Дело Ильина. Человек без прошлого

— КЛАВДИЯ АНДРОПОВНА, прекратите, я же на службе… — возмутился Васильев, но прошёл и распахнул фрамугу.

— Ты, Петька, про свою службу начальству будешь докладывать, а мне не надо. Ты свои «следственные действия» без выгоды для себя не делаешь. А в остальное время службу у Юльки «Итальянки» исполняешь из четырнадцатого дома. В засаде там сидишь — стручок свой засаживаешь. Али следственные действия в «матильде» еёной проводишь? — жестикуляция и мимика бабули, дополняли её слова, делая их смешнее для наблюдателей за процессом и обидней для того, кому предназначались. Правда, замечал это только Ильин.

На пороге возник Лёха с пластиковой литрушкой жидкости цвета спитого чая, и посмотрел на старшего опера всё также выпученными глазами. Тот махнул рукой в сторону журнального столика, жестом показав «поставь». Лёха сунул бутылку соседу и отошёл к входной двери.

— Я вас сейчас в отделение отвезу... — прорычал оперативник в сторону бабы Клавы.

— Кого ты в отделение отвезёшь? Меня? Ветерана тыла трёх войн? И голос свой на меня не повышай…

— Каких трёх войн? Какого ветерана тыла? Вы же 44 года рождения… — начал было майор.

Но очередной раз был прерван старушкой:

— Цыц охальник, будешь ты тут женщине о её возрасте напоминать, я сча вспомню, как за твои грешки мать тебя ремнём с голой жопой по двору гоняла.

Пётр ошарашенно уставился на неё и начал набирать воздух…

— Молчи уже, необразованный, – продолжила Клавдия. — Да… 1944 года рождения я, но Отечественная ещё год шла? – Шла. Я в тылу была? – Была. Знаешь, что я вместо мамкиной сиськи сосала? – Чёрный хлебушек вперемешку с глиной через тряпочку… Сосали, когда нить молодёжь такое? — Обратилась она к стоящим полукругом молодым мужчинам с охреневшими глазами.

Глава 3. «Клавдия Андроповна – Диверсант»

Ильин, также сидящий на диване и видевший «из первого ряда» офигевшие лица собеседников бабы Клавы, правой рукой наливал самогонку в рюмку, которую, как и стакан, не забыв протереть, опытная соседка оставила заботливо на столике. Левой же он держался за живот, сгибаясь от смеха, абсолютно протрезвев от концерта, который устроила Андроповна с полицейскими.

Такие «шоу» он наблюдал неоднократно. Его мама дружила в своё время ещё с Тётей Клавой, их дачи даже были напротив, пока соседка не прикупила другую в более престижном и удобном для неё районе. Сергея даже пытались сосватать за младшую дочь Андроповны — Марину, но как всегда безуспешно.

Клавдия Андроповна Дереза за «словами в карман никогда не лезла», и её эпитеты и обороты всегда можно было использовать для юмористических передач. Правда они проходили по высшему уровню сарказма и гранью по оскорблению, но были близки к истине, били точно в цель, в слабые места и огрехи собеседников, и главное оказывались правдой, которую было не желательно озвучивать вслух, особенно громким голосом бабы Клавы.

Так она общалась и с представителями ЖЭК, и с врачами в поликлинике, и с соседками-торгашками на рынке. Причём всегда обладала самой достоверной и точной информацией обо всём, что происходило на районе и даже в городе: от жизни бомжей до интриг в областной администрации. Она знала, кто с кем развёлся, кто ушёл в запой, кто получил новую должность, кто попался на взятке, а кто снова сел или оказался в полиции за драку. Складывалось впечатление, что сведения к ней стекаются быстрее, чем в городское управление внутренних дел.

Сергей поднял рюмку.

— Ну, за Клавдию Андроповну. А вторая война была «Холодная»? — со смехом сказал он и, выпив рюмку, занюхал бутербродом с колбасой, одним из тех, что бабуля достала из дачной сумки и выложила перед ним на салфетку.

