Пекло. Книга 5. Полярный предел

Алёна усмехнулась и чуть не поперхнулась кофе, отставила стакан в сторону и принялась ковырять картошку фри.

– Был парень, но с перцем у него большие проблемы, – произнесла она мрачно.

– Да? А что такое? Принимал стероиды или радиация?

– Ага, радиация, мутант-прелюбодей. Совал свой перец куда не просят. – Сестра нахмурилась. – Сам виноват, теперь лечится, в жуткой депрессии, подумывает о смерти, потому что ни одно лекарство не дает гарантированного излечения.

– Вот вы там с ума сходите! – оценил Иван историю сестры. – А что, нормальных вообще нет?

– Дома сидят. Как их оттуда выцарапать, непонятно. В клубы не ходят, в интернете не знакомятся. Одна надежда – через знакомых выйти, но это сколько надо знакомств завести, чтобы добраться до потенциального кандидата.

– М-да, видимо, с этим проблемы у всех – что здесь, что на Большой земле, – решил Иван.

– Когда я жила тут, была уверена, что в большом городе такой красавице, как я, раз плюнуть завести нормального парня. Оказалось, что нормальные в жутком дефиците. Мамашки у таких – как драконы: заточили своих сынулек в башне и не подпускают никого.

– Из такого парня нормального мужа не получится. Так и будет бегать к маме по каждому вопросу, – решил Иван.

– Это был последний вариант, остальные я уже перепробовала. – Алёна отодвинула тарелку. – Доешь?

– Не, спасибо.

– Пойдем тогда, жуть как по мамке соскучилась. – Алёна поднялась из-за стола.

– Ты про лекарство не забыла? – напомнил Иван.

– Как я могла? Взяла самое последнее, самое эффективное от любых легочных заболеваний.

– Это хорошо.

Висевший в кафе телевизор моргнул, погас и выдал картинку с надписью «Нет сигнала». Девушка из числа работников схватила пульт и принялась переключать каналы. Работал только местный.

– Узнаю родину, – иронично произнесла Алёна.

Иван снова взял почти все ее сумки и вышел за сестрой в фойе. Администратор пробежала мимо них со взволнованным лицом в одну сторону, потом назад.

– Я могу рассчитаться? – бросил ей вдогонку Иван.

– Минуточку. – Она остановилась у дверей номера и постучала в них. Ей открыли. – Простите, я пыталась дозвониться в Москву по вашей просьбе, но ни один из телефонов не отвечает. А там еще…

– Что еще? – раздался встревоженный голос.

– Там вроде было сильное землетрясение. – Голос девушки дрогнул.

– Хорошо. – Дверь резко захлопнулась.

Администратор постояла немного и вернулась на рабочее место. Села за компьютер и постучала по клавишам.

– Интернет пропал, – произнесла она. – У вас есть мобильный?

Алёна разблокировала свой телефон.

– Нет, – удивилась она. – Ничего не открывается.

– Вы как будто в Тихий приехали, – усмехнулся Иван. – Посчитайте мне стоимость проживания, да мы пойдем.

Ему вообще не показалось, что произошло что-то крайне важное. Интернет для него был явлением потусторонним, вроде есть, а вроде и нет, как и сотовая связь. Точно не то, из-за чего стоило сильно расстраиваться и тем более пугаться.

Администратор снова поклацала пальцами по клавиатуре.

– Пять двести, – озвучила она сумму.

– Ого, как в пять звезд. У вас тут клоповник, чтобы такие деньги платить. Я в Екате за нормальный хостел плачу меньше.

– В вашем Екате платите как хотите, а у нас такса.

– Да ерунда, – успокоил Иван сестру. – Вот. – Он протянул требуемую сумму.

– Спасибо, что выбрали нашу гостиницу. – Девушка забрала деньги. – Приезжайте еще.

– Уж лучше вы к нам, – ответила ей Алёна.

Они вышли на крыльцо и постояли немного. Иван взвешивал в руках сумки, думая, дойти до причала пешком или взять такси. Ему надо было еще зайти в магазин и сделать заказ на сто килограммов соли и три мешка опилок. Алёна сжалилась над братом, забрала у него рюкзак и повесила его себе за спину.

– Пошли пешком, рыбный Рокфеллер, – пошутила она в своем саркастическом стиле.

У магазина они немного отдохнули. Продавец, принимающий заказ, хотел уже отказать, потому что не работали терминалы и он не мог выдать чек, но Иван заплатил ему сверху, и тот согласился оформить все позже. Заказ должны были подвезти на причал в течение часа, как только освободится доставщик.

