Пекло. Книга 4. Дороги

– Абсолютно. Если б не вся, меня бы здесь не было, домой бы свалил. Не вижу смысла возвращаться туда, где уже ничего не осталось. Если мой ответ позволит вам поменять ваше решение идти, то я был бы только рад.

– Не идти? Наоборот, нам теперь идти ещё нужнее. – Пётр стянул Марину с дороги и торопливо и нервно двинулся по обочине. – Да ладно, не могу поверить. Он заливает. Надо было спросить, откуда он сам. А то живёт в Зеленограде и думает, раз туда достало, то и весь мир в труху. Нам обязательно надо поговорить с другим военным, чтобы подтвердить или опровергнуть. Он соврал нам, сочинил, чтобы мы ушли с дороги. Ты обратила внимание, что он тебя женщиной назвал? Прям по ушам резануло.

– Я заметила, но как это в целом влияет на содержание его рассказа? – Марина заметила, что Пётр слегка перевозбуждён.

– Не знаю, но чую, что он тот ещё Мюнхгаузен. Наврал с три короба, лишь бы прогнать нас. Каков фантазёр, а? – Пётр остановился. – А что, если нет?

– Не знаю. – Марина тоже остановилась. – Нам в любом случае придётся в этом удостовериться.

– А ты понимаешь, что дорогу придётся пройти пешком? До самого Ставрополя. – Пётр воткнул пятерню в волосы и замер. – У меня были мысли, что тряхнуло весь мир, но я думал, что сила везде была разной. Где-то же были эпицентры, а куда-то волна шла, затихая. Не, я всё равно думаю, что военный нас дезинформировал.

– Петь, а сколько от Москвы до Ставрополя? – Марина решила подсчитать, сколько дней им идти пешком.

– Полторы тысячи.

– А сколько мы сможем пройти в день?

– Марин, ну откуда я знаю. С твоими пятками километров десять с перерывами, – разнервничался Пётр. В его планы не входили подобные трудности. Он выбили его из колеи, мешая собраться с мыслями.

Марина поделила расстояние на дневной переход и уставилась на мужа.

– Ты хочешь сказать, что идти придётся сто пятьдесят дней? – Полученный результат её шокировал. – Пять месяцев? Мы что, доберёмся туда только зимой?

– Не дойдём, Марин, потому что раньше умрём от голода, стёршихся суставов или просто замёрзнем во время ночёвки. Ты понимаешь, если всё так и есть, как нам сказали, – это конец всему. Мира нет, страны нет, правительство решило спрятаться от проблем в каком-нибудь бункере, а мы остаёмся сами по себе.

– Петь, не впадай в депрессию раньше времени. – Марина взяла мужа за руку. – Поумерь воображение. Давай сконцентрируемся на цели. Нам нужно добраться до дома отца во что бы то ни стало. Ты для меня надёжа и опора, поэтому хочется, чтобы всегда оставался в форме. Я про психологическую.

Пётр вздохнул несколько раз. Снял с плеч рюкзак и вынул кусок варёной колбасы. Отрезал себе половину трофейным ножом и принялся есть с задумчивым видом. Марина знала про его слабость. В моменты эмоционального сдвига Пётр начинал есть. Видимо, организм научился так гасить одни гормоны другими, предохраняя от психологической перегрузки.

– Ладно, не мы одни будем такие, кому-то тоже надо вернуться домой. Сообща что-нибудь придумаем. Глядишь, за месяц дороги подравняют, наймём тачку и на ней доедем, – рассудил Пётр.

– Вот и здорово, – обрадовалась Марина. – Дай мне тоже. – Она протянула руку.

Пётр отдал ей вторую часть отрезанной колбасы. Они перекусили и продолжили путь. Везде, где проходили рядом с техникой, военные внимательно провожали их взглядом. Широкую трассу восстанавливали только по одной стороне и в одну полосу, чтобы ускорить работы. По ней уже не раз проехал полноприводный двухосный КамАЗ, как будто проверял качество работ. Его изрядно потряхивало на неровностях. Как оказалось позже, он развозил обеды.

Через три часа ходьбы Пётр по навигатору определил, что они прошли около двенадцати километров от того места, где общались с военным. Выходило, что в день они могли спокойно проходить в три раза большее расстояние. Это его немного приободрило. Пять месяцев уменьшились до полутора, что воспринималось совершенно иначе.

