Эгоистка

Но на Земле я вырастила двоих детей в девяностые, отбивала алименты у мужа-идиота и могла остановить скандалящего студента одним взглядом. Паника Эллоизы внутри меня попыталась поднять голову, но я безжалостно задавила ее ледяным прагматизмом. Я перестала вырываться. Артур, решив, что я сдалась, победно хмыкнул и на секунду ослабил хватку.

Этого мне хватило.

Я чудом извернулась в ограниченном пространстве между его телом и стволом дерева, приподняла ногу и — не то чтобы со всей дури, но весьма ощутимо и прицельно — двинула коленом прямо по его «самому ценному» аристократическому достоянию.

— Кх-х-х! — Артур мгновенно сложился пополам, сдавленно захрипев и выпустив меня.

Он отшатнулся, судорожно прижимая обе руки к паху — месту, которым, судя по всему, он обычно и принимал все жизненно важные решения. Лицо его пошло красными пятнами, глаза вылезли из орбит.

— Ты! — прорычал он, пытаясь вдохнуть.

— Я, — невозмутимо согласилась я.

Спокойно, никуда не торопясь, я одернула помятую форменную мантию адептки магической академии. Поправила воротник. Мельком взглянула на свои руки и отстраненно подумала, что надо бы обязательно сделать маникюр, ногти выглядят просто отвратительно. Затем я наконец соизволила опустить взгляд на корчащегося парня.

Да. Красавчик. Высокий, широкоплечий, с породистыми чертами лица, волевым подбородком и темными, чуть вьющимися волосами. Ожидаемо. Совершенно не удивительно, что наивная бесприданница Эллоиза поплыла, как мороженое на солнце. Еще бы, «такой» парень, наследник огромного состояния, обратил внимание на серую мышку! Классическая сказка, которая всегда заканчивается мордой в грязи.

— Ты чего дерешься, детка?! — просипел он, понемногу распрямляясь, но все еще держась за ушибленное место. На его красивом лице отразилась такая искренняя, ничем не прикрытая обида, словно я у него леденец отобрала. — Это же я! Твой Арчи!

— Не мой, — холодно отрезала я.

— В смысле? — он даже моргать перестал.

О! Вот и первый проблеск мыслительной деятельности на этом породистом лице. Прямо чудо природы.

— В прямом, нессер Кибаро. Вы обручились. И, если мне не изменяет память, вашу блистательную невесту зовут отнюдь не Эллоиза Пине. Так что отправляйтесь-ка к ней и там распускайте руки.

Офигевание, проступившее на лице молодого аристократа, было просто бесценным. Я развернулась, собираясь выйти из кустов на дорожку, но он резко дернул меня за руку.

— Ш-ш-ш! Больно же, пусти! — я попыталась вырвать запястье.

— Ты моя! Слышишь? Моя Эллоиза. Нравится тебе это или нет! — в его глазах вспыхнул темный, собственнический блеск.

— Да? — я изогнула бровь. — А леди Манила с этим тоже согласна?

— При чем тут она?! — он досадливо поморщился, словно отмахнулся от назойливой мухи. — Я же тебе всё объяснял! Это брак по расчету, всё ради моей карьеры и слияния родов. Но люблю-то я только тебя!

И… я не выдержала. Я расхохоталась. Громко, искренне, прямо ему в лицо.

Артур опешил.

— Эти сказочки, дорогой мой, кольцо с аурелием на палец мне не наденут, — отсмеявшись, я посмотрела на него с откровенной жалостью, как на слабоумного. — И стабильность завтрашнего дня мне и нашему ребенку тоже не обеспечат.

— Какому ребенку? — парень дернулся, перебивая меня, а румянец на его щеках мгновенно сменился мертвенной бледностью.

— Как какому? Нашему! — я радостно, почти безумно улыбнулась. — Ты что, уже забыл наши пылкие встречи? Так я тебе напомню. Артур Кибаро, меньше чем через девять месяцев ты станешь счастливым папой.

— Это неправда! — он отшатнулся, словно я в него ядом плюнула. — Ты почти три дня провела в лекарском крыле! И мы договаривались, что ты выпьешь зелье и избавишься от плода!

— О-о-о… — я протянула это с максимальным сарказмом. — «От плода»… Вот, значит, как ты заговорил, когда запахло жареным? А как же твоя великая любовь, Арчи? Не-не. В лечебнице я лежала как раз по вопросам сохранения моей проблемной беременности. Перенервничала из-за твоей помолвки, знаешь ли.

