Повелитель ветра

Никто не испытывает страх перед воздухом.

"Как же сильно он заблуждается," – пронеслось у меня в голове в тот самый миг. В ту ночь, в мрачном коридоре, меня испугал именно воздух.

Они оба покинули комнату, и встали прямо напротив кресла, скрестив руки на груди. Я же вжалась в него, словно маленькая мышка, ожидая решения своей участи.

– Мисс Ольмина, я отдам распоряжение о вашем переселении в комнаты на втором этаже. Некоторое время вы поживете там. Убийца мог подумать, что вы стали свидетельницей преступления, и решиться на покушение. Я должен успеть предотвратить его.

– Хорошо, – только и смогла ответить я. Кто я такая, чтобы спорить с герцогом, защитником разлома и моим господином?

– Можете идти. Дальнейшие инструкции вам передаст от меня мисс Гальера.

Я поднялась с кресла, в которое будто приросла, и начала двигаться спиной к двери, но она оказалась заперта. Я принялась шарить руками в поисках ручки, но та предательски не находилась.

– Мира, пожалуйста, откройте дверь руками, а не тем, чем вы сейчас пытаетесь это сделать, – раздраженно выговорил Викториан прожигая меня взглядом.

Невероятно быстро под этим взглядом я нашла ручку и пулей вылетела в коридор. Прижавшись спиной к стене, я безуспешно пыталась восстановить дыхание – сердце колотилось как сумасшедшее, а руки дрожали. Обессилев, я осела на пол, скользя вниз по шершавой поверхности.

О, всевышние, что я натворила? Как я вообще умудрилась оказаться в подобной ситуациие? В покоях герцога, наедине с двумя мужчинами, уверенными в моей причастности к преступлению. Что теперь подумают окружающие, ведь он тащил меня на плече через половину замка, прямо в свои личные апартаменты…

– Мисс Мира, герцог приказал переместить вас в зеленые покои, расположенные на этом же этаже. Прошу вас, следуйте за мной- Гальера направилась по коридору и, миновав несколько дверей, и с недовольным лицом распахнула передо мной вход в предназначенные мне комнаты.

Переступив порог, я оказалась в роскошных апартаментах. Величественная кровать, увенчанная зеленым балдахином, собственная ванная комната, настоящий камин. Я, воспитанница приюта для прислуги, не могла даже помыслить о таком великолепии. В юные годы, ютясь на соломенной лежанке в сырых стенах приюта, я грезила о благородном герцоге, который вызволит меня и увезет в свой замок. Но этим мечтам не суждено было сбыться – какой герцог обратит внимание на сироту из приюта?

Мне было страшно даже прикоснуться к кровати, не говоря уже о том, чтобы на нее прилечь.

Пока я бродила по комнате изучая ее, наступила ночь и усталость смешанная с нервным напряжением дала о себе знать, веки стали тяжелыми. Я облачилась в ночную рубашку, оставленную для меня горничными, и нырнула под теплое одеяло. Находясь в этой кровати, я не могла поверить в реальность происходящего, мне казалось, что это всего лишь сон, но мои сны обычно были другими. Не заметила, как провалилась в объятия сна.

Надоедливый писк раздался прямо над ухом, и я проснулась. В комнате царил полумрак, лишь лунный свет слабо освещал предметы. Поднявшись на кровати, я заметила, что дверь в комнату слегка приоткрыта. Странно, ведь я точно помнила, что запирала её на замок.

– Кто здесь? – прошептала я, но в ответ лишь тишина, нарушаемая противным писком, доносившимся из коридора.

Воспоминания о прошлой ночи сковали меня страхом. Мне совсем не хотелось приближаться к двери, но понимала, что её необходимо закрыть. Опустив ноги на пол, я почувствовала ледяной сквозняк.

Медленно направилась я к двери, из которой ощутимо тянуло холодом. В коридоре было темно, и писк становился всё громче.

Я попыталась прикрыть дверь, но сквозняк усиливался и мешал мне. Сделав рывок, я толкнула дверь от себя, но она отскочила и ударила меня прямо в лоб. Вскрикнув от боли, я тут же прикрыла рот рукой, вспомнив где нахожусь. Писк становился невыносим. Неужели никто, кроме меня, его не слышит? Это казалось невероятным, ведь на этом этаже располагались покои Викентрона, могущественного мага, который не мог не заметить подозрительный звук в своём доме.

