Наследие Костяного Древа

Меня особенно заинтересовала парочка созданий, находившихся в её подчинении: Леший по имени Путаник и его сварливая супруга, Кикимора болотная с ещё более звучным именем Смутьянка. И почему бабуля не познакомила меня с ними?

Пара была под стать друг другу. Оба заядлые любители сбить путника с пути, посеять в их душах смятение и хаос. А дети их, Лесавки, переняли озорной и пакостный нрав. Бабушке то и дело приходилось держать их в узде, иначе распоясавшаяся братия могла натворить непоправимых бед.

Я ахнула. Так вот почему в последнее время люди стали так часто плутать в лесу, часами кружа по знакомым тропам! Углубившись в чтение, я поняла, почему Алефтина не спешила рассказывать мне об этих лесных жителях. Они обладали коварным даром. Могли сманить юную ведьму с истинного пути, лишив её возможности вернуться назад. Потому знакомство с этими лесными проказниками откладывалось на самый крайний срок, когда я буду готова к их хитростям и уловкам.

«Вот и пришло время знакомства», — твёрдо решила я.

Спустившись в подвал, взяла нужную мне книгу, том, посвящённый лесным духам. Поднялась наверх и, устроившись в уютном кресле-качалке у окна, углубилась в чтение. Солнечный свет ложился на страницы, подчёркивая витиеватые буквы старинного шрифта.

С каждой прочитанной строкой крепло осознание. С этими созданиями шутки плохи. Они не просто духи леса, они его стражи, его голос, его воля. К встрече я готовилась дотошно. Запоминала правила поведения, заучивала слова приветствия, продумывала, что скажу и как себя поведу. Не хотела предстать профаном перед таинственным лесным народом, дабы не стать жертвой их коварства.

К полудню явился Каф, отсутствовавший целые сутки. Его шерсть была взъерошена, местами свалялась клочьями, на мощных лапах виднелись следы лесной грязи и царапины от колючих кустов, а в янтарных глазах читалась какая-то затаённая тревога.

— Ты голоден? — спросила я, невольно протягивая руку, чтобы погладить его по лобастой голове.

В ответ прозвучал лишь короткий, утвердительный рык.

Накормив волка, я вернулась к прерванному чтению.

Бабушкин дневник лежал раскрытым на столе, рядом потрёпанная книга по местной нечисти с затёртыми страницами и пометками на полях. Буквы плыли перед глазами, но я заставляла себя вчитываться, запоминать, сопоставлять.

Время пролетело незаметно.

Вечер уже был не за горами, небо на западе наливалось алым, длинные тени протянулись по полу. Но я всё равно решила не откладывать задуманное. Пора было приступить к переговорам с лешим и его семьёй сегодня же, пока не наступила ночь и луна не набрала полную силу.

В лесу обитали и другие жители, с которыми мне предстояло ещё познакомиться: болотные шептуны, древесницы, хранители родников… Но их черёд придёт позже. А сейчас…

Я глубоко вздохнула, закрыла бабушкин дневник и книгу, аккуратно сложила их на полку.

В груди билась странная смесь страха и решимости. Взяв небольшой узелок с угощениями и памятку с правилами общения с лесными духами, я вышла из дома.

Ступив на едва заметную звериную тропинку, я углубилась в чащу.

Воздух здесь был гуще, насыщеннее. Терпкий запах хвои смешивался с ароматом сырой земли и прелых листьев. Ветви старых елей сплетались над головой, образуя тёмный свод, а под ногами шуршали опавшие иголки и мелкие ветки.

Вскоре передо мной открылась небольшая поляна, залитая косыми лучами заходящего солнца. Золотистый свет пробивался сквозь кроны, рисуя на траве причудливые узоры теней.

Время ещё было.

Я расстелила на траве старую вышитую скатерть и разложила угощение: мёд в глиняной чаше, свежие ягоды, хлеб с травами и несколько кусочков копчёного мяса. Затем, выпрямившись во весь рост и собравшись с духом, громким, уверенным голосом прочитала заклинание призыва.

В воздухе затрепетало, будто невидимая паутина натянулась между деревьями. Лёгкий ветерок всколыхнул волосы, а где-то вдалеке заухала сова.

Вскоре стал слышен треск сучьев под ногами невидимых существ.