— Ты не докажешь ничего! Это блеф! — взвизгнул он, теряя весь свой аристократический лоск.

— Так мне и не надо бегать по судам, милый. Во-первых, любой артефакт крови докажет твое отцовство за пять секунд… А во-вторых… Как думаешь, леди Манила тебе простит бастарда на стороне от какой-то нищенки? И когда ей лучше об этом рассказать? Сейчас, пока вы только обручены, или когда малыш родится и родство официально подтвердится?

О да. Этот первобытный, липкий ужас на его лице стоил каждой секунды моего нахождения в этих кустах. Прежняя Эллоиза определенно бы мной гордилась. Я видела, как в его глазах рушатся планы на блестящую карьеру и сытую жизнь при деньгах невесты.

— Чего ты хочешь? — практически прошипел бывший любовник, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Ммм… — я задумчиво постучала пальцем по подбородку, изображая сложный мыслительный процесс. — Срок пока маленький. От «плода», как ты изволил выразиться, еще можно избавиться вполне безопасно. Поэтому тысяча золотых — вполне приемлемая сумма за мое безграничное молчание, мое подорванное здоровье и твое безоблачное счастье.

— Ты с ума сошла?! — взревел он шепотом. — Откуда у меня такие деньги?! Десять золотых — максимум, что я могу достать!

— Какая жалость, — я картинно вздохнула. — Насколько я помню, леди Манила учится на третьем курсе факультета зельеварения? Пойду, пожалуй, найду ее расписание…

— Это шантаж!

— Называй как хочешь. Хоть благотворительным взносом. Но лекарь Потар четко сказал, что через три дня срок выйдет, и избавляться от малыша будет уже смертельно опасно для меня. Так что у тебя ровно три дня, нессер Кибаро. Время пошло. Адье.

И пока парень переваривал масштаб катастрофы, я грациозно — насколько это позволяло истощенное тело — выплыла из кустов и направилась к общежитию.

Да, тысяча золотых — это я зарядила очень круто. Баснословная сумма для студента. Но, благодаря памяти Эллоизы, я прекрасно знала, что у него, как у единственного наследника графа, есть доступ к личному хранилищу, и такие деньги он точно сможет вытащить, пусть и с трудом.

А деньги мне были нужны позарез.

Во-первых, нужно привести себя в порядок. Хорошее питание, витаминные зелья, новая одежда, тот же маникюр — всё это в магическом мире, да и в любом другом, стоит недешево.

Во-вторых, я планировала вложить капитал в свое развитие. Проанализировав правила академии, я четко осознала: учебу нужно заканчивать экстерном. У меня просто нет времени пять лет протирать юбки в учебных классах, выслушивая лекции о том, что я могу прочитать в библиотеке за пару вечеров. Мне нужно начинать зарабатывать. Серьезно зарабатывать.

Как была устроена система? Пока я учусь в академии, любые созданные мной артефакты фактически являются собственностью заведения. Да, на бумаге мне, как автору-создателю, полагался патентный процент — что-то в районе жалких пяти процентов с каждой проданной вещицы. Но! Какова вероятность, что сирота-бесприданница честно их получит? Правильно, нулевая. Я выросла в реалиях земной бюрократии и бизнеса 90-х. Хорошо, если мне хотя бы грамоту дадут, а не присвоят всё изобретение именем ректора.

Дальше — хуже. Поскольку я училась по королевской квоте, после выпуска я должна была «вернуть» государству потраченные на меня средства. На практике это выглядело как натуральное рабство: от пяти до семи лет каторги по распределению в какой-нибудь дыре за сущие копейки. Либо — откупиться разом. Цена свободы? Пять тысяч золотых. Сумма астрономическая. И пока ты отрабатываешь повинность, все твои патенты и творения принадлежат уже не академии, а лично короне. И ты снова получаешь смешной процент.

Итого: десять-двенадцать лет твоей молодой, продуктивной жизни просто улетают в трубу.

Нет уж. Меня этот расклад категорически не устраивал. Я — физик с Земли. Пусть теоретик, пусть преподаватель, но я понимаю природу энергии, сопротивления, потоков и магнетизма так, как здешним замшелым магам и не снилось. Здесь я — маг-артефактор. Если я соединю строгие формулы физики с гибкостью местной магии, я получу технологии, которые перевернут этот мир. И я разбогатею.