Выглянув в коридор, я почувствовала, как от стены веет холодом. Лунный свет тускло освещал пространство, но никаких подозрительных фигур не было видно. Только сквозняк колыхал занавески на окнах.

Меня охватило желание вернуться в комнату, зарыться под одеяло и утром рассказать обо всем Виториану. Но внезапно вдали коридора возникло нечто, светящееся, словно незримый кто-то держал светильник, но виден был лишь синий огонек, отблеск, подобный магической искре Викториана. Неприятный писк не прекращался, явно исходя оттуда, со ступеней, где мерцал этот синий свет. Сделав шаг, я покинула комнату, медленно двинувшись по коридору. В конце концов, лестница вела к двери Викентрона, я решали что подойдя ближе постучу в его дверь, он проснется и защитит меня.

Мой план казался идеальным, и я начала более уверенно двигаться вдоль стены, где находилась его комната. Писк заметно стихал, словно я удалялась от него, но сквозняк вдоль стены становился все сильнее. Я почти достигла покоев герцога, когда с лестницы донеслось шипение: «Ольмира, иди ко мне, я жду».

Ещё шаг, и я замерла. Огонек начал движение вниз по ступеням, явно призывая меня следовать за ним, но мной овладел ужас, и я со всей силы заколотила в дверь герцога. Прижавшись к ней спиной, дрожа от страха, я почувствовала, как она резко открывается, и упала в руки Виториана, который, очевидно, не ожидал такого визита и едва удержался, чтобы не уронить меня.

В панике я начала лихорадочно указывать пальцем на лестницу, где уже ничего не было. Герцог подтолкнул меня в спину, возвращая равновесие, и мгновение спустя стоял на лестнице, глядя вниз. Я закрыла глаза руками, смущенная тем, что он был в чем мать родила.

– Ольмира, – прошипел он сквозь зубы.

Я слегка отняла палец , чтобы взглянуть не него.

– Если ты решила, что это удачный способ проникнуть в мои покои, то должен признать, мне льстит такое внимание юных девиц в столь поздний час. – Он жестом пригласил меня в свою комнату.

– Нет, милорд, там мерцал свет, и он манил меня. Вдоль стен ощущалось дуновение ветра.

Он сложил руки на груди, впрочем, сейчас меня это совершенно не волновало. Впервые в жизни я увидела обнажённого мужчину, и мои щёки вспыхнули от смущения. Лишь спустя мгновение до Викториана дошло, что происходит, и он резко рванулся в комнату. Однако, я преградила ему путь, словно застывшая ледяная статуя у дверного проёма, между которой и косяком ему пришлось протиснуться. Через минуту он вышел из комнаты, облачённый в халат.

– Если хоть кто-то узнает об этом, я не ручаюсь за последствия. Тебе это точно не понравится.

– Вы о сиянии?

– Нет, Мира, не о сиянии, а о том, что последовало за ним. О том, что ты видела на той самой лестнице.

Я утвердительно качнула головой и направилась к своим новым апартаментам. Правда, сперва я двинулась в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж, но меня заботливо повернули за плечи в нужном направлении.

Он наблюдал, как я иду, и, мне показалось, тяжело дышал.

Я шагнула в комнату и прикрыла прислонившись к ней спиной, ощущая глупую улыбку на лице.

Подойдя к кровати, я упала на спину раскинув руки, и перед моим взором мгновенно возник его образ.

Высокий, с подтянутыми мускулистыми ногами, широкими плечами, четким рельефом мышц на торсе… и нечто ниже казалось невероятно притягательным. Не знаю, заметил ли он, но я открыто уставилась на его достоинство, просто не в силах оторвать взгляд.

Нас воспитывали в строгих правилах, поэтому в свои 22 года я боялась даже мыслей о мужчинах. Тем более о нагих.

До свадьбы девушке неприлично даже думать о том, что я увидела на лестнице. А я, словно распутная девица из кабака, разглядывала герцога Викториана Викентрона.

Мои щеки пылали, и не только они – почему-то все тело охватило пламя. Фантазия услужливо подбрасывала непристойные картины, о которых приличной горничной даже думать – уже позор.