– А тебе не кажется, Вануйто, что ты живешь в дне сурка? – спросила Алёна у брата.

– Как это? – Иван не видел фильм, после которого это выражение стало крылатым.

– Что жизнь у тебя идет по одному кругу и ничего не меняется.

– А что, это плохо?

– Скучно.

– Мне не скучно. – Иван искренне удивился.

Наоборот, он находил приятные моменты в том, чем занимался, в стабильности, в прогнозируемости своего будущего.

– Ну да, ты не ищешь наслаждений, удовольствий, поэтому ничем не пресыщаешься, – предположила сестра. – Я даже завидую тебе. Только там, в городе, я поняла, что похожа на листочек на ветру: трепыхаюсь, клонюсь в ту сторону, куда меня клонит ветер, а ты – это ствол, которому пофиг на ветер, едва гнешься. У меня мечущийся ум, непрерывные желания, а у тебя как будто оно одно и других не надо.

– Не понимаю тебя, если честно, – признался Иван.

– Забей. Пошли уже на причал. – Алёна подняла тяжелый рюкзак.

Неожиданно земля под ногами дрогнула. Иван едва успел поймать сестру, чуть не упавшую из-за перевесившего ее рюкзака. Электрические провода, тянувшиеся в полусотне метров от них, с резким щелчком порвались и хлестанули по земле. Электрическая опора опасно накренилась над припаркованной рядом машиной.

– Это что такое было? – удивилась Алёна. – Ты же говорил, что у вас тут не трясет.

– Такого еще ни разу не было, – разволновался Иван. – Надо быстрее уезжать. Мамка же дома осталась. – Он забежал в магазин. – Отменяй доставку, ждать не буду, потом заберу! – громко выкрикнул продавцу.

Выбежал из магазина, схватил сумки, сестру и торопливо направился к причалу.

Глава 2

В воздухе повисла пронзительная тишина. Казалось, будто природа получила нокаут и временно пребывала в прострации. Все машины замерли. Люди, не ожидавшие подобного сюрприза от природы, тоже временно бездействовали. Малоэтажная застройка Уренгоя пережила толчок относительно неплохо. Стены потрескались, побились стекла в поведенных рамах, но обрушений не случилось.

– А наши-то двухэтажки такое пережили, как думаешь? – спросила Алёна. – А чем стеклить, если окна выбило?

– Не знаю. Главное, чтобы стены не разрушились. Остальное придумаем, как восстановить. – Ивана беспокоила только судьба матери.

Он со страхом представлял, что она осталась одна, возможно, под завалами, и сердце его надрывалось от этой мысли. Он перешел на бег. Впереди показался причал. Вода в широкой заводи Малой Хадырьяхи билась о берег белыми бурунами, хотя земля под ногами больше не тряслась. Моторка Ивана, привязанная, как собачка к столбику, испуганно кружилась вокруг привязи.

Иван бросил вещи на берегу и вытянул лодку на сушу.

– Не нравится мне это, – признался он, закидывая в нее сумки. – Река нервничает.

– А уж как я нервничаю. – Алёна сняла рюкзак. – Скорее бы домой добраться.

– Помоги, – попросил брат, сталкивая лодку назад в воду. – Запрыгивай, – посоветовал он сестре.

Алёна запрыгнула. Иван скинул привязь со столбика и запрыгнул сам. Лодку качало на волнующейся поверхности реки. Завел мотор и, завернув крутой вираж, направился в сторону слияния двух рек. Широкий Пур штормило еще сильнее. Лодка прыгала с волны на волну, пришлось даже снизить скорость. В какой-то момент она вошла в резонанс с амплитудой волн и принялась слишком высоко задирать нос и становиться неуправляемой.

Иван чувствовал, что ничего не закончилось. Наоборот, все только начинается, и поэтому постоянно оглядывался назад. Ему казалось, что опасность придет со спины и как раз в тот момент, когда он не будет смотреть в ее сторону. Алёна же постепенно успокоилась и начала снимать на камеру телефона. Надеялась потом удивить одногруппников своими приключениями.

Мимо проносились другие моторки и даже катера, направляющиеся в сторону Уренгоя. Все спешили. Иван еще надеялся, что землетрясение было локальным и Тихий не задело. Но судя по лицам тех, кто встречался ему, по тому, как они спешили, понимал, что тряхнуло везде.

