Соль между нами

– Здесь, – прошептала Силия, останавливаясь у массивной стальной двери. Она достала из кармана карту-пропуск. Её пальцы дрожали так, что пластик постукивал о металлический считыватель. Она приложила карту. Пронзительный, короткий бип прозвучал в тишине. Замок щёлкнул, и тяжёлая дверь с лёгким шипением отъехала в сторону.

Здесь не было и намёка на роскошь главного зала. Это было огромное помещение, похожее на ангар, с высоким потолком. Вдоль стен и в центре стояли ряды больших бассейнов. Вода в них была тёмной, мутноватой, лишь слабо подсвеченной снизу. Здесь жили те, кто не подходил для парадного показа: раненые или выздоравливающие животные, слишком нервные или просто «невзрачные» виды. Воздух гудел от работы фильтров и пах лекарствами и тиной.

В длинном бассейне медленно качалась на искусственных волнах молодая зелёная черепаха, одна ласта у неё была туго перебинтована. В соседнем вольере металась от стены к стене крупная рыба-наполеон – её величественная чешуя здесь казалась тусклой. Дальше, в круглом резервуаре, лежал на голом дне скат-орляк с рваным краем крыла. Их умные, тёмные, полные немой тоски глаза следили за каждым движением вошедших.

– По плану, – кивнула Силия, стараясь вдохнуть в свой голос хоть каплю твёрдости. – Марина, открывай панель управления шлюзами. Корала, бери тележку с сетями и погрузочными корзинами. Аккуратно, не шуми!

Девушки засуетились. Марина, преодолевая дрожь в коленях, подбежала к металлическому щиту, усеянному кнопками, рычагами и непонятными символами. Корала, кусая губу, покатила к первому бассейну низкую, на резиновых колёсах тележку, на которой лежали мягкие, водонепроницаемые контейнеры – они должны были стать временными носилками для тех, кто не мог передвигаться сам. Силия подошла к черепахе. Она присела на корточки у края бассейна, и её пальцы коснулись прохладной воды. Она мягко, на своём родном языке шёпотов, щелчков и низких вибраций, которые понимали все дети океана, произнесла:

– Не бойся, мы выведем тебя отсюда. Мы вернём тебя домой, к солнцу и настоящим волнам.

Именно в этот момент из-за угла ряда серых технических шкафов, где хранились запасные фильтры и инструменты, вышел Джо. Он был в такой же синей униформе, с озабоченным, уставшим выражением на добром лице и с привычной связкой ключей, позвякивающей в руке. Увидев их, он замер на месте. Его глаза округлились.

– Силия? Что ты… Что ты тут делаешь в это время? И… кто это? – Его взгляд перебегал с одной незнакомой девушки на другую, задерживаясь на странном, влажном перламутровом отливе их кожи на висках и шее, который не скрывала даже грубая ткань униформы.

У Силии похолодело внутри, будто её окунули в ледяную воду бездны. Паника, которую она сдерживала все эти долгие минуты, хлынула наружу, грозя снести все преграды. Она инстинктивно шагнула вперёд, заслоняя собой Марину у панели и Коралу у тележки.

– Джо… это не то, что ты думаешь. Мы… мы помогаем. Им, – она махнула рукой в сторону бассейнов.

– Помогаете? – Джо осторожно, будто боясь спугнуть, сделал шаг ближе. Его добродушное лицо было искажено мукой непонимания и зарождающейся, щемящей тревоги. Он посмотрел на открытую панель управления с мигающими лампочками, на тележку с контейнерами для транспортировки, на черепаху в бассейне, на чью-то перебинтованную ласту. Пазлы в его голове с ужасающей ясностью сложились в одну картину. – Вы что, хотите их… вывезти? Украсть? Это же чистейшее безумие! Силия, тебя же уволят! Арестуют! И… – он прищурился, вглядываясь в них при тусклом свете, и его голос стал тише, полным смятения, – …что с вашей кожей? Что это за… свечение?

Корала испуганно вскрикнула, коротко и отчаянно, и прижалась к спине Марины, пряча лицо. Та стояла, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Её золотисто-розовая кожа на скулах и шее горела теперь ярче, болезненно-ярко, реагируя на страх и угрозу.