— Вот… вот… сразу видно образованного человека, не то что вы нехристи. Ты закусывай, закусывай, Серёжа… Тяжёлое было время, непонятно кто где с кем воюет, полки в магазинах пустые, по новостям всё прекрасно, а по слухам вот-вот на нас ядрёную бомбу американсы скинут. Хорошо дачные участки начали выдавать, да муж у меня рукастый был, домик быстро построил…

В голове у Васильева складывалась совсем невесёлая картина: «Блин… с бабкой обыск нормально не провести, и так уже почти час начать не даёт, Петров дебил, нашёл на кого участкового натравить, при ней сейчас улики найдём, а оформлять замучаемся пока ей же не докажем, что они здесь были… мда…»

От мыслей о подобной перспективе Пётр Ильич почувствовал раздражение. Старушку необходимо было быстрее заменить кем-нибудь спокойным и менее разговорчивым, а ещё лучше более сговорчивым. Пусть ещё минут десять-пятнадцать попересказывает про свои войны и исторические потрясения, а за это время участковый найдёт нового понятого. И можно будет Клавдию Андроповну без особых конфликтов отправить на дачу, где её энергия точно найдёт более полезное применение, чем участие в полицейском обыске.

И с наигранным интересом в голосе обратился к Клавдии:

— А третья?

— А третья Петенька, была Перестройка, война власти с народом, война криминала между собой… тут я иногда и на передовой была, — начала баба Клава свой рассказ.

Майор не став слушать, подошёл к участковому, который уже устал периодические краснеть, и просто стоял слушал старушку, приоткрыв рот, как и ДПСник, хотя оба не понимали ни общего смысла, а иногда даже отдельных слов.

— Так, младший лейтенант, дуй быстро, найди замену бабке, первого попавшегося тащи, только чтоб с паспортом был, — сказал он полушёпотом Денису.

И тут же обратился к Лёхе, уже в полный голос:

— Паспорт с собой? — тот отрицательно покрутил головой. — Давай быстро за паспортом и обратно три минуты тебе, время пошло.

Сосед поплёлся на пятый этаж за документами.

— БЫСТРЕЙ! — подогнал его опер.

И повернулся к Клавдии Андроповне, сделав вид, что внимательно слушает про риски торговли семечками в 90-х. Сам в это время пристально присматривался к хозяину квартиры. Тот, выпив вторую рюмку, меланхолично жевал бутерброд, слушая сотый раз рассказ бабы Клавы, блаженно улыбался и думал о чём-то своём. Его спокойствие очередной раз напрягло майора, и очень сильно заставило засомневаться в успехе этой операции…

Не успела баба Клава завершить свой рассказ, как на пороге появился участковый со стройной девицей в сапогах ботфортах на высоком каблуке, кожаной мини-юбке, плотно обтягивающей упругую задницу, короткой замшевой куртке, чуть прикрывающей топ, который, выделяя зону декольте, поддерживал шикарную грудь, необременённую лифчиком. Вид у неё в целом был, как будто она сошла с экрана голливудского вестерна боевика про байкеров.

— Вау, — сказал Серёга и, выпрямившись в спине чутка, даже втянул живот, добавив с лёгким восхищением: — Ну прям как из фильма «Харли Дэвидсон и Ковбой Мальборо».

Клавдия Андроповна всплеснув руками воскликнула:

— Юлькаааа.. шалашовка… и ты здесь, Петушка своего зашла проверить «курочка»… — и уже обращаясь к Денису: — Ты зачем её притащил, мы здесь для обыска собрались, а не для оформления их с Петькой в ЗАГС.

Младший лейтенант покраснел, почувствовав, что он опять сделал что-то не то. Майор же, побагровев так,что казалось вот-вот из ноздрей пар пойдёт, смотрел на участкового, испепеляя того взглядом.