Я не заметила, как уснула.

Коридор, стены которого освещались дрожащими синими факелами, казался бесконечным. Я неслась по нему, спотыкаясь и разбивая руки до крови. Под ногами клубился туман, а на мне лишь тонкая рубашка, от которой холод пронизывал до самого нутра. В конце этого мрачного коридора стояла женщина, ее голос манил меня. Я рвалась к ней, но что-то шипящее позади пыталось увлечь меня в свою пучину ветром. Внезапно порыв воздуха стал таким мощным, что сбил с ног, и поволок по холодному каменному полу в противоположную от женщины сторону, в сторону зловещего шипения.

Я сопротивлялась, цепляясь окровавленными пальцами за грубую каменную кладку, но силы покидали меня. В итоге я рухнула в непроглядную тьму. Невероятной силы руки схватили меня за плечи. «Беги…» – прошептали мне на ухо, и звонкая боль пронзила голову. Я упала на пол и закричала…

Меня кто-то тряс за плечи. Я открыла глаза и увидела свою новую спальню.

На краю моей кровати сидел герцог Викентрон, склонившись надо мной, и тряс меня за плечи.

– Проснись, девочка, это всего лишь кошмар.

Он перестал теребить меня и, глядя в глаза, провел пальцем по моему лбу, влажному от пота.

Ты так громко кричала, что слышно было во всем коридоре. Я испугался, что убийца Армы вернулся, чтобы избавиться от свидетелей.

Это был просто сон… кошмар. – прошептала я глада на него

Часто ты видишь подобные кошмары?

В последнее время почти каждую ночь. Раньше они беспокоили меня несколько раз в месяц – я пыталась отдышаться и прийти в себя.

Что тебе снится?– присел он на край кровати отпустив мои плечи

В основном, коридор. Холодный ветер и что-то, что пытается меня поймать.

Когда это началось? – посмотрел он строго прямо в глаза, как будто пытаясь найти там ответ.

Почти сразу после того, как я попала в приют.

А до приюта?

До приюта я ничего не помню. Самое раннее воспоминание – это экипаж с металлическими решетками на окнах.

Он подался вперед и обнял меня, нежно поглаживая по волосам.

Успокойся, Мира. Все будет хорошо. Не переживай, теперь я рядом.

Бессознательно я сжалась в комок в его объятиях, и горячие слезы беззвучно покатились по лицу. Меня измучили эти кошмары! Каждую ночь я веду изнурительную борьбу с чем-то неведомым, с чем-то, что отчаянно желает от меня чего-то, что непостижимо моему разуму. Эта сущность не дает мне покоя, терзая бессонными ночами, лишая малейшей надежды на отдых.

В поисках утешения я внезапно оказалась на коленях у Викториана. Рыдания душили меня, а он гладил мои волосы, словно пытаясь унять душевную боль.

Когда буря во мне немного утихла, он бережно перенес меня, уже полусонную, на кровать. Едва коснувшись подушки, я провалилась в глубокий сон, но даже сквозь пелену забытья я увидела, что он не оставил меня. Он остался, сидел в кресле у окна, словно оберегая мой сон.

Глава 3

Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь окно, наполнили комнату светом. Я неспешно потянулась в постели, ожидая сигнала к началу трудового дня. Однако, в этих комнатах на втором этаже колокольчика не было…

Я поднялась, освежила лицо водой, облачилась в служебное платье и вышла в коридор. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь горничной, занимающейся уборкой в покоях герцога.

– Эльза, доброе утро! – бросила я проходя мимо его покоев.

– И тебе доброго утра, Мира. Мисс Гальера ожидает тебя на третьем этаже – отозвалась она с улыбкой.

– Благодарю, Эль – улыбнулась я и пошла к лестнице.

Я быстро поднялась по лестнице, ворвалась в наше крыло и столкнулась лицом к лицу с Гальерой.

– Ах, вот оно что! Работать мы, видимо, не горим желанием? Или проживание в спальне герцога дает вам право пренебрегать обязанностями? – спросила она со строгим видом.