Впереди показался палаточный лагерь, установленный на расчищенной площадке. По периметру его охраняли вооружённые часовые. Вокруг лагеря скопилось большое количество боевой и дорожной техники. Внутри территории стояли несколько тех самых КамАЗов, в которые грузили термосы с едой. Пётр насчитал около пятидесяти тридцатиместных палаток.

– Очень хочется снова поговорить с военными, но не знаю, как подступиться, – задумался Пётр.

– А если поговорить не с военными, а со строителями, когда они пойдут к своим тракторам? – предложила Марина. – Я думаю, они общаются между собой и в курсе масштабов землетрясения.

– Хм, это идея.

К дорожной технике можно было подойти незаметно и там подождать, когда вернутся её владельцы. Они обошли лагерь по дуге и подобрались к нему с обратной стороны. Пётр уселся на крыло трактора и свесил ноги.

– Знаешь, с непривычки устал, – признался он. – Расслабился и понял, что мышцы болят и идти больше никуда не хочется. Как твои пятки?

Марина уже давно переобулась в галоши с войлочными вставками, потому что туфли совершенно не подходили на роль дорожной обуви. Сняла правую галошу и осмотрела ногу.

– Терпимо. – Осмотр её удовлетворил. – Идти совсем не больно.

– Это хорошо, – успокоился Пётр.

Осмотрел стоящую рядом технику и отметил, что на некоторых машинах есть свежие повреждения. Собирали её уже после катастрофы и брали всё, что могло работать, несмотря на внешний вид. Рядом с ним находился трактор со спиленной кабиной и сломанной спинкой сиденья.

Со стороны лагеря раздался многоголосый шум. Из палаток вывалила толпа народа и направилась к дорожной технике. Машины начали заводиться одна за другой. К трактору, на котором сидели Пётр и Марина, подошли двое мужчин в замасленных спецовках.

– Ого, Паш, это твои родственники? – спросил один другого.

– Нет. Вы кто? – обратился к ним тракторист.

– Мужики, привет, – поздоровался Пётр. – Мы из Москвы, собираемся идти в Ставрополь, у нас там отец и сын. Вы же наверняка с военными контачите, знаете, что происходит на самом деле. Не поделитесь? – Пётр спрыгнул с крыла и самым доброжелательным взглядом посмотрел на мужчин.

Трактористы переглянулись.

– В принципе, мы никому клятвы не давали, – неуверенно произнёс Паша. – Скажу так, ситуация – жопа. Разрушены все города, все дороги, все линии электропередач. Военные видели спутниковые снимки и говорят, что больше всего не повезло прибрежным городам. Там кроме землетрясения ещё и цунами накрыло. Говорят, с Чёрного моря аж до Краснодара достало. Так что выжить почти никому не удалось. Мы снимки не видели, поэтому озвучиваем только то, что слышали. Хотите верьте, хотите нет. А теперь мне надо отъезжать, чтоб мужиков не задерживать.

– А докуда вы будете ровнять дорогу? – поинтересовался Пётр, отходя в сторону.

– Докуда скажут. – Мужчина забрался в кабину и нажал кнопку пуска.

Стартер запустил мощный дизель, и трактор задрожал под собственной мощью. Пётр и Марина отбежали в сторону, чтобы не попасть под колёса и гусеницы дорожной техники. Информация от тракториста снова добавила настроению мрачных тонов.

– Слушай, у наших мужиков просто не было места, в котором землетрясение их могло накрыть. Дом у деда маленький, на работе они вообще в воздухе, – рассудил Пётр.

– Вот именно, в воздухе. А как они могли сесть, если от полосы ничего не осталось? – Марина вытерла слезу, скатившуюся по щеке.

– Тесть – ас, дай ему сто метров ровной земли, и он запросто посадит на неё самолёт, – попытался успокоить жену и себя Пётр. – Не переживай, с ними всё нормально. Мы обязательно доберёмся и убедимся в этом.

– А как же продукты? Где они возьмут их?

– Ты забыла, твой отец мастер закручивать банки. У него такой огород, Мичурин позавидует. Я вообще за это не переживаю. Меня больше беспокоит, смогут ли они защититься, если начнётся беспредел, – поделился Пётр небеспочвенными опасениями.

– Блин, точно, – задумалась Марина. – У него такие недоброжелательные соседи. От них чего угодно можно ожидать.

– Его соседей я бы боялся в последнюю очередь. Это обычные беспозвоночные, закрывшиеся внутри панцирей-дворцов. У них только мнение о себе высокое и больше ничего нет реально. Дед им спуску не даст. – Пётр нахмурил лоб и задумчиво почесал подбородок. – А ещё знаешь, что может произойти?

