможно, стоит продать квартиру и переехать в домик в лесу.

В домике в лесу не будет общего чата.

Хотя, если подумать, там могут быть белки.

Она уже представляла, как белка стучит в окно с жалобой на недостаточное количество орехов, когда в дверь позвонили.

На пороге стояла девочка с пакетом сухариков.

— Вы Вера?

— Да.

— Я Соня. Из сорок второй.

— Привет, Соня.

Девочка протянула ей лист бумаги.

— Это вам.

Вера развернула лист.

На нём детским почерком было написано: «План защиты дома от голубей». Ниже шли три пункта:

«1. Не кормить.

2. Не смотреть им в глаза.

3. Если голубь идёт за вами — идти быстрее».

Вера подняла глаза.

— Это кто придумал?

— Мы с бабушкой.

— А бабушка кто?

— Тамара Борисовна.

Вера посмотрела на девочку.

— Ты внучка Тамары Борисовны?

— Да. Я у неё на выходные.

— Понятно.

Соня немного помолчала.

— А можно я вам кое-что скажу?

— Конечно.

— Голуби не страшные. Они просто едят хлеб.

Вера почувствовала, что впервые за день услышала разумную мысль.

— Спасибо, Соня.

— Только бабушке не говорите. Она считает, что я на стороне врага.

Соня развернулась и ушла.

Вера закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и впервые за день улыбнулась.

Может быть, в этом доме ещё не всё потеряно.

Но телефон снова завибрировал.

В чате появилось сообщение от Николая Петровича:

«СРОЧНО. КОВРИК НАЙДЕН. НО ЭТО НЕ ТОТ КОВРИК».

Следом он прислал фотографию.

На снимке лежал резиновый коврик. Очень похожий на тот, который пропал у подвала.

Вера написала: «Где вы его нашли?»

Николай Петрович ответил:

«У голубей».

Вера долго смотрела на экран.

Потом набрала:

«Что значит у голубей?»

Ответ пришёл через несколько секунд:

«Они его используют. Я видел своими глазами».

Вера медленно положила телефон на стол.

Чайник выключился.

Она налила себе чай, сделала глоток и решила, что завтра обязательно поговорит с психологом.

Если, конечно, психолог не окажется жильцом квартиры 108.

Конец третьей главы.

Глава 4. Подвал с сюрпризом

В воскресенье Вера проснулась с твёрдым намерением не открывать общий чат до полудня.

Это было смелое решение. Почти героическое. Она даже выключила звук на телефоне и положила его в кухонный шкаф, между пачкой гречки и запасной губкой для посуды.

В 8:06 в дверь позвонили.

Вера не открыла.

В 8:07 позвонили снова.

Вера накрыла голову подушкой.

В 8:08 кто-то начал стучать.

— Вера! — раздался голос Тамары Борисовны. — Я знаю, что вы дома!

Вера села на кровати.

Она не знала, откуда Тамара Борисовна это знала. Возможно, у той имелась система наблюдения. Или просто привычка считать, что все жильцы обязаны быть дома, если она решила к ним прийти.

— Вера! У нас чрезвычайное положение!

Вера посмотрела на часы.

Воскресенье. Восемь утра.

— Если это опять голуби, — крикнула она через дверь, — я вызываю орнитолога!

За дверью повисла пауза.

— Какого ещё орнитолога?

— Специалиста по голубям!

— Нам не специалист нужен, а председатель!

Вера открыла дверь.

Тамара Борисовна стояла на площадке в пальто, с сумкой и выражением лица, которое обычно бывает у людей, обнаруживших в собственной квартире незнакомого человека.

— Что случилось?

— В подвале кто-то был ночью.

— Откуда вы знаете?

— Я слышала.

— Что именно?

— Звуки.

— Какие звуки?

Тамара Борисовна посмотрела на неё с укором.

— Обычные звуки, Вера. Подвальные.

Вера мысленно добавила в список заявок новый пункт: «Подвал издаёт обычные подвальные звуки».

— Вы видели кого-нибудь?

— Нет. Но свет горел.

— В подвале есть лампочки.

— Ночью?

— Они не знают, который час.

Тамара Борисовна поджала губы.

— Вы слишком спокойно ко всему относитесь.

— Я просто ещё не выпила кофе.

— Тогда выпейте. И спускайтесь. Николай Петрович уже там.

— Конечно, — пробормотала Вера. — Где же ему ещё быть в воскресенье утром.

Через десять минут Вера спускалась по лестнице с кружкой кофе в руке. Тамара Борисовна шла рядом и рассказывала, что ночью слышала «глухие удары, шорохи и подозрительное бульканье».

— Бульканье? — переспросила Вера.

— Да.

— Может, трубы?

— Трубы не булькают так осмысленно.

— Как это — осмысленно?

