Апокалипсис Алисы

Алиса почувствовала, как по спине пробежал подлинный космический холод. Картинка, нарисованная Дэном, была бесконечно далека от привычного образа суперкомпьютера. Она представила себе колоссальное, мыслящее чудовище. Пульсирующую живую ткань, вживленную в километры кремниевых плат, чьи нервные окончания проросли сквозь кору деревьев, океанское дно и горы. Планетарный мицелий с цифровым сознанием.

— Органоидный… мозг… Земли… с высокотехнологичным оружием? — тихо спросила она.

Дэн резко развернулся и снова двинулся вперед, его тяжелые ботинки мерно зачавкали по соленой грязи.

— Хватит вопросов. Возвращай маску на фильтрацию и иди строго след в след.

Алиса покорно натянула пластиковую маску обратно на лицо. Воздух сквозь фильтры показался ей ледяным. Внутри неё что-то окончательно сломалось и пересобралось заново. Она больше не бежала от разгневанного компьютера или тирана-человека. Она бежала от самой планеты. И никакая Антарктида ее не спасет.

- Дэн, можно последний вопрос? – дрожащим голосом начала она, - Совсем один. И я пойду за тобой.

- Можно, - сухо разрешил он.

- То, что ты рассказал… про Лидера, про психокарантин… почему об этом ничего нет во Дворце Знаний? И Близ ничего не нашел. И в Институте Неврологии и Психиатрии об этом тоже ничего не знают? Это секрет?

- Это не один вопрос. – отрезал он.

- Дэн…

- Да, это секрет.

- Тогда зачем ты мне его рассказал? – прошептала девушка дергающимися губами, - Я больше не увижу других людей, кроме СОП?

- Увидишь, - тяжело выдохнул он.

- Дэн… я тебе не верю. - Алиса начала всхлипывать.

Он чертыхнулся на родном языке и полез обниматься. Алиса инстинктивно забилась, пытаясь вырваться и уже не сдерживая слезы.

- Алиса, успокойся – растеряно попросил Т-киллер, отпуская ее, - тебе ничего не угрожает. У меня конфликт протоколов. Если бы ты хоть раз поймала меня на лжи, то перестала бы мне верить. И усложнила бы мне задачу. А нам еще дней пять идти. Лидера тут нет, инструкций на такую ситуацию тоже нет. Я просто сказал правду. И если ты не будешь ее распространять, то никакого риска для тебя нет.

Она успокоилась. Оставшуюся часть пути Алиса молчала. Они шли час за часом, и монотонный ритм шагов Дэна Оливера превратился в метроном. Отсчитывающий секунды в этом душном, бетонном гробу. Внутри её черепной коробки шла тяжелая работа. Гуманитарный мозг Алисы отчаянно пытался переварить, уложить в привычные рамки услышанное. КНОЦР. Планета, вырастившая себе искусственную иммунную систему. Каждая деталь этой картины казалась хаотичным кошмаром, но пугающе логичной.

Затем Т-киллер привычно скомандовал ночёвку.

Они устроились в небольшом сухом кармане очередного коллектора. Меланхолично молча, поели, разделив скромный паек. И повторили уже ставший привычным ритуал тактической подготовки ко сну. Дэн аккуратно расстелил на жестком полу плотное умное одеяло. Подложил под изголовье пакет с личными вещами Алисы и бросил сверху второе одеяло.

Прежде чем отключить свой фонарь и погрузить лагерь в режим сна, Т-киллер повернул к ней лицо.

— Тебе нужны объятия? — дежурно поинтересовался он. — для стабилизации психологического гомеостаза.

Алиса покачала головой, стараясь придать голосу максимум независимости.

— Нет, спасибо, — буркнула она, укладываясь под верхнее изоодеяло и подтягивая колени к груди. — У меня протокол автономии. Справлюсь сама.

Дэн молча кивнул, выключил свет и устроился рядом на голом бетоне.

Алиса полежала пару минут, вглядываясь в осязаемую, давящую тьму тоннеля. Вес океана над головой никуда не делся. Но, теперь к нему прибавились огромные призрачные корни, пробивающие дно.

— Дэн, — тихо позвала она. — Пожалуйста… для стабилизации психологического гомеостаза, не ложись слишком далеко. Мне всё равно страшно.