– Я не живу в его спальне, а на его этаже, по его же указанию. И я не просила об этом, мне было вполне комфортно с Силь в комнате прислуги. – выпалила я с горяча, оскорбившись ее высказыванием

– Приступайте к работе, приживалка этажная- она ушла явно не довольная моим высказыванием.

Почему она так ко мне несправедлива? Я ведь сама не рвалась в к нему на этаж, а мечтаю вернуться к прежней жизни, но приказыгерцога не подлежат обсуждению.

– Мира, пойми, она в ярости из-за твоего перевода. Полагаю, она бы немедленно уволила тебя и сослала в поселение, но хозяин не допустит этого, – Силь говорила почти шепотом, опасаясь, что управляющая услышит, но увы она услышала.

– Бездельницы, вам работы мало? Могу добавить – рявкнула он с другого конца коридора.

Весь день царила тишина, мы спокойно выполняли свои обязанности. Так как гостья была мертва, прислуживать было некому, и мы занимались уборкой столовой и коридоров.

Викториан Викентрон

Утро началось из рук вон плохо, поскольку выспаться совершенно не получилось. Половину ночи я метался по этажу в чем мать родила, а вторую половину пытаясь успокоить девочку, которую мучили ночные кошмары.

Признаюсь, ее крики и стоны среди ночи не на шутку меня напугали. После первого раза я решил не раздеваться, на всякий случай, если ей снова захочется поделиться своими историями о загадочном огоньке, манящем ее в подвал.

Однако, я многократно осматривал подвал замка и не обнаружил там ничего необычного, кроме двери, запечатанной моей матерью, которую не удавалось открыть ни ключами, ни магией. Даже мощный поток воздуха не смог сдвинуть ее с места.

Необходимо будет подробнее расспросить ее о ночных видениях. Но это позже, во время ужина. А сейчас нужно срочно отправляться на разлом, где ночью вновь произошло нападение, людей выпили и вернули обратно. Во что бы то ни стало, нужно найти тех, кто помогает галакам проникать через защитный барьер, если таковые, конечно, существуют.

Я выскочил во двор и призвал ветер. Нужно добраться до места происшествия до полудня.

Фред, ты уже здесь? Не заметил, как улетел твой анкор – спросил я друга приземлившись на рубеж.

Видимо, ты отсыпался после страстной ночи у Ольмиры? Раздобыл какие-то секреты? – ехидно улыбался он.

Не говори чепухи! Она просто стонала ночью, и я пришёл, чтобы помочь ей.

Да-да, конечно, и поэтому ты выскочил, в чем мать родила, чтобы помочь ей громче стонать? – не унимался он, чем сильно злил меня.

Откуда такие подробности? – заломил я бровь, удивляясь осведомленности друга.

Я поставил на девченку маячок и видел, как она ночью шла по коридору в сторону твоей комнаты. Сам спустился на лестницу, чтобы убедиться, что всё в порядке, и обнаружил там тебя в неглиже – ржал он уже в голос.

А что-то ещё ты заметил? Она говорила о каком-то синем свете, который манил её на лестницу.

Ничего особенного, увидел лишь тебя и решил не мешать вашему рандеву.

Прекрати! Она просто проходила мимо моей комнаты – разозлился я

И конечно же, поэтому ты держал её на руках, в чем мать родила, в дверях своей комнаты!

Я открыл дверь, и она упала прямо мне в руки.

Ясно, ладно, разберёмся с твоими похождениями позже. Сейчас нужно решить вопрос с людьми, которые были опустошены этой ночью.

Мы направились к палаткам, где содержались опустошенные. Их были сотни, и казалось, еще немного, и число перевалит за тысячу. Непостижимо, как галаки заманивают людей за барьер. Что может заставить человека добровольно идти в пасть врага, минуя охрану?

В бараках царила привычная, гнетущая тишина. Опустошенные не издавали ни звука, лишь лежали, устремив стеклянные взоры в потолок, дни напролет.

– Лорд Викентрон, за эту ночь – двенадцать человек, – доложил начальник гарнизона Твэрд.

– На троих больше, чем вчера. Галаки наращивают силы, готовясь к чему-то – проговорил я себе под нос.

