Проект: Граф Брюс. Книга 1

– Ты понимаешь, что я говорю?

– Гав. – один раз, значит «да». Хорошо.

– Тогда едем дальше. Знакомо понятие триединства? Нет, я не про тело, душа и дух, которое закреплено почти во всех религиозных догмах. Хотя основную мысль священство ухватило верно. Но мы пойдём только по физическим константам. Задача, программное обеспечение, железо – устройство компьютера тебе же знакомо?

Еще один «гав».

– Интеллект или ум делает выбор. Или, если говорить тем же техническим языком, ставит задачу. Мозг – программное обеспечение – обсчитывает ее и выдаёт в виде электрических импульсов. Железо – нервная система – претворяет задачу в жизнь. Все эти аудио и видеокарты, ну ты понял… И все это запускается вовне, взаимодействуя с магнитными и квантовыми полями самого мира.

Три «гава» подряд. Работает сигнальная система! Я понял, что он не понял!

– Конечно же всё сложнее. Но по сути свести можно к простому посылу: «Я могу воздействовать на мир. Верю, что это возможно, и знаю инструменты, с помощью которых можно это сделать». Под инструментами я понимаю особым образом развитую нервную систему и комплекс психоэнергетических упражнений, заставляющих достигать синхронизации всех трёх составляющих человека. Просто представь, что предки нашей цивилизации когда-то в далёком прошлом сделали определённые выводы из наблюдения за внешним миром и самим человеком, и построили на этом всю систему знаний.

Правда, наш с Унием народ пошел по немного иному пути. Не воздействуя синхронизацией между эмоциональным и психическим состоянием человека (которую также называли резонансом) на мир вокруг себя, а внося изменения в собственные тела. Для нас энергетическое тело было конструктом, а психогенетика – наука, появившаяся в результате этого, – как раз и занималась конструированием.

Если совсем грубо – биокинез.

Здешние же маги пошли по одновременно более простому и более сложному пути. Простому потому, что взаимодействовать с миром проще (и безопаснее), чем с собственным хрупким организмом, где одна ошибка в конструкте может привести к летальному исходу. Да и наш метод – он долгий. Пока научишься регулировать энергетические потоки тела, пока достигнешь нужного тебе результата – годы могут пройти. А то и десятилетия.

Здесь же формируешь информационный пакет (конструкт, заклинание, технику) и отправляешь ее миру. Точнее, преобразуешь психоэнергетический конструкт в материю на молекулярном уровне. И всё. Тяжёлый камешек летит в цель и в полном соответствии с законами мироздания проламывает одиннадцатимиллиметровую фанеру.

Ну а тяжелее путь магов потому, что сам мир устроен чуть более сложно, чем человек. И переменных в нем больше. В результате, не пытаясь охватить неохватное, местные пришли к разумному выводу и разделили типы воздействия на школы магии. Стихийной, ритуальной, начертательной и ещё черт знает какой. Я, по верхам лишь пробежавшись, насчитал не менее тридцати типов взаимодействия между магом и миром. Те же меши́ка с Южного материка Западного полушария строят свои конструкты исключительно на крови. И не спрашивайте у меня, как у них это работает.

Потом выбор закрепили генетическими линиями и – вуаля! У нас готова магическая аристократия, где каждый отдельный род концентрирует усилия на одном из видов проявления. Так и получились маги земли, огня, воды и далее по списку.

Когда мы закончили с теорией, которую Уний наконец понял, он попросил, чтобы я показал ему ещё что-нибудь. Как дитё малое! Ну и я выдал практически все доступные мне заклинания из арсенала Брюсов. Те, которые мог осилить на своём невеликом уровне Подмастерья. Кроме «родства со стихией» – медитация для восполнения потраченной энергии не слишком зрелищна. Точнее, совсем не зрелищна. Хотя именно с неё и начинается обучение всех одарённых.

Ну и с построения «пылевого щита» – маг же должен уметь себя как-то защищать.