– Джо, пожалуйста, – голос Силии дрогнул, в нём послышались сдавленные слёзы. Она протянула к нему руку в жесте, полном отчаяния и мольбы. – Они не должны здесь медленно угасать. Они тоскуют по океану, по просторам, по солнцу! Ты же сам это понимаешь, ты же их любишь, ты же видишь их глаза каждый день!

– Я… я должен позвать охрану, – пробормотал он, бледнея, но его ноги не сделали ни шага к тревожной кнопке и телефону на стене. Он смотрел на Силию, на её испуганное, прекрасное лицо, на этих странных девушек, и в его честном сердце шла война. – Силия, ты не понимаешь, на что идёшь… Это же воровство… это…

– Я понимаю, – перебила она его. – Я понимаю, что спасаю жизни, и ты поможешь нам. Не потому, что должен, а потому что иначе… иначе ты станешь таким же, как все те люди наверху, которые видят в них только экспонаты. Ты же не такой, Джо, я это знаю.

Они замерли в тяжёлом, звенящем молчании, прерываемом лишь монотонным гулом насосов и тихим, печальным плеском воды в бассейнах. В воздухе висела невысказанная правда о том, кем на самом деле были эти девушки, но сейчас это было не главное. Главным был выбор Джо. От него зависело теперь всё – их свобода, жизни этих существ, сама возможность побега.

– Силия, я… я ничего не понимаю, – прошептал он, его голос был сдавленным и растерянным в гулкой тишине служебного блока. Он смотрел на неё, на её бледное лицо, которое в тусклом свете ламп отливало едва уловимым сиреневым сиянием, как перламутр раковины на глубине. – Кто вы? Зачем тебе это? Это безумие!

– Джо, – девушка сделала шаг вперёд, преодолевая дрожь в ногах. Она схватила его широкие, тёплые и шершавые от работы руки и сжала в своих ладонях, которые были холодными от страха и липкими от напряжения. Её пальцы дрожали. – Не задавай вопросов, не сейчас. Просто помоги нам, прошу.

Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде, обычно таком насмешливом или нарочито холодном, теперь не было ничего, кроме отчаянной, беззащитной мольбы.

– Я… – начал он.

– Джо, прошу, – перебила она, и её голос задрожал. – Мы должны вернуть их домой… Они же не могут сами отсюда уйти.

Джо колебался ровно одну долгую, невыносимую секунду. Его взгляд метался от её сияющего, неземного лица к испуганным фигурам Марины и Коралы, которые жались к бетонной стене. Кожа девушек тоже переливалась в полумраке – золотисто-розовым и голубовато-зелёным светом. Потом он тяжело выдохнул, и всё напряжение, всё сомнение, казалось, спало с его широких плеч. В его добрых глазах появилась твёрдая решимость.

– Хорошо, Силия, я помогу вам, – сказал он тихо. – Я же твой друг.

Он в ответ сжал её маленькие, холодные ладони в своих больших, тёплых руках, и это простое пожатие было полным обещания и поддержки. Девушка на секунду замерла, почувствовав, как по её щекам разливается горячая, смущающая волна, а сердце начинает биться с такой бешеной скоростью, что в ушах зазвенело. Она быстро, почти вырвав, высвободила руки, смущённо опустив взгляд на свои мокрые ботинки, но глубоко внутри, под грудью, что-то странное и тёплое шевельнулось, будто расправив плавники.

– Спасибо, – только и выдохнула она, обернувшись к Марине и Корале, и жестом, полным облегчения, показала: «Опасность миновала, он с нами.» – Это наши… сёстры. Они помогут.

Джо лишь коротко кивнул, не спрашивая лишнего, не требуя объяснений про сёстер или сияющую кожу. Он сразу перешёл к делу, и его практический ум, его знание каждого винтика и каждого закоулка «Морской жемчужины» стали теперь их самым ценным оружием. Он быстро, показывая пальцем, объяснил, какой рычаг на панели управляет каким шлюзом, как тихо отключить сигнализацию на тяжёлых воротах в задней стене и где в соседнем складе стоят специальные погрузочные носилки с мягкими ремнями для крупных животных.

Работа закипела. Силия, Марина и Корала, ещё чувствуя дрожь в коленях и слабость в новых ногах, действовали теперь слаженно. Их странная, врождённая связь с водой и её обитателями помогала им: они успокаивающе шептали и щёлкали скату-орляку, когда осторожно перекатывали его огромное, плоское тело в мягкий контейнер, наполненный прохладной солёной водой, они поддерживали молодую черепаху, чьи перебинтованные лапы беспомощно скребли по гладкому пластику, они накрывали влажной тканью напуганную, мечущуюся рыбу-наполеон, чтобы та не поранилась о стенки. Джо таскал самые тяжёлые контейнеры, его мускулы напрягались и играли под синей тканью робы, а лицо было сосредоточено и серьёзно, будто он выполнял самую важную работу в своей жизни.

