Кровавый отбор

Ну, а я подошла к своему чудо-шкафу. На моем лице блуждала легкая улыбка. Все же с горем и страхом гораздо проще справляться вместе, объединившись против общего врага.

В шкафу меня ждало новое платье. Какого-то блеклого, выцветшего желтого цвета. Просто мрак. Но, на удивление, к моим зеленым глазам этот оттенок шел, делая их ярче. А вот само лицо из-за отсутствия косметики, недосыпа и стресса выглядело бледновато, почти прозрачно.

Я заглянула в пустые недра артефакта и нагло крикнула туда:

— Эй! Мне бы косметики! Румяна, тени, тушь, помаду и в идеале — хороший тональный крем и консилер под глаза!

Закрыла дверцу. Подождала пару секунд. Открыла…

Естественно, пусто. Ну да, ну да… А на что я рассчитывала? Что этот бездушный ящик мне сейчас доставку из «Л'Этуаль» организует? Губу раскатала.

Ладно. Идем на ужин бледными поганками.

Когда я вошла в залу, девочки, сидевшие за столом, неуловимо мне улыбались и кивали. И эта теплая, сплоченная атмосфера, конечно же, не укрылась от цепкого взгляда распорядительницы.

Малика встала во главе стола и, сладко улыбаясь, решила внести смуту в наши ряды:

— Девочки, милые мои! Хочу сообщить, что несси Мари Эм сегодня абсолютно заслуженно обошла вас всех по баллам. И если вы хотите выиграть Отбор и стать королевой, то вам нужно очень постараться, чтобы ее обогнать!

Не знаю, на что она рассчитывала. Наверное, на завистливые взгляды в мою сторону, на шепотки и ненависть. Но точно не на то, что последовало дальше.

Вместо этого раздалось единодушное, дружное девичье фырканье. А затем кто-то тихо хихикнул, и этот смех подхватили остальные.

Мы открыто смеялись ей в лицо.

Растерянность на лице нашей распорядительницы (и по совместительству главной мучительницы) была настолько искренней и глубокой, что я чуть не зааплодировала. Ее идеальная матрица дала жесткий сбой. Система стравливания не сработала.

— Кхм… — Малика быстро взяла себя в руки, но голос ее заметно похолодел. — Завтра у вас нет серьезных испытаний на выживание. Более того, завтра мы с вами пойдем гулять в королевский сад. Но все подробности — завтра утром. А теперь доброй ночи, невесты!

Она раздраженно хлопнула в ладоши и быстро ушла. А мы медленно стали покидать обеденную залу.

Судя по мыслям девочек, которые я слышала — а они были очень схожи с моими собственными — никто из нас ничего хорошего от этой «прогулки по саду» не ждал. Все готовились к худшему. Но все были в боевом настроении. В настроении выжить любой ценой. И свалить из этого проклятого, кровавого королевства.

***

Повалявшись часок на своей любимой кровати — единственном безусловно хорошем явлении в Керсте — и почитав умные книги по истории, я отправилась в личный бассейн. Поплаваю, расслаблю мышцы и заодно упорядочу полученные знания.

А упорядочивать было что. Керст оказался достаточно древним, но небольшим королевством. И раньше, судя по картам, его территории были гораздо больше. Но бесконечные войны с соседями, которые чаще всего заканчивались позорными поражениями и потерей земель, уменьшали его все больше и больше. Государство катилось в пропасть.

А потом… ровно сто семьдесят пять лет назад на Керст вдруг снизошла непонятная, божественная благодать. Над всей территорией королевства возник тот самый золотистый защитный купол.

И люди неожиданно изменились. Стали добрее, терпимее. Больше не было войн, ни внешних, ни внутренних. Более того, судя по летописям, в Керсте вообще никто не ругался! Даже преступность сошла на нет. Никто не пытался устроить государственный переворот. Местные крестьяне улыбались, собирая урожай, аристократы были образцом добродетели.

Сплошной позитив и всеобщая радость. Какая-то жутковатая, неестественная сахарная утопия.

Но! Именно с тех пор, как появился купол, в Керсте начались эти странные Отборы. Строго каждые тридцать пять лет.

И всегда, абсолютно всегда, принц выбирал двоих: жену и наложницу. Но вот что было самым интересным и пугающим… Никто в народе не знал, кто именно из двух финалисток станет королевой, а кто — наложницей, до самого утра следующего дня после ночи консумации. Принц проводил ночь с обеими.

И что еще более удивительно… Ту девушку, что в итоге объявлялась наложницей, больше никогда и никто не видел! Она просто исчезала из общественной жизни навсегда. И какие только легенды об этом не ходили в народе…

У меня, как у человека циничного, мелькнула жуткая мысль, что наложницу просто использовали как инкубатор для наследника, а потом избавлялись от нее. Иначе зачем такая таинственность?

Надо как-то очень осторожно выяснить правду об этих Отборах и о том, что происходит с проигравшими. И моя профессиональная интуиция вопила, что эта правда мне категорически не понравится.