Ильин нагнулся через столик к бабе Клаве и спросил:

— Тёть Клав, а это кто, смотрю её все знаю?

— Юлька Федотова, Светки однокашницы твоей дочка, ну которая в Италию танцевать ездила.

При упоминании Светки в подвыпивших глазах Сергея мелькнули искорки тёплых воспоминаний.

Старушка погрозила ему пальцем.

— Ааа вспомнил, шлялся ты с ней, а мог бы на моей Маринке женится, жил бы сейчас как кот в масле обласкан, обстиран и накормлен. Ну да ладно… померла Светка пару лет назад, спилась, цирроз… без этой шалавы хоронили, шлындала как мать в свои годы, в это время по миру…

Девица фыркнула и сморщила носик. То ли на обстановку и ароматы в квартире, то ли на слова старой соседки.

Васильев шикнул на участкового:

— Ты где её нашёл…

Тот красный как рак прошептал:

— Ну вы же сами сказали первого попавшегося…

Майор взял себя в руки.

— Юлия Андриановна, предъявите, пожалуйста, документы.

Девушка томно взглянула на него и полезла в сумку, висевшую на плече. Через полминуты безуспешных поисков стало понятно, что паспорт где-то есть, но найти его быстро не получится. Тогда она подошла к столику возле дивана, пристроила сумку на краю и начала выкладывать содержимое перед собой.

Сначала появилась косметичка.

Затем зарядка для телефона.

Следом легла лента из трёх презервативов.

Участковый кашлянул и сделал вид, что его больше интересует протокол.

Потом на стол отправились зажигалка, пачка прокладок, ключи, кисточка для ресниц и тонкие сигареты «Чапман».

Клавдия Андроповна сокрушённо покачала головой.

— От шалава... Вот те шалашовка...

Юлька, не обращая внимания на комментарии, продолжала разгружать сумку.

На столе появились ножнички для ногтей, расчёска, связка ключей от машины с брелоком сигнализации БМВ и пудреница.

Ноздри Васильева заметно раздулись. Он ещё раз посмотрел на девушку, потом на брелок, потом снова на девушку, пытаясь совместить одно с другим.

Следующим на свет появился большой ключ непонятного назначения, потрёпанный блокнот с торчащей из торца маленькой гелевой ручкой, газовый баллончик «Черёмуха» и очки на плюс два.

ППСник перестал лениво мусолить зубочистку, происходящие события для его деревенского мозга, волею судьбы попавшего в полицию, всё больше становились непонятными…

На стол легли салатовый маркер, носовой платок со следами крови, стерильный бинт и баллончик WD-40.

Теперь уже молчали все.

Создавалось впечатление, что следующим номером программы из сумки должны появиться либо пистолет, либо автомат Калашникова в разобранном виде.

Ильин откровенно ухмылялся.

Клавдия Андроповна сопровождала каждый новый предмет отдельным комментарием:

— От шалава...

— Да куды-ть тебе это...

— Господи прости...

— Совсем стыда нет...

Наконец Юлька вытащила упаковку жвачки «Орбит», закинула подушечку в рот и почти сразу вслед за ней обнаружила паспорт.

— Вот Пётр Ильич, — с улыбкой протянула она документ. — По вашим рекомендациям всегда ношу с собой. Денис уже проверял.

Как только паспорт оказался в руках оперативника, упаковка жвачки, зажатая под длинным красным ногтем, выскользнула и упала на пол. Васильев негромко выругался и наклонился её поднимать. Дождавшись именно этого момента, Юлька поправила грудь обеими руками, совершенно не скрывая, что делает это вовсе не из необходимости. Проведя кончиками указательных пальцев вдоль края топика и без того подчёркивающего выпирающие соски, она встретилась взглядом с улыбающимся Ильиным и едва заметно усмехнулась уголком губ. После этого, словно ничего особенного не произошло, принялась складывать вещи обратно в сумку, наклоняясь над столиком настолько старательно, что вырез топа большую часть времени находился прямо напротив лица Сергея.

