Наследие Костяного Древа

Возвращаясь домой, я пыталась унять бурю внутри. «Вот же хамло! Пусть только попробуют что‑нибудь выкинуть, я им устрою весёлую жизнь», – мысленно бушевала я, сжимая кулаки. Нужно обезопасить себя от их козней, чтобы они не смогли заманить меня в свои тёмные игры.

Каф лежал у крыльца, лениво развалившись на солнце. Его шерсть блестела в лучах заката, а глаза полуприкрыты – он явно наслаждался теплом. Завидев меня, он глухо рыкнул в знак приветствия, но с места не сдвинулся, лишь слегка вильнул хвостом. Войдя в дом, первым делом направилась к шкафу с травами. Нужно заварить успокаивающий чай. Ромашка, мята, немного зверобоя – идеальное сочетание для умиротворения разбушевавшихся нервов.

Заварив ароматный напиток, я сделала глоток, позволяя теплу разлиться по телу. Успокоив нервишки, приступила к укреплению защиты своего жилища. Прочертила мелом защитные руны на пороге, развесила пучки сушёных трав над окнами, прошептала обережные слова над каждой дверью. Дом наполнялся знакомой магией – тихой, надёжной, как щит.

Недоразвитых хватило ровно на неделю. Видимо, только страх и показательная порка способны заставить их вести себя прилично. Вооружившись знаниями из бабушкиного дневника – о том, как приструнить эту парочку, напугав до икоты, но не причинив вреда, – я отправилась к ним в гости без приглашения. Жили они в самой трясине, у края болота. Каф сопровождал меня, указывая дорогу: он шёл впереди, принюхиваясь к воздуху, время от времени останавливаясь, чтобы бросить на меня понимающий взгляд.

Без стука распахнув дверь, я обалдела. Эти лесные жители шагали в ногу со временем! Смутьянка хлопотала на кухне. Никакой русской печи и в помине не было – вместо неё красовалась современная плита с конфорками. От увиденного по спине пробежал холодок. «Ну хоть телевизора нигде не видно», – промелькнула мысль. Леший с кикиморой должны по лесу бегать, а не…

– Похоже, бабуля неплохо вас избаловала? – процедила я сквозь зубы, приходя в себя.

Кикимора резко обернулась, и на её лице отразился неподдельный испуг. Её пальцы, перепачканные в муке, замерли над тестом.

– Ты чего пришла? – пролепетала она, пятясь назад.

– Так вы же уговор нарушаете, – произнесла я, надвигаясь на неё. – Где леший, твой благоверный?

Кикимора попыталась юркнуть за спину, но я перехватила её за руку. Кожа у неё оказалась склизкой и холодной, как у лягушки. Брр! Леший, услышав шум, высунулся из‑за двери. На нём был надет цветастый гавайский халат, а в руках он держал бокал с чем‑то ярко‑розовым.

– Что тут за тарарам? – прорычал он. Увидев меня, переменился в лице. Я одарила его хищной ухмылкой.

– Как ты отыскала наш дом? – процедил он, ставя бокал на стол. – Впрочем, неважно, сейчас тебе не поздоровится, – прошипел он, демонстративно засучивая рукава цветастого халата.

Не теряя ни секунды, я вцепилась ему в ухо и дёрнула со всей силы. Он взвыл, пытаясь вырваться.

– Я кому говорила не безобразничать? – в бешенстве вопросила я, таща его на улицу. – Вам что, не нравится ваш дом?

– Причём тут дом? – проскулил он и взвыл от боли, когда я начала выкручивать ему ухо.

– Нет? Тогда сейчас от него не останется ни‑че‑го, – продолжала я угрожать.

Он верещал, перемежая ругательства с воплями. Сзади на меня попыталась наброситься Кикимора, но волк, рыкнув, отбросил её в сторону, клацнув зубами у самого её лица. Она взвизгнула и отскочила на улицу. Я же, всё ещё держа лешего за ухо, остановилась напротив их обиталища.