Я замерла, стараясь дышать ровно и не выдать волнения, сковавшего всё моё тело. В воздухе усилился запах сырой земли, прелых листьев и чего-то дикого, первобытного. Словно сама древняя сила леса пробуждалась вокруг.

Из-за деревьев начали появляться тени.

Вот показался корявый силуэт с горящими немигающими глазами. Леший собственной персоной. Его фигура будто состояла из переплетённых корней и мха, а взгляд пронзал насквозь.

За ним, крадучись, вышла кикимора, вся в тине и болотной ряске, прям невеста из топи. Её длинные волосы свисали сосульками, а глаза сверкали хитрым огнём.

И, как будто искры от костра, вокруг них замелькали лесные чертенята, лесавки. Они хихикали, перешёптывались и строили мне рожицы, то появляясь, то исчезая в тени деревьев.

Мои глаза округлились от шока.

Да, я могла вызвать дождь или огонь, но настоящую нечисть видела впервые, не считая старой фарфоровой куклы. Та, кстати, была своего рода сигналом: когда демоны пытались прорваться в наш мир, она начинала скрестись и буянить, предупреждая об опасности.

Я постаралась сохранить спокойствие, хотя сердце бешено колотилось в груди.

Медленно, подчеркнуто уважительно, я поклонилась лесным хозяевам, демонстрируя своё почтение.

— Приветствую вас, владыки леса, и приношу дары в знак уважения, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Леший окинул меня оценивающим, пронзительным взглядом, казалось, он видит меня насквозь, читает каждую мысль. Кикимора брезгливо скривилась, выражая своё презрение, а лесавки, напротив, с неутолимым любопытством рассматривали угощение, как голодные щенки, нашедшие кость.

Не прошло и минуты, как ребятня растащила еду, уплетая угощения с жадностью.

Кикимора осталась стоять в сторонке, поджав губы и неприветливо поглядывая на меня, оценивая меня как потенциальную жертву.

Леший же приблизился, сделав несколько шагов в мою сторону. Ростом он едва доходил мне до груди, но в его глазах горел древний, нечеловеческий огонь.

— Зачем звала, человечка? — выпалил он без приветствий.

«Вот тебе и пожалуйста, ни здрасте, ни до свидания, верх невоспитанности», — промелькнуло в голове, и я сердито сдвинула брови к переносице.

— Разговор есть, — отрезала я, переняв его резкий тон. — Если не прекратите безобразничать в лесу, мне придётся принять меры.

— И что ты сделаешь, бездарная колдунья? — проскрежетала жена лешего, не стесняясь в выражениях.

«Ну, началось. Перешли на личности», — подумала я, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.

— Смутьянка, ты мне не хами, а то горько пожалеешь, — огрызнулась я, поворачиваясь к ней.

— Не пугай, пуганые. Бабка твоя вызывала уважение, а ты так, пыль под ногами, — ощетинился леший, заступаясь за супругу.

— Эй, Путаник! Что ты мне чешешь? Какое уважение? Боялись вы её до чёртиков, вот и сидели тихо, как мыши под веником, — я чувствовала, как закипает злость. — А теперь вы решили разгуляться, почувствовав слабину? Зря. Я не бабка, но за лес свой глотку перегрызу.

Леший лишь фыркнул, а кикимора презрительно скривилась. Лесавки же, наевшись до отвала, затихли, с нескрываемым любопытством наблюдая за разгорающейся ссорой. Я чувствовала, как магия наполняет меня, пульсируя под кожей, готовая вырваться наружу. Не стоило им меня недооценивать.

— Слушайте сюда, — продолжила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало, будто в котле, готовом вот-вот взорваться. — Я вас предупредила. Если ещё хоть одна жалоба до меня дойдёт, пеняйте на себя.

Леший нахмурился, задумчиво почесывая затылок, его корявые пальцы перебирали мох, вплетённый в кожу. Кикимора же злобно сверкнула глазами, но промолчала, лишь нервно дёрнула плечом, отчего с её волос осыпалась тина.

Резко развернувшись, я направилась прочь, чувствуя их взгляды, прожигающие спину, будто два раскалённых уголька. Нужно было уходить, пока гнев окончательно не взял верх. Но внутренний голос подсказывал: этим дело не кончится.

Возвращаясь домой, я пыталась унять бурю внутри.