– Что? – напряглась Марина.

– Ему втемяшится в голову отвезти Тёмку к нам на самолёте. Зная Матвея Леонидовича, могу сказать, что он обязательно рассмотрит этот вариант. По идее, у него есть шанс добраться быстро, в отличие от нас. Возможно, в этот момент он уже где-нибудь в окрестностях Москвы, ищет удачное место для посадки.

– Петя, – с упрёком и со слезами в голосе выпалила супруга. – Зачем ты зародил во мне это сомнение? Что теперь нам делать, идти или нет?

– Я не знаю, – развёл руками Пётр. – В самолёте есть рация, и он обязательно должен был с кем-нибудь пообщаться насчёт удачного места посадки или чтобы как-то обозначиться перед военными. У кого узнать, были такие переговоры или нет? – Он посмотрел в сторону дороги. – Где у нас ближайший военный аэродром?

– Блин, Петь, вначале так было всё ясно, а теперь вообще ничего не понятно, – захныкала супруга. – У меня из-за этого силы заканчиваются.

– Стой здесь, я пойду в лагерь, попробую пообщаться с офицером, может, он подскажет, куда обратиться. – Пётр поставил на землю рюкзак и, не дожидаясь ответа, направился к палаточному лагерю.

Ему повезло, двое военных в форме направлялись к дороге. Пётр двинулся им наперерез.

– Товарищи офицеры, – обратился он издалека. – Можно минуточку внимания?

Военные остановились. Один из них, повыше и потолще, примерно в возрасте Петра, оказался майором, второй капитаном.

– Можно Машку за ляжку, – в военном стиле ответил капитан.

– Простите, военным премудростям не обучен. – Пётр перевёл дыхание. – Мне нужна ваша помощь. Мой тесть, у которого сейчас отдыхает мой сын, летает на самолёте «Байкал», такой небольшой.

– Мы знаем, что это за самолёт. – Майор обратил внимание на рукоятку пистолета, выглядывающую из кармана, и на всякий случай положил пятерню на кобуру с ПМом.

– Очень хорошо. Мы с женой собрались идти к ним пешком, а потом подумали, что тесть решит сам лететь к нам, чтобы вернуть внука и заодно узнать, как мы пережили землетрясение. Я думаю, что в процессе полёта он переговаривался с авиадиспетчерами или пилотами других самолётов, чтобы разузнать обстановку. У вас, у военных, есть такие службы, которые могли бы рассказать нам об этом? – Пётр умоляюще посмотрел на офицеров.

– Мы не лётчики, друг, мы инженеры, – ответил майор. – Но я уверен, что переговоры и фиксация борта в небе где-то отслеживаются. Это тебе надо на аэродром, там популярнее объяснят. Но будь уверен, что туда тебя не пустят и, скорее всего, никакой информации не дадут. Сейчас у всех военных волосы на заднице дыбом стоят, и им не до твоих расспросов. Что за пушка у тебя в кармане?

– А, это… – Пётр полез за пистолетом.

– Чи-чи-чи. – Майор вытянул вперёд левую руку, а правой достал свой табельный ПМ. – Осторожнее.

– Это травмат с резиновыми пулями, – ответил Пётр. – Ситуация требует.

– Понятно. Но ты им больно-то не свети перед военными. У нас приказ в случае признаков агрессии открывать огонь на поражение. Начальство боится, что сейчас начнутся попытки завладения оружием, и надо быть осмотрительнее.

– А где ближайший военный аэродром? – Петру было не до опасений военных.

– Я тебе говорю: не пустят. Напрасно потратите время. Хочешь узнать, сел твой тесть или нет, найди первый попавшийся гражданский аэродром, и если там ещё кто-нибудь остался или работает оборудование, они обязательно узнают, был ли запрос на посадку с такого-то борта на любой из подмосковных аэродромов. Думаю, это лучший вариант, – посоветовал майор.

Пётр задумался над его советом. С гражданскими найти контакты в современных реалиях действительно было намного проще.

– Ладно, спасибо вам, мужики. Удачи. – Пётр пожал руки военным и вернулся к Марине. Передал ей смысл разговора и открыл карту, чтобы посмотреть расположение ближайших аэродромов. Себя он поблагодарил за то, что не поленился перед поездкой в Зарянку скачать на телефон карты, чтобы они работали без подгрузки. Марина снова воспрянула духом. Любая надежда сейчас являлась источником света в полной тьме неопределённости.