– Где дети?

– Отпусти, ненормальная! Ты ещё пожалеешь об этом, – шипел он, извиваясь.

– Где дети? – повторила я вопрос, не обращая внимания на его вопли.

– Их здесь нет, – пропищала Кикимора, съежившись в комок.

– Вот и славненько, – отрезала я, отпуская лешего.

Воздев руки к небу, я начала громко читать заклинание. Небо мгновенно затянулось зловещей чернотой туч. Поднялся штормовой ветер, срывая листья с деревьев. Стихии разбушевались не на шутку, являя свою первобытную мощь. Краем глаза я взглянула на лешего и кикимору. Если Кикимора дрожала от ужаса, вжимая голову в плечи, то леший лишь презрительно хмыкнул. «Вот же гаденыш, не из робких», – мелькнуло у меня.

Опустив руки, я укротила ветер и призвала стихию огня. В моей ладони вспыхнуло яркое пламя – оно трепетало, словно живое, обжигая воздух вокруг.

– Не жалко домишко? Где вы ещё найдёте такие современные удобства? Я не бабуля, от меня подарков не дождётесь, – спросила я, подбрасывая огненный шар на руке. Леший злобно смотрел на меня молча, но в его глазах уже мелькнула тревога.

– Ну как знаешь, – я приступила к ритуалу изгнания, найденному в старинном дневнике. Если жилище лешего будет сожжено ведьмой на его глазах, и при этом произнесены ритуальные слова, то ему придётся вечно скитаться по миру без крова над головой. – Я изгоняю тебя из моего леса!

Я начала читать нараспев, слова заклинания срывались с губ, сплетаясь с потрескиванием огня в моей руке. Леший побледнел, презрительность мигом слетела с его лица, сменившись паникой. Кикимора завыла, забившись под куст. Подбросив огненный шар вверх, я направила его на дом. Пламя мгновенно охватило бревенчатые стены, пожирая дерево с жадностью. Леший закричал, бросившись к горящему дому.

Я стояла и наблюдала, как он пытается потушить иллюзию. Наконец до него дошло, что пожар ненастоящий, и он рухнул на землю, тяжело дыша.

– Ведьма-а-а! – выкрикнул он ругательство, стукнув кулаком по земле от гнева и бессилия.

Я вздохнула с облегчением. «Признали наконец».

– Ведьма, ведьма! Не забывай об этом! Никогда! – процедила сквозь зубы и, развернувшись, покинула болото. Каф молча последовал за мной. Вдалеке, за спиной, слышались приглушённые перешёптывания лешего и кикиморы – теперь они знали, с кем имеют дело.

Через три дня пришла Смутьянка. Было раннее утро, солнце только-только поднялось над лесом, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Я делала зарядку во дворе – глубокие приседания, махи руками, растяжка. Движение помогало прогнать остатки сна и настроиться на день.

Кикимора робко остановилась в полуметре от меня, неловко переминаясь с ноги на ногу. В руках у неё была небольшая плетёная корзина, источавшая тонкий травяной аромат. Отвлекшись от приседаний, я выпрямилась и посмотрела на гостью.

– Доброго утречка, Катенька! – произнесла заискивающе Смутьянка и поклонилась в пояс так низко, что её длинные, покрытые тиной волосы коснулись земли.

– Доброе, – ответила я, вытирая лицо полотенцем. – Чем обязана?

– Я вот травки тебе принесла, очень редкая, – кикимора приблизилась ко мне, протягивая корзинку. Её пальцы, склизкие и холодные, слегка дрожали. – Возьми, пожалуйста.

Я заглянула внутрь и ахнула. Там лежал Astragalus Lucens – и правда редкий вид. С латинского переводится как «Астрагал Сияющий» – эта трава окутана тайной и наделена целительной силой.