Клавдия Андроповна наблюдала за происходящим с нескрываемым осуждением, однако вмешиваться пока не спешила, собирая материал для будущей воспитательной беседы. Либо с Сереем, либо с Юлькой, либо с обоими…

— Клавдия Андроповна, а у вас документы с собой? — майор подчёркнуто вежливо обратился к старушке.

— Ага… сча... «усы и хвост мои документы» али ты меня в первый раз видишь, Пееееетенька… напомнить кто Я?

— Клавдия Андроповна, — очередной раз изо всех сил сдерживая себя оперативник, обратился к «ветеранше 3-х войн», — У нас тут ответственное мероприятие, следственные действия. Либо предъявите паспорт и оставайтесь пока не закончится обыск и составление протоколов, либо езжайте на свою дачу к рассаде… у нас есть понятой, вам на замену, — указывая на Юльку рукой, добавил: - Точнее, понятая с документом.

Тут уже настала очередь фыркнуть бабе Клаве:

— Заменил значит меня Петя, ну ладно я не гордая поеду на дачу. Может там мой сосед генерал уже приехал сезон открывать, расскажу ему о вашем ментовском безпределе… — и подмигнула Ильину. — Держись, Серёжа.

Подхватив сумки, зашагала к выходу, добавив заворачивая в кухню:

— Водички только попью, а то заболталась тут с вами, в горле пересохло, — отпихнув на ходу, прибежавшего с паспортом запыхавшегося Лёху. — Подвинься «паровоз» пыхтишь здесь…

Васильев отмахнулся от неё, инструктируя участкового по заполнению протокола, данными из паспорта Юлии Андриановны. Ильин налил очередную рюмку, замахнув, поднял сжатую правую руку в жесте «но пасаран» вслед Клавдии Андроповне, и начал по-пьяному в открытую наблюдая за Юлькой тыкающей пальчиком в смартфон.

Клавдия Андроповна Дереза, сразу поняла, что в квартире Сергея происходят какие-то неправильные события. Она обладала огромным жизненным опытом, а также интуиций, хорошо зная эту пару полицейских и самого хозяина квартиры, быстро заподозрила, что против последнего готовится какая-то провокация. Причин она не понимала, но чувствовала — здесь что-то не так. Сын покойной подруги был, конечно, не ангел, выпивал, мог подраться, даже сесть с похмелья за руль, но обыск: «украл, наркотики, оружие, убил кого?». Клавдия перекрестилась на свои мысли, произнеся шёпотом:

— НЕ МОГ, подставляют ироды, с детских лет падлюками росли…

Прикинув что в большой комнате всё на виду и там при всём желании подложить какой-то криминальный компромат не получилось бы… Ту же вспомнила что перед выходом на остановку для поездки на дачу, по пути к которой её и «поймал» участковый, возвращаясь рано утром из круглосуточного магазина с хлебом и молоком, видела полицейского Ваську Петрова, мелькающего в окне кухни Серёжи. Мелькнула мысль: «Вот поганец, всё детство и юность «крысятничал» и маленьких забижал, что-то здесь не так, не зря он тут суетился».

Поставив сумки на входе в кухню, достала кружку с полки, параллельно осмотрев пространство. Сунув кружку под струю холодной воды, открыла шкаф-тумбу у холодильника, там лежали: пакет со спагетти, упаковка гречки и пара пачек сухого киселя. В углу стояли четыре банки тушёнки с местного мясокомбината. Вроде ничего особенного, такой набор был практически в каждой квартире. Но пара банок выглядели свежее двух других.