– «Пылевой щит», «щит пыли» или просто «пыль», – пояснил я товарищу, когда взвесь из бесчисленного количества микроскопических частиц земли опала на поверхность, а он прочихался. – Не столько спасает от урона, сколько позволяет магу сбежать под прикрытием завесы. Ну и нагадить врагу по-мелкому можно – глаза запорошить, дыхание сбить. Самый простой конструкт в арсенале Брюсов. «Песчаный щит» уже неплохо защищает, но мне пока тяжело даётся – каждый раз, как его делаю, так потом несколько часов варёный. Дед сказал, что моя нервная система после длительной болезни к такому ещё не готова, но дело, скорее, в том, что я сам ещё к телу не до конца приноровился. Так что показывать ещё раз, извини, не буду – на сегодня у нас ещё поход в Тайную Канцелярию, и мне надо в форме быть.

Уний кивнул, но глаза его все равно говорили: «Ещё!». Пришлось продемонстрировать ему «распад» – простейшее разрушение кристаллической структуры булыжника. Зато какое зрелищное! Кому не понравится, когда камень в руке мага осыпается песком.

«Дымку» и «ловушку» тоже исключил из показательных выступлений – оба заклинания довольно специфичные, под боевые задачи, а у нас ведь не было целью кому-то навредить.

Так что закончил я «ударом». Окутал кулаки слоем оставшегося после разрушения камня песка, спрессовал его в плотную корку и несколькими взмахами превратил парочку мишеней в труху.

– Как видишь, пока чем-то особенным я похвастаться не могу – рангом не вышел.

Закончив с демонстрацией, я смахнул пот со лба и устало уселся на землю. Не то чтобы вымотался, но захотелось плотно поесть – ничто ведь не берётся из нечего. Тело требует восполнения строительных материалов, которые были преобразованы в энергию.

– Гав. Гав, – отчетливо, будто говоря «нет», сказал Уний. Типа, и ничего не фигня, очень даже круто.

– Спасибо, – улыбнулся я. Как все же приятно поговорить с кем-то родным и понимающим. – Ну что? Пойдем пожрём и к особистам за книгами? Мне же ещё в школу сегодня.

– Гав!

Глава 12

Любой центр города, даже такого огромного, как Владимир, можно пересечь из края в край за полчаса. Максимум за сорок минут. И это пешком, хотя, если подумать, на машине зачастую дольше выходит. Но мне и этого времени не понадобилось. До штаб-квартиры Тайной Канцелярии я добрался всего за пятнадцать минут.

Пришлось, правда, бежать. Дело такое – неизвестно сколько там проторчать придётся, и вряд ли на моё дворянское происхождение в присутствии кто-то посмотрит, а занятия в школе начнутся через полтора часа. И опаздывать на них себе дороже – в прямом смысле. В смысле, за систематические прогулы, а отсутствие на уроке дольше пятнадцати минут автоматически попадает в эту категорию, могут и попросить на выход.

Без выплаты оплаченного взноса. А я знаю, что деду стоило его наскрести. И попросту не мог взять и профукать все его усилия лишь потому, что куда-то там не успел. В крайнем случае, думал я на бегу, если в Тайной Канцелярии будут слишком уж долго мурыжить, зайду туда после занятий.

Кстати, когда ты бежишь по улицам, полным людей, с огроменной собакой на поводке, лавировать между пешеходами совершенно не приходится. Больше выслушивать различные мнения, чаще всего оскорбительные, в свой адрес. Вроде таких: «Почему городская полиция, когда она нужна, всегда находится в другом месте?» Или: «Неужели случилось осеннее обострение и все городские психиатрические лечебницы выпустили своих пациентов на волю?»

Зато скорость можно было развить приличную. И добраться до нужного места очень быстро, лишь немного запыхавшись. Ладно – сильно запыхавшись!

– Граф Брюс, Роман Александрович. Хотел бы видеть старшего агента Хасимото. Могли бы вы доложить обо мне?

Манеры, как говорится, доспехи аристократа. И плевать, что тебе на вид шестнадцать лет, одежда от бега сбилась, а рядом сидит здоровенный пёс, вывалив тоже не маленьких размеров язык. Извольте, как говорил Алексей Яковлевич Брюс, соответствовать своему сословию.

Моя речь была адресована дежурному офицеру на входе, молоденькому лейтенанту в парадной форме и начищенных до блеска ботинках. Тайная Канцелярия, несмотря на своё название (я про слово «тайная», если кто не понял), была совершенно официальной государственной службой, у которой имелась не только штаб-квартира с часами приёмов граждан, но также и форма, герб, флаг и чертова куча традиций.