– Ну да, папка, чтобы знать, где садиться, обязательно должен был выйти на связь, – согласилась она. – Мы обязательно узнаем об этом.

– Главное, чтобы связь работала. Сама понимаешь, здания разрушены, электричества нет.

– А в самолётах есть рации, – напомнила Марина.

– Точно. – Находчивость супруги очень помогла Петру зарядиться оптимизмом.

А ещё им улыбнулась удача по дороге. Едва начав новый отрезок пути, они наткнулись на вырванный из земли водопровод. Из разорванной трубы текла вода. На вкус она оказалась обычной питьевой без всякого привкуса. Пётр набрал пустую пятилитровку и убрал её в свой рюкзак. Утолив жажду, пара с новыми силами двинулась дальше.

Указатель в сторону аэродрома сохранился. Они свернули в сторону от платной трассы, и вскоре шум работы техники стих. Там, где не было развитой инфраструктуры, и следы разрушений смотрелись не так впечатляюще. Местами всё выглядело почти как прежде. Деревья вдоль дороги, сама она, почти не тронутая землетрясением, птичий гомон, насекомые, вьющиеся вокруг цветущего цикория.

– Понимаешь, против кого это было? – Пётр обратил внимание на упавшую электрическую опору. – Чьё место в этом мире на самом деле зыбко.

– А динозавры что миру сделали, а мамонты? – спросила Марина. – Я не верю, что Бог сотворил это намеренно. Просто мы попали в пик какого-то циклического процесса. Не повезло.

– А я верю, что нас наказали за гордыню.

– Давай так: я не гордилась своим человеческим статусом, меня можно было и пожалеть, – пошутила Марина.

Сзади донёсся шум двигателя автомобиля. Это был первый легковой, попавшийся им по пути. Старая «Нива» с огромной антенной рации пронеслась мимо, подпрыгивая на неровностях дороги. Пётр заметил удивлённый взгляд водителя, брошенный в их сторону.

– Мог бы и подвезти, – крикнула Марина вслед машине.

– Торопится как на пожар, – заметил Пётр.

Через десять минут дорога сделала крутой поворот, и до того, как они увидели аэродром, его стало слышно. На поле, выровненном совсем недавно, стояли с десяток пёстрых одно- и двухместных винтовых самолётов. Два из них готовились взлетать. Чуть поодаль расположился единственный тренировочный реактивный самолёт. Бетонная взлётка выглядела вздыбленной, плиты местами разошлись, а местами, наоборот, наехали друг на друга. Развалины диспетчерской вышки аэроклуба догорали, и никто не пытался их потушить.

Та самая «Нива» с антенной стояла в окружении нескольких человек. Видимо, её решили использовать для организации работы аэродрома.

– Нам надо туда, – Пётр указал в сторону машины.

Народ, окруживший «Ниву», заметил их и ждал с интересом.

– Привет! – первым поздоровался Пётр. – Хороший денёк.

Его позитив не оценили. До Петра дошло, что у этих людей вполне могли погибнуть родные, и денёк для них был совсем не хорошим.

– Простите, мы с женой хотим кое-что узнать, и вы могли бы помочь нам, – продолжил Пётр без маски хорошего настроения на лице. – У нас отец и сын могли оказаться в воздухе. Тесть летает на «Байкале» и мог сорваться к нам после землетрясения. Чтобы не разминуться, хотелось бы узнать, не запрашивал ли он посадку где-нибудь поблизости. – Пётр замолчал в ожидании реакции.

Из «Нивы» в этот момент доносились переговоры по рации. Лётчик передавал сведения о том, что видит под собой. Ничего утешительного из его сообщения не последовало. На севере Москвы появился разлом, из которого поднималась лава. Чёрный дым и облака пыли уносило в северо-восточном направлении. Полёт в тех краях грозил повреждением двигателя абразивными частицами пепла. Пилот сообщил, что возвращается на аэродром.

– Сделай фото с геолокацией, – попросил человек на рации. – Мы должны знать всю обстановку в деталях.

– Я делаю, но снимки вам точно не понравятся.

Мужчина у рации переключился на другого пилота и общался с ним минут пять. Пётр устал ждать. Ему казалось, что тесть с Тёмкой кружат где-то рядом и никак не могут найти удобную площадку для посадки.

– Простите, простите, мужики. – Пётр протиснулся к машине. – Простите ради бога, но не могли бы вы нам помочь? – прямо обратился он к человеку с рацией.

Мужчина отвлёкся от разговора и недовольно посмотрел на Петра.

– Это вас я обогнал? – спросил он.