Вытирая влажные волосы мягким махровым полотенцем, я вышла из ванной в спальню ровно в тот момент, когда мой чудо-шкаф буквально на секунду слабо, мягко засветился золотистым контуром по краям дверей.

Ого! Так вот как работает эта магическая доставка!

Я подошла, с любопытством открыла створку. Внутри всё так же сиротливо висело мое желтое платье.

А вот на нижней полке лежал сложенный листок пергамента.

Я развернула его. Размашистым, убористым мужским почерком там было выведено всего одно предложение:

«И где мой бутерброд?!»

Упс… Я бросила взгляд на часы. А сколько времени-то уже? Полночь!

Я пулей напялила на себя желтое платье, и прямо так, босиком, с тюрбаном из полотенца на голове, рванула в коридор и помчалась на кухню.

Рей уже ждал меня. Он сидел, вальяжно развалившись на стуле у рабочего стола. Чайник горячий, свежий чай уже был разлит по двум кружкам. А на разделочной доске перед ним аккуратно лежали нарезанный хлеб, сыр, зелень и кусок вяленого мяса.

Посмотрев на всю эту картину маслом, я, уперев руки в бока, задала резонный вопрос:

— Слушай, Рей, а ты сам себе бутерброд из готовых ингредиентов собрать не можешь? Ручки отвалятся?

— И тебе привет, Выжившая, — он нагло усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Я-то, конечно, могу. Но тогда мне, как добросовестному начальнику охраны, придется доложить королю об одной маленькой, зеленоглазой воровке, которая шастает по ночам на королевской кухне.

И он так хитро, с таким предвкушением на меня посмотрел! У-у-у! Шантажист проклятый!

— И, кстати, — добавил он, понизив голос до интимного шепота, — мне как раз сегодня днем пришел официальный запрос от экономки — разобраться с вопиющим воровством королевских сырных запасов!

— Серьезно? — я фыркнула, подходя к столу и принимаясь за сборку бутерброда. — Один бутерброд — это прямо вопиющее воровство? По-моему, Ваша Милость, вам просто лень готовить. Вы наглый эксплуататор женского труда, Рей.

— Должность обязывает, — скромно потупился этот невыносимый блондин.

Бутерброд получился что надо. Многоэтажный, сочный. Жаль, без мышьяка и яда мантикоры, как я планировала днем.

Рей с аппетитом вгрызся в еду, что-то нечленораздельное, но очень довольное промычал, прикрыв глаза.

Я же села на стул напротив него, обхватила теплую кружку ладонями и стала пить горячий, терпкий чай маленькими, успокаивающими глотками.

— А чем это ты сегодня таким интересным кормила нашего нежного принца? — прожевав, поинтересовался Рей.

— Да так… — я пренебрежительно отмахнулась. — Мясом по-французски. По старинному зем… в смысле, северному рецепту.

— М-м-м… Он так активно и жадно уплетал его прямо из лотка, что мне самому захотелось… попробовать.

И так он это последнее слово произнес — с какой-то неожиданной, низкой хрипотцой в голосе, глядя при этом прямо мне на губы — что я невольно вздрогнула и подняла на него глаза.

Он точно сейчас про мясо говорил?

Я прокашлялась, сбрасывая наваждение, и сказала вслух:

— Да нечего там было пробовать. Посредственность. Самые вкусные, отборные куски я все равно своей Кисе скормила.

Рей поперхнулся чаем.

— Кисе?! — он вытаращился на меня. — Маша, твоя «киса» — это детеныш мантикоры! Злобный, идеальный хищник! Ты вообще в курсе, что мантикоры — одни из немногих существ на Шафране, которые в совершенстве владеют ментальной магией?

— Ментальной? — я искренне удивилась. — Нет… Не знала. И как это проявляется?

Рей отставил кружку, лицо его стало предельно серьезным.

— Жертва, попавшая под их ментальный удар, мгновенно сходит с ума от ужаса и боли. И просто убивает себя сама, чтобы прекратить мучения. А мантикора потом спокойно, без боя, ест «самые вкусные кусочки». Если же жертва окажется достаточно сильна в ментальном плане и выдержит первый удар, то мантикора нападет физически, отравит жалом с галлюциногенным ядом, и жертва все равно сойдет с ума и убьет себя. А ты сегодня… «Кис-кис-кис, иди, за ушком почешу»! Я с балкона смотрел и до сих пор не понимаю, как ты выжила! Руку, кстати, покажи. Живо!

Я сидела как пришибленная пыльным мешком.

И вот этого монстра я сегодня ласково называла пироженкой и сажала к себе на колени?! Как же прекрасно, что я понятия не имела, с кем общаюсь, иначе моя психика точно дала бы сбой!

Я, всё еще находясь в шоке от осознания собственной безбашенности, молча протянула левую руку Рею через стол.

Он бережно перехватил мое запястье горячими, сильными пальцами. Осмотрел гладкую кожу.

— Странно… — пробормотал он, нахмурив светлые брови. — Ни единого следа. Даже покраснения нет. Но я своими глазами видел с балкона, и я точно уверен, что зверь тебя цапнул кон