Один за другим, стараясь не издавать ни звука, они вывозили своих подопечных на низкой тележке через узкий служебный выход в глухую заднюю аллею. Там, в глубокой тени высокого забора, стоял тот самый старый, видавший виды фургон с затемнёнными стёклами. Кузов изнутри был подготовлен – на дне лежали толстые брезентовые чехлы, частично наполненные морской водой, чтобы поддерживать привычную влажность. С каждой новой ношей, бережно погружённой в тёмную, пахнущую рыбой и надеждой глубь фургона, Силию охватывало странное, противоречивое чувство – смесь дикого, почти парализующего ужаса и такого же дикого, щемящего ликования. Они сделали это, они возвращали их домой, к волнам и настоящему солнцу. А рядом, покрываясь потом, тяжело дыша, но не останавливаясь ни на секунду, работал Джо, и глядя украдкой на его сосредоточенный профиль, освещённый жёлтым светом одинокого уличного фонаря, на капли пота на висках и на упрямый затылок, она ловила себя на новой, смутной мысли, которая согревала её изнутри: этот юноша, этот человек, ей нравится.

Последний контейнер, где лежал, тяжело дыша, скат, они уже почти погрузили в фургон, когда из-за угла здания, разрезая ночную темноту двумя лучами мощных фонариков, вышли двое охранников. Их тяжёлые, начищенные ботинки гулко и чётко отстучали по асфальту пустынной аллеи.

– Эй! Что тут происходит? – рявкнул тот, что был постарше, с суровым лицом. Он направил яркий, слепящий луч света прямо в лицо Джо, который в этот момент как раз задвигал скрипучую металлическую дверцу фургона.

Силия, Марина и Корала, стоявшие с другой стороны машины, подпрыгнули от неожиданности. Марина инстинктивно прижалась спиной к холодному, шершавому металлу кузова, ощущая, как мелкая, предательская дрожь бежит от плеч к кончикам её пальцев. Корала, сдавленно ахнув, сделала шаг назад, в глухую, непроглядную тень под высоким забором. Силия же замерла на месте, чувствуя, как по её спине от самого копчика до шеи пробегает ледяная, обжигающая волна чистой паники, сжимая горло так, что не стало воздуха. «Всё кончено», – пронеслось в голове.

Но Джо даже не вздрогнул. Он медленно, почти с ленцой, обернулся, своим телом прикрывая почти закрытую дверцу фургона, и поднял руку, щурясь от яркого, режущего глаза света, который бил прямо в лицо.

– О, привет, Марк. Это я, Джо, – произнёс он обыденным, слегка усталым голосом, будто они встретились у кофемашины в обеденный перерыв.

– Джо? – Луч фонаря опустился, освещая его залитое потом лицо, запылённую униформу и растерянную, но добрую улыбку. Охранник, Марк, нахмурился, и глубокие морщины легли у его глаз, собираясь в привычную гримасу недовольства. – Что это ты тут в такой час устраиваешь? И кто это с тобой? – Он кивнул фонарём в сторону тёмного фургона и на смутные фигуры девушек в униформе, которых почти не было видно в густой темноте за машиной.

Сердце Силии остановилось. Она видела, как напряглась Марина, как её пальцы вцепились в складки собственной робы, а Корала, кажется, перестала дышать, застыв с широко раскрытыми глазами. Она сама чувствовала, как по её коже, под грубой, чужой тканью, побежали мурашки, а тот самый предательский перламутровый отблеск на висках и шее стал гореть ярче.

Джо лишь смахнул со лба каплю пота широким, небрежным движением руки, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и заслонил ладонью глаза от слепящего света.

– У нас ЧП, Марк, в секторе «С» у нескольких животных резко ухудшилось состояние – подозрение на бактериальную инфекцию, – заговорил он быстро, с искренней озабоченностью в голосе. – Миссис Вэнс лично приказала срочно перевезти их в карантинную зону ветеринарного центра, чтобы не рисковать остальными.