Клавдия Андроповна долгое время, работала на этом предприятии в ВОХРе (военизированная охрана) и незадолго до её выхода на пенсию ходили разговоры, что на территории есть цех, где упаковывают под видом тушёнки или вместе с ней различные криминальные грузы для скрытой транспортировки: наркотики, ювелирные изделия, алмазы или валюту. Никто ничего точно не знал, а может позже и узнали. Но баба Клава ушла на заслуженный отдых и её стали мало интересовать слухи с комбината, тем более появились внуки, умер муж, а забот с дачей и прочими делами добавилось.

Вспомнив эти истории, Клавдия быстро осмотрела привлёкшие её внимание банки, ощупала «закаточный» шов на них. Почувствовав, что он отличается от заводского, сунула обе в одну из сумок с мыслями: «Выкину в старицу по пути на огород, если они без криминала Серёга не обеднеет, а бережённого боженька бережёт… а дурака конвой стережёт». Закрыв кран, сделав пару глотков из кружки, больше смочив губы для виду, вылив остатки воды в раковину, старушка подхватила свои дачные котомки и направилась к выходу.

Заглянув мимоходом в зал и, отметив для себя, что там ничего не изменилось. Серёга всё так же пялился на Юльку, тыкающую в телефон, ППСник меланхолично жевал зубочистку, подпирая стену, Лёха стоял, сложив руки на пузе, держа в них паспорт, участковый писал в бумагу какие-то данные, на которые ему указывал Васильев. Видя, что на неё никто не обратил внимания, баба Клава выскользнула тихо за дверь и, выйдя из подъезда, быстро засеменила в сторону остановки.

Глава 4. Обыск в квартире

Взяв паспорт из рук Лёхи, майор передал его участковому. И обратился к Ильину.

— Ты бы не налегал на самогонку без закуски, Сергей Васильевич. А то не доживёшь до конца обыска. Как со следователем общаться будешь?

— А вы не беспокойтесь, Пётр Ильич, доживём и пообщаемся.

— Ну ладно, как скажешь. Тогда вынужден задать вам вопрос: что-то противоправное дома храните? Добровольно выдать не желаете? Ознакомьтесь с постановлением на обыск…

— Да ищите уже что хотите… — Ильин устало махнул рукой и откинулся на диван, прикрыв глаза.

Полицейские приступили к поискам. Через полтора часа вся квартира была перевёрнута. Серёга время от времени внимательно следил за действиями сотрудников и пьяненько ржал над тем, что благодаря ментам нашлись вещи, которые он давно потерял или забыл о них.

Ничего существенного найдено не было. Охотничий нож, доставшийся от деда, маминого отца, без разрешения. Да пара патронов шестнадцатого калибра, которые Ильин уже и не помнил, как оказались в квартире, могли создать административные проблемы. Но на повод для санкционированного следствием обыска в рамках уголовного дела никак не вытягивали.

Васильев откровенно нервничал. Тем более Петров не писал сообщений, не перезванивал. Выйдя на кухню, оглядев вытащенные из шкафов вещи и продукты, прикрыв дверь, он набрал номер лейтенанта.

— Ну что Василий, перерыли мы в квартире всё, что можно, ничего интересного и существенного не нашли… ты вообще что-то подбрасывал?

— Там тушёнка в шкафу стоит, две из них мне следователь дал, он их откуда-то с вещдоков «дёрнул», с конфиската. Вроде как они по делу о наркотиках проходили… — раздалось в ответ.

Маты просто полились из майора:

— Вы вообще со следаком дебилы, у нас дело заведено по краже с завода. Нахрена нам банки тушёнки с наркотой?

— Да следак торопился, не приготовил на тот момент директор завода «то, что украли». Сказал: «Будем повод закрыть, дальше дожмём на месте…»

— Ну а сейчас приготовил? — Пётр взял со стола одну из двух банок и начал крутить её в руке. — Гараж зарядили?

— Да всё нормально, Ильич. Двенадцать ноутбуков стопочкой лежат. Ордер на обыск у меня.

