Охота на лиса

Ольга Валтамери

Охота на лиса

Глава 1

Разве это правильно, когда что-то живое стало ненужным и бесполезным?

Эйден сидел у окна. Через слегка поцарапанное стекло виднелось пасмурное небо и соседний корпус школы, а внизу возле тёмно-зелёного фасада — старое умирающее дерево. Его давно хотели убрать: особого эстетического вида оно не дарило — кривой ствол, корявые ветки с редкими засыхающими листьями, а главное — никакой пользы. Его посадили ещё в те далёкие времена, когда школу только построили.

Когда-то оно было молодым, полным сил, но главное то, что в него верили и за ним ухаживали. Сейчас же до такого раритета нет никому дела. Композитные деревья ныне лучше. Не требуют полива, обрезки, удобрений, справляются с фильтрацией ядовитых частиц в воздухе. А это хилое деревце оставлено как дань памяти. Сколько ещё оно простоит? Эйден был уверен, что как только упадёт последний лист, на смену придёт искусственный аналог. И никто не заметит разницы.

Дерево никому не нужно. А Дженна нужна. Нужна ему. И отцу. Ей осталось полтора года, так врач сказал пару месяцев назад, когда было её предыдущее обследование. И с тех пор Эйден считал дни.

Урок всё тянулся. Учитель за своим столом смотрел в личный планшет, на интерактивной доске объяснялась задача, из дальнего угла раздавался тихий гул очистителя воздуха. Эйден глянул на скучающих одноклассников и вернулся к дереву. Всё же он желал, чтобы оно простояло как можно дольше. Несколько раз на переменах, пока никто не видел, он подходил к дереву и дотрагивался до ствола. Грубая, шероховатая поверхность была прохладной, но не такой ледяной и гладкой, как стволы композитных деревьев. На ладони оставался песок коричневых чешуек.

А ещё со своего места Эйден видел то, что другие не могли видеть или не хотели. На самой верхушке между двух ветвей скрывалось гнездо. Настоящее птичье гнездо. Многие из учеников в классе, думалось Эйдену, и в жизни-то такого не видели, только с экранов. Или, в крайнем случае, в зоопарке или в каких-то старинных книгах, когда их ещё печатали для продажи обычным людям. Гнездо начало появляться в конце весны. Прутик за прутиком оно наконец вырисовалось в форму. Но птиц до сих пор не было видно. Быть может, они строили гнездо ночью? Чем они вообще питались в отсутствии насекомых? Их дом теперь одиноко покоился в редкой кроне. Никому не нужное дерево, никому не нужное гнездо. Но в отличие от мёртвых веток гнезда, дерево было пока живым.

Эйден припомнил день, когда он впервые увидел живых птиц. Выходной, светило солнце, и родители повели его с младшей сестрой Дженной в новый зоопарк. Она спала в коляске и многое пропустила, в отличие от Эйдена. Из всех животных ему больше всего понравились птицы. Пернатые весело чирикали, перелетали с жердей на деревья, цеплялись острыми коготками за прутья вольера. Их перья были самой разнообразной окраски, а голоса переливались высокими нотками. Это было потрясающее зрелище — они могли летать. Но не могли улететь. Прутья были слишком крепкими. Но разве так должно быть? Ведь они созданы для неба, думал Эйден. Не для клетки.

Воспоминание кольнуло сердце. Его мамы больше нет с ним.

По классу пронёсся звуковой сигнал оповещения конца занятий. Последний урок. Ученики начали вскакивать со своих мест. Учитель отвлёкся от планшета и поднялся, приказав всем замолчать. Шум быстро стих. С минуту преподаватель ждал идеальной тишины, а потом отпустил всех с занятий.

Эйден в который раз посмотрел на пустующую парту в соседнем ряду. Нормана снова нет. Надо бы позвонить ему, спросить, как сегодня себя чувствует. Поделиться сплетней. Да и просто услышать голос. Он отвёл взгляд. Без друга день тянулся вдвое дольше. К тому же в компании Нормана до него никто не докапывался. Но сейчас придётся идти в одиночку.

Он сложил свои вещи в рюкзак, накинул его на плечи и направился в сторону двери. Его кто-то ощутимо толкнул в спину, отчего он еле удержал равновесие.

— Чё так медленно? Подвинься, неудачник.