Обычно дорога между Тихим и Уренгоем занимала два часа, и в этот раз они показались бесконечными. Только когда река сделала знакомый поворот, за которым открывался вид на поселок, и показались неповрежденные дома, Иван облегченно выдохнул и сбавил обороты двигателя. Теперь он пожалел, что отменил заказ на соль и опилки, придется ехать снова.

– Вануйто. – Сестра ткнула его рукой в спину. – Смотри.

Иван обернулся и застыл. То, что он увидел, никак нельзя было назвать настоящим или реальным. Вместо привычного горизонта, обыкновенного в этих местах, где небо спускалось к земле, он увидел стену земной поверхности, наоборот, вздымающуюся к небу. Было ощущение, что они оказались в гигантском углублении и видели его края. Рука непроизвольно потянула рукоятку акселератора на максимум. Лодка ускорилась.

– Что это? – Алёна перебралась ближе к брату и вцепилась ему в руку.

Задранный горизонт как будто приближался. Происходящее казалось сном, бредом или же какой-то невероятной оптической иллюзией. Иван зацепил дном мель, моторка чуть не опрокинулась. Алёна завизжала от страха и вцепилась еще сильнее в брата, мешая ему управлять лодкой. Иван усилием воли сконцентрировался на рукоятке мотора.

Мать ждала их на берегу и замахала руками, когда поняла, что это ее дети. Иван не стал причаливаться в положенном месте, на скорости выскочил на пологий пляж. Моторку протянуло метров на десять вглубь. Обернулся и увидел, как вспучившийся горизонт задирается ввысь вместе с рекой, озерами и ельниками. По его гребню часто сверкали вспышки молний.

– Алёнка, хватай мамку и бегите как можно дальше от берега. Я за вами.

Мать сослепу не сразу поняла, в чем причина беспокойства. Распереживалась, что с детьми произошла какая-то неприятность, но дочь показала ей вздыбившийся горизонт. А помимо него, земля под ногами начала опасно вибрировать. Иван схватил пару больших сумок, посчитав, что в них лежит самое ценное, и побежал следом за своими женщинами. Народ высыпал из подъездов на улицу и остолбенел от ужаса, увидев картинку, не укладывавшуюся в рамки представления о нормальности. Мир словно вывернулся наизнанку.

Зазвенели стекла в окнах домов, закачались столбы и деревья.

– Бегите дальше от реки! – выкрикнул Иван замешкавшимся землякам.

Он повесил одну сумку через плечо, ухватил мать за руку и потянул за собой. Она уже начинала сдавать и принималась кашлять под нагрузкой. Тряска усиливалась. Люди стали спотыкаться и падать. Иван тоже оступился, когда его нога вдруг не нашла опору на нужной высоте. Тяжелые сумки перевесили его, и он упал. Мать упала вместе с ним. Алёна закричала и попыталась поднять их, но тут их понесло вверх с приличным ускорением. Земля под ними тряслась и лопалась с артиллерийским громом. Дохнуло ледяным холодом, сильным запахом озона и забросало грязью. Иван крепко держал мать за руку и чувствовал, как сестра схватила его за ногу и кричит.

Потом они начали опускаться, и снова все тряслось и скрежетало так, что болели уши. А после все резко затихло. Кроме Алёны, которая продолжала кричать и уже осипла. Она вжалась в ногу Ивану и не отпускала ее.

– Ну хватит уже. – Иван оторвал сестру от себя. – Закончилось, кажется.

Алёна замолчала и медленно открыла глаза.

– Совсем? – неуверенно спросила она ослабшим голосом.

– Надеюсь. – Иван осмотрелся и понял, что сам держит мать за руку железной хваткой.

Пальцы расцепились с трудом. Мать как будто ничего не заметила. Она в полной прострации смотрела по сторонам и ничего не понимала. Соседи постепенно подавали голос и тоже приходили в себя. Никто не ревел, не голосил. Ожидаемая реакция совершенно не подходила тому, что произошло.

– А что это было? – спрашивал каждый, кто начинал понемногу соображать.

Ответов никто не давал. Как можно было назвать то, что даже описать не получалось? В человеческой истории подобного события не происходило, и потому у него не имелось никакого названия и описания.

Иван посмотрел в сторону Тихого. Часть домов осталась стоять, но относительно горизонта они все покосились на одну сторону. Если кто-то не успел выбежать, то, скорее всего, не пострадал. Не было видно двух крайних домов, где уже давно никто не жил. Над землей в той части, через которую уже прошла катастрофа, висела дымка. Бугрящийся горизонт удалялся, вздымая земной рельеф.