– Согласен, но прорывов нет, и попыток не было – повернулся ко мне Фред

– Возможно, еще не время…

Помочь им было не в моей власти, и я взмыл к барьеру. Там, на протяжении лиг, царила тишина. Ни малейшего движения. Барьер, словно незыблемая стена, стоял на своем месте, не подавая никаких признаков нарушенного покоя. Казалось, никто и не пытался его пересечь. Но это явно было не так.

Ольмира

Днем, приводя в порядок обеденный зал, я вновь невольно залюбовалась портретом Викториана. В нем было что-то неуловимо притягательное, какая-то тайна, манившая меня. Я ловила себя на навязчивом желании прикоснуться к нему, погладить, и особенно – резную раму, словно в ней заключалась разгадка. Проведя пальцем по вычурным вензелям, я вновь ощутила слабый разряд. В ушах едва слышно звякнуло, не так сильно, как во сне, вполне терпимо. Я машинально отдернула руку.

За окном вдруг взметнулся яростный вихрь. Я подошла ближе, завороженно наблюдая, как в его эпицентре, словно сотканный из стихии, опускается во двор Викториан. На нем был синий камзол, серебряные нити которого искрились в лучах солнца, волосы собраны в низкий хвост. Он легко спрыгнул на землю, и в тот же миг свет померк, затмеваемый огромной тенью. Я вскинула голову и увидела чудовищного ящера. Я читала о таких в древних книгах – анкор, с широкой алой полосой вдоль всего хвоста. На этих исполинах передвигались огневики, ведь им не дано было парить в небесах, как повелителям ветра. Размах крыльев этих ящеров был таков, что одно движение могло обратить в руины небольшой дом, а длинный змеиный хвост, увенчанный острым костяным шипом, мог без труда пробить стену замка. Верхом на этом монстре восседал лорд Фредрих, повелитель огня, тот самый, что вместе с Викторианом допрашивал меня вчера.

Мужчины спрыгнули на землю, и их фигуры, полные силы и властности, двинулись к замку. Стать и выправка ощущались за целую лигу.

– Мира, за работу, живо! – голос Гальеры резанул, как и весь этот день. Она, казалось, разучилась говорить спокойно.

– Да, мадам- мы с Силь поспешили в столовую, накрывая на стол к обеду.

Лорды решили отобедать на третьем этаже, в зале, где нам было поручено прислуживать.

Я не представляла, как смогу смотреть в глаза мужчине, который ночью держал меня на коленях, успокаивая. От стыда щеки вспыхнули алым пламенем. Я ведь была в одной сорочке, а он… он с голым торсом, а до этого… не только торсом.

В процессе оживленного разговора, они вошли, не удостоив нас даже мимолетным взглядом.

– Вы планируете подавать нам обед или так и будете здесь стоять, словно надгробный камень? – Викториан был, как грозовая туча, готов разразиться громом. Завидев меня, он стиснул кулаки, в его взгляде плескалась ярость – отголоски прошлой ночи.

– Сию секунду, герцог – резко развернулась я чтобы бегом исполнить приказ.

– Викториан. Можете называть меня просто Викториан – поймал он меня за локоть

– Да, Викториан, как прикажете – присела я в книксене высвобождая конечность.

Я поспешила удалиться за обедом, спиной чувствуя обжигающий взгляд и, кажется, услышала вслед нечто нецензурное, но относилось оно не ко мне а к ситуации в целом. Вернувшись с лакеями, несущими обед для господ, я встала у стены в ожидании распоряжений.

– Мира, присаживайтесь. Я хочу с вами побеседовать, – Фредрих чуть отодвинул стул, приглашая меня занять место рядом с ним.

– Простите, но этикет не позволяет – опустила я глаза в пол.

– Мира, сядьте же за стол, раз вас просят – в голосе Викториана, хоть и сдержанном, прозвучали стальные нотки, выдающие крайнее недовольство просьбой друга.

Я быстро подошла и опустилась на стул, сложила руки на коленях и устремила взгляд в свою тарелку, словно там скрывался ответ на все вопросы.

– Расскажите же мне, что за загадочный светлячок вы видели ночью в спальне Викториана? – чуть наклонился ко мне герцог Освальдер.

На мгновение мне показалось, что я задохнулась. Если бы я сейчас ела, то наверняка бы подавилась и умерла – желательно, скоропостижно, чтобы предательский румянец не успел залить мои щеки.