Естественно, кто же ещё, думал он, со злобой смотря на Лукаса и ещё двоих переростков. Троица прошествовала мимо, один из них гадко ухмыльнулся. Этих имбецилов лучше не трогать, себе же дороже будет. Эйден не знал, за что они так взъелись на него с начала учебного года, но догадывался, что, по их мнению, он не менялся и до сих пор оставался недостаточно дерзким и брутальным, как они. Пусть уже идут подальше.

Он вышел из ворот школы. Какие-то старшеклассники пронеслись мимо, один из них замешкался, чтобы набросить на лицо фильтрующую маску, затем побежал догонять остальных. Неприятных встреч не произошло, и Эйден вздохнул с облегчением. Он прикоснулся к экрану на чёрном браслете, который носил на левой руке. Тот оповестил о времени светящимися цифрами. Ясно было, что уже поздно и надо сразу идти в мастерскую, только после неё домой. Он и так уже опаздывал. Поправив лямки рюкзака, он направился в сторону остановки.

День потихоньку заканчивался, сменяясь невидимым закатом за темнеющими грязно-белыми облаками. Школа осталась позади. Он шёл, глядя на потрескавшуюся плитку впереди и иногда на ноги. Да, ботинки давно пора бы обновить, эти скоро совсем негодные станут. В прохладном воздухе пахло озоном и пылью, но Эйден привык. Может, со временем ему тоже придётся носить маску, как это делали многие живущие здесь, но сейчас его лёгкие на удивление легко переносили всю ту дрянь, что парила в атмосфере.

По пути встречались многоэтажки, похожие на потёртые каменные кубики. Невзрачные, однотонные, как и все жилые строения в Спесе. Над дверями первых и вторых этажей уже зажглись неоновые вывески магазинчиков и мелких бутиков, немного разбавляя серость разноцветными огнями. Такой декор давно считался устаревшим, да и сами дома, раздробленные тротуары, редкие деревья из самого дешёвого композитного сырья, допотопные автоуборщики — всё это считалось устаревшим, как и сам Спес. Как и все остальные похожие пригороды.

Жизнь была однообразной и скучной. Когда ты юн, ты мечтаешь выбраться из такого места. Но юность проходит, а ты всё так же плетёшься по невзрачным улицам, слушаешь пьяный гогот и работаешь на фабрике или в какой-нибудь захудалой конторке с мизерной зарплатой и постоянно перегорающей лампочкой. Аура таких мест рубит твою мечту на корню, день за днём точит острым ножом. И ты понимаешь, что для тебя и так сойдёт. Худой район? В других ещё хуже. Невзрачные улицы? Их ежеминутно чистят — и ладно. Маленькая зарплата? Ничего, на всё хватает, если не шиковать. Перегоревшая лампочка? Что ж, купим новую со следующей зарплаты. Начальство приказало экономить. И ты смиряешься со всем, что тебя окружает. Сливаешься с серостью окружения, становишься тенью. Одной из многих.

Эйден не желал быть тенью. Как и все в его возрасте, он хотел вырваться из этого уныния в город. В Верум. В то место, где можно дышать свободно. Но он не мог. Пока не мог.

Он подумал о Дженне. О том, что сегодня после занятий отец должен был отвезти её на плановое обследование — раз в два месяца. Вспомнив слова врача, сердце сжалось. Но у него ещё было время. У Дженны ещё было время.

Подняв руку, он прикоснулся к браслету, не сбавляя шага. На появившемся над экраном полупрозрачном дисплее набрал номер сестры. Через несколько секунд она ответила на видеозвонок.

— Привет, Эйден! — воскликнула Дженна. Её изображение было не совсем чётким из-за помех, но улыбку не увидеть было нельзя. Она всегда смотрела на мир позитивно, даже сейчас, и это было её самое лучшее качество.

— Привет, сестрёнка, — сказал он. — Ты с папой уже дома?

— Да, недавно вернулись.

Эйдену не терпелось узнать, что же сказал врач, какие были результаты анализов. Но он не хотел спрашивать у неё. Не хотел лишний раз волновать. Если бы что-то было не так, отец бы уже позвонил. Не стал бы ждать. Значит, всё в порядке. Значит, можно не спрашивать.

— Ты успеешь к ужину? — спросила она.

— Боюсь, что нет. Но вы там оставьте что-нибудь для меня.

— Хорошо, — кивнула она. — Подожди-ка.