— Как будто кто-то что-то замышляет.

Вера решила, что кофе ей сегодня понадобится особенно крепкий.

У входа в подвал их встретил Николай Петрович. На нём была кепка, жилет с множеством карманов и резиновые перчатки.

— Я готов, — сообщил он.

— К чему? — спросила Вера.

— К осмотру.

— Вы уже осматривали подвал?

— Разумеется. Но теперь у нас официальное сопровождение.

Он протянул Вере лист бумаги.

На листе было написано: «Акт предварительного осмотра подвального помещения». Ниже стояли подпись Николая Петровича и отпечаток пальца.

— Зачем отпечаток?

— Для достоверности.

— А почему вы в перчатках?

— Чтобы не оставить лишних следов.

Вера посмотрела на него.

— Вы же сами подписали акт.

— Подписал. Но это другое.

Вера взяла ключи и открыла дверь.

В подвале было тихо. Слишком тихо для помещения, в котором, по словам Тамары Борисовны, всю ночь кто-то булькал.

На полу у лестницы лежал знакомый резиновый коврик.

— Вот! — торжественно произнёс Николай Петрович. — Вещественное доказательство номер один.

— Это тот самый коврик?

— Нет.

— Как нет?

— Тот был серый. Этот — тёмно-серый.

Вера посмотрела на коврик.

— Николай Петрович, они практически одинаковые.

— Для непрофессионала — возможно.

Тамара Борисовна присела и потрогала край коврика.

— А вдруг это подмена?

— Какая подмена? — спросила Вера.

— Настоящий коврик украли, а этот подложили, чтобы мы успокоились.

Николай Петрович медленно кивнул.

— Версия рабочая.

— Пожалуйста, не поддерживайте её, — попросила Вера.

Они прошли дальше. Возле металлической двери массажного кабинета лежали две пустые коробки, пластиковая бутылка воды и маленький бумажный пакет с логотипом пекарни.

— Вот, — сказал Николай Петрович. — Ночью здесь ели.

— Возможно, массажист.

— Или сообщник.

— Николай Петрович, у вас все сообщники.

— Потому что я умею видеть связи.

Вера наклонилась к коробкам. На одной было написано: «Складные стулья. 10 штук».

— Стулья? — удивилась она.

Тамара Борисовна заглянула через плечо.

— Для чего массажному салону десять стульев?

— Может, в комнате ожидания?

— В комнате десять человек не поместятся.

— Тогда, возможно, стулья привезли не сюда.

Николай Петрович достал блокнот.

— Записываю: десять стульев. Возможное собрание.

— Или доставка, — сказала Вера.

— Собрание, — повторил он, словно не услышал.

Вера подошла к двери массажного кабинета и постучала.

Тишина.

Она постучала ещё раз.

Изнутри послышалось шуршание, затем щелчок замка. Дверь приоткрылась, и показался Максим.

— Опять вы?

— Доброе утро. Вы вчера работали?

— Нет. Я вообще-то выходной хотел.

— А ночью кто-то был в помещении?

Максим нахмурился.

— Нет. Я ушёл в девять вечера. Ключи у меня.

— А кто мог зайти?

— Арендодатель. У него есть второй комплект.

Вера почувствовала, что наконец-то появляется хоть какая-то зацепка.

— Как зовут арендодателя?

— Сергей Игоревич. Я вам вчера говорил.

— Вы говорили фамилию. Имя я не запомнила.

— Сергей Игоревич Лаптев.

Николай Петрович резко поднял голову.

— Лаптев?

— Да.

— Я знал одного Лаптева.

Вера посмотрела на него.

— Вы знаете этого человека?

— Не знаю. Но фамилия знакомая.

— Откуда?

— В девяносто восьмом.

— Николай Петрович, — сказала Вера, — если вы сейчас снова начнёте с девяносто восьмого, я оставлю вас здесь с Тамарой Борисовной.

— Тогда я промолчу.

Он выдержал паузу.

— Но фамилия подозрительная.

Максим устало потёр переносицу.

— Я не понимаю, что происходит. Мне сказали, помещение законное, договор есть, деньги я заплатил. Я просто делаю массаж.

— А объявление кто размещал? — спросила Вера.

— Арендодатель.

— А телефон для записи чей?

— Мой.

— А почему в объявлении написано, что помещение находится в квартире 108?

Максим пожал плечами.

— Я не писал объявление.

Вера попросила показать переписку с арендодателем. Максим открыл телефон и пролистал сообщения.

Сергей Игоревич писал коротко, без лишних объяснений. «Помещение свободно». «Документы в порядке». «Вопросы решим после оплаты». «Ключи заберёте у консьержки».

— У Зинаиды Михайловны? — спросила Вера.

— Да.

— Она передавала вам ключи?

— Нет. Ключи мне дал сам Сергей Игоревич.