— Как открыл, закрыл?

— Следак «медвежатнику» позвонил, должничёк у него есть, съездили с ним, открыл, закрыл в пять минут.

— Местный?

— Кто?

— Конь в пальто, не тупи, Вася. Тот, кто гараж вскрывал местный?

— Да-а-а-а-а НЕТ… конечно, нет, на краю географии, через весь город «пилить» живёт. Хорошо в тот момент тут недалеко был, быстро подъехал, минут за пятнадцать…Только… погодите, товарищ майор. — чувствовалось, что лейтенант в чём-то сомневается и перешёл на официальный тон.

— Да что там ещё, Василий?

— Тут… ну в общем, директор выдал нерабочие ноутбуки для улик, сказал и «такие сойдут».

Старший оперативник сперва опешил, потом задохнулся от злости, потом мысленно выматерил весь мир и самого себя, что ввязался в это дело. Несколько секунд Васильев молчал, глядя на банку в своей руке. Потом медленно закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сдерживая нахлынувшие эмоции, вкрадчиво спросил:

— Фельдман в курсе.

— Да он сам директору завода Мойсейчуку при мне звонил и эту схему посоветовал, ну типа «отдать сломанное старьё пятилетней давности, чтоб списать потом как рабочие и получить полную компенсацию по страховке, как за новые, ну и не забыть, таки, с ним поделится…» — быстро доложил лейтенант, цитируя следователя.

— Вот суки, — вырвалось у Васильева, — эти два еврея свои схемы мутят, а нам расхлёбывать. — Да любой адвокат этот эпизод в клочья порвёт. У Ильина сервис компьютерный был, ему десятками технику сдавали. Кто через неделю забирал, кто через год, кто вообще забывал. Это не улика, это мусор. НА РЕМОНТ Сдали и не забрали!!! И ВСЁ!!! НЕТ УЛИК…

— Пётр Ильич, – оставаясь на официальном тоне, продолжил младший опер, — но ведь это не наши проблемы… мы улики изъяли, протокола составили, подозреваемого доставили. Дальше дело следствия…

— Не наши проблемы Вася? — резко оборвал напарника более опытный старший товарищ, — Во-первых, если что-то делаешь — делай хорошо. Во-вторых, это сегодня они не наши, а завтра дело развалится, и мы с тобой крайними останемся: не доработали, не собрали, не заметили, не зафиксировали. Ты хоть знаешь, почему Фельдман так суетится о каком-то охраннике с завода? И нам везде «зелёный свет» …

— Почему?

— Да потому что дело на контроле у начальника следствия, а его военком попросил – НЕДОБОР у них на войну, тфу… на операцию специального назначения.

— А как…?

— Да жопой об косяк Вася… предложат либо сесть на пять, либо на два года добровольцем на фронт, пока воюет, дело в столе лежит. Вернётся живым — грехи спишут. Не вернётся… Да и у Фельдмана, как всегда, свой интерес, тестя он на место Ильина устроить хочет. А кент его Мойсейчук никак Серёгу уволить не может, работает мужик без косяков.

— Так тесть же у следака…

— Мудак ещё тот, — процедил майор, — не работал никогда, тяжелее стакана «портвейна», ничего не поднимал. Числился он где-то, контора закрылась, а муда.. старику два года до пенсии осталось.

— Так какой из него охранник, он же тащит и продаёт всё, что плохо лежит. Если бы не Давид Натанович, сидел бы уже…

— Ну вот Фельдман надеется, что у Мойсейчука тащить не будет, ну или проще и дешевле отмазывать будет, они же все там родственники…

— А ты откуда знаешь? — почувствовав настроение майора, лейтенант снова перешёл на дружеский тон.

