Дело Ильина. Человек без прошлого

— Ты охренел, Петя, — теперь девушка широко открыла глаза, на которых навернулись слёзы.

С дивана раздался пьяный голос:

— Е-е-е-е-е-е Петручио, к девочке не приставай… это теперь моя Принцесса…

— Откуда ключи, я спрашиваю? — повысил тон полицейский, не обращая внимание на Сергея. Тем более у того были закрыты глаза и только правая рука, попыталась поддержать его фразу, приподнявшись сантиметров на пятнадцать, но бессильно упала обратно.

— Да пошёл ты… — «Итальянка» развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты. Было слышно, как хлопнула дверь в квартире, процокали каблуки по ступенькам и проскрипела подъездная дверь.

Васильев повернулся к сержанту, который спокойно стоял у стены, перекатывая уже спичку в зубах:

— ДОГНАТЬ, — скомандовал он ППСнику. — Вернуть хоть под дулом автомата, будет сопротивляться, за шиворот тащи… — глубоко вздохнул. Выдохнул, выровнял голос до официального тона.

— Никто не уйдёт отсюда, пока не закончим обыск и не подпишем протокол.

Витёк ускорившись с места, рванул за Юлькой.

Оперативник подошёл к участковому.

— Изъятие оформил? — тот кивнул, показав, что нож и патроны лежат в отдельных пакетах.

— Пиши в протокол: «во время обыска были найдены две банки тушёнки, вызвавшие подозрения закаточными швами, при вскрытии их, в присутствии понятых, визуально посторонних предметов не обнаружено, но содержимое издавало резкий тошнотворный запах. Поэтому всё было утилизировано через унитаз, а банки в мусорные баки».

Младший лейтенант удивлённо посмотрел на майора.

— Пиши-пиши, — продолжил тот, — или ты хочешь оставшийся обыск и всю дорогу протухшей падалью дышать? — участковый отрицательно закрутил головой, покраснел и продолжил заполнять документ.

В зал вошёл Лёха с тарелкой.

— Что ты её притащил, оставь на кухне и неси сюда пакет с мусором, — проворчал оперативник. Тот быстро метнулся на кухню и вернулся с пакетом, в котором единственно лежала газета, собранная бабой Клавой со столика у дивана и в какой-то момент отправленная в мусорку.

Васильев демонстративно брезгливо взял банки двумя пальцами каждой руки и скинул в пакет.

— Всё, Алексей, выкинь это в бачки и сразу обратно, подписываем протокол, будим нашего пьяного «бандито ганстерито» и едем на обыск в его гараж. Надо только ключи от него найти.

— Так вон они в прихожей висят, на гвоздике, — сосед показал пальцем на небольшую связку нестандартных ключей на стене, выходя в подъезд.

— Отлично, этот вопрос закрыт, — проговорил майор и подумал «для следователя тоже отмазка есть, почему наркотики в его банках не нашли и вроде никто ничего не понял».

В этот момент в комнату вошли: Юлька и сержант, точнее ППСник ввёл девушку, правой рукой держа её кисть в захвате на излом, а другой рукой прикладывая грязный носовой платок к кровоточащим бороздам на свой левой щеке. За ними зашёл Лёха и тут же выпучил глаза на Витька с «Итальянкой», переводя их то на Серёгу, пьяно похрапывающего на диване, то на участкового, дописывающего протокол со стоящим рядом оперативником.

Увидев такую картину, Васильев ухмыльнулся.

— Юлия Андриановна, что же вы убегаете с места проведения следственных действий. Так нельзя, вы уже записаны как понятая и присутствовали на проведении обыска. Да отпусти ты её, – обратился он к сержанту. — И иди лицо умой да платок с мылом постирай, я там вроде видел кусок. А то инфекцию занесёшь, морда совсем страшной станет.

ППСник, отпустив руку девушки, пошёл в ванную выполнять указание старшего по званию.

— Так, понятые, проходим и быстро расписываемся в протоколе, — продолжил майор.

Первым подошёл Алексей, не читая, поставил подпись и отошёл к стене. Юлька, зыркнув на Петра карими глазами и демонстративно разминая правую руку, взяла протокол левой, однако вместо того, чтобы сразу отыскать строку со своей фамилией, начала читать с первой страницы.

Васильев выдержал секунд сорок.