Вера посмотрела на Тамару Борисовну.

— А Зинаида Михайловна вообще знает этого человека?

— Сейчас узнаем, — сказала Тамара Борисовна и уже набирала номер.

Зинаида Михайловна ответила после первого гудка.

— Слушаю.

— Зинаида Михайловна, к вам приходил какой-нибудь Сергей Игоревич?

— Какой Сергей Игоревич?

— Который передавал ключи от подвала.

— Мне никто ничего не передавал.

— А вы знаете человека по фамилии Лаптев?

На том конце провода стало тихо.

— Знаю, — наконец сказала Зинаида Михайловна.

Вера выпрямилась.

— Кто это?

— Бывший муж Галины Семёновны.

Тамара Борисовна открыла рот.

Николай Петрович перестал писать.

Даже Максим выглянул из-за двери.

— Бывший муж? — переспросила Вера.

— Да. Они лет пятнадцать назад развелись. Он иногда приходил, но давно его не было.

— И вы думаете, он может сдавать подвал?

— Я ничего не думаю, — ответила Зинаида Михайловна. — Я только говорю, что фамилия знакомая.

Вера поблагодарила её и завершила звонок.

Тамара Борисовна медленно повернулась к ней.

— Вот оно.

— Что?

— Семейный подряд.

— Пока это только бывший муж.

— А бывшие мужья просто так не появляются.

— Он не появился. Он, возможно, сдал помещение.

— Это и есть появление.

Николай Петрович поднял палец.

— У меня есть версия.

Вера вздохнула.

— Конечно, есть.

— Галина Семёновна и Лаптев действуют сообща. Они открыли массажный салон, чтобы отвлечь внимание от пропавшего коврика.

Максим посмотрел на него.

— А коврик тут при чём?

— Вот именно. Никто не понимает. Поэтому план работает.

Вера решила, что ей нужно не просто найти юриста, а, возможно, ещё и специалиста по работе с группами людей, которые слишком много времени проводят в собственных теориях.

Она попросила Максима прислать копии договора и переписки, после чего направилась к выходу.

Но возле лестницы заметила дверь, которой раньше не видела.

Она была узкая, с облупившейся белой краской и старой табличкой: «Кладовая».

— А это что? — спросила Вера.

Николай Петрович сразу оживился.

— Закрытая зона.

— Вы туда заходили?

— Нет.

— Почему?

— Потому что закрытая.

Вера попробовала ручку. Дверь не поддалась.

— У кого ключ?

— У Галины Семёновны, — сказала Тамара Борисовна. — По крайней мере, раньше был.

Вера посмотрела на замок.

На нём висел свежий маленький навесной замок. Он выглядел новым на фоне старой двери.

— Кто-то недавно закрыл кладовую, — заметила она.

Николай Петрович приблизился к замку.

— Я могу открыть.

— У вас есть ключ?

— Нет.

— Тогда как?

— Есть опыт.

— Какой опыт?

— Разный.

Вера решительно отодвинула его.

— Ничего вскрывать не будем. Сначала выясним, кому принадлежит кладовая и что там хранится.

— А если там коврик? — спросил Николай Петрович.

— Тогда мы его торжественно вернём.

Тамара Борисовна вдруг наклонилась к двери.

— Тихо.

Все замерли.

Из-за двери действительно доносился звук. Тихий, едва различимый. Будто внутри что-то катилось по полу.

Потом раздался короткий стук.

Николай Петрович медленно достал фонарик.

— Я же говорил, — прошептал он. — Там кто-то есть.

Вера постучала.

— Есть кто-нибудь?

Ответа не последовало.

Она постучала ещё раз.

Из-за двери донёсся звук, похожий на мяуканье.

Тамара Борисовна отступила на шаг.

— Кошка?

— Похоже, — сказала Вера.

Николай Петрович нахмурился.

— Или имитация.

— Кем?

— Не знаю. Но мяуканье подозрительно.

Вера прислушалась. Звук повторился — теперь громче и жалобнее.

— Там животное, — сказала она. — Нужно открыть.

— У меня есть ключи от хозяйственных помещений, — вспомнил Николай Петрович.

— Почему вы сразу не сказали?

— Вы не спрашивали.

Он перебрал связку и нашёл небольшой латунный ключ. Тот подошёл к замку с третьей попытки.

Дверь открылась с протяжным скрипом.

Внутри пахло картоном, пылью и кошачьим кормом. В углу стояли коробки, старый пылесос, два складных стула и пластиковый таз. На коробке сверху сидел рыжий кот.

Он посмотрел на людей с выражением существа, которое давно разочаровалось в человечестве.

— Барсик! — удивилась Тамара Борисовна.

Кот медленно моргнул.

— Вы его знаете? — спросила Вера.