Листья Астрагала Сияющего, словно изумрудные стрелы, тянутся к небу, впитывая энергию солнца и силу земли. Цветы его, собранные в золотистые кисти, источают тонкий аромат, напоминающий о мёде и горных травах. Но истинная сила растения скрыта в его корне – Золотом Корне.

Считается, что Астрагал Сияющий обладает уникальными свойствами, способными исцелять от множества болезней. Он укрепляет иммунитет, повышает жизненный тонус, замедляет процессы старения и даже помогает справиться с душевными ранами. Отвар из Золотого Корня пьют для восстановления сил после тяжёлых болезней, а настой из листьев используют для лечения кожных заболеваний.

Легенда гласит, что Астрагал Сияющий вырос на месте падения звезды, одарившей растение небесной силой. И действительно, после приёма целебного отвара люди чувствуют прилив энергии и ясность мысли, словно прикоснулись к самой Вселенной.

– Какой ценный подарок ты принесла! – воскликнула я, восхищённо рассматривая траву. Тонкие стебли переливались в утреннем свете, а листья мягко шелестели, будто перешёптывались со мной. – Проходи в дом, чего стоять на пороге. Чайку попьём, – пригласила я гостью, чувствуя, как во мне просыпается искренняя благодарность.

Усадив Смутьянку на резной табурет у окна, я проворно накрыла на стол: поставила глиняную чашку с душистым чаем, тарелку с пирогами, мёд в маленькой вазочке. Мы приступили к завтраку. Кикимора стеснялась лишь мгновение – уже через пару минут она аппетитно уплетала угощение за обе щеки, изредка поглядывая на меня с робкой улыбкой.

– Как ваши дела? Всё ли ладно в вашем болотце? – поинтересовалась я, разливая чай.

– Да всё нормально, – промычала она с набитым ртом, потом смущённо промокнула губы салфеткой. – Я вот пришла узнать, не нужно ли чего?

Я посмотрела на неё удивлённо:

– Чем вы можете мне помочь?

– Ну как же. Алефтина нас то и дело гоняла по всяким поручениям, – Смутьянка отложила вилку и выпрямилась, словно готовясь отчитаться перед строгой начальницей.

– Это по каким же? – я подалась вперёд, заинтригованная.

– Ну, меня отправляла пугать грибников, которые мусорят или ломают деревья: запутывать тропы, издавать странные звуки, подкидывать фальшивые грибы. Также навести шороху на браконьеров, чтобы они убрались восвояси: прятать их вещи, ломать лодки, напускать туман. Иногда разрешала подшутить над теми, кто неуважительно относится к лесу: завязывать шнурки, путать направления, подкладывать шишки в карманы. Ещё я собирала травы для зелий, но только те, которые указывала Алефтина. Ухаживала за особыми растениями… – она загибала склизкие пальцы, перечисляя обязанности. – Поддерживала чистоту в укромных уголках леса – ну там убрать опавшие листья или следить за муравейниками.

А Путаник был ответственен за более важные дела. Он защищал лес от пожаров, следил за молниями, предупреждал животных об опасности. Ещё в его обязанности входило охранять редких животных и растения от браконьеров и вандалов. Поддерживать равновесие в природе: следить за популяцией животных, регулировать рост растений. Давать советы животным, помогать им решать проблемы – например, найти новое место для гнезда, помирить поссорившихся зверей. Наставлять заблудившихся путников на верный путь, если они чисты душой и уважительно относятся к лесу. Предоставлять информацию о состоянии леса и его обитателях. Собирать редкие ингредиенты для зелий, которые трудно найти. Помогать в решении сложных проблем, связанных с лесом.

Смутьянка выложила мне всё как на духу.

Я внимательно слушала, стараясь всё запомнить. Во бабуля даёт! Она ведь большую часть лесной работы спихнула на лешего и его супругу. В голове уже начали складываться новые планы – теперь, когда я знала, какие силы мне доступны, лес мог стать ещё безопаснее и гармоничнее.