Но для начала — учеба. Днем и ночью. Я должна сдать всё экстерном. А затем мы подумаем, как легально и быстро достать пять тысяч, чтобы выкупить свою жизнь у короля.

С такими мыслями, грандиозными планами и зарывшись с головой в конспекты, я и не заметила, как пролетели три дня.

Бывший любовник, судя по всему, решил пойти ва-банк и просто слиться. Он не появлялся на горизонте, надеясь, что я не посмею разрушить его жизнь. Зря он так. У меня на его деньги были совершенно конкретные планы, и срывать их я не собиралась.

И тут, в обеденный перерыв, судьба подкинула мне чудо расчудесное.

Манила.

Милая, кукольная блондинка с идеальными локонами, фарфоровой кожей и без единого следа интеллекта на прекрасном личике. Она стояла прямо передо мной в очереди за подносами в студенческой столовой.

Я скользнула взглядом по залу и краем глаза заметила, как в двери неспешно входит Артур в компании своих дружков-аристократов.

Так. Время шоу.

Я сделала шаг вперед и как бы случайно, но очень технично, плечом задела поднос Манилы. На нем еще не было еды, только столовые приборы. Вилки и ложки с громким, привлекающим внимание звоном разлетелись по каменному полу.

— Ой! Ой, извини пожалуйста! — я всплеснула руками, напустив на лицо маску искреннего испуга и смущения. — Я такая неловкая, засмотрелась на расписание!

Мы обе синхронно присели на корточки, чтобы собрать приборы. Пока мы поднимали ложки, я боковым зрением уловила, как резко изменилось лицо Артура. Заметив, с кем именно щебечет его невеста, он побледнел, бросил друзей и, словно крейсер «Аврора», на всех парах понесся к нам, расталкивая студентов.

Мы же, пока собирали раскиданное "серебро", успели премило пообщаться.

К тому моменту, когда запыхавшийся Артур подлетел к нам, мы уже выпрямились и улыбались друг другу.

— О! Милый! — Манила радостно повисла на руке жениха. — Представляешь, мы тут столкнулись. Познакомься, это Эллоиза Пине. Такая приятная и скромная девушка. Учится на артефактора. Может, пригласим ее сегодня вечером к нам на закрытую вечеринку курса? А то, она говорит, кроме толстых книжек и лабораторий ничего в жизни не видит!

Блондинка посмотрела на своего жениха (и моего бывшего любовника) огромными щенячьими глазами, полными энтузиазма.

Я же смотрела прямо на него. Холодно, спокойно и с легким прищуром. И что-то мне подсказывало: он предельно точно прочитал в моем взгляде бегущую строку: «Не будет сегодня денег — у кого-то уже завтра не будет невесты».

Он нервно сглотнул.

— Э-э-э… Дорогая, я думаю, несси Пине слишком занята учебой, не будем ее отвлекать, — выдавил он, глядя на меня с неприкрытой ненавистью.

И вечером деньги были у меня.

Он пришел к дверям моей комнаты в общежитии, когда стемнело. Швырнул мне на кровать увесистый, туго набитый кожаный мешочек. Правда, к капиталу прилагался целый ушат словесной грязи.

Пока я невозмутимо развязала тесемки и принялась методично, столбиками выкладывать монеты на столе, Артур шипел. Я узнала о себе много нового: что я беспринципная стерва, что я грязная меркантильная дрянь, шантажистка и, о боги, падшая женщина, место которой в сточной канаве.

Это всё лилось на меня бурным потоком, пока я считала. Я не перебивала. Я его вообще не отпустила, загородив выход, пока всё не пересчитала и не проверила каждую десятую монету на зуб и вес.

— Девятьсот девяносто восемь, девятьсот девяносто девять… тысяча, — я смахнула золото обратно в мешок и удовлетворенно кивнула. — Всё верно, до монетки. С вами исключительно приятно иметь дело, нессер Кибаро.

Он стоял красный, тяжело дыша.

— На будущее, — я подошла к двери и распахнула ее, указывая ему на выход, — если еще когда-нибудь захотите заделать какой-нибудь дурочке ребенка чисто «по великой любви» в кустах, просто вспоминайте, как это экономически невыгодно. А теперь прошу освободить мое помещение. Всего доброго.

Он вылетел из комнаты, как ошпаренный, громко хлопнув дверью.