Он ловко, не суетясь, достал из кармана своей потрёпанной куртки потёртый пластиковый пропуск, и не просто показал его, а сунул Марку почти под нос.

– Видишь? Всё по правилам. Только вот времени ноль, поэтому и суета, – он кивнул на фургон и девушек. – Сам понимаешь, если что случится с этими экземплярами, нам всем несдобровать. Медуза живьём сожрёт.

Марк взял пропуск, посветил на него фонариком, медленно кивнул, водя лучом по строчкам. Он знал Джо – странного, тихого, но безобидного парня, который действительно жил ради этих животных, и его часто привлекали к срочным работам. История звучала дико, но в контексте вечного аврала в «Жемчужине» – вполне правдоподобно. Он бросил короткий, вопросительный взгляд на своего напарника, молодого парня с пустым лицом, который просто ждал указаний, переминаясь с ноги на ногу и похрустывая плечами.

– А эти? – Марк ткнул фонарём в сторону девушек, и луч скользнул по их испуганным, бледным в отблесках света лицам, выхватывая широкие глаза и плотно сжатые губы.

– Новенькие стажёры из ветотдела, – не моргнув глазом, тут же ответил Джо, и в его голосе появилась лёгкая, добродушно-снисходительная нотка. – Им поручили помогать с транспортировкой, набраться опыта. Бедняги, совершенно ничего не умеют, я за ними тут как нянька, – он вздохнул, изображая усталого наставника.

У Марка окончательно пропали последние тени подозрений, сменившись знакомым раздражением на администрацию, которая вечно всё устраивает в самое неподходящее время. Он сунул пропуск обратно в протянутую руку Джо.

– Ладно, не задерживайся тут надолго, и на обратном пути на КПП отметись, а то опять нарежут за несанкционированные перемещения, и мне потом отчёты писать.

– Обязательно, спасибо, Марк, выручил! – Джо кивнул, и его лицо снова осветилось привычной улыбкой, и как только охранники, побродив лучами фонарей по бортам, номеру и колёсам фургона ещё раз для очистки совести, наконец развернулись и скрылись за углом здания, он обернулся к девушкам. Вся расслабленность и добродушие мгновенно исчезли с его лица, сменившись напряжённой, острой серьёзностью. – Быстро! Садимся и едем! Пока не передумали и не вернулись с проверкой!

Силия выдохнула воздух, которого, казалось, не хватало все эти долгие минуты, будто её только что вытащили со дна ледяной пучины. Она встретилась взглядом с Джо, и в её глазах, полных безмерной благодарности и чистого изумления, было одно немое, отчаянное слово: «Как?»

Он лишь коротко, по-юношески озорно улыбнулся уголком рта, кивнул на дверцу кабины и сам полез за руль, шмыгнув на водительское сиденье. Марина и Корала, ещё дрожа, но уже с проблеском надежды, вскарабкались на широкое пассажирское сиденье, прижимаясь друг к другу. Силия села рядом с Джо, захлопнув тяжёлую дверь с глухим стуком. Старый двигатель фургона где-то впереди рыкнул, затрясся и с надрывным хрипом завёлся, его вибрация прошла через всё сиденье.

– Ты… ты гениальный лгун, – прошептала Силия, глядя на его профиль, освещённый зеленоватым светом приборной панели, на его руки, уверенно лежавшие на руле.

– Я никогда не лгу, – тихо поправил Джо, его голос был спокоен, пока он аккуратно выруливал на тёмную, пустынную прибрежную дорогу, ведущую к спасительному берегу. – Мы ведь и вправду везём их спасать, только не от болезни, а от людей.

Они мчались по пустынной трассе, где по левую сторону тянулся тёмный лес, а по правую, в просветах между деревьями, иногда мелькала чёрная гладь океана, отражённая звёздами. Было тихо, только рокот старого мотора и свист ветра в щелях дверей. Через полчаса Джо свернул на разбитую, ухабистую грунтовку, почти не видную с трассы. Она вела к уединённому пляжу, зажатому между высокими тёмными скалами. Там, под непрерывный, успокаивающий шум волн, они открыли кузов. Вместе, не тратя лишних слов, они стали спускать тяжёлые контейнеры к самой воде, где песок уже был влажным и плотным. Когда открылись крышки, и первые скаты, почуяв родную солёную стихию, шевельнулись и мягко скользнули в чёрную, тёплую воду, у Коралы наконец сорвалось тихое, сдавленное рыдание облегчения. Она закрыла лицо руками, и плечи её затряслись. Марина молча обняла её за плечи, прижав к себе, а Силия просто стояла и смотрела, как тёмные, грациозные силуэты растворяются в океане, сливаясь с его бескрайней глубиной, и в её груди, сжатой всю ночь, наконец потеплело и стало легче дышать, но радоваться было некогда, каждая секунда могла стоить свободы остальным.