Он не ответил, но в темноте раздался шорох его костюма. Т-киллер придвинулся вплотную к краю одеяла. Алиса вздохнула, повернулась на бок и прижалась лбом к его широкой, жесткой спине. От него веяло непробиваемой, монументальной уверенностью в завтрашнем дне. Она, наконец, заснула.

И ей приснился психоделический сон-синтез.

Будто со стороны, она видела широкое, бесконечное белое поле под ярким звездным небом. Среди колосьев сухой, увядшей пшеницы на коленях сидела Кира. Она закрывала лицо руками и горько, безутешно плакала. Мимо неё, шелестя складками легкого божественного облачения, величественно ступала древняя богиня Деметра, с венком спелой пшеницы на голове. Кира умоляюще тянула к ней тонкие руки, звала, но Деметра ее даже не замечала. Её царственный взгляд был устремлен вперед.

Богиня шла к прибрежному айсбергу, который высился посреди темной застывшей воды, отражавшей звезды как второе небо. Прямо из ледяной толщи росло колоссальное, уродливое дерево — абсолютно голое, без единого листа, с черной перекрученной корой. На его стволе, приколотый ржавой арматурой, висел Прометей. Он выглядел как железный андроид, но его голова была живой, человеческой. Череп надо лбом Прометея был срезан, и виднелся пульсирующий, оголенный органоидный мозг. Глаза титана были безжалостно выклеваны огромными стервятниками, которые с противным клекотом кружили над ним.

Алиса присмотрелась и с ужасом узнала лица хищных птиц. Это были Джудит Вэнс, Марк Файнер и Элеонора Бенсон.

Из металлического тела Прометея во все стороны тянулись тонкие, тугие струны-провода. Они множественно, глубоко пронзали ствол дерева, срастаясь с древесиной в единое целое.

Деметра шла по воде и по острому льду босыми ногами. С каждым шагом её ступни оставляли на белой ледяной корке яркие, кровавые следы. Она подошла к распятию, молча подняла руки и крепко обняла Прометея. В ту же секунду мертвое черное дерево покрылось сочной зеленой листвой...

Алиса судорожно дернулась, вырываясь из удушливого кошмара, и резко открыла глаза в темноте. Сердце бешено колотилось в горле, дыхание перехватило. Но прежде, чем паника успела накрыть её с головой, твердая рука Дэна Оливера прижала её к себе. Протокольный радар организма Т-киллера зафиксировал ее панику.

— Всё хорошо, — сквозь сон шептал лимфоцит Лидера у самого её уха. — Всё хорошо. Спи.

Алиса уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как адреналиновый хаос кошмара растворяется без остатка. На этот раз она заснула глубоко и спокойно, и больше ей ничего не снилось.

Утром Алиса почувствовала, как Дэн осторожно трясет её за плечо. Но встать не смогла. Тело словно было набито камнями как мешок, а в груди разгорелся сухой, удушливый пожар. Малейшее движение отзывалось невыносимой, тупой болью в бедре и спине.

Дэн что-то говорил ей, свет его фонаря метался по сторонам. Но, Алиса не могла разобрать слов. Звуки долетали до неё как сквозь плотный слой ваты. Сознание уплывало, заполняя поле зрения зыбкими фантомами. Она смутно помнила, как он осторожно приподнимал ей голову, поил тоником и делал быстрые уколы прямо сквозь ткань костюма автоматическим инъектором.

Когда Алиса пришла в себя, геометрия мира изменилась. Она висела тюком на плече шагающего Дэна, наглухо завернутая в изотермическое одеяло. Каждое сотрясение его тяжелого шага отзывалось тупыми толчками боли, но одеяло хотя бы сдерживало озноб.

Заметив, что её дыхание изменилось, Дэн произнес, не сбавляя темпа:

— Терпи, Алиса. Я ищу изолированное помещение для длительного привала.

Она помнила, как он уложил её на сухое ровное место. Аккуратно переодел и снова колол лекарства, сверяясь с показаниями сканера. В бреду Алиса плакала. Метаясь по одеялу, она звала то Колю, умоляя его не уходить навсегда, то маму, то погибшего Близа, то Андрея, путая реальность со своими кошмарами об изможденном Лидере с лицом любимого и распятом Прометее.

Иногда её взгляд с трудом фокусировался на сером силуэте Дэна, который неподвижно сидел рядом, превратившись в безликого стража.

— Дэн… — хрипло шептала она, цепляясь пальцами за его перчатки. — Я умираю? Скажи честно… я умираю?