Больше ко мне он не приближался ни на шаг за всё время моей учебы. Если видел в коридоре — разворачивался на сто восемьдесят градусов.

А училась я действительно семимильными шагами. Я дневала и ночевала в библиотеке и мастерских. Мозги физика работали как часы, легко переводя магические потоки в понятные мне схемы сопротивления, напряжения и емкости.

Конечно, из-за моей возросшей активности, да еще и приправленной сомнительной репутацией (Артур всё же пустил пару мерзких слушков), мне пришлось создать для самообороны шокер. Компактный, встраиваемый в браслет накопитель маны, который при контакте выдавал парализующий разряд в пятьдесят тысяч вольт. Местные хулиганы оценили быстро — два обморока в коридоре навсегда отбили у желающих охоту проверять меня на прочность.

Самое смешное, что профессура пришла в такой восторг от элегантности схемы, что этот самый шокер мне засчитали как полноценную дипломную работу. И о чудо! За него мне на студенческий счет даже стали капать какие-то небольшие деньги. Неужели я наговаривала на местную бюрократию и они честно платят проценты?

Как бы не так. Выйдя однажды в город, я заглянула в лавку артефактов и узнала, что мои шокеры имели просто бешеную, истерическую популярность. Их скупали партиями. Особенно они зашли местному аналогу полиции — стражам правопорядка, которым нужно было брать преступников живыми. Модель выпускалась сотнями, стоила дорого, а мне капали жалкие крохи. Академия не просто не доплачивала, она меня откровенно грабила.

После успешной сдачи всех экзаменов, я стала первой в истории академии, кто закончил пятилетнее образование за неполные два года. Я получила диплом. И вместе с ним — распределение.

Совет профессоров, видимо решив проучить «самую наглую и выскочку», отправил меня отрабатывать долг короне в какую-то глухую, богами забытую приграничную деревню у подножия Серых гор.

Но мне было абсолютно плевать на их мелкую месть. Это было неважно. Важно было лишь то, что, глядя на приказ о распределении, я уже четко и ясно понимала, как именно я скину с себя эту кабалу и заработаю свои пять тысяч золотых.

Глава 3

Пять лет спустя.

Я сладко, со вкусом потянулась, зарываясь обнаженным телом в прохладный шелк простыней моей любимой кровати размера кинг-сайз. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые бархатные портьеры, обещая теплый день.

Но полностью расправить крылья мне не дали. Я тут же оказалась в надежном капкане сильных, горячих мужских рук.

Надо мной, опираясь на локоть, нависла гора литых, смуглых мышц. Ксандер Исмаилский. Глава теневых контрабандистов Остгарда, негласный король преступного мира, ночной кошмар городской стражи и, по совместительству, влажная мечта всех женщин столицы от шестнадцати до восьмидесяти. Его лицо — смесь породистой аристократичности и опасной, хищной дикости — оказалось в опасной близости от моего. Темные, почти черные глаза смотрели с тягучим, собственническим голодом.

Этот шикарный мужчина вот уже пару лет был моим постоянным, проверенным любовником и… одним из самых щедрых VIP-клиентов моего многомиллиардного бизнеса.

— Доброе утро, — его голос, хриплый со сна, вибрировал глубоким баритоном, от которого по спине побежали приятные мурашки.

Он наклонился и сладко, властно поцеловал меня. Сначала мягко, пробуя губы на вкус, а затем поцелуй углубился, стал требовательным, собственническим. Его тяжелая, обжигающая ладонь скользнула по моему плечу, очертила изгиб талии и уверенно легла на бедро, сминая тонкий шелк, который еще разделял нас.

Мое тело отозвалось мгновенно. Я выгнулась навстречу этому жару, запуская пальцы в его густые, чуть растрепанные темные волосы.

Ксандер не стал тянуть. Одним плавным, сильным движением он избавился от мешающей простыни, прижимая меня к матрасу тяжестью своего идеального тела. Кожа к коже. Его губы спустились ниже, оставляя влажную, обжигающую дорожку поцелуев на моей шее, заставляя пульс биться где-то в горле. В комнате пахло терпким мускусом, утренним кофе, который уже стынул на столике, и разгоряченной кожей.