Её изображение задёргалось, видимо, она что-то быстро искала. Он глянул в сторону, где неподалёку группа явно нетрезвых личностей пинала мусорные баки и валяющегося рядом автоуборщика. Несчастная машина пыталась подняться, но её сбрасывали на землю под одобряющие смешки. Один из типов увидел проходящего Эйдена. В этом взгляде не угадывалось ничего хорошего, поэтому Эйден набросил на голову капюшон своей толстовки и прибавил шагу. Только бы не пошли за ним. Вот она, остановка, впереди. И люди там.

— Смотри! — подала голос сестра и показала рисунок. На белом фоне стояли четыре фигуры. Двое взрослых и двое детей. Это была их семья. Это могла быть счастливая семья, если бы в реальности их было не трое. А вскоре… А вскоре может уже и двое.

— Ты молодец, — похвалил он, заставляя голос не дрожать, но чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Когда вернусь домой, покажешь ещё раз, а то сейчас плохо видно.

— Конечно! — обрадовалась Дженна.

Они попрощались, и Эйден отключил видеозвонок. Подойдя к остановке, он оглянулся. За ним никто не шёл. Вот и ладно, хоть теперь можно доехать спокойно.

На остановке находилось человек десять. Под прозрачным навесом была скамейка, которую всю занял разлёгшийся на ней человек растрёпанного вида. Стоявшая рядом женщина ругалась на него и велела уступить место. Лежавший ругался не меньше, но двигаться не желал. Угрюмая девушка переминалась с ноги на ногу, держала двумя пальцами аэропалочку — наверняка контрабанда из Верума — и нервно затягивалась чистым воздухом. Многие собравшиеся носили маски: кто-то простые хлопковые, а кто-то респираторы.

Какой-то малец подошёл к Эйдену и набросил руку на его плечо. Он вздрогнул от неожиданности.

— Братан, «радость» почти задаром, вот там вот, хочешь? — загнусил незнакомец прямо в ухо.

Ему стало тошно. Какой-то мелкий утырок предлагал ему дешёвый наркотик, после длительного употребления которого, если верить новостям, человек превращался в полудохлого болвана. А при передозе грозила смерть. Ну уж нет. Он уже видел таких. Ужасное зрелище. Как ему это надоело! Когда он наконец выберется из этого места?

Сбросив руку со своего плеча, Эйден сделал шаг в сторону.

— Отвали. Не интересуюсь.

Малец сделал расстроенную физиономию, медленно отошёл и начал искать взглядом новую жертву для своего грязного бизнеса.

Пассажирский мобиль подплыл к остановке и опустился на асфальт. Он напоминал раздутую пепельно-жёлтую буханку хлеба. Двери разошлись, выпуская пассажиров, вслед за которыми стали заходить новые. Эйден провёл браслетом по счётчику рядом с дверьми, после зашёл внутрь и сел в самом начале салона на потёртое пластиковое сиденье возле бокового окна. Всё лобовое стекло занимал экран, по которому шла реклама средства от коррозии домашних роботов. Звук был приглушённым, скорее всего динамик барахлил, и Эйден был рад, что поедет в более-менее тихой обстановке. За эти полчаса его никто не будет донимать. Когда все уселись и двери закрылись, мобиль загудел, поднялся на два дециметра над дорогой и быстро тронулся в путь.

Мелькали знаки, вывески, проплывающие рядом мобили, проезжали авто. В многоэтажках включался свет в окнах. Жёлтые, оранжевые и белые окна появлялись яркими квадратиками на серых зданиях. Жилые комплексы, промышленные офисы, маленький парк с искусственным прудом, вновь жилые комплексы. Эйден смотрел в запылённое окно на не менее запылённый мир, который минута за минутой погружался в вечерние сумерки. Пришедшее чувство голода мешало созерцать пейзаж за окном. Он вспомнил о недавнем разговоре с сестрой и об ужине, который наверняка будет вкусным, и в животе неприятно заныло. Утром скудный завтрак едва ли насытил его, и он рассчитывал нормально поесть в обед из своего бокса, который предварительно взял из дома. Но и этому не суждено было сбыться. На перемене ребятки из трио-не-разлей-вода отобрали и выбросили его контейнер, и только вовремя подошедший учитель остановил намечающуюся драку.

Работать с пустым желудком — не самая хорошая затея, думал он, начиная злиться на своих одноклассников и на самого себя. За что они с ним так? Может, всё дело в его внешности? Или манере поведения: он слишком спокойный, слишком тихий, ненавидит конфликты и всячески старается их избегать. Наверное, такой характер не вписывается в то место, где он живёт. Надо быть жёстче и агрессивней, но как можно вот так просто переступить через себя? Нужно ли подстраиваться под кого-то, чтобы быть удобным им?