Алёна принялась кашлять. Сказывался долгий крик, саднило горло. Она кинулась в одну из спасенных сумок и вынула из нее бутылку воды. Сделала несколько глотков и замерла, боясь снова сорваться в кашель.

– Если я осипну навсегда, вы меня точно с рук не скачаете, – нашла она в себе силы пошутить. – Мам, попей воды. – Она протянула бутылку.

Мать взяла, но что с ней делать, не знала. Сознание ее еще блуждало где-то вне тела.

– У тебя нашатыря с собой нет? – спросил Иван.

– Нет. Я не падаю в обмороки. – Алёна поднялась во весь рост. – Ого, а река наша где?

Иван тоже поднялся. Русло реки блестело мокрым дном, но воды в ней не осталось. Он посмотрел чуть дальше и увидел огромный разлом, от краев которого интенсивно растекался туман. Он решил, что речка слилась в него, подгоняемая вздыбившейся землей.

– Что, соседи, кажется, мы пережили что-то страшное, – ухмыльнувшись, произнес Борис. – Я про такое даже не слышал, чтобы земля задиралась вверх до неба. Как такое вообще возможно?

– Надо возвращаться, посмотреть, какой убыток понесли. – На ноги поднялась соседка матери, Софья Марковна. – Валя, а ты чего, ударилась? – Она заметила неадекватное состояние матери Ивана и Алёны.

– Нет, просто сильно напугалась, – ответила за нее дочь. – У вас дома есть нашатырь?

– Наверное, сто лет не проверяла. Давайте возвращаться, народ, – добавила она громче.

Иван помог матери подняться. Сестра взяла одну из своих сумок и понесла сама. В воздухе разносился неприятный запах тухлого яйца и тянуло прохладой, несвойственной этому времени года. Пока вернулись в поселок, туман сделался гуще. Тихий в нем выглядел жутковато. Земля после того, как совершила подъем и опускание, легла не совсем так, как было. Рельеф поменялся, и потому обе жилые двухэтажки оказались на уклоне.

Стекол не осталось ни в одном проеме. Подъездную дверь в доме, где жил Иван, выдавило поехавшим косяком. На стенах виднелись трещины, а шифер с крыши местами свалился на землю.

– Блин, а ведь до нас помощь не дойдет никогда. Наш Тихий уже давно списали со всех балансов, – запричитала Софья Марковна.

– Да еще неясно, можно жить в таких домах или нет. Соберем манатки и пойдем в Уренгой пешком, чтобы поселили нас куда-нибудь, – предположил Родион Сергеевич, пенсионер из соседнего подъезда. – Хорошо, внука не успели привезти, а то что делать с ним?

– А вы думаете, это только здесь случилось, у нас? – спросил Иван.

Ему самому казалось, что катастрофа имела глобальный характер и землетрясение в Уренгое было прелюдией перед настоящим апокалипсисом.

– Ну, сто километров от силы в диаметре. Землетрясения же случаются в какой-то точке, эпицентре, и от нее расходятся волнами, – пояснил Родион.

– Хрена се волну мы видели, – усмехнулся Борис.

– Софья Марковна, вы обещали посмотреть нашатырь, – напомнила Алёна.

– Сейчас. Стойте здесь, вдруг дом завалится. Я уже старая, могу и рискнуть здоровьем. – Она ушла.

За дверями раздалось шуршание ее шагов по осыпавшейся штукатурке и стеклу.

– Сколько работы, а? Сколько работы теперь, – донесся ее сокрушающийся голос из подъезда.

Скрипнула громче обычного дверь, и раздались стенания по поводу бардака в доме. Через минуту Софья показалась в проеме окна.

– Нате. – Она протянула бутылку. – Мокните тряпочку – и к носу. – Иван взял у нее бутылку. – Надо же, Валентина, всегда считала тебя стальной бабой, а тут расклеилась.

– Это у нее радость от нашей встречи наложилась на катастрофу, – пояснила Алёна. – Не справился организм.

Она намочила носовой платок, нюхнула на пробу сама и скривилась. Поднесла к носу матери. Валентина вдохнула, тряхнула головой и удивленно уставилась на Алёну.

– О, дочк, а ты когда приехала? – удивилась она.

– Минут двадцать назад, мам. У нас тут ЧП, а ты немного испугалась и упала в обморок.