«Вот же хамло! Пусть только попробуют что-нибудь выкинуть, я им устрою весёлую жизнь», — мысленно бушевала я, сжимая кулаки. Как только приду домой, нужно обезопасить себя от их козней, чтобы они не смогли заманить меня в свои тёмные игры.

Каф лежал у крыльца, лениво развалившись. Его шерсть блестела в лучах заката, а глаза были полуприкрыты. Он явно наслаждался теплом. Завидев меня, он глухо рыкнул в знак приветствия, но с места не сдвинулся, лишь слегка вильнул хвостом.

Войдя в дом, первым делом направилась к шкафу с травами. Нужно заварить успокаивающий чай. Ромашка, мята, немного зверобоя — идеальное сочетание для умиротворения разбушевавшихся нервов.

Заварив ароматный напиток, я сделала глоток, позволяя теплу разлиться по телу. Успокоив нервишки, приступила к укреплению защиты своего жилища. Прочертила мелом защитные руны на пороге, развесила пучки сушёных трав над окнами, прошептала обережные слова над входом и окнами. В общем, сделала всё, как учила бабуля. Дом наполнялся знакомой магией, тихой, надёжной, как щит.

Недоразвитых хватило ровно на неделю. Видимо, только страх и показательная порка способны заставить их вести себя прилично. Вооружившись знаниями из бабушкиного дневника о том, как приструнить эту парочку, напугав до икоты, но не причинив вреда, я отправилась к ним в гости без приглашения. Жили они в самой трясине, у края болота. Каф сопровождал меня, указывая дорогу. Он шёл впереди, принюхиваясь к воздуху, время от времени останавливаясь, чтобы бросить на меня взгляд.

Без стука распахнув дверь, я обалдела.

Эти лесные жители шагали в ногу со временем! Смутьянка хлопотала на кухне. Никакой русской печи и в помине не было. Вместо неё красовалась современная плита с конфорками. От увиденного мои глаза расширились до невероятного размера.

«Ну хоть телевизора нигде не видно», — промелькнула мысль.

— Похоже, бабуля неплохо вас избаловала? — процедила я сквозь зубы, приходя в себя.

Кикимора резко обернулась, и на её лице отразился неподдельный испуг. Её пальцы, перепачканные в муке, замерли над тестом.

— Ты чего пришла? — пролепетала она, пятясь назад.

— Так вы же уговор нарушаете, — произнесла я, надвигаясь на неё. — Где леший, твой благоверный?

Кикимора попыталась юркнуть за спину, но я перехватила её за руку. Кожа у неё оказалась склизкой и холодной, как у лягушки. Брр!

Леший, услышав шум, высунулся из-за двери. И я во второй раз округлила глаза, да так, что, кажется, они чуть не выкатились из орбит. Он выглядел совсем не так, как при нашей первой встрече.

Тогда он напоминал ожившее дерево. Кора вместо кожи, ветвистые брови, волосы — спутанная поросль мха. А теперь… Теперь он больше походил на обычного человека небольшого роста. На нём был надет цветастый гавайский халат с пальмами и фламинго. Совершенно неуместный в лесной глуши. В руках он держал бокал с чем-то ярко-розовым, от чего поднимался лёгкий пар с ароматом малины и чего-то пряного.

— Ну и дела, — пробормотала я.

— Что тут за тарарам? — прорычал он.

Увидев меня, переменился в лице. Я одарила его хищной ухмылкой.

— Как ты отыскала наш дом? — процедил он, ставя бокал на стол. — Впрочем, это неважно, сейчас я разберусь с тобой, — прошипел он, демонстративно засучивая рукава цветастого халата.

Не теряя ни секунды, я вцепилась ему в ухо и дёрнула со всей силы. Он взвыл, пытаясь вырваться.

— Я кому говорила не безобразничать? — в бешенстве вопросила я, таща его на улицу. — Вам что, не нравится ваш дом?

— При чём тут дом? — проскулил он, взвыв от боли, когда я начала выкручивать ему ухо.

— Нет? Тогда сейчас от него не останется ничего, — продолжала я угрожать.

Он верещал, перемежая ругательства с воплями. Сзади на меня попыталась наброситься Кикимора, но волк, рыкнув, отбросил её лапой в сторону, клацнув зубами у самого её лица. Она взвизгнула и вперед нас выскочила на улицу. Я же, всё ещё держа лешего за ухо, остановилась напротив их обиталища.

— Где дети?