Про последние мне все уши прожужжал дед, который конторе посвятил всю свою жизнь. И которая так его на старости лет взнуздала…

Я, к слову, именно поэтому с утра-то сюда и решил наведаться. Восемь часов, служащие ещё на планёрки не сходили и по делам не разъехались. Максимальный шанс застать своего старшего агента на месте. Хорошо, что рано встал.

– Конечно, граф, – без тени снисходительности к возрасту козырнул мне лейтенант. – Ожидайте.

И действительно, со всей возможной поспешностью ушуршал куда-то по коридору. Я же привалился плечом к стене, восстанавливая дыхание. Можно было бы и сесть, но так я, согласно дедовским же наставлениям, превратился бы из визитёра в просителя, чего никак нельзя было допустить.

Дежурный вернулся с незнакомым мужчиной, на лице которого азиатские корни читались с первого взгляда. Широкие скулы, раскосые глаза, тёмные, уже с проседью волосы. Одет он был в штатское платье – серый костюм.

– Доброе утро, граф Брюс, – слегка наклонил он голову. – Слушаю вас.

Я дважды моргнул. Предполагал, что меня тут будут мурыжить, но даже не догадывался, что так изощрённо. От специалиста к специалисту будете пинать, значит? Ну ладно! Сами напросились!

– Я хотел говорить с Олегом Андроновичем Хасимото, старшим агентом Тайной Канцелярии, – холодно бросил я.

– Как я уже сказал, слушаю вас, граф. – невозмутимо ответил обрусевший ниппонец.

– Вы сейчас издеваетесь? – сквозь лёд я позволил просочиться лепестку пламени. Такое аристократическое проявление раздражения.

– В мыслях не было, юноша. Я – Олег Андронович Хасимото, старший агент Тайной Канцелярии. Явился сюда, как только узнал от дежурного офицера, что внук моего уважаемого наставника зачем-то явился в присутствие.

В этот раз я моргал гораздо дольше. Со счёту сбился, если честно. В голове роились мысли, но все они были какими-то беспорядочными, так что даже сказать, о чём я в тот момент думал, не представлялось возможным. Ну или если описать весь мыслительный процесс одним словом.

ЧТО?

– Здесь, должно быть, какая-то ошибка… – наконец удалось промямлить мне. – Я видел старшего агента Хасимото вчера. И вы совсем на него не похожи!

Последнюю фразу я всё-таки выкрикнул. Да, знаю, меня это не слишком-то красит, но удар был абсолютно неожиданным.

– А вот с этого момента, граф, пожалуйста, поподробнее.

Ниппонец и до этого не производил впечатления радушного весельчака, а тут вдруг подобрался, сделавшись ожившей копией своих древних предков-самураев. Взгляд острый, как лезвие фамильного меча, скулы напряжены, а крылья носа возбужденно подрагивают.

– Чего? – вымолвил я.

– Следуйте за мной, молодой человек.

Не дожидаясь моего согласия, Хасимото, или кто он там на самом деле, резко крутанулся на каблуках и пошёл прочь. А дежурный офицер, который, оказывается, за время нашего недолгого разговора вдруг оказался за моей спиной, многозначительно кашлянул.

– Что это все значит? – попытался надавить я графским тоном.

– Уверен – недоразумение! – серьёзно заверил меня лейтенант. – А сейчас вам следует идти за агентом Хасимото. Собака может идти с вами. Однако, если вы намерены использовать животное…

Он не договорил, но особым образом скосил глаза на поясную кобуру, из которой выглядывала чёрная рукоять табельного пистолета. Этакий знак – стрелять буду, только повод дай.

Мне осталось только кивнуть, дёрнуть Уния за поводок и поплестись вслед за уходящим ниппонцем. Дежурный следовал за нами, отставая ровно на два шага.

Чёрт! Чёрт знает что! Что происходит вообще? Кто такой этот мужик и почему он называет себя Хасимото? Я же видел вчера агента – это был другой человек! Так кто же из них настоящий?

Если сегодняшний, а в пользу этого говорит то, что он находится в святая святых службы и все его знают, то получается, что вчера деда забрали вовсе не сотрудники Тайной Канцелярии, а какие-то левые люди? Которые зачем-то все обставили так, словно действовала охранка.

И дед не замешан в деле о госизмене, так что ли?