— Расписывайся, Итальянка, и вали отсюда, а то сейчас за нанесение телесных повреждений представителю власти уже свой протокол читать будешь.

Девушка не ответила, перевернула страницу, скользнула взглядом по перечню обнаруженного, на несколько секунд задержалась ближе к концу, где участковый записал вскрытие банок тушёнки, затем вернулась к началу и ещё раз просмотрела данные понятых. После этого положила протокол на прежнее место, ближе к младшему лейтенанту Денису, аккуратно оставила сверху ручку и только тогда выпрямилась.

— Пётр Ильич, — произнесла она уже без прежней капризной ленцы, — вы мне права понятой разъясняли?

Васильев сначала не понял, к чему она ведёт.

— Какие тебе ещё права? Присутствовала при обыске, сейчас распишешься, и на этом всё.

— Вот именно поэтому и спрашиваю. Привлекли меня принудительно, права и обязанности не разъяснили, возможность сделать замечания до подписания протокола тоже почему-то решили не предоставлять, а теперь ещё угрожаете уголовной ответственностью, чтобы я быстрее подписала документ. Остальные нарушения сегодняшнего обыска я пока перечислять не стану, хотя там есть что обсудить, но из числа понятых прошу меня официально исключить, а протокол переписать без моих данных.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Можете, конечно, оставить всё как есть, тогда я собственноручно укажу перед подписью, что права мне не разъяснялись, к участию в следственном действии меня принудили, а старший группы угрожал привлечением к ответственности, если я откажусь подписывать протокол без замечаний. После этого можете объяснять прокурору, почему решили сэкономить пять минут на поиске ещё одного понятого.

Говорила она спокойно, почти доброжелательно, однако от прежней Юльки-Итальянки, томно растягивавшей слова и демонстрировавшей обиду на весь мужской род, не осталось ничего. Васильев несколько секунд смотрел на неё, прикидывая, насколько далеко она готова зайти, затем перевёл взгляд на протокол, лежавший рядом с участковым, и на небольшую закрытую банку тёмно-зелёной масляной эмали, почти пустую, но ещё достаточно тяжёлую, чтобы во время обыска её зачем-то вынули с нижней полки шкафа и оставили на столе.

Решение созрело мгновенно.

Майор взял банку, большим пальцем подцепил неплотно сидевшую крышку, словно хотел проверить содержимое, затем поставил её возле локтя младшего лейтенанта и потянулся за протоколом. Следующее движение выглядело случайным: ёмкость качнулась, опрокинулась набок, и густая зелёная эмаль медленно поползла по столу, заливая верхние листы и добираясь до нижнего, на котором стояла подпись Алексея. Лежавшую сверху ручку Пётр Ильич успел подхватить прежде, чем до неё дотянулся вязкий край растекающегося пятна.

Участковый от неожиданности отдёрнулся, но поздно: несколько тяжёлых капель попали на рукав его формы.

— Вы что делаете, товарищ майор?! — вырвалось у него.

Васильев посмотрел сначала на испорченный протокол, затем на стремительно краснеющего младшего лейтенанта.

— Не я. Это ты банку опрокинул.

Тот открыл рот и первым делом взглянул на Лёху, затем на лежавшего на диване Ильина, словно надеялся, что кто-нибудь из них решится подтвердить очевидное.

— Но я же её даже не трогал…

— Зато бабу Клаву привёл ты, Юльку вместо неё тоже ты, а теперь ещё и протокол эмалью залил. И за все твои косяки разгребать почему-то каждый раз приходится мне.

Участковый покраснел до самых ушей.

— Так это же вы…

— Я сейчас решаю проблему, пока она не раздулась до вселенских масштабов, а ты достаёшь чистые бланки и переписываешь всё начисто.

Васильев поднял банку, плотно прижал крышку и поставил её на другой край стола, после чего ещё раз посмотрел на залитые зелёным листы и уже спокойнее повернулся к Юлии.

— Юлия Андриановна, до свидания.

Она томно взглянула на него, словно вообще ничего не произошло, и забрала паспорт с другого края стола.

— Красный диплом юридического факультета, Пётр Ильич. Теперь иногда вспоминайте, что и такое бывает, прежде чем начинать угрожать женщине уголовным делом.

— Лёха, — не обращая на неё внимания, распорядился Васильев, — быстро поднимись к себе и приведи жену. Паспорт пусть возьмёт.