— Отпусти, ненормальная! Ты ещё пожалеешь об этом, — шипел он, извиваясь.

— Где дети? — повторила я вопрос, не обращая внимания на его слова.

— Их здесь нет, — пропищала Кикимора, съежившись в комок.

— Вот и славненько, — отрезала я, отпуская лешего.

Воздев руки к небу, я начала громко читать заклинание.

Небо мгновенно затянулось зловещей чернотой туч. Поднялся штормовой ветер, срывая листья с деревьев. Стихии разбушевались не на шутку, являя свою первобытную мощь.

Краем глаза я взглянула на лешего и кикимору.

Если Кикимора дрожала от ужаса, вжимая голову в плечи, то леший лишь презрительно хмыкнул. «Вот же гаденыш, не из робких», — мелькнуло у меня.

Опустив руки, я укротила ветер и призвала стихию огня.

В моей ладони вспыхнуло яркое пламя.

— Не жалко домишко? Где вы ещё найдёте такие современные удобства? Я не бабуля, от меня подарков не дождётесь, — спросила я с издёвкой, подбрасывая огненный шар на руке.

Леший злобно смотрел на меня молча, но в его глазах уже мелькнула тревога.

— Ну как знаешь.

Я приступила к ритуалу изгнания, найденному в старинном дневнике.

Если жилище лешего будет сожжено ведьмой на его глазах, и при этом произнесены ритуальные слова, то ему придётся вечно скитаться по миру без крова над головой.

— Я изгоняю тебя из моего леса!

Я начала читать нараспев, слова заклинания срывались с губ, сплетаясь с потрескиванием огня в моей руке.

Леший побледнел, презрительность мигом слетела с его лица, сменившись паникой.

Кикимора завыла, забившись под куст.

Подбросив огненный шар вверх, я направила его на дом. Пламя мгновенно охватило бревенчатые стены, пожирая дерево с жадностью.

Леший закричал, бросившись к горящему дому.

Я стояла и цинично наблюдала, как он пытается потушить иллюзию.

Наконец до него дошло, что пожар ненастоящий, и он рухнул на землю, тяжело дыша.

— Ведьма-а-а! — выкрикнул он ругательство, стукнув кулаком по земле от гнева и бессилия.

Я вздохнула с облегчением. «Признали наконец».

— Ведьма, ведьма! Не забывай об этом! Никогда! — процедила сквозь зубы и, развернувшись, покинула болото.

Каф, рыкнув на этих горе-бунтарей, последовал за мной.

Удаляясь, я слышала за спиной приглушённые перешёптывания лешего и кикиморы.

Ну что ж, теперь они знают, с кем имеют дело.

Через три дня пришла Смутьянка.

Было раннее утро, солнце только-только поднялось над лесом.

Я делала зарядку во дворе. Глубокие приседания, махи руками, растяжка. Движения помогали прогнать остатки сна и настроиться на день.

Кикимора робко остановилась в полуметре от меня, неловко переминаясь с ноги на ногу. В руках у неё была небольшая плетёная корзина, источавшая тонкий травяной аромат. Отвлекшись от приседаний, я выпрямилась и посмотрела на гостью.

— Доброго утречка, Катенька! — произнесла заискивающе Смутьянка и поклонилась в пояс так низко, что её длинные, покрытые тиной волосы коснулись земли.

— Доброе, — ответила я, вытирая лицо полотенцем. — Чем обязана?

— Я вот травки тебе принесла, очень редкая, — кикимора приблизилась ко мне, протягивая корзинку. Её пальцы, склизкие и холодные, слегка дрожали. — Возьми, пожалуйста.

Я заглянула внутрь и ахнула. Там лежал Astragalus Lucens — и правда редкий вид. С латинского переводится как «Астрагал Сияющий» — эта трава окутана тайной и наделена целительной силой.

Листья Астрагала Сияющего, как изумрудные стрелы, тянутся к небу, впитывая энергию солнца и силу земли. Цветы его, собранные в золотистые кисти, источают тонкий аромат, напоминающий о мёде и горных травах. Но истинная сила растения скрыта в его корне. Золотом Корне.

Считается, что Астрагал Сияющий обладает уникальными свойствами, способными исцелять от множества болезней. Он укрепляет иммунитет, повышает жизненный тонус, замедляет процессы старения и даже помогает справиться с душевными ранами. Отвар из Золотого Корня пьют для восстановления сил после тяжёлых болезней, а настой из листьев используют для лечения кожных заболеваний.