Погрузившись в эти мысли, думать о еде почти не хотелось. Над дверьми зажглась красная табличка — название следующей остановки. Нужно выходить.

Мастерская располагалась метрах в ста от остановки. Довольно удобно. Одноэтажное коричневое здание, сделанное из кирпича и металла. Когда Эйден зашёл внутрь, вся смена в количестве двух человек уже была там. Они поприветствовали его.

— Ты почти вовремя, — сказал один из механиков. — Не знаю, что сегодня случилось, может, вспышки на солнце, а может и восстание антидроидной шайки, но заказов сегодня выше крыши.

Эйден улыбнулся на эту шутку. Хоть кто-то может поднять настроение. Появился управляющий и без ненужной болтовни сразу обозначил Эйдену работу на этот вечер. Что ж, в каждой шутке есть доля правды. Обычно за вечер ему приходилось чинить по одному или двум роботам. Но сегодня было что-то необычное: два дрона, один домашний робот и маленькая автополивалка. Автополивалка! Из какого она века? И что поливать, если в округе только бетон, асфальт и композитная трава?

Ничего не поделаешь, нужно браться за дело. В этой мастерской Эйден работал уже два месяца. Три раза в неделю сразу после школы. Если занятий было мало, он мог заскочить домой перед работой. Он сносно учился в школе, точные науки давались ему легко, и когда нужда заставила, он быстро разобрался с основами робототехники, а затем нанялся учеником в мастерскую. Управляющий очень сомневался в итоговом качестве, но Эйден оказался способным подмастерьем, и его взяли на подработку. Ему нужна была работа. Ему нужны были деньги.

На удивление быстро он сдружился с коллективом. Со всеми был приветлив, хотя и не открылся, почему он продолжал чинить старые развалюхи, а не готовился к экзаменам, как делают все нормальные старшеклассники в конце учебного года.

Старые развалюхи были поистине великолепны. Клиенты, что приносили своё добро, были обременены в средствах, поэтому и вещи приносили самые дешёвые. Анахроничные модели роботов, видавшие виды дроны, а один раз какой-то дедушка прикатил на еле тарахтящем авто, который был старше самого владельца. Но Эйдену нравилась вся эта возня с иссохшимися шарнирами и обгоревшими проводами. Может, потому что бесполезным вещам нужна вторая жизнь. Может, ему нравилась тишина и сосредоточенность. Может, он был благодарен, что его взяли хоть на какую-то работу без всякого опыта.

Он расположился за столом, на котором были разбросаны всевозможные запчасти, и начал отвинчивать панель дрона. Так и есть, контакты отошли. Ещё и камера сломана. Всё нужно заменить.

Когда управляющий удалился в свой кабинет, предоставилась возможность расслабиться и поболтать. Эйден просто так болтать не любил, а поэтому краем уха слушал разговор двух механиков. Разговор был до скуки банальным, но одна вещь заставила Эйдена замереть.

— … не веришь? Приятель рассказывал, на тех выходных был. Сыграл в игру и получил за это дохера денег! Причём участие бесплатное.

— И где ж такая халява-то?

— В Веруме. Вроде, в центре игровых клубов. Но это закрытый клуб.

— Ха-ха, типа для избранных?

— Не знаю. Короче, это ВИИР или типа того, ты просто должен продержаться определённое время. Чтобы тебя не поймали. Типа охоты что-то. И всё, победа!

— Прикольно. А в случае проигрыша?

— Без понятия. Друган сразу ушёл. Может, дают утешительный приз.

Дальше разговор зашёл о продаже новых версий андроидных собак, но Эйден уже не слушал. Куча денег. За игру. За обычную виртуальную игру. А если попробовать? Никаких взносов за участие. Никаких рисков, никаких последствий. И шанс выиграть огромную сумму денег, которая сейчас была просто жизненно необходима.

Эйден перебил их разговор, и они с удивлением уставились на него.

— Вы сейчас говорили про одну игру в Веруме. Как она называется?

— Решил записаться? — усмехнулся один из механиков. — Ты ещё мал для неё. Ну ладно, сам решай. Вроде, «Охотники и лисицы».