– Всё, обратно, – сказал Джо, его голос прозвучал чётко и твёрдо, в нём не было ни усталости, ни сомнений. – Самое сложное впереди, и времени почти не осталось.

Они вернулись в «Морскую жемчужину» тем же путём. Теперь им предстояло самое рискованное – проникнуть в закрытый на ночь дельфинарий, главную жемчужину коллекции Грейсов. Джо снова использовал свой ключ, но на этот раз им пришлось двигаться как мышам, прячась от тусклых глаз камер, замирая в неподвижных тенях служебных коридоров, где пахло хлоркой и сыростью. Сердце Силии колотилось так громко, что она боялась, будто его стук отдаётся эхом по пустым бетонным стенам. Но вот они вошли в полутёмный, огромный зал с главным бассейном. В тусклом свете аварийных ламп, отражённом в воде, над гладкой поверхностью показались знакомые силуэты. Не только Айла, но и все остальные – шесть умных, прекрасных созданий.

Работа закипела с новой, лихорадочной энергией. Пока Джо и Марина спускали к воде специальные носилки-полотна из прочного брезента, Силия и Корала мягко, привычными жестами и тихими щелчками на своём языке, направляли дельфинов к месту погрузки. Айла была первой, она подплыла к краю бассейна, и её тёмные глаза, полные доверия и немого вопроса, на миг встретились с Силией. Девушка мягко, дрожащей рукой, коснулась её гладкой, скользкой головки, и углы её губ дрогнули в короткой, ободряющей улыбке.

– Не бойся, – прошептала она.

Затем к ним присоединился её постоянный спутник, крупный самец по кличке Тор. Каждая перегрузка тяжёлого, скользкого, извивающегося тела в подготовленный фургон с влажными подстилками и системой подачи воды казалась вечностью, наполненной сдавленным шёпотом, мягкими всплесками и страхом, что в следующую секунду вспыхнет свет, раздадутся шаги и их план рухнет.

Они использовали два фургона. В первый, тот же, что уже вёз скатов и черепах, погрузили троих дельфинов. Второй, более вместительный и герметичный, который Джо пригнал заранее и спрятал в дальнем углу парковки, принял на борт остальных, включая Айлу. Марина, сжав губы до побеления, направилась к его кабине – она должна была вести эту машину. Силия, перед тем как захлопнуть тяжёлую дверь второго кузова, на мгновение прикоснулась ладонью к его холодному металлу, будто передавая последнее обещание тем, кто был внутри. «Держитесь, – прошептала она мысленно. – Мы почти дома».

И вот снова два фургона, стараясь не включать фары, выскользнули за ворота служебной парковки и растворились в ночи, устремляясь к тому же тёмному, безлюдному пляжу, где волны уже ждали своих детей.

…

В душной, пропахшей потом и старым кофе комнате охраны, заставленной рядами мерцающих мониторов, Марк лениво попивал холодный, горький кофе из пластикового стаканчика. Его долгая ночная смена подходила к концу, мысли уже были о мягком диване, телевизоре и возможности вытянуть ноги, но внезапное движение в углу одного из экранов заставило его замереть на полпути к очередному глотку. Он медленно придвинулся ближе, прищурившись. На мониторе он увидел знакомый силуэт фургона, и не один. Второй, побольше, стоял рядом. Возле них в свете одинокой тусклой лампы суетились те же фигуры в синей униформе, а Джо, его знакомый безобидный, тихий Джо, отчаянно жестикулировал, помогая загружать что-то большое, длинное и тяжёлое во второй кузов. Что-то, завёрнутое в тёмный брезент, что двигалось и изгибалось. Это уже совсем не было похоже на срочную, но стандартную перевозку больных животных. Холодная, острая струя тревоги пробежала по спине Марка. Он бросил стакан, схватил служебный телефон, пролистал контакты дрожащим пальцем до сохранённого номера с подписью «Медуза». Звонок был принят почти мгновенно.