– Какое ЧП? – Валентина завертела головой, увидела покосившиеся дома без окон, странно выглядящий пейзаж, тонущий в тумане. – У меня что, с головой проблемы? Что случилось-то? – В ней начали бороться мысли, часть из которых пыталась убедить ее, что она потеряла рассудок.

– Валь, да землетрясение было сильное. Нас подкинуло к небу, потом снова опустило на землю, – выкрикнула из окна Софья Марковна. – Уж не знаю, лучше как ты или как я – все помнить? По ночам теперь кошмары будут сниться.

– Да, мам, случилось очень мощное землетрясение как раз в тот момент, когда мы с Вануйто подъехали к поселку. Мы уже знали, что началось что-то страшное, схватили тебя и побежали подальше от реки, чтобы нас не смыло водой, – пояснила Алёна, нежно прижав маму к себе. – Не вспоминаешь?

Иван вернул нашатырь хозяйке.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Как изнутри дом? Не собирается развалиться?

– Нет. Когда его строили, тогда никто не воровал цемент. Знали, для каких условий строят, поэтому делали с запасом. Но бардака – на неделю выгребать, – ответила Софья Марковна.

– Идемте домой. – Иван взял мать под руку. – Ей надо полежать немного, а мы с тобой начнем убираться.

– Хорошо, – согласилась сестра.

Народ уже выбрасывал мусор прямо из окон.

Поднялись на второй этаж. Дверь оказалась открытой и закрылась со скрипом, царапая пол. В квартире царил хаос: все шкафы, телевизор, холодильник, цветы с подоконников лежали на полу. Монитор в комнате Ивана чудом остался висеть на проводах, уцепившись за стол, прижатый к стене. Из-за минимализма обстановки его комната пострадала меньше остальных. Мать уложили на кровать сына. Она не протестовала против того, чтобы полежать. Алёна дала ей таблетки и посоветовала их принять. Валентина так и сделала: выпила лекарство и сразу уснула. Ей как будто требовался здоровый сон, чтобы произошла перезагрузка сбившегося сознания.

Алёна принялась собирать то, что уцелело, а Иван выбрасывал в окно, как и остальные, то, что разбилось и не подлежало восстановлению. Периодически он выглядывал наружу, опасаясь повторения страшной волны, поднимающей землю. Удивительный ум человека, несмотря на невозможность происходящего, принял страшное событие и теперь пытался понять, что делать дальше.

Иван, глядя на отсутствующую реку, понял: ждать в ближайшее время катер с продуктами не стоит и надо бы собрать ту рыбу из самой свежей партии, которая сейчас сушилась в пустом доме напротив. В Тихом имелся подземный склад, используемый в прошлом как круглогодичный холодильник, не требующий никакого электричества. Температура в нем почти все время держалась чуть ниже ноля градусов. Мясо не пересыхало, как на морозе на открытом воздухе.

– Надо склад проверить. Если не обвалился, поможешь мне рыбу перенести? – обратился он к Алёне.

– Сегодня? – Сестра свела брови к переносице. – Меня ноги не держат, если честно.

– Понятно. Ладно, с Борисом перенесем. У тебя продукты есть, которые могут испортиться?

– Нет. – Алёна усмехнулась. – Ну, бэпэшку брала в дорогу. Осталось еще штуки три.

– А что тогда я такое пер на себе?

– Как что? Наряды. Мне пришлось просить у подруги вакуумизатор, чтобы упаковать все вещи. Косметику всю, мицеллярочку, кремушки, уход за ноготочками. Современной девушке, знаешь, сколько всего нужно, чтобы соответствовать уровню?

– Слава богу, не знаю и знать не собираюсь. Наверное, нам очень пригодятся твои девичьи штучки.

– Ха-ха-ха, подколол. Представь, магазины с косметикой разрушились, девки в панике, а тут возвращаюсь я с полной сумкой всего, привожу себя в порядок, а они какими были, с прыщами, кругами под глазами, маленькими глазками и губками, такими и останутся. А я королева.

– Куда ты возвращаешься? – не понял Иван.

– В Екат, куда еще? – удивилась сестра.

– Ты в окно смотрела? Там реки нет! Ты даже до Уренгоя не доберешься. А туда смотрела? – Иван указал рукой в сторону, где был разлом, но его сейчас затянуло туманом. – Там земля треснула, и вся вода стекла в эту трещину.

Алёна бросила работать, посмотрела в окно на реку, потом вдаль, снова на реку.

– И что, ты хочешь сказать, до сентября наш Пур не наберется снова? – спросила она с недоверием.