– Да, нас. Мы шли к вам специально. У нашего отца есть самолёт «Байкал», и он может в этот момент находиться поблизости. Заботливый дед хочет вернуть внука родителям. Понимаете? Как нам узнать, он в воздухе, рядом или нет? – Голос Петра дрожал от волнения.

– Мужик, мы же не просто тут балакаем, а делом занимаемся, – ответил радист. – Людей спасаем, подходящие площадки для палаточных лагерей ищем, кому помочь можно, наземные отряды координируем.

– У отца самолёт с баками для химии. Он мог бы вам пригодиться для какой-нибудь работы. Помогите, пожалуйста. – Пётр слышать не хотел про других.

Чем сильнее им овладевало волнение, тем явственнее он ощущал, как уходит полезное время.

– Пятнадцатый, взлёт разрешаю, седьмой, взлёт разрешаю. Жду отчёт о положении дел в вашем секторе и качественные снимки. Если появятся чрезвычайные сведения, переходите на наш внутренний канал, я всегда на связи. – Мужчина с рацией отложил танкетку. – Так, значит, у вас «Байкал» летит к Москве?

– Мы предполагаем. Связи нет, поэтому никак не можем скоординировать свои действия. Боимся, что мы пойдём в Ставрополь, а отец полетит сюда, – эмоционально вмешалась в разговор Марина.

– Из Ставрополя? – удивился диспетчер. – А топлива хватит?

– В натяг на пустом самолёте с попутным ветром может и хватить, – ответил один из мужчин, окруживших машину. Он посмотрел на конус ветроуказателя, возвышающегося на тонкой высокой мачте. – Юго-западный, попутный.

– Ладно, пройдёмся по частотам. Говорите, он у вас из сельскохозяйственной авиации? – Диспетчер покрутил рукоятку на рации. – Есть кто на этой частоте? Приём.

Он переходил с частоты на частоту, но ответа не было. У Петра от напряжения вспотели руки. Он нервно тёр их об одежду.

– Нет никого, эфир молчит, – ответил диспетчер. – Или не долетели ещё, или вообще не вылетали.

– Есть вариант через военных узнать, – посоветовал другой мужчина. – Но надо сделать запрос и подождать.

– Пожалуйста. – Пётр сложил руки вместе.

Диспетчер, демонстрируя недовольство, закатил под лоб глаза. Он ждал, что его коллеги возмутятся настойчивости навязчивого человека, но они как будто проявили сочувствие.

– Седьмой, это аэроклуб «Мечта», приём.

– Привет, это седьмой. Есть новости?

– У нас тут семья разыскивает отца с сыном, которые могли вылететь из Ставрополя и направиться в Москву. Нам нужна информация, был ли зафиксирован борт одномоторного самолёта «Байкал» по вероятному пути следования. Поможете? – Диспетчер отставил в сторону танкетку и дождался ответа.

– Поможем, но не раньше, чем через час, – пообещали с той стороны. – У нас тут странные данные приходят со спутников, начальство перепроверяет их, решает, поднимать тревогу или нет.

– Враги группируются? – предположил диспетчер.

– Нет, я бы сказал, наоборот. Ладно, говоришь, «Байкал» надо найти? Ждите, до связи.

– До связи. – Диспетчер посмотрел на взволнованную пару. – Слышал, да? Через час сообщат.

– Спасибо огромное, – поблагодарил Пётр. – Мы будем рядом ждать.

– Хорошо. – Диспетчер занялся своей привычной работой.

Пётр и Марина отошли в сторону и сели прямо на траву. Пётр открыл рюкзак, чтобы перекусить.

– Я сейчас. – Он вынул две палки сырокопчёной колбасы и отнёс их компании мужчин, окруживших «Ниву». Вернулся и сел на место довольный.

– Подмазал, – поделился он с Мариной. – Не отказались, хороший знак. – Пётр вынул колбасу и порезал. – Ты слышала, что у наших недругов проблемы какие-то?

– Слышала, но не поняла, что у них именно проблемы, – ответила супруга. – Вроде разбираются пока.

– А я думаю, что «Мёртвая рука» запустила им несколько ракет или подлодки жахнули, когда испугались землетрясения. Не представляю, каково ощущать его на глубине. Так-то в скорлупе клаустрофобия заедает, а тут ещё болтанка, дно трескается, и вода в него уходит. – Петра передёрнуло. – Хорошо, что у нас земля под ногами, а не вода.

– Не говори, – согласилась супруга.