Легенда гласит, что Астрагал Сияющий вырос на месте падения звезды, одарившей растение небесной силой. И действительно, после приёма целебного отвара люди чувствуют прилив энергии и ясность мысли, словно прикоснулись к самой Вселенной.

— Какой ценный подарок ты принесла! — воскликнула я, восхищённо рассматривая траву.

Тонкие стебли переливались в утреннем свете, а листья мягко шелестели, будто перешёптывались со мной. — Проходи в дом, чего стоять на пороге. Чайку попьём, — пригласила я гостью, чувствуя, как во мне просыпается искренняя благодарность.

Усадив Смутьянку на резной табурет у окна, я проворно накрыла на стол.

Поставила кружку с душистым чаем, тарелку с пирогами, варенье в маленькой вазочке.

Мы приступили к завтраку.

Кикимора стеснялась лишь мгновение. Уже через пару минут она аппетитно уплетала угощение за обе щеки, изредка поглядывая на меня с робкой улыбкой.

— Как ваши дела? Всё ли ладно в вашем болотце? — поинтересовалась я, разливая чай.

— Да всё нормально, — промычала она с набитым ртом, потом смущённо промокнула губы салфеткой. — Я вот пришла узнать, не нужно ли чего?

Я посмотрела на неё удивлённо:

— Чем вы можете мне помочь?

— Ну как же. Алефтина нас то и дело гоняла по всяким поручениям, — Смутьянка отложила вилку и выпрямилась.

— Это по каким же? — я подалась вперёд, заинтригованная.

— Ну, меня отправляла пугать грибников, которые мусорят или ломают деревья: запутывать тропы, издавать странные звуки, подкидывать фальшивые грибы. Также навести шороху на браконьеров, чтобы они убрались восвояси: прятать их вещи, ломать лодки, напускать туман. Иногда разрешала подшутить над теми, кто неуважительно относится к лесу: завязывать шнурки, путать направления, подкладывать шишки в карманы. Ещё я собирала травы для зелий, но только те, которые указывала Алефтина. Ухаживала за особыми растениями… — она загибала склизкие пальцы, перечисляя обязанности. — Поддерживала чистоту в укромных уголках леса — ну там убрать опавшие листья или следить за муравейниками.

А Путаник был ответственен за более важные дела. Он защищал лес от пожаров, следил за молниями, предупреждал животных об опасности. Ещё в его обязанности входило охранять редких животных и растения от браконьеров и вандалов. Поддерживать равновесие в природе: следить за популяцией животных, регулировать рост растений. Давать советы животным, помогать им решать проблемы — например, найти новое место для гнезда, помирить поссорившихся зверей. Наставлять заблудившихся путников на верный путь, если они чисты душой и уважительно относятся к лесу. Предоставлять информацию о состоянии леса и его обитателях. Собирать редкие ингредиенты для зелий, которые трудно найти. Помогать в решении сложных проблем, связанных с лесом.

Смутьянка выложила мне всё как на духу.

Я внимательно слушала, стараясь всё запомнить. Во бабуля даёт! Она ведь большую часть лесной работы спихнула на лешего и его супругу.

В голове уже начали складываться новые планы. Теперь, когда я знала, какие силы мне доступны, лес мог стать ещё безопаснее и гармоничнее.

— Понятнооо… Да ты пей, пей чай, вон ещё печеньки, — протянула я, подливая в кружку ароматный напиток.

Пар поднимался над чашкой, наполняя комнату запахами лесных трав.

— Спасибо, хозяюшка, — проворковала гостья, уплетая угощение за обе щеки.

Печенье хрустело, а кикимора блаженно прикрывала глаза после каждого глотка чая.

— Скажи, Смутьянка, а ты знаешь, как бабуля боролась со злом, что из портала лезло? — осторожно спросила я, внимательно наблюдая за реакцией жительницы болот.

— Не-е-т, — покачала головой Смутьянка. — Она нас и близко к тому месту не подпускала, боялась, что убьют. Берегла!

Кикимора понизила голос до шёпота, наклонившись ко мне через стол.

— А ещё у неё наставник был, из этих… злых. Он Алефтину драться учил.

— Чего? — вытаращилась я на кикимору, чувствуя, как от удивления глаза на лоб лезут.