– Не хочу, но очень предполагаю. Откуда столько воды возьмется, когда земля вся в трещинах. Она туда и будет уходить.

Алёна помрачнела. Продолжила убираться, но уже без всякого энтузиазма.

– А что мне тут делать? – спросила она спустя полчаса размышлений.

– Жить будем, думать, как не умереть с голоду. Кстати, надо бы пройтись вдоль русла, посмотреть, вдруг рыба застряла, собрать да засолить остатками соли. Короче, Алён, пока не стало поздно, пока она не протухла, надо ее собрать. На тебе наведение порядка, а на мне кормежка. Я пошел.

– Вануйто, я уже устала, – захныкала сестра.

– Устала – полежи, поспи немного, – посоветовал он ей. – Все, давай, я рассчитываю, что ты уже взрослая самостоятельная девушка.

Иван проверил мать. Убедился, что она просто спит, после чего покинул квартиру. Зашел к Борису. Тот лениво наводил порядок, прихлебывая холодный кофе из большой кружки.

– Дядь Борис, иду на реку, хочу посмотреть, не осталась ли рыба на суше или где в плесах. Думаю, автолавку теперь ждать не стоит, по крайней мере, до снега. Надо бы позаботиться о пропитании. Пойдешь со мной?

Борис отставил кружку и почесал затылок.

– Что, все так плохо? – спросил он.

– Надейся на лучшее, но готовься к худшему, – пояснил свою точку зрения Иван.

– Ну пошли, раз такое дело. – Борис залпом допил кофе. – Что брать?

– Ведра или мешки. Вдруг повезет. И коляску свою возьми.

У Бориса имелась самодельная коляска, в которой он возил фляги с водой. Ее можно было использовать и для перевозки любых тяжестей. Иван сбегал в дом, где у него находилась комната для соления и копчения. Он вкрутил в потолок штыри с кольцами и вешал на них гирлянды из рыбы. А в коптильне заколотил все окна наглухо, ставил по центру таз с опилками и горелку под ним. Как только опилки начинали самостоятельно тлеть, горелку выключал и уходил. Дым наполнял изолированное помещение, и рыба постепенно пропитывалась им, приобретая аппетитный золотистый цвет и аромат.

Там у него хранились запасы мешков, прикрепленные к стене, чтобы не дотянулись всякие грызуны. Взял парочку, не надеясь нарыбачить много, да и соли у него не имелось, чтобы засолить большое количество рыбы.

Борис осматривал снаружи дом, в котором жили он сам и Иван. Сваи под ним треснули.

– Знаешь, что надо сделать? – спросил он, увидев Ивана.

– Нет.

– Из тех домов, которые развалились, сделать подпорки под наш дом. Чую, можем съехать под уклон. – Он показал ладонью положение дома в пространстве. – Сваи треснули, в любой момент может случиться.

– Как только запасемся едой, сразу займемся этим вопросом, – пообещал Иван.

Они направились к реке. Сойдя с грунтовой дорожки, почувствовали, как изменилась почва под ногами. Она как будто стала более зыбкой. Иван решил, что порода под верхним слоем рассыпалась во время прохождения волны. И, несмотря на цельный вид, на самом деле была совсем не однородной.

– Что-то боязно наступать стало, – заметил Борис. – В чем дело?

– Мерзлота полопалась, – ответил Иван. – Надо подождать, когда туда попадет вода и склеит заново.

– Как бы не ухнуть под землю. – Борис стал ступать осторожнее. – Ты это, Иван, держись от меня на три шага сзади. Если я провалюсь, достанешь меня или людей позовешь.

– Хорошо.

– А чуешь, в воздухе нет-нет да и пахнет серой? – спросил Борис.

– Да, чувствую.

– Я думаю, порода треснула до газоносных или нефтеносных слоев, и газ шурует наружу, – предположил Борис.

Он проработал всю жизнь на месторождениях и имел большее представление о том, как залегают газ и нефть. Местные недра, богатые углеводородами, вполне могли преподнести и такие сюрпризы. Но изменить уже ничего нельзя, поэтому Иван сконцентрировался на том, что было ему по силам.

Дно реки, оставшееся без воды, изобиловало ямами, в которые стекал ил. В темной жиже активно плескалась рыба.

– Опасно лезть в такие места, затянет, – решил Борис. – У тебя острога есть?

– Нет, я только сетью ловлю.

– Ладно, я сейчас. Без меня не лезь, – предупредил Борис и убежал домой.