— Так она с ребёнком…

— Ребёнка на пять минут с соседкой оставит. Живёшь на пятом этаже, а рассуждаешь так, будто я тебя в другой город отправляю.

Алексей посмотрел на свою подпись, расплывавшуюся под зелёным пятном, вздохнул и пошёл к выходу.

Юлия убрала паспорт в сумочку и тем же движением вынула из её глубины ключи от машины с брелоком BMW. Покручивая их на указательном пальце, прошла к двери, но на пороге остановилась.

— Машину, Петенька, я купила сама, а в развалюху твоего Петрова приличная девушка даже под дулом пистолета не сядет. Мамину квартиру я выставила на продажу, потому что приобрела новостройку в центре, поэтому искать меня по прежнему адресу и приглашать на очередной ужин больше не нужно. Если продолжишь беспокоить, подключу связи и объясню твоему начальству, чем служебная настойчивость отличается от домогательства.

Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой и добавила:

— А за сегодняшнее принудительное привлечение к следственному действию пока будем считать, что ты рассчитался испорченным протоколом.

Посмотрев с сожалением и одновременно с нескрываемым кокетством на пьяного Сергея, Юлия снова подняла палец с висящими на нём ключами, оставляя Васильеву последний, уже вполне понятный жест, развернулась на каблуках и вышла.

Дефилируя мимо возвращавшегося из ванной ППСника Витька, она презрительно оглядела его расцарапанное лицо и повторила тот же жест, не снимая ключей с пальца.

— Никто ничего не видел и не слышал, — гаркнул Васильев присутствующим.

Все закивали, причём участковый, продолжавший вытирать зелёные капли с рукава, сделал это особенно быстро. Только Старый, до этого лежавший на диване с закрытыми глазами, смотрел на майора совершенно трезво и странно ухмылялся, словно наблюдал за ним через прицел.

Васильев отогнал неприятное ощущение, ещё раз приказал участковому доставать чистые бланки и начал звонить напарнику…

Глава 5. Сон Ильина

Лёжа на своём диване безвольной куклой, как всем казалось в пьяном забытье, пока шла остаточная суета с тушёнкой и подписанием протокола, Сергей видел все тонкости происходящего в квартире и одновременно находился в другом пространстве, как будто смотрел кино со своим стопроцентным участием. Подобные видения были не редкостью, и алкоголь часто позволял отключить мозг, направив его в полную пустоту, но в этот раз самогонка не помогла, чёткость «картинки» и осознанность шли как вторая реальность…

Сергей Васильевич Ильин сидел дома с высокой температурой. Выхватив где-то вирус, он решил не ходить на работу, чтобы не заражать студентов. Не так давно его пригласили преподавать «прикладную драконологию и теорию замещения человеческого мышления аномальными сущностями» на кафедру физики городского Университета.

Почему именно туда, спросите вы? Да «драконы его знают» почему. Однако после публикации этой теории, описывающей духовные сущности в людях и нелюдях от Воинов и Принцесс до Вампиров, Теней, Ловцов Душ и самих Драконов, концепция мгновенно стала сенсацией. И именно на физфаках при вузах начали в спешном порядке открывать исследовательские лаборатории. Логика была проста: медицина, биология, география и история хоть и соприкасались с этим феноменом, но признать его значило пустить под откос все их базовые классические научные догмы. А психологи и вовсе объявили теории войну, ведь она до основания разрушала всё, что выстраивалось ими последние два века и считалось незыблемым фундаментом человеческой психики.

Раздался звонок на сотовом.

— Сергей Васильевич, тут такое... — взволнованный голос аспирантки Юлии, помогавшей ему на кафедре, заметно дрожал. — Какие-то две странные женщины в лекционной аудитории берут у наших ребят кровь на анализ! Мотивируют якобы проверкой на наркотические вещества…

Высокая температура, которую организм поднял, чтобы бороться с вирусом плавила сознание, Сергей не помнил, как натянул куртку и завёл свой байк Suzuki GSX-1300R Хаябуса. Рёв мотора под телом, казалось, дублировался рыком просыпающегося внутри Дракона, город как во сне выглядел искажённым: светофоры мигали фиолетовым, а пешеходы выглядели размытыми тенями. Ильин летел по разделительной полосе, его знобило, но внутренний огонь позволял кожей чувствовать каждый поворот. Он двигался не по навигатору, а по «порталам» городского пространства, интуитивно срезая углы через арки и закрытые дворы, которые сокращали время его пути к цели в десятки раз.