— Информаторов, Вася, надо не только на районе «на земле» иметь, но и в следственном комитете тоже… Ладно, заболтались мы с тобой, наше дело «опричное». Вернёмся к банкам с тушёнкой, лучше подстраховаться по схеме следователя, так-то в натуре на того, у кого изъяты наркотики, да ещё в таком «транспортабельном для контрабанды» виде можно и сломанные ноутбуки повесить, и убийство Кеннеди.

Всё ещё держа банку в руке, спросил:

— А ты, лейтенант вообще, как хотел, чтобы мы определили, что вот в этих двух ОБЫЧНЫХ жестяных банках с нашего мясокомбината что-то есть криминальное…

— Так они отличаются от других двух…

— Тут всего две ржавые, — Васильев, поставив банку на стол, освободив правую руку, держа левой телефон у уха, заглянул в холодильник, затем в тумбовый шкаф, после на полки с посудой. Шкаф и полки были пусты, весь нехитрый скарб стоял на кухонном столике. По-деревенски хозяйственный ППСник, обыскивающий кухню, видать не стал выкладывать продукты из холодильника, просто осмотрев их.

— Ну да было в шкафу две, просроченные лет на десять. Я перед ними поставил ещё две, они такие свеженькие, у них шов закатки даже отличается. Да любой обратил бы внимание.

Майор хотел позвать Витька, чтобы уточнить, не было ли ещё двух банок, но тут его осенила мысль: «Старая Карга…», взглянув на часы и поняв, что искать бабу Клаву уже бесполезно, у неё было целых два часа, чтобы избавиться от улик. Он в бессильной злобе заорал в трубку:

— Ты нахрена мудак эту старую ведьму притащил понятой!!!

Нажав отбой на телефоне, схватил единственную тарелку и оставшиеся две банки Пётр выскочил из кухни и влетел в зал. Бросив тарелку на стол, сунул тушёнку в руки ничего не понимающего сержанта ППС и скомандовал:

— Открывай. Вываливай содержимое на тарелку.

Пока Витек возился с банками, обратился к участковому:

— Ты изъятие оформил? – и указал на нож с патронами.

— Так вы же сами…

— ОФОРМЛЯЙ!!!!!!! – участковый нагнулся над протоколом и начал быстро писать.

В это время ППСник вытряхнул содержимое первой банки в тарелку.

— О-о-о-о закусочка, — Ильин пьяно сфокусировал зрение на столе, на тарелке и на банке, продолжил, — да ты никак Петро меня травануть решил, срок годности на них смотрел? Я же их в начале девяностых из командировки в Узбекистан привёз, на жд вокзале Ташкента в буфете увидел и купил. Как сувенир: докуда наш мясик дотянулся своими поставками… — мутно глядя, как сержант вытряхивает ещё одну банку, пьяно проныл: ну-у-у-у вторую то зачем…

В пьяных глазах Сергея мелькнуло ледяное болезненное воспоминание о том, что ты хочешь забыть или даже забыл, но тебе это снится и будоражит в непонятных для тебя самого снах. И в этот момент он завалился на диван, «уйдя» алкогольное забытьё.

Майор, выхватив личный нож ППСника, которым он вскрывал банки, начал ворошить мясо. Убедившись, что там кроме тушёнки ничего нет, взял тарелку в руки и понюхал. Содержимое пахло абсолютно съедобно. Но скорчив брезгливую гримасу, Пётр сунул тарелку, как всегда, охреневающему с выпученными глазами Лёхе, со словами:

— Вывали в унитаз, посуду вымой на кухне. Смыть не забудь.

Тот, неся тарелку на вытянутой руке, стараясь не дышать, отправился исполнять. Васильев подскочил к хозяину квартиры, подняв его за грудки с дивана, начал трясти с криками:

— ГДЕ? ОСТАЛЬНОЕ где? — мужчина пьяно обмяк у него в руках, повиснув тряпичной куклой. Майор отшвырнул его на диван и тут же подскочил к Юльке: — А у тебя, шалава, откуда ключи от Васькиной Бэхи в сумке?