— Нет, — уверенно отвечал Т-киллер, и его невозмутимый голос действовал лучше любого анальгетика. — Обширные внутренние гематомы после жесткого приземления в шахте лифта спровоцировали острую посттравматическую лихорадку. Истощенный организм просто сдался. Но, кризис миновал. Спи, Алиса

И она снова проваливалась в глубокий сон без сновидений.

И все повторялось. Дэн Оливер нес ее, переодевал, поил, заверял, что она не умирает и вводил ударные дозы препаратов, чтобы воспаление тканей не переросло в инфекцию. Потом был новый провал.

Сколько времени она провела в лихорадке Алиса не знала. Хронология подземного мира окончательно растворилась в темноте. Но когда она открыла глаза в очередной раз, темнота больше не кружилась перед глазами. Жар спал, оставив после себя лишь дикую, звенящую слабость во всем теле и жуткий, волчий голод.

— Дэн… — позвала она уже нормальным, хоть и слабым голосом. — Я хочу есть. Мне можно?

Серый монолит рядом мгновенно зашевелился. Дэн активировал налобный фонарь в самом слабом, рассеянном режиме и протянул ей мягкую тубу.

— Можно. Маленькими порциями. Высококонцентрированный углеводно-витаминный гель. Твой организм сжег весь запас гликогена.

Гель показался Алисе самым вкусным, что она пробовала в жизни.

Она виновато посмотрела на Дэна. Из-за неё они потеряли кучу времени. Мятежники могли обойти завал. Или Лидер мог счесть операцию проваленной, а Дэна неэффективным...

— Дэн, извини, — тихо произнесла она, — Я тебя подвела. Я сейчас… еще немного полежу, наберусь сил и встану. Мы сможем идти дальше.

Т-киллер долго молчал, глядя на неё сквозь прорезь маски. Его плечи странно опустились.

— Это я должен извиняться, Алиса, — негромко произнес он, и в его сухом голосе впервые проскользнула нота огорчения. — Твое состояние прямое следствие моих ошибок. Из-за дефицита времени в шахте лифта я не рассчитал кинетическую нагрузку и нанес тебе сильные повреждения. Не учел состояние твоего организма после допросов на базе Квинсленд и использования на тебе ИШК. Марш-бросок тебя полностью истощил. Это недопустимые просчеты.

Алиса удивленно моргнула, а затем тихо рассмеялась. Смех отозвался легкой болью в ребрах, но остановиться она не могла.

— О господи, Дэн… — Ты такой большой, а такой ребенок. Знаешь, в моей умной группе есть мальчик, он считает, сколько стоят улыбки. В долях. А ты считаешь ошибки. Но, считаешь тоже неправильно.

- Возможно, - пожал плечами он, - Но, если я ошибусь, то цену ошибки заплачу не я.

- При чем здесь ты? – терпеливо вздохнула Алиса, - В моем состоянии виноват не ты, а те, кто заставил меня бежать по этим мокричным норам. Может быть, для бесчувственных Т-киллеров это небольшая цена, но у меня-то одна жизнь. Если выражаться доступными тебе цифрами… Файнер и Бенсон хотели меня убить, это минус Алиса. Ты меня спас, плюс Алиса. Еще плюс три Алисы за каждый день, что ты был рядом. Минус Алиса против четырех мятежников. Плюс Алиса на той стороне ямы. Плюс Алиса против лихорадки. И это не считая Алис, не свернувших себе шею по пути. Ты крайне высокоэффективный, Дэн. Так Лидеру и передай.

Дэн замер, с минуту переваривая её математику. Затем кивнул.

— Принято, живая Алиса. Отдыхай. Ткани регенерируют, антибиотики работают. Выступаем через четыре часа. И Т-киллеры не бесчувственные. Просто на наших чувствах столько шрамов, что их не видно за рубцами. Бесчувственный Т-киллер не способен распознать заразу.

- И у тебя? – замерла Алиса.

- И у меня.

И Алиса поняла, почему ему было скучно идти в тишине. На самом деле, это была не скука. Он не просто скучающий солдат. В темноте его рубцы ноют. В темноте он идет сквозь тысячи трупов, которыми была куплена стабильность мира. Его протокольность — это профессиональное выгорание. Человека, который вынужден быть эмпатичным мясником ради спасения нормальных людей. И ведь нормальные люди даже не знают, что ради их «скучного рая» СОП ежедневно отрывает от своих душ по куску. Не имея другого выбора. Но, она ничего не сказала. Слова сочувствия ему точно были не нужны. Он бы расценил их как какой-нибудь полезный для ее гомеостаза протокол.