– Понятно‑о‑о… Да ты пей, пей чай, вон ещё печеньки, – протянула я, подливая в кружку ароматный напиток. Пар поднимался над чашкой, наполняя комнату запахом чабреца и мёда.

– Спасибо, хозяюшка, – проворковала гостья, уплетая угощение за обе щеки. Печенье хрустело, а Смутьянка блаженно прикрывала глаза после каждого глотка чая.

– Скажи, Смутьянка, а ты знаешь, как бабуля боролась со злом, что из портала лезло? – осторожно спросила я, внимательно наблюдая за реакцией кикиморы.

– Не‑е‑т, – покачала головой Смутьянка. – Она нас и близко к тому месту не подпускала, боялась, что убьют. Берегла! – Кикимора понизила голос до шёпота, наклонившись ко мне через стол. – А ещё у неё наставник был, из этих… злых. Он Алефтину драться учил.

– Чего? – вытаращилась я на кикимору, чувствуя, как от удивления глаза на лоб лезут. В голове не укладывалось: бабушка и злой наставник?

Смутьянка, заметив мою реакцию, закивала с видом всезнающего человека:

– Ага! Злой! Но справедливый, – добавила она, жуя печенье. – Говорил, что без тьмы нет света, без зла нет добра. Философ, одним словом. Только вот имени его я не помню. Да и не называла она его никогда. Всё больше «Учитель» да «Наставник».

Я попыталась переварить услышанное. Бабуля и злой наставник? Да как такое возможно? Образ суровой, но справедливой ведуньи, защитницы леса, никак не вязался с тем, что она училась боевым искусствам у представителя тёмных сил.

– И что, он её всему научил? Магии какой‑нибудь злой? – с сомнением спросила я.

Кикимора пожала плечами:– Магии не знаю, а вот чтоб драться, как леший в пьяном угаре, – это точно. Она потом любого могла в бараний рог скрутить, коль кто перечил ей. Сильная была бабка, ох сильная! А всё Учитель этот…

Я откинулась на спинку стула, пытаясь собрать разрозненные кусочки информации в единую картину. Всё это было слишком странно и запутанно. Но одно я знала точно: бабуля была гораздо сложнее и интереснее, чем я думала. И мне предстояло узнать о ней ещё много нового.

Проводив Смутьянку и одарив её ворохом поручений – проследить за порядком у болота, предупредить животных о грядущем похолодании, собрать несколько редких трав, – я взялась за уборку. Но мысли хаотично носились в голове, не давая покоя. Что за учитель такой и где его искать? В дневнике точно должна быть информация о нём.

Бросив тряпку посреди комнаты, я схватила тетрадь. Пальцы дрожали от нетерпения, пока я пролистывала пожелтевшие страницы. Проскальзывая взглядом по строчкам, искала слова «Наставник» или «Учитель». И вот, наконец, нашла: «Сегодня я обрела наставника в боевых искусствах. Ибо вечно полагаться лишь на колдовскую силу – непозволительная роскошь, да и энергии отнимает много. С неимоверным трудом я сломила волю этого демона и заставила его подчиниться».

Далее следовала подробная инструкция, как это сделать. Я внимательно несколько раз прочитала, вчитываясь в каждое слово. Взвесив все «за» и «против», пришла к выводу, что мне нужен этот демон. Выучила наизусть заклинание, собрала всё, что нужно для ритуала, и направилась к Костяному Древу.

Костяное Древо, как и прежде, возвышалось, исполненное незримой силы. Его ветви, похожие на костяные пальцы, тянулись к небу, а кора мерцала в лучах закатного солнца. Я подошла и приложила ладони к стволу, ощущая, как он вибрирует в унисон с моей решимостью. Здесь, в этом священном месте, я собиралась призвать демона, дабы он стал моим наставником.