Каждое его прикосновение было выверено, каждый вдох обжигал. Когда он вошел в меня, я тихо выдохнула, цепляясь ногтями за его широкие плечи. Это не было нежным романтическим слиянием — это был танец двух сильных, независимых хищников. Ритм нарастал, становился диким, первобытным, вышибая из головы все мысли о расчетах, контрактах и деньгах. Только скольжение горячих тел, сбитое дыхание, испарина на его спине и нарастающее, скручивающееся тугой пружиной напряжение внизу живота.

Когда волна сладкого, ослепляющего удовольствия накрыла меня с головой, заставив выгнуться дугой и вскрикнуть, Ксандер глухо зарычал, с силой вжимая меня в кровать, и содрогнулся следом, тяжело падая рядом и притягивая меня к своей влажной груди.

Мы лежали в тишине, восстанавливая дыхание. Он лениво, по-хозяйски перебирал пряди моих волос.

— С днем рождения, малышка, — хрипло прошептал он, целуя меня в висок.

День рождения… Да. Сегодня мне исполнилось двадцать пять. И вот уже почти семь лет я живу на Шафране, в королевстве Остгард.

— Благодарю, — я мягко, но непреклонно отстранилась и выбралась из его объятий. — Но ты же знаешь, Ксан, что я абсолютно равнодушна к этому празднику. Обычный четверг.

Я накинула полупрозрачный пеньюар, не скрывающий длинных стройных ног, и направилась в сторону своей огромной, отделанной черным мрамором ванной комнаты. На пороге я обернулась и с легкой усмешкой посмотрела на мужчину, который откровенно любовался моим видом.

— Сходи в гостевую ванную на первом этаже. На второй раунд у меня сегодня совершенно нет времени.

Не дожидаясь его ворчания, я закрыла за собой тяжелую матовую дверь.

Включив воду, я встала под тропический душ. Пока упругие, обжигающе-горячие струи омывали мое молодое, подтянутое тело, смывая следы утренней страсти, я задумчиво прикрыла глаза.

Двадцать пять лет. За эти неполные семь лет в новом мире я успела столько, сколько на Земле не сделала бы и за три жизни. Я получила сложнейшую магическую профессию экстерном, чуть не сдохла в глухой дыре, куда меня сослали на отработку долга, и… построила настоящую монопольную империю, основанную на моих уникальных артефактах.

Да, моя жизнь определенно удалась. Никаких ноющих мужей, никаких неблагодарных детей. Я жила в роскоши, купалась в деньгах и жила исключительно, эгоистично для себя. Как и обещала богине в пустоте — это моя лучшая жизнь.

Мысли очень некстати свернули к той самой деревне, в которую меня сослали после выпуска.

Это был кромешный ад. Там было невыносимо бедно, ледяные сквозняки гуляли по гнилым избам, и там было по-настоящему страшно. Страшно, потому что мужское население этого забытого богами края почти поголовно спилось местной сивухой. Они совершенно потеряли человеческий облик. И, разумеется, по их скотской логике, снасильничать новенькую, молоденькую, городскую девочку считалось делом чести и веселой забавой.

Но я и тогда не дала себя в обиду. Мои академические шокеры работали исправно, укладывая пьянчуг штабелями в грязь.

Однако в один промозглый вечер эти придурки решили, что поодиночке городскую пигалицу не прогнуть, а вот толпой — в самый раз. Они зажали меня в темном переулке между сараями. В тот день мне просто дьявольски повезло. Сама бы я не отбилась — шокер требовал перезарядки после третьего разряда, да и бил поочередно, а их было пятеро.

Так уж получилось, что именно Ксандер Исмаилский оказался проездом в этом забытом поселке. Хотя сейчас, спустя годы, я уверена, что легенда про «случайный проезд» была лапшой для моих ушей. Скорее всего, у него там была теневая встреча по его грязным контрабандистским делишкам, до которых мне не было никакого дела.

Он появился из темноты, как демон во плоти. Пара неуловимо быстрых движений — и пьяницы валялись со сломанными челюстями, скуля от боли.

Ксандер тогда наивно полагал, что спасенная, трепещущая от страха красотка просто рухнет в обморок от благодарности, а потом и в его походную постель. Не на ту напал. Я брезгливо отряхнула подол форменного платья, поправила растрепавшиеся волосы, вежливо, сухо поблагодарила его за помощь и пошла прямиком в свою крошечную, промерзшую лабораторию.

Видимо, до этого его так хладнокровно никогда не отшивали. А мне было просто плевать на его ущемленное эго. Мне нужен был надежный защитный артефакт массового поражения.