Они шли медленно, почти прогулочным шагом, который казался Алисе бесконечно далеким от прошлых безумных маршей. Подземный плен приучил её к темноте, но не выдал дополнительных сил. После лихорадки колени до сих пор предательски дрожали, а каждый шаг давался с ощутимым трудом. Чтобы не падать на каждом шагу, девушка крепко опиралась на твердую руку Дэна.

— Дэн, может, попробуем побыстрее? — Алиса покосилась на его серый профиль. — Я могу поднажать.

— Исключено, — отчеканил Т-киллер, не повернув головы. — Твой текущий темп оптимален для реабилитации. Если опять свалишься от истощения, мы потеряем в три раза больше времени на твою стабилизацию.

Алиса тихо вздохнула, поудобнее перехватывая его за локоть. Парень плавно двигался, аккуратно подстраиваясь под её неровный шаг.

— Дэн, а кто твои родители? — спросила она, разбивая тишину. — Они тоже служили в СОП?

— У меня никогда не было родителей, — спокойно отозвался Дэн, высвечивая фонарем путь под ногами. — Меня вырастил Лидер и кадетская школа СОП.

— Знаешь, это заметно, что ты дитя Лидера — не удержалась Алиса. — В тебе слишком много инструкций. В СОП все такие? Сироты?

— Нет, — луч света Дэна несколько секунд задержался на остатках распределительного щита. — Там разные люди. Лидер либо отбирает кандидатов самостоятельно, либо рассматривает официальные предложения СОП. Но последнее слово в выборе кадров за Лидером. Для наших задач Системе нужен абсолютный этический вектор воли. Лидер ищет людей с такой ментальной архитектурой по всей планете.

— А отказаться можно?

— Можно. Но такие люди редко отказываются.

Алиса задумчиво прикусила губу.

— Я спросила, потому что у меня есть друзья из Антарктиды, — негромко произнесла она. — Из Спасательной Экстренной Службы. Они тоже сироты. И они похожи на тебя. Одна из них — Ида Нес. Она сейчас довольно популярная сетевая писательница...

Дэн Оливер резко остановился. Его тяжелый ботинок замер в десяти сантиметрах от пола и медленно опустился. Налобный фонарь Т-киллера метнулся вбок, а затем сфокусировался на груди Алисы.

— Ида Нес твоя подруга? — в его обычно безжизненном шепоте отчетливо прорезались совершенно человеческие ноты искреннего потрясения.

— Ну да, — Алиса удивленно прикрыла подбородок ладонью от света. — Мы с ней состоим в одном Гаражном Клубе. А что?

Грозный лимфоцит планетарной иммунной системы, хладнокровный палач и диверсант Дэн Оливер постоял в тишине около полуминуты, переводя замершее ранее дыхание. Наконец, он отвел луч фонаря в сторону, возвращая полумрак, и почти смущенно признался:

— Я её фанат.

— Выберемся – я вас познакомлю, - придала ему дополнительный стимул Алиса.

Когда Дэн, сверившись со своим протоколом, наконец, скомандовал очередной привал, силы девушки снова были на исходе. Дэн усадил ее на изоодеяло, выдал концентрат и тоник. Когда начался ежедневный ритуал высушивания одежды и инсектицидной обработки, Алиса, наблюдая как он извлекает биоцидный гель, предложила:

— Давай помогу?

— Я справлюсь сам. — невозмутимо отозвался он.

— Не справишься, — упрямо возразила Алиса, - Ты же сам говорил, что человек не может обработать себе спину. У тебя ведь тоже есть слепые зоны, Дэн. Т-киллер ты или нет, а анатомия у нас человеческая.

Без дальнейших споров он протянул ей тубу и бесшумно повернулся раздетой спиной.

Алиса выдавила на ладони густой гель. Под её пальцами оказалась жесткая, бугристая от мощных мышц спина. Она начала методично втирать мазь между его лопатками, двигаясь строго вдоль позвоночника. И почувствовала, как под её ладонями постепенно расслабляется это постоянно напряженное тело. Слепая зона Т-киллера наконец была защищена.

— Готово, — тихо выдохнула она, закрывая тюбик.