Я расставила вокруг свечи, образуя пентаграмму, и зажгла их мерцающие огоньки. Очертила круг из соли – неприступную границу между мирами. Сердце колотилось в груди, как бешеное, отдаваясь гулким эхом в ушах. Я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, чувствуя, как прохладный вечерний воздух наполняет лёгкие. Вспомнила про себя заклинание, каждое слово, каждое ударение. Ещё раз сделав глубокий вдох, начала читать – сначала тихо, почти шёпотом, затем всё громче и увереннее, наполняя каждое слово силой своей воли.

Ветер усилился, свечи затрещали, бросая дрожащие тени на землю. Дупло в дереве словно ожило, замерцав призрачным светом, и из него, подобно нити тьмы, в центр круга потянулась субстанция, сгущаясь в плотную завесу мрака. Я продолжала читать, не отрывая взгляда от темнеющего пространства, от той бездны, что разверзалась передо мной.

Когда мой голос умолк, мрак отступил, и передо мной возник он. Демон.

Высокий, словно изваяние из обсидиана, с глазами, в которых горел адский огонь. Рогов, этого привычного знака демонической власти, не было. Но их отсутствие лишь усиливало его зловещее великолепие. Лицо его было не просто красивым – оно манило. Идеальные черты, словно созданные рукой скульптора, скрывали ледяную надменность и насмешку над бренностью смертных. Чёрные, как ночь, волосы обрамляли высокий лоб, ниспадая на плечи тёмным водопадом. Глаза… В них таился истинный ад. Бездонные колодцы, наполненные первородным хаосом, в глубине которых мерцала чистая, всепоглощающая злоба, завораживающая своей мощью. Вокруг зрачков трепетали отблески пламени, раскрывая его истинную, демоническую природу.

Он смотрел на меня с презрением и любопытством, как на дерзкую мошку, посмевшую нарушить его покой.

– Ты осмелилась призвать меня, ведьма? – пророкотал он голосом, от которого задрожала земля, а свечи в круге вспыхнули синим пламенем. – Что тебе нужно?

Глава 5

По спине пробежал холодок, но я взяла себя в руки. Страх здесь был бы неуместен, даже опасен – он мог стать моей слабостью, лазейкой для противника. Я подняла подбородок, встретила его взгляд и ответила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь в коленях:

– Мне нужен наставник. Я хочу научиться защищать тех, кто мне дорог. Мне нужна сила, чтобы противостоять тем, кто сеет хаос и разрушение.

Демон склонил голову, его пламенные глаза изучали меня с новой интенсивностью, словно сканировали душу, выискивая скрытые мотивы. Лёгкая, почти незаметная усмешка тронула его губы, обнажая острые, как иглы, клыки.

– Сила, говоришь? – его голос стал тише, но не менее угрожающим, словно шёпот из бездны. – У силы есть своя цена, смертная. Готова ли ты её заплатить? Готова ли отдать что‑то столь же ценное, как та защита, которую ты ищешь?

Я смотрела на этого наглого демона, пытавшегося всучить мне фальшивку. В голове всплыли строки из бабушкиного дневника: «Никогда не позволяй себя обмануть. Чётко формулируй свои условия. Они хоть и исчадия ада, но договор соблюдают неукоснительно».

– Никаких сделок, – отрезала я. – Ты меня обучаешь, я тебя – в живых оставляю.

Демон замер на мгновение, а затем расхохотался – громко, раскатисто, так, что деревья вокруг вздрогнули, а свечи в круге замигали.

– Похоже, ты такая же наглая, как и твоя бабка, – отсмеявшись, произнёс он.

– Похоже? – я вопросительно подняла бровь, чувствуя, как внутри просыпается азарт. – Так это не ты обучал бабулю?

– Нет, её другой обучил, – демон перестал смеяться и нахмурился, словно я задела его за живое. – Если тебе нужен был тот неудачник, надо было точнее призывать.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Я не отводила взгляда, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри бушевал ураган сомнений. Кто был тот другой демон? И почему мой вопрос так его задел? Я уже открыла рот, чтобы спросить, но не успела.