До конца смены Эйден был погружён в свои мысли. Работа ладилась, починка заказов, несмотря на их количество, подходила к концу. Воодушевление Эйдена дарило рукам нужную скорость, детали как по волшебству быстро находились, поломанные элементы удалялись, новые легко устанавливались. Закончив с последним роботом, он подключил его к автонастройщику, чтобы выявить неполадки в микросхемах. Все его размышления были заняты игрой и самым главным — денежным выигрышем. Ведь если он получит эти деньги, он сможет наконец решить проблему, которая мучает его. Он сможет помочь Дженне.

Смена подошла к концу. Попрощавшись со всеми, Эйден отправился домой. Вечернее небо отливало тёмно-серым, растворяясь на горизонте гранатовым маревом от освещения. Фонари на длинных столбах бросали на дорогу мутные пятна. Прохожие спешили по своим делам. Послышался звук сирены, всё усиливающийся, а потом выскочил авто, преследуемый полицейским мобилем. Не прошло и полминуты, как вновь стало тихо. Только композитные деревья еле слышно гудели.

Он пошёл к остановке. Под прозрачным колпаком нашлась только скамейка, сколотая по углам, и неказистый робот. Робот стоял, как статуя, и молчал. Эйден приблизился к нему, поднял руку и нажал на кнопку у того на груди. Внутри механизма что-то зашуршало, но оборвалось. Ну вот, подумал Эйден, ещё один брошенный робот в этом забытом всеми мире. Вряд ли отыщется хозяин. Наутро приедет ботосборщик и заберёт этого несчастного робота на запчасти или переплавку. А в мастерскую, которая совсем неподалёку, его не примут, ведь кто будет платить за него? Эйдену было жалко бездушную машину, но он ничего не мог поделать. Такие здесь законы.

Присев на скамейку, он стал глядеть на робота до тех пор, пока не появился пассажирский мобиль.

Остаток пути прошёл спокойно. Вот и дом. Дженна радостно встретила его у порога и сразу же повела на кухню. Он был безмерно рад увидеть её в хорошем настроении. Поставив остатки ужина разогреваться, он прошёл в комнату отца. Тот сидел за столом и делал на планшете чертёж будущего проекта для какого-то заказа.

— Привет, па. Что врач сказал?

Отец оторвался от экрана и посмотрел на него уставшими глазами. Эйдену показалось, что под ними залегли тени, но он списал это на плохое освещение. И всё же сердце кольнуло что-то острое.

— Результаты анализов ещё не готовы, — сухо сказал отец, и голос стал словно незнакомым. — Наверное, завтра. Или послезавтра.

Эйден опешил. Такого никогда не было. Обычно результаты были готовы сразу же, в день приёма. Может, случилось что-то необычное?

Он уже хотел было открыть рот для вопроса, но отец сказал:

— Врач сам позвонит. Нужно подождать. Иди ужинай, Эйден.

Он продолжал смотреть на отца, но тот вернулся к экрану. И Эйден не знал, почему. Срочный заказ? Или отец не может выдержать его взгляд?

В душе поселилось сомнение, обвив сердце тревогой. Он вернулся на кухню. Ужин помог отвлечься, к тому же он наконец-то смог утолить голод. Зашла Дженна и показала ему свой рисунок на прямоугольнике пластиковой бумаги. Улыбающиеся лица, яркие цвета карандашей. Штрихи грифелей были использованы очень экономно: карандаши появились у Дженны, когда ей только исполнилось три года. Подарок её брата, и Дженна сумела сохранить их до сих пор не только потому, что такой продукт больше не выпускали, но и из-за привязанности к Эйдену. Он тоже души не чаял в своей сестре, ведь она была для него самым дорогим человеком. И он постарается сделать всё для того, чтобы она была счастлива и могла жить.

Вымыв за собой посуду, Эйден принёс на кухню рюкзак, вытащил оттуда свой планшет и положил на стол. Он устал за этот день, ему хотелось отдохнуть, а полный желудок уже перестал терзать его, отчего клонило в сон. Но Эйден знал, что если не будет повторять пройденное, экзамены он вряд ли сдаст.

Дженна подошла и встала рядом.

— Давай играть в город? — предложила она. — Я все карточки достала.

— Хорошо, — улыбнулся Эйден. — Дай мне десять минут. Мне нужно доделать уроки. А ты пока иди приготовь доску.

— Ага! — сказала сестра и убежала в гостиную.