Создавать что-то принципиально новое было бессмысленно — по контракту отработки любой мой патент автоматически отходил короне, и я бы не получила ни гроша. А вот взять чужие, старые наработки, вывернуть их наизнанку и подстроить под законы физики… О да. Это была отличная идея.

Я ковырялась с кристаллами и схемами всю ночь. И под утро у меня получилась поистине гениальная защита. Что-то вроде местного аналога нательного бронежилета. Тончайшая, легкая туника-сетка, которая надевалась под одежду. Я использовала эффект колоссального статического электричества. Магия идеально связала схему с моей физиологией — активация происходила при резком учащении пульса (страх или стресс). Любой, кто касался меня в этот момент, получал такой удар током, что его отбрасывало на метр.

Я решила опробовать изобретение сразу же. Утром я специально пошла той же узкой дорогой, что и вчера. Разумеется, я тут же нарвалась на компанию дружков вчерашних пьянчуг. И, разумеется, они с радостным гоготом кинулись на меня толпой, чтобы отомстить.

О, как же они верещали! Синие искры били во все стороны, в воздухе запахло паленой шерстью и озоном. Мужики дергались на земле, пуская слюни, а я стояла над ними, презрительно задрав нос. Всё получилось! Так вам, гады!

— А лихо ты их раскидала! — раздался позади насмешливый, бархатный голос.

Я обернулась. Ксандер стоял, прислонившись плечом к забору, и аплодировал.

— Благодарю, — отрезала я.

— Я провожу? — он отлип от забора.

— Зачем? — искренне удивилась я.

— Ну, вдруг еще кто-то захочет напасть на столь хрупкую леди…

— Ну, значит, отгребет так же, — я безразлично пожала плечами и пошла дальше по грязи.

Но мужик не отставал, пристраиваясь рядом.

— Может, тогда познакомимся нормально? Я Ксандер Исмаилский.

Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза — снизу вверх, но так, словно это он был букашкой.

— Очень приятно, Ксандер. Я Эллоиза Пине. Но вы можете не утруждаться и не запоминать мое имя. Спать с вами я всё равно не буду. И вы вообще завтра вроде как уезжаете, судя по вашим лошадям. Доброй дороги и хорошего дня.

С этими словами я ловко запрыгнула на подножку проезжающей мимо телеги мельника, оставив грозного криминального босса стоять посреди дороги с открытым ртом.

И всё. С тех пор его словно перемкнуло. Все свои сомнительные делишки, перевалочные пункты и теневые встречи он начал проворачивать именно в этой богом забытой деревеньке. Можно сказать, что он откровенно меня преследовал.

Но, признаться честно, от его преследований был колоссальный толк. Узнав, что я артефактор, он начал делать мне частные заказы. Нет, не создавать новые шедевры — мы модернизировали очень даже известные старые вещи. Правда… не всегда законные. Глушилки звука, отводы глаз, скрытые карманы пространства. Платил он отменно, наличным золотом в обход налогов.

А однажды поступил очень специфический заказ на оружие. Нет, не пистолеты — в этом магическом мире вообще не существовало концепции огнестрела. Ему нужна была некая компактная палочка, которая выпускала невидимый направленный импульс. При попадании в живое существо импульс вырубал цель — от десяти минут до нескольких часов, в зависимости от настройки. Идеально для бесшумного устранения стражи.

Создание подобного оружия частным лицом каралось тюрьмой. Это было абсолютно, тотально незаконно.

Но… мне предложили пять тысяч золотых. Чистыми. На стол. За скорость и партию всего в десять штук.

Тогда я впервые пошла на серьезную сделку со своей совестью. И вынесла урок номер два из своей новой жизни: в выборе между тем, чтобы быть честной, правильной, но нищей и, возможно, изнасилованной в подворотне, и тем, чтобы нарушить закон ради своей свободы — нужно всегда, без колебаний выбирать себя.

Был составлен предельно жесткий, грамотный договор с главой теневых контрабандистов (да, именно в тот момент Ксандер раскрыл мне свою настоящую «должность»). Согласно этому договору, подписанному кровью и скрепленному клятвой на источнике магии, Ксандер никак, никогда и ни при каких условиях не мог доложить о том, кто именно поставил ему это оружие. Точно так же и я не могла раскрыть рта о его заказах. Всё было кристально честно и взаимовыгодно.