На посадку зашёл одномоторный самолёт с красным низом и белым верхом. Он коснулся полосы и поскакал по неровной поверхности. С десяток людей побежали его встречать.

– Петь, а мы ведь с начала катастрофы думали только о себе, а другие спасают людей. – Марина благоговейно смотрела, как из кабины самолёта вниз подают девочку лет пяти. – Святые люди.

– Давай своих найдём и тоже присоединимся к спасателям, – предложил Пётр. – Я не смогу отключиться, пока у нас своя личная проблема.

– Ну хорошо. Только бы военные узнали про папкин самолёт. – Марина сцепила ладони и закрыла глаза. – Господи, я возьму ребёнка, оставшегося без родителей, только спаси нашего. – Она верила, что непременно так поступит, если Бог услышит её.

Прошло больше часа. Самолёты взлетали и садились. Однажды прилетел вертолёт Ми-8 и выгрузил человек двадцать. Некоторых вынесли на носилках. Народу на поле вокруг взлётки прибавилось, появились палатки. Пётр нервно ходил из стороны в сторону, не сводя взгляда с «Нивы». Диспетчер общался по рации безостановочно. Казалось, что он просто забыл о просьбе.

– Я, наверное, подойду к ним, напомню, – неуверенно предложил Пётр.

– Я с тобой, – засобиралась Марина.

Они подошли к машине. Мужчина, который слышал про их проблему, отрицательно покачал головой.

– Пока ничего, – пояснил он. – У военных реально какой-то аврал. Разом пропали из эфира, как будто к чему-то готовятся.

– К чему? – не понял Пётр. – На нас собираются напасть?

– Кто его знает. Шансы застать врасплох высоки.

– А на фига это нужно, когда твоя собственная страна в руинах? – Пётр не видел смысла в подобном акте.

– Без понятия, но военные просто так суетиться не станут.

Марина беспокойно посмотрела на мужа. Приняла всерьёз его разговоры о «Мёртвой руке» и предположила угрозу ответного ядерного удара. Наверняка Москве досталось бы больше остальных.

Неожиданно небо наполнилось гулом. Со стороны столицы, примерно в той стороне, где проходила платная трасса, показались десятки военных вертолётов. Они шли невысоко, сгруппировавшись четвёрками. Народ поднялся, полюбоваться завораживающим зрелищем. Представление продолжалось несколько минут. Пролетело не меньше полусотни вертолётов. Они удалились, оставив после себя тягостную тишину. В воздухе появилось тревожное ожидание чего-то худшего.

– Прикрывали наземную эвакуацию сверху, – пояснил представление диспетчер. – Эвакуировали правительство. Интересно, зачем и куда?

– На другую планету, – пошутил кто-то.

Внезапно ожила рация.

– Аэроклуб «Мечта», это седьмой. По «Байкалу» в небе есть сведения. Он был замечен утром, летящим в северном направлении, а потом резко изменил его на восточное. Есть переговоры пилота военного самолёта с пилотом «Байкала». В его экипаже находятся трое – дед, внук и коллега по работе…

Пётр с Мариной вскрикнули, поняв, что это именно их родные.

– Вероятнее всего, они направились в сторону базы в Энгельсе по приглашению военных, но у них могло не хватить топлива.

– А зачем им в Энгельс? – не поняла Марина. – У нас там никого отродясь не было.

Диспетчер укоризненно посмотрел на неё.

– А причину изменения курса не знаешь? – спросил он у военного.

– Знаю, и хочу сказать, что она вам не понравится. Со стороны Европы надвигается фронт раскалённого воздуха. Пекло всё выжигает на своём пути. Пилот «Байкала» вынужден был удирать от него. Мы ждали, что фронт вот-вот остановится, остынет или повернёт в другую сторону, но нет, пекло накрывает страну. Если ничего не изменится, у вас есть около двух часов, чтобы спрятаться. Я больше не выйду на связь, забираю семью и ухожу в бомбоубежище. Советую и вам поступить так же. До связи, «Мечта». Надеюсь услышать вас, когда всё закончится.

Рация замолчала. Диспетчер удивлённо посмотрел на коллег.

– Это он серьёзно? Раскалённый воздух? – Его лицо выражало полное недоумение.

– Мы что, зря спасали людей? – спросил второй.

– Выходит, тесть летел к нам, но ему пришлось свернуть. – Пётр размышлял над полученной информацией. – Хорошо, что мы не успели далеко уйти.

– Петь, он сказал про какое-то пекло, – растерянно напомнила Марина. – Что нам делать?