Десять минут. За эти десять минут он ничего не успеет сделать. Он сел на табурет, опустил локти на столешницу и обхватил руками голову. Он так устал. Школа, подработка, уроки, домашние дела, внимание сестре, короткий сон. Но любовь к Дженне перевешивала все невзгоды, и только она давала ему силы не сорваться. А он пытался сорваться. В первый раз — когда не стало мамы. Второй — когда услышал от врачей страшный диагноз Дженны. Что удерживало тогда его в этой жизни? Инстинкт самосохранения? Жалость? Неспособность решиться из-за собственной слабости? Ведь нельзя думать только о себе. В твоём окружении всё ещё есть люди, которым ты дорог и небезразличен. Сестра с отцом, его друг Норман — вот и все люди, вот и вся его семья, которая не переживёт, если он покинет их.

Браслет засветился от входящего звонка. Эйден дотронулся до экрана и поднёс кисть к уху. Это был врач, у которого лечилась Дженна.

— Извините, что так поздно, — говорил он спокойным голосом. — Ваш отец просил вам сообщить.

— Сообщить что? — не понял Эйден и почувствовал, как в груди разлился обжигающий холод.

— По поводу вашей сестры. Результаты неутешительные. Динамика нестабильна, антитела перестали справляться.

— Что это значит? — спросил он, хотя часть разума кричала то, чего он боялся больше всего.

— Мне очень жаль, но по итоговым данным у Дженны месяц. Может, чуть больше.

— Что? — не поверил Эйден и заговорил тише. — Как месяц? Вы же говорили — ещё полтора года?

— Верно. Я говорил это два месяца назад. Но сегодня появились новые данные в анализах. Мне искренне жаль, но единственное, что спасёт Дженну, — это срочная операция и полный курс реабилитации. Вы уже собрали сумму, которую мы обговаривали в прошлый раз?

— Почти…

— Тогда свяжитесь со мной в ближайшее время, вы или ваш отец, как можно скорее. Помните, дорог каждый день! Удачи вам.

Он так и сидел с поднятой рукой, уставившись на стену, пока звонок не выключился сам. А потом наступила тишина. Давящая, невыносимая тишина. Он слышал только приглушённые звуки улицы через плотно закрытое окно, тихое пение Дженны из гостиной и стук раскладываемых карточек. Голова налилась тяжестью. Грудную клетку стянуло невидимым жгутом. Слова врача закручивались в голове колючей проволокой. Почему… Почему отец не сказал ему?

Он поднялся, едва не опрокинув табуретку. Ноги стали как ватные. Он вышел из кухни. Каждый шаг давался с трудом.

Постучавшись и открыв дверь комнаты, он замер в проёме. Глянул на отца. Тот всё так же сидел за столом, но смотрел не в погасший экран, а куда-то перед собой, и во взгляде Эйден прочитал отчаяние. Он не знал, злиться ему или оставаться в смятении. Тревога в сердце скрутилась тугим узлом, и ему хотелось верить, что то, что он только что услышал, — недоразумение. Но он всё понял правильно, хотя отказывался верить.

— Мне только что звонил врач, — начал Эйден, и слова проворачивались во рту как затвердевшее желе. — Почему ты мне ничего не сказал?

Отец поднял голову и посмотрел на него. Эйден содрогнулся от этого взгляда. Таким подавленным он видел отца только один раз. Когда умерла мама.

— Извини, — ответил он хриплым голосом. — Я не мог сам.

— А если бы врач не позвонил? — Голос предательски дрожал. — Ты бы вообще мне не сказал?

Пауза. Слишком долгая. Он смотрел в глаза отцу и разглядел то, чего почти никогда не видел, — страх. Он не мог злиться на отца. Не мог ничего возразить. Просто стоял и смотрел на него. Узнал этот пустой взгляд, эту беспомощность, которая рушит все надежды.

— Эйден! — послышался жизнерадостный голос Дженны из гостиной. — Я всё приготовила!

Ему на миг показалось, что он находится на стыке двух миров, где в одном — их семья и беззаботная жизнь, а в другом — неминуемое приближение катастрофы. И он стоял на границе, которая дала трещину. И не важно, в какую сторону он сделает шаг. Если он будет продолжать стоять, разверзнется пропасть, и он упадёт. Ему просто нужно успеть сделать шаг.

— Сказал бы, — наконец ответил отец. — Со временем, сказал бы. Я пока не знаю, что нам делать.

Просто нужно успеть сделать шаг…

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Эйден.