Шина заднего колеса мотоцикла взвизгнула, тормозя по асфальту в лёгком управляемом заносе. Байк остановился на парковке перед зданием университета, Сергей заглушил мотор, внезапная тишина больно ударила по барабанным перепонкам, а следом накатила новая волна жара. Он опустил ноги на асфальт, удерживая тяжёлую «Хаябусу» скорее на инстинктах, чем на физической силе. Внутренний Дракон, разбуженный бешеной скачкой по улицам и переулкам, не желал засыпать обратно, его огненное дыхание жгло лёгкие, требуя немедленного выхода.

Ильин сорвал с головы шлем и повесил его на зеркало, воздух показался ему липким и неестественно холодным. Подняв взгляд на массивный фасад Университета, он заметил, что окна лаборатории кафедры физики на третьем этаже, несмотря на яркий солнечный день и задёрнутые шторы на них, тускло светились мертвенно-зелёным оттенком, пробивающимся в физический мир из Тонкого, это точно была не люминесцентная лампа.

Шатаясь, Сергей направился к главному входу, охранник на вахте — пожилой отставной военный, обычно бдительно проверявший пропуска, — сидел за своим столом неподвижно. Его глаза были открыты, но взгляд абсолютно расфокусирован, словно мужчина смотрел кино внутри собственной головы.

— Тень... — хрипло выдохнул Ильин, распознав характерный след чужого ментального воздействия. Психологи назвали бы это глубоким гипнозом, но Сергей слишком хорошо знал: обычный человек не способен так чисто «погасить» волю другого, здесь работали специалисты иного порядка.

Преодолевая лестницу через две ступени, он чувствовал, как с каждым шагом температура его тела поднимается всё выше, а воздух вокруг, наоборот, стремительно остывал. Мимо шествовали студенты, они двигались в странном, полусонном забытьи, словно персонажи замедленной съёмки или обитатели параллельного мира. Вызывать лифт Ильин не стал, оказаться в таком состоянии запертым в железной коробке было равносильно ловушке. На втором пролёте в висках настойчиво застучало: «Ловцы Душ? Или кто-то из Совета Воинов решил проверить теорию на практике?»

Ворвавшись в поточную аудиторию, Сергей застал финал картины. Две женщины в белых халатах хладнокровно распоряжались у преподавательского стола, студенты сидели притихшие, буквально заворожённые странной, давящей аурой визитёрш. Ильин заставил себя сосредоточиться и внимательно оглядел, практически просканировал окружающее физическое пространство, выявляя его тонкости и важные моменты.

Обе женщины были одеты в безупречно белые медицинские халаты, под которыми угадывались дорогие деловые костюмы. На столе стоял металлический кейс, с прозрачной крышкой, в каких обычно перевозят биоматериалы высокого уровня опасности. Рядом лежали инструменты, но иглы шприцев казались непривычно толстыми, а вакуумные пробирки вместо стандартных медицинских кодов были промаркированы странными алхимическими символами.

В аудитории, несмотря на летний зной за окном и отсутствие кондиционера, царил неестественный, пронизывающий холод, воздух настолько остыл, что при выдохе изо рта вырывался едва заметный пар, который тут же растворялся в полумраке. Окна были задёрнуты плотными шторами, обычно использовавшимися для создания сумерек при работе с проектором, что делало атмосферу ещё более изолированной от реального мира. На подоконниках окон лежал иней, а сами стёкла на несколько сантиметров снизу, были слегка подёрнуты морозными узорами.

Одна из женщин уже методично упаковывала инструменты и пробирки в кейс, укладывая их в строго отведённые отделы и отсеки. Вторая крепко держала за локоть аспирантку Юлию, девушка была мертвенно-бледной, на её обнажённом предплечье белел свежий медицинский пластырь, а в распахнутых глазах застыл первобытный страх человека, чью волю заперли внутри собственного тела. Остальные студенты сидели за амфитеатром аудиторных столов вялые, покорные, безвольные, будто послушное стадо, ждущее своей участи. Их Духовные сущности внутри были словно придавлены гранитной плитой чужого присутствия, а мозг заставлял тела замереть и созерцать происходящее неподвижно.