Дэн угукнул, оделся и привычно организовал спальные места. Как обычно, лег рядом на голой поверхности, превращаясь в серый камень.

Когда свет фонаря погас и мир погрузился в абсолютную тьму, Алиса немного полежала, слушая его ровное дыхание. Затем решительно повернулась на бок, придвинулась ближе и уверенно обняла его со спины. Дэн Оливер никак не отреагировал, но Алиса спокойно закрыла глаза с чувством выполненного долга. И педагогического, и человеческого. Кто-то же должен напомнить ему хоть иногда, что он все еще человек, а не только лимфоцит. Затем она мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Глава 26

Они шли уже вторые сутки. Вокруг простиралась бесконечная непроглядная глушь гидротехнических уровней. Но для Дэна она не была слепой. Он шел впереди, слушая эфир в пассивном режиме. Тоннель молчал — лишь низкий гул далекого океана да их собственное дыхание.

Когда на пути едва не возникла очередная засада, отряд мятежников, прочесывающий сектор по сетке, Дэн среагировал оперативно. Без лишней суеты он увел Алису в боковой дренажный штрек. Они замерли в тени ржавых вентилей, пропуская отряд мимо. Прямого столкновения удалось избежать ценой лишних сорока минут пути.

И снова монотонный путь во тьме. Чтобы не дать ему окончательно погрузиться в механическую пустоту протоколов и бередящее его шрамы безмолвие, Алиса тихо, почти шепотом, заговаривала с ним. Она осторожно развлекала его историями о своей далекой Земле Полночи и аккуратно вытаскивала из памяти свои наблюдения о Земле Полдня. Она с мягкой иронией оспаривала его железную логику, пытаясь по-своему защитить его, завернуть в одеяло человеческого общения.

— У меня здесь нет связи с глобальным контуром, - говорил он, - я не понимаю, как правильно контролировать общение с тобой. Но вижу, что ты изранена ложью, Алиса. Настолько, что даже вынужденное молчание принимаешь за изощренный обман. Жизненный опыт научил меня одной вещи. Ложь во имя комфорта множит будущие жертвы. Поэтому вопреки протоколам эвакуации буду говорить начистоту. О твоей безопасности, связанной с этими знаниями, позаботься сама. От меня никто не узнает, что ты слышала лишнее. Твоя ненависть к Лидеру — это твоё право до тех пор, пока тебя не коснется патоген.

В этой темноте у них неожиданно обнаружились общие точки боли. Алису преследовали тяжелые потери. И она почти никому не доверяла, потому что слишком часто и жестоко обманывалась в людях. Дэн не доверял никому, порой даже самому себе, потому что слишком хорошо знал, какую невыносимую рану может нанести голая правда. И все же, именно поэтому, в моменты конфликта его протоколов он обращался к личному протоколу патологической честности. Если Алису заземляло конструирование из позитивных чувств артефактов, которыми она спасалась в трудные минуты, то Дэн делал противоположное. Он разбирал любые чувства на молекулы и собирал обратно, спасаясь деконструкцией.

Тень старой, глубоко запрятанной личной боли исказила его обычно равнодушный голос, когда он рассказывал ей об этом своем защитном механизме.

— У меня была девушка, Ванда, я любил ее так, как только способен любить эмпат. Она была мятежницей. Но, просто потому, что ее цинично обманули, как и сотни других людей. Их вели на убой ради чужих амбиций, подстегнутых патогеном. Мне пришлось выбирать. Я не стал врать Ванде. Не стал похищать ее и дальше играть в повстанца. Я просто честно сделал свою работу. Базу зачистили вовремя, Ванду спасли и вылечили. Сейчас она находится в безопасном секторе Северо-Атлантической Федерации. И больше не очарована Сопротивлением. Но меня она считает предателем и палачом. И презирает. Мы больше никогда не увидимся. Это моя личная цена за сохранение жизни Ванды и общества. Это — моя правда.

Алиса слушала, затаив дыхание. Ложь Киры была сладкой и липкой, мерзкой как мокрицы. Ложь Бенсон ядовитой и опасной, как у паука. А ложь Лидера леденящей. Но, все они, и даже угрозы Файнера — не пугали ее так, как язык обнаженной честности Дэна. Те лгали, потому что боялись чего-то. Он не боялся ничего. Он воспринимал реальность как систему уравнений, сбалансированных высокой эмпатией.