Ни к чему умному за время движения по коридору я так и не пришёл. Как бы хорошо меня ни учили перед переходом, как бы я тут на месте ни дособирал нужные знания о внутренней кухне здешнего мира, я по-прежнему знал очень мало. И все мои выводы будут всего лишь предположениями, которые могут быть, причём в равной степени, верными или не стоящими и выеденного яйца.

Поэтому я заставил себя успокоиться и вошёл вслед за агентом ТК в его кабинет. Уселся на предложенный им стул, огляделся – обычное рабочее место служащего не слишком высокого ранга – и стал ждать продолжения.

– Итак, вчера вы видели человека, который представился моим именем? – начал Хасимото.

– Не только представился, он ещё удостоверение служебное показал, – кивнул я. – И был не один. С группой других сотрудников вашего ведомства он прибыл в наш дом, чтобы арестовать моего деда, Алексея Яковлевича Брюса, за участие в заговоре против трона.

– ЧТО?!

А вот тут выдержка изменила уже потомку самураев. Он вскочил, бросил: «Оставайтесь здесь, граф!» и выскочил из кабинета с такой скоростью, будто сам император российский приказал ему срочно явиться.

Глава 13

Не так я планировал провести сегодняшнее утро, не так!

Думал, помурыжат немного, от специалиста к специалисту попинают, но в конце концов сами сделают копии с финансовых документов книг семьи Брюсов и выдадут их мне на руки. Иного и не предполагал – не было у особистов причин зажимать нужные мне бумаги. А то ведь можно и на жалобу от сиятельного, пусть и малолетнего, графа нарваться. Оно им надо? Тем более, что речь шла о копиях, а не оригинале.

А в итоге влетел, как говорится, обеими ногами в жир. И сейчас пытался понять, к чему мой поход в Тайную Канцелярию приведёт. Главным образом, конечно, думал о том – не станет ли по итогу хуже.

Сперва настоящий Хасимото притащил какое-то начальство. Пожилой, даже уже старый мужчина, очень невысокого роста, но при этом невероятно широкий в плечах, пронзил меня ледяным взглядом, зачем-то кивнул ниппонцу, а после внезапно и очень тепло улыбнулся. Ни дать ни взять – добрый дедушка, встретивший любимого внука после долгой разлуки.

– Здравствуй, Роман, – хриплым и наглухо прокуренным голосом произнёс он. – Уж не знаю, помнишь ли ты меня, но мы с тобой знакомы. Я Барух Леви, друг твоего дедушки.

Я неуверенно кивнул. Никого похожего в окружении деда я, конечно же, не помнил. По крайней мере, в гости он не приходил на моей памяти ни разу. Что он в моем взгляде прочитал безошибочно, но не смутился – реципиент-то не всегда был при памяти до моего появления.

Похоже, старого еврея сюда притащили, чтобы убедиться в том, что я именно тот человек, за которого себя выдаю. И он опознание провёл. Ну, а то, что он явно был старше по званию Хасимото, я понял по следующей фразе престарелого особиста.

– Ты, Олежа, погуляй пока, а мы с юношей поговорим приватно. И молчком, понял меня?

– Конечно, Барух Моисеевич! – вытянулся в струну ниппонец – хозяин кабинета, так-то – и поспешно скрылся за дверью.

А мой новый собеседник спокойно уселся на место владельца, упёрся локтями в столешницу, сложил ладони под подбородком и уставился на меня тем же холодным взглядом.

Если кто-то будет вам рассказывать, что пожилые евреи становятся благообразными и милыми – не верьте. Этот человек был высечен изо льда, причём явно инопланетного происхождения. Где-нибудь на Меркурии, если мне память не изменяет, глыбу подобрали, как-то на Землю доставили, а потом сделали из неё человека.

– Расскажи мне всё. Очень подробно. – приказал он.

Именно приказал. От проглянувшего на короткий миг доброго дедушки в Барухе Леви не осталось и следа.

Скрывать – в этом вопросе – мне было нечего. Я начал с момента, как вернулся домой из школы и увидел чёрный «воронок» службы. Особист стал подкидывать наводящие вопросы. И тогда я действительно смог вспомнить целую кучу подробностей, которые раньше как-то не бросились в глаза. Например, что не было группы захвата. Деда – на минуточку, грандмастера земли! – выводили под руки люди в штатском. И он, способный устроить локальный Армагеддон, не сопротивлялся!