— Вы нарушаете границы частной собственности и устав Университета, дамы, — громко произнёс Сергей, сохраняя спокойствие и удерживая рвущегося в бой Дракона, собственный голос был для него чужим и рокочущим.

Женщины одновременно повернули головы, их движения были синхронными, пугающе пластичными. Та, что упаковывала кейс, закрыла его, щёлкнув механическими замками, прищурилась, и в полумраке её зрачки на мгновение вертикально вытянулись, отразившись зелёным светом.

— Вампир, — быстро оценил мужчина.

— Профессор Ильин, — холодно, без удивления произнесла вторая, та, что держала девушку за локоть. — А мы как раз собирались подняться к вам на кафедру, Ваша теория... требует контроля, а кровь ваших студентов проверки на наркотики, нам поступил сигнал... не мешайте работе Комитета.

Мужчина сфокусировал взгляд на ней, а затем перевёл его во «внутренне зрение», и границы тела собеседницы замерцали.

— Тень, — ясно оформилось в сознании.

Сергей почувствовал, как внутри него, в самом центре пылающего разума, Дракон расправил крылья: «Наркоконтроль? Проверка? Смешно…»

— Проверка на наркотики, говорите? — хрипло усмехнулся Сергей, блокируя выход телом. — Ловцы Душ обнищали, раз используют вампирскую прислугу для сбора биоматериала. Ищете Воинов или Принцесс по составу гемоглобина?

Холод аудитории, призванный парализовать волю обычных людей, для просыпающегося внутри Сергея Дракона стал лучшим катализатором. Жар, до этого мучивший Ильина, мгновенно трансформировался вчистую, направленную энергию. Внутренний огонь утробно рыкнул, расправляя крылья под рёбрами, и волна невидимого, но осязаемого тепла хлынула от Сергея во все стороны.

Хрустнул иней на ближайшем подоконнике и быстро растаял, оставив лужицы, которые постепенно превращались в пар, а задёрнутые шторы едва заметно качнулись от потока горячего воздуха и начали постепенно разъезжаться в стороны, впуская в помещение яркие солнечные лучи.

Женщины вытянули правые руки в направлении окон, приостанавливая, исходящей от них энергией, раздвигающиеся портьеры. Движение было откровенно инстинктивным, ярко обнажив способности их внутренних сущностей.

Сергей выпрямился, его зрачки на долю секунды сузились, вспыхнув расплавленным золотом, а дыхание, до этого рождающее пар, стало сухим и обжигающим. Плита чужого присутствия, давившая на студентов, дала трещину: Юлия судорожно вздохнула, к ней начал возвращаться осмысленный взгляд.

— Вы вступили на территорию Драконьей Справедливости, нарушаете её правила и законы здравого смысла, дамы, — голос Сергея изменился, обретя более низкий, рокочущий резонанс, от которого завибрировали стёкла в шкафах с физприборами. — Наркоконтроль не использует алхимическую маркировку ордена Ловцов Душ, да и кровь берёт аккуратнее.

Обе женщины одновременно замерли. Та, что держала Юлию, медленно разжала пальцы, позволяя бледной аспирантке обессилено опуститься на лавку. Визитёрши повернулись к Ильину, их лица оставались безупречно гладкими, словно восковые маски, но в глазах зажёгся холодный, расчётливый анализ.

— Профессор Ильин, живьём ваша теория выглядит ещё более... монументально, — прошипела та, что закрывала кейс, её голос прозвучал как шуршание сухого льда. — Мы надеялись, что вы подождёте нас дома. Вирус должен был удержать вас в постели минимум на трое суток, драконий метаболизм, надо признать, недооценён нашей канцелярией.

— Зато я вашу канцелярию оценил в полной мере, — Сергей сделал шаг вперёд, и с каждым движением сознание очищалось от человеческого мышления и анализа, уступая место древнейшей первобытной ярости. — Явиться на мой факультет, изолировать и парализовать моих студентов, качать из них кровь под видом анализов? Кто выдал вам санкцию, Тень и Вампир?

Женщина, стоявшая у стола, едва заметно улыбнулась, обнажив идеально ровные, слишком острые для человека зубы.