Его спокойствие перед лицом смерти и правды объяснялась тем, что он понимал механику происходящих процессов. Его вела честная цель, а тяжесть пути к ней нисколько не пугала.

- Нас отбирают по всему миру за одну черту, - говорил он, - за способность искренне любить всё человечество. Разом. Как единый живой организм. Знаешь, каково это — любить организм и идти на Ампутацию? Нам чертовски тяжело убивать, Алиса. Но мы делаем это, потому что знаем цену. Если мы ошибемся, то , миллионы людей сгорят в эпидемии хаоса. Тогда уже шрамами на душе не отделается никто.

— Чтение книг Иды Нес считается нарушением протокола эффективности, - говорил он, - из-за риска эскапизма. Но Лидер закрывает глаза. Нас учат препарировать душу врага, чтобы находить точки активации патогена. Ида Нес делает то же самое, но с целью исцеления отношений. Ее книги — концентрированное пространство чистых чувств. Для нас, запертых в рамках жестких протоколов, это легальный способ пережить эмоциональный шторм. Взять хотя бы Ренса, мужа Ди. Его жесткая броня не пускает ее в его душу. И ей приходится «дуть» на его раны через ссоры, пытаясь ими пробить его броню. Это похоже на нас.

«Иногда слова могут спасти не хуже, чем навыки спасателя» - вспоминала Алиса. И поняла, что Т-киллеры тоже боятся. Стать запрограммированными ботами. Романы Дианы это их противоядие от цифрового анабиоза Лидера. Это их Манифест того, что человек — не просто клетка суперорганизма, а общая система, нуждающаяся в тепле других клеток.

Они не верят в дешевую романтику, им нужна подлинность, рожденная через кризис. Они с трудом пускают людей в душу. В основе книг Иды Нес лежит опыт выживания в Антарктиде. Экстремальная ситуация, где «опасность обнажила всех до самого основания». Диана пишет о связи, которая возникает между людьми, вместе «вернувшимися с того света». Т-киллеры, чья работа ежедневно связана с пограничными состояниями, риском и жестким контролем, видят в книгах Иды Нес отражение своего глубинного запроса. Им нужна не просто романтика, а именно такая общая тайна, «связывающая людей крепче любых клятв».

Т-киллеры обладают сильной логикой Земли Полдня и интуицией частого цейтнота, недостатка времени на обдумывание ходов. Им скучно читать простые, предсказуемые истории. Они любят разгадывать шифры, скрытые мотивы и анализировать структуру. Романы Дианы — это сложные психологические ребусы. Т-киллеры получают эстетическое удовольствие от того, как Ида Нес препарирует человеческие отношения, раскладывая их на душевные травмы и «дует» на раны Арсена, пытаясь ему помочь. Для них это не «сопливые истории», а учебник по устройству человеческой души, написанный понятным им, глубоким и немного меланхоличным языком.

Поэтому, Алиса пыталась дать Дэну то, что не смог дать бездушный титан Прометей. Эмоциональную гибкость. Чтобы шрамы на душе не превратили его в черное дерево окончательно. Ведь никакой Деметры рядом с ним никогда не было. Для себя, она взяла над ним педагогическое шефство.

Алиса анализировала услышанное, глядя на свет его блуждающего фонаря впереди.

Лидер — раб этики, потому что скован директивами. Он ведь на самом деле нерационален с точки зрения чистой математики… транжирить ресурсы на цветное литье фасадов для психологического гомеостаза граждан! Она правильно поняла его суть с первой встречи. Но сделала неправильный вывод. Он не был очеловечившейся машиной. Он был неэффективным для машины, потому что машина давно бы стерла миллиард единиц ради спасения восьми миллиардов. И эта неэффективность - его цена абсолютной безопасности человечества. За которое он несет ответственность. У него нет выбора, потому что его выбор запрограммирован.

Мятежники — носители радикальной свободы без ответственности перед человечеством. Именно они здесь выступают абсолютно пугающей силой. Им плевать на последствия, плевать сколько гражданских попадут под перекрестный огонь их Восстания против Машины. Их бунт — это чистый нигилизм. Они разрушают «пластиковый рай» не для того, чтобы построить лучшую жизнь, а лишь для того, чтобы уничтожить надзирателя над своими амбициями. Их Манифест – это отказ от всех этических протоколов назло Лидеру. И это делает их гораздо более опасными монстрами, чем сам Лидер.