— Конечно. Он наш, дворовый. Но я думала, он живёт у второго подъезда.

Николай Петрович присел.

— Значит, кот был в кладовой.

— Очевидно, — сказала Вера.

— А кто его запер?

— Вот это и нужно выяснить.

Барсик спрыгнул с коробки, прошёл мимо всех и направился к выходу. У самой двери он остановился, обернулся и громко мяукнул.

— Он нас благодарит, — сказала Тамара Борисовна.

— Он требует еду, — заметил Максим.

— Не обесценивайте чувства животного.

Вера осмотрела кладовую. На коробках были наклейки: «Стулья», «Посуда», «Праздничное оформление», «Не выбрасывать». На одной из полок лежала папка с бумагами.

Она открыла её.

Внутри оказались старые протоколы собраний, квитанции и несколько договоров. На одном из листов Вера увидела знакомое название: ООО «Комфорт-Плюс».

Она достала документ.

Это был договор на обслуживание подвальных помещений, датированный прошлым годом. Внизу стояла подпись Галины Семёновны.

Но рядом была ещё одна подпись — Сергей Лаптев.

Вера почувствовала, как история становится куда менее смешной.

— Вот, — тихо сказала она.

Николай Петрович заглянул через плечо.

— Я же говорил. Семейный подряд.

— Пока это подтверждает только то, что они подписывали договор.

— А это уже начало.

Вера сфотографировала документы и аккуратно положила папку на место.

На последней странице обнаружилась запись от руки: «Передать комплект ключей. Доступ — по согласованию».

Ниже стояла дата и короткая приписка: «После собрания».

— После какого собрания? — спросила Тамара Борисовна.

Вера посмотрела на дату. Это было собрание жильцов, состоявшееся три месяца назад.

— Нужно найти протокол.

— У меня есть копия, — неожиданно сказал Николай Петрович.

Вера повернулась к нему.

— Откуда?

— Я на всех собраниях присутствую.

— И почему вы раньше не сказали?

— Вы не спрашивали.

Вера посмотрела на него долгим взглядом.

— Николай Петрович, вы когда-нибудь отвечаете на вопрос до того, как его зададут?

— Конечно.

— Когда?

— Когда вопрос правильный.

Тамара Борисовна достала телефон.

— Я сейчас напишу в чат, что мы нашли тайную кладовую.

— Не надо, — сказала Вера.

— Почему?

— Потому что через минуту весь дом будет здесь.

Но было поздно.

В чате уже появилось сообщение от неизвестного жильца:

«Кто открыл кладовую? Там мои банки!»

Следом пришло ещё одно:

«Какие банки? Там должны быть мои стулья!»

Потом третье:

«Я вообще не понимаю, почему в подвале хранится чужое имущество».

Вера посмотрела на коробки, на кота, на папку с договорами и на людей вокруг.

В кладовой обнаружились не только документы, но и ещё одна проблема: половина жильцов считала её своей.

— Кажется, — сказала Вера, — нам придётся провести инвентаризацию.

Николай Петрович оживился.

— Я могу возглавить.

— Нет.

— У меня опыт.

— Именно поэтому нет.

Тамара Борисовна погладила Барсика.

— А кота куда?

— Кота выпустить, — ответила Вера.

— А если он вернётся?

— Значит, ему здесь нравится.

Барсик, будто услышав разговор, запрыгнул на коробку с надписью «Праздничное оформление» и устроился поудобнее.

Вера посмотрела на него.

— Только не говори, что ты тоже претендуешь на помещение.

Кот зевнул.

Николай Петрович записал что-то в блокнот.

— Что вы записываете? — спросила Вера.

— Кот. Возможный свидетель.

Вера подняла глаза к потолку.

В доме № 18 появился новый свидетель, бывший муж председателя, массажист без ясного арендодателя и кладовая, которую считали своей сразу несколько человек.

И всё это — из-за подвала.

Она достала телефон и открыла заметки.

«План на завтра: найти протокол собрания трёхмесячной давности, проверить договоры, поговорить с Галиной Семёновной, выяснить, кто запер кота»

Она подумала и добавила:

«Купить корм Барсику. Он, кажется, единственный, кто здесь не требует объяснений».

Когда Вера вышла из подвала, на телефон пришло сообщение от Галины Семёновны.

«Вера, не трогайте кладовую. Там хранятся важные вещи. И ни в коем случае не открывайте коробку с красной наклейкой».

Вера остановилась.

Медленно повернулась к двери подвала.

Красная наклейка.

Она точно видела такую коробку.

И точно помнила, что Барсик сидел именно на ней.

Вера посмотрела на сообщение ещё раз.

Потом набрала ответ:

«Что находится в коробке?»

Галина Семёновна прочитала сообщение.

Но не ответила.

Вера убрала телефон в карман.