— Санкции для союза Ловцов Душ не нужны, Сергей Васильевич, как и не нужны конфликты с человеческим сообществом, которые могут начаться после уничтожения Университета, если вы сейчас же нас не выпустите с тем, что мы взяли для проведения исследований…

Кейс на столе тихо щёлкнул, активируя какую-то таинственную защиту, и алхимические знаки на пробирках, видимые внутри него через бронированное термостойкое стекло, налились тревожным багровым светом.

— Уничтожения? — тихо, почти ласково переспросил Сергей.

Воздух вокруг него мгновенно деформировался, по проходам аудитории, не затрагивая сидящих студентов, прошла видимая термическая волна, от которой затрещали деревянные парты. Внешняя форма человеческого облика Ильина поплыла: кожа на скулах на мгновение показалась покрытой матовой обсидиановой чешуёй, а когтистые пальцы правой руки нечеловеческим движением легли на край ближайшего стола, с лёгкостью сминая толстый массив дуба.

— Вы плохо изучили мою теорию, — Сергей сделал один короткий, стремительный шаг, мгновенно сократив дистанцию до преподавательского стола втрое. — Драконы не защищают то, что принадлежит им переговорами, они выжигают угрозу до основания.

Вампирша у стола среагировала с неестественной для людей скоростью, рванувшись к кейсу, чтобы активировать защиту или пустить в ход заложенное там оружие. Но воздух вокруг металлического ящика уже превратился в раскалённый кисель, стоило её пальцам коснуться ручки, как раздался шипящий звук сгорающей кожи, жар, исходящий от Сергея, за секунду нагрел пространство вокруг предметов на столе до температуры чуть ниже плавления металла. Женщина сдавленно зарычала, отпрянув назад и обнажая клыки, а её безупречный белый халат начал обугливаться на груди.

Вторая визитёрша, Тень, попыталась атаковать ментально, соткав из сумерек аудитории удушливый холодный кокон, чтобы вернуть Сергея в состояние лихорадочного бреда, но этот лёд растаял, даже не успев коснуться его ауры.

— Кейс останется здесь, — отрезал Сергей, и от вибрации его голоса на потолке с сухим треском лопнула лампа, осыпав пол мелким стеклом. — А вы сейчас расскажете мне, где находятся координаторы вашего союза. Живыми вы отсюда уйдёте только в том случае, если я услышу адреса.

Аспирантка Юлия на лавке зажала уши руками от первобытного давления, которое излучал их преподаватель, у всех присутствующих студентов заложило уши, но к ним стремительно возвращался контроль над собственным телом. Ментальная блокада Ловцов была полностью уничтожена драконьим пламенем.

Женщины попытались атаковать, двигаясь с неестественной, смазанной скоростью. Но Сергей, подпитываемый лихорадочным ознобом и проснувшимся Внутренним Драконом, перехватил их движения. Его зрачки вытянулись в вертикальные щели, а от рук полыхнуло сухим, невидимым глазу жаром, который мгновенно парализовал волю нападавших.

Воздух в пространстве между ними буквально завязался узлом. Вампирша, застывшая в полушаге от преподавательского стола, замерла с хищно скрюченными пальцами, не в силах опустить ногу на пол. Тень, успевшая переместится ближе к окну, чьё тело уже начало растворяться в полумраке задёрнутых штор, и вовсе превратилась в неподвижный, застывший во времени силуэт. Драконье пламя Сергея не сжигало физически, оно выжигало саму кинетическую энергию противников, превращая их хвалёную скорость в абсолютный ноль.

— Стоять, — тихо, но веско приказал Ильин.

От этого слова по аудитории прокатилась финальная волна тепла, окончательно рассеявшая ментальный туман Ловцов Душ. Студенты на дальних рядах амфитеатра начали судорожно вдыхать воздух, к ним возвращались краски жизни и контроль над телом, кто-то испуганно вскрикнул, осознав реальность происходящего.

Сергей, игнорируя слабость от бушующего в крови вируса, медленно подошёл к столу. Металлический кейс всё ещё слабо светился багровым, но алхимические символы на пробирках, видимых через толстое стекло, под воздействием его ауры начали тускнеть, теряя свою силу. Он накрыл ладонью крышку ящика, навсегда блокируя чужие магические механизмы.

— Юля, — не оборачиваясь, обратился он к девушке аспирантке, и его голос постепенно возвращался к привычному человеческому тембру. — Уводи группу из аудитории. Немедленно. И заприте дверь с той стороны.