Всплыло в памяти, что он даже не посмотрел в мою сторону, когда я дурниной орал: «Деда, деда». Мог, но не повернул головы. Я тогда почему-то решил, что это он от стыда – ещё бы, прославленного «железного Брюса» пакуют свои же!

Третья деталь – оцепление. Его тоже не было. А оно, при захвате сильных одарённых, должно было, по логике, иметься. Хотя бы для того, чтобы не подставить под удар гражданских.

Короче, дал я маху. Много чего тогда не заметил – то есть заметил, зрение и память у меня цепкие – но не придал значения. А под наводящими вопросами Баруха Моисеевича посмотрел на сцену ареста (или похищения) деда совсем другими глазами.

В своё оправдание могу сказать, что в этом мире с подобным я сталкивался впервые. И не имел достаточного опыта и знаний о работе здешних специальных структур.

– Вот, значит, как… – узнав всё, что хотел, Леви как-то осунулся. – Хреново, Рома…

– Что именно?

– Да всё! – рубанул мой собеседник. – Впрочем, теперь это не твоя забота.

– Так, стоп! Моего деда похитили неизвестные, которые выдавали себя под вашу службу, а вы мне говорите, что это не моя забота!

Я позволил голосу взлететь – пацан в шестнадцать, какой бы он ни был воспитанный в строгих традициях граф, должен вести себя именно так – и даже поднялся на ноги. То есть, изобразил предельную степень возмущения. Как и положено внуку, переживающему за деда.

– Так и говорю! – Барух Моисеевич попытался придавить меня своим фирменным космическим взглядом, но не преуспел. Тогда он попытался сменить тактику. – Пойми, Роман, это просто не твой уровень. Ты себе представляешь силы и дерзость тех, кто не побоялся похитить нашего ветерана, да ещё и вырядился под наше ведомство? Страха у них нет вообще! Как ты считаешь, долго они будут думать перед тем, как прикончить пацана, который полез туда, куда не нужно? Секунду!

– Так что же мне тогда делать? – сдал я назад. Дальше настаивать было глупо.

– Заниматься своими делами. Что ты там делаешь? Учишься? Вот и учись!

– Но…

– Роман!

– Да я про другое!

В двух словах я объяснил дедовскому знакомому свою деликатную ситуацию. Про финансовые книги. Мол, денег и так нет, а мне надо как-то понять, что с нашими, брюсовскими активами, чтобы не прощёлкать что-нибудь. Вдруг имеется займ какой-нибудь, а там уже платёж подходит.

И не надо думать, что это выглядело меркантильно. Напротив, я всё подал так, будто собираюсь не ударить в грязь лицом и передать деду, когда он вернется, не сгнившую лодку, а… ну, скажем, крепкий рыбацкий баркас. На яхту я не замахивался.

– Понял тебя, – кивнул Леви. – Думаю, могу с этим помочь. Полной информации восстановить не смогу точно, дед твой записи вёл сам и не очень доверял электронным носителям. Но отчётность налоговую сдавал. И был в этом очень щепетилен. Так что я запрошу с фискалов все данные. Это поможет тебе восстановить хотя бы общую картину. Дай мне время до вечера. Отправлю человека с бумагами. А теперь – в школу!

Я бросил взгляд на настенные часы в кабинете Хасимото и едва сдержался, чтобы не выругаться.

– Барух Моисеевич, еще одно…

– А теперь-то что?

Престарелому особисту явно не терпелось скорее приступить к поискам своего пропавшего друга, а тут щенок какой-то под ногами крутится, внимания требует.

– Дело в том, что пешком я уже не успею…

– Олежа! – рявкнул Леви так внезапно, что я сам назад отступил.

Старший агент Хасимото появился меньше чем через две секунды. Видать, недалеко гулял.

– Слушаю?

– Организуй парню машину до школы.

– Сделаем!

Всё же хорошо иметь такого деда, у которого такие друзья.

Глава 14

До школы долетели за несколько минут. Водитель, молчаливый кавказец, только кивнул, когда мы с Унием забрались на заднее сидение, и сразу ударил по газам. Машина, невзрачная серая «Вологда», которых в городе шесть из десяти, рванула с места так, будто под капотом у нее прятался движок от германского «майбаха».

Я думал, он хотя бы сирену включит, мол, уступи дорогу, важный человек едет. Но водила влился в поток на общих основаниях, ныряя в едва уловимые просветы и бессовестно подрезая соседей. И всё это с таким спокойствием – одна рука на руле, вторая на коробке передач, поза расслабленная. Мастер, что тут скажешь! Или безумец.

Остановился он прямо у входа в школьный корпус, каким-то чудом проигнорировав шлагбаум, запрещающий машинам въезжать на территорию. Видать, в «Вологде» скрывался какой-то электронный ключ с высшим уровнем допуска, который открывал все запертые проезды.

– Два рубла. – сообщил он, повернувшись ко мне с улыбкой во весь рот.

– Э-э… – замычал я, пытаясь уложить в голове таксующего водителя из Тайной Канцелярии. – А чего так дорого?!

– Шутка! – загоготал кавказец. – Зачем такой сэръёзный? Бэги давай!

– Спасибо. – выдавил я.

И побежал. Точнее, мы побежали. С Унием. Но не в школу, а к зоологическому вольеру. Ещё с утра, собираясь в присутствие, я задумался над тем, куда девать товарища. Можно было и дома оставить, но парня надо социализировать, хоть он и в теле пса, да и переживал, как бы он не учудил чего с одиночества. Опять же, а вдруг приедут те, кто арестовывал деда? Точнее, похищал, но утром я этого не знал. А мастиф с дуру кинется, и его пристрелят.

Поэтому и решил взять его с собой. И в школу тоже. Там имелся клуб любителей природы, где содержались несколько видов животных. Условно диких, хотя, по правде, к таковым только зайцы относились. Не зоопарк, а так, место психологической разрядки для хороших учеников и ссылка для залётчиков – кто-то же должен был за хомячками и хорьками убирать и вольеры у кошек и собак чистить.

Располагался он за школой, на некотором удалении, но по времени – спасибо безымянному кавказцу-водителю и Баруху Моисеевичу – я вполне укладывался. Добежал, вызвал звонком смотрителя и быстренько скормил ему причину, по которой желаю оставить собаку на его попечение.

– Матвей Васильевич, пожалуйста, последите за Унием. Вчера на улице бродягу подобрал, а дома пока оставлять боюсь. Он так-то очень умный, но может от одиночества устроить что-то. А дед меня потом убьёт.

Граф ты там или не граф, а с персоналом, особенно таким, который может решать твои проблемы, лучше выстраивать хорошие отношения. Я не то чтобы предполагал, что помощь сторожа зооуголка мне когда-то потребуется, просто вёл себя приветливо со всем персоналом. И вот, пригодилось.

Ну и про деда я, понятно, ничего говорить не стал.

– Не кусается хоть? – нахмурился сторож.

– Говорю же, умный пес! Уний, оставляю тебя дядьке Матвею! Гавкни, если понял.

– Гав!

– Ты посмотри! Никак служебный! – умилился смотритель.

– Может и так. Уже после учёбы буду разбираться, кто его потерял.

– Молодец вы, господин граф! Большое сердце у вас!

– Да ну, скажете тоже! Так присмотрите? Ладно, побежал я.

Глава 15

Рассчитывал проскочить внутрь незамеченным – всего пять минут до звонка. Но не тут-то было! Сразу за дверями, в гулком и полном школьников фойе, наткнулся на Алалыкина. Моего одноклассника, который с первых же дней меня за что-то невзлюбил.

– Я смотрю, у нашего нищеброда денежки на такси появились, – мерзко оскалился баронет. – Столовое серебро продал?

Михаил Алалыкин происходил из древней, но не такой бедной, как моя, семьи. Кто-то из его предков даже в Астрахани успел повоеводить, чуть ли не при Рюриках ещё, о чем Миша не уставал всем напоминать. Пожалуй, в неписанной табели о рангах, до моего появления в классе, он считался самым родовитым дворянином в потоке – говорил уже, что школа не самая пафосная, да? Ну а когда я вернулся с домашнего на общее обучение, его корона сразу как-то поблекла. Чего он стерпеть не мог – привык быть первым.

Благо, ему было к чему цепляться. На учебу меня не привозила машина, в буфете я не столовался, на тусовках замечен не был. Нищеброд как есть – тут он правильно сказал. Вот только не безответный. В первый же день, когда Алалыкин попытался выстроить иерархию, в которой мне было милостиво отведено второе после него место, я его прилюдно опозорил. Проехался по подвигам его семейки – дед у меня большой эрудит.