Я видела синий огонек в коридоре. Он манил меня к лестнице, и шипел, и я, объятая страхом, стукнула в дверь к герцогу Викентронуу. Он вышел, но к тому моменту от огонька не осталось и следа.

Вы уверены, что вам это не померещилось? – спросил он с какой-то странной издевкой.

Нет, клянусь, я точно видела – подняла я голову и посмотрела прямо на него

Я предпочла умолчать, что это уже не первый случай, и в этот раз я отделалась лишь легким испугом, в отличие от прошлого.

Вы можете идти, если не желаете разделить с нами трапезу – жестко сказал Викентрон сжав вилку до скрипа.

Благодарю вас – вскочила я со стула благодарная ему за освобождение.

Я выскользнула из зала, опаленная невидимым огнем, и прижалась спиной к холодной стене. Дыхание сбилось, сердце колотилось бешено молотом в груди. Что больше вывело меня из равновесия: щекотливая тема разговора или ядовитый намек Фредриха о моем ночном визите в спальню Викториана?

После обеда я не пересекалась с ними до самого вечера, пока Силь не сообщила, что я ужинаю сегодня в покоях герцога.

"Ужин с ним или ужин с лордами?" – этот вопрос сверлил мой мозг, словно назойливый сверчок. Оставаться с ним наедине было невыносимо неловко после сегодняшней ночи, которую мы провели, можно сказать, что вместе. И о чем мне с ним говорить? Или лучше молчать, выжидая, пока он сам не нарушит тишину? Вопросов было больше, чем звезд на ночном небе, а ответов – словно воды в пустыне.

Мои размышления были неожиданно прерваны .

Мира, ты слышала последние новости?!– Силь подлетела ко мне в коридоре, задыхаясь от возбуждения.

Нет – протянула я задумчиво, еще не до конца вывалившись из своих размышлений.

О, боги! Тут такое творится, а ты и знать не знаешь! Лорд Викториан объявил, что отбывает на Рубеж на целый месяц и забирает с собой почти всю прислугу со своего этажа! Нас, с третьего, это вроде бы не касается, но ты же сейчас, получается, на втором… – не унималась подруга.

Не думаю, что меня это затронет, – пробормотала я неуверенно.

Он раньше никогда не брал с собой прислугу!

Ты права… Это крайне странно…

Желание разделить с ним ужин угасало с каждой секундой. Вполне в его духе – за столом объявить, что я, дескать, свидетель и он вынужден меня оберегать от некоего убийцы. Дрожь сковывала меня при одной мысли о Разломе. Сама бездна страшила меньше, чем перспектива оказаться в поселении опусташенных, а вот чего боялась больше – убийцы, Разлома или самого Викториана, – я понять пока не могла.

Окутанная тягостными размышлениями, я бесцельно бродила по коридорам второго этажа. Незаметно для себя забрела в Северное крыло, куда раньше никогда не заглядывала. Персонал судачил, что там располагались покои старого герцога и его супруги – родителей Викториана, погибших в битве за создание того самого купола, что ныне сдерживал галаков.

Внезапно мой путь преградил тупик, а точнее – створки массивных дверей, запертых на навесной замок. Казалось, сюда не ступала нога человека лет сто. Я провела пальцем по замку, и под рукой вспыхнули искры. Инстинктивно отдернув руку, я задумалась. Что это значит? Может, это заклинание защиты, срабатывающее на предметах, которые нельзя трогать? Но почему оно реагирует на меня? Во мне нет никакой магии, я не могу навредить замку… Хотя, навредить можно и без волшебства. Но я прикасалась и к другим картинам, и к замкам, и от них не было никаких искорок. Только от портрета и вот теперь от этого замка. Даже если предположить, что это магия, что она символизирует? Маги воды могли управлять водными ресурсами этого мира, огневики разжигали пламя из любой искры, но сами искры создавать не могли. Повелители ветра… точнее, единственный повелитель ветра, что я видела, – управлял воздухом. А тут искры… Откуда они берутся? Я стояла, рассматривая свои ладони. Совершенно обычные. Никаких признаков магии. Ничего особенного.

– И тебе опять не объяснили, что вход сюда воспрещен? – голос герцога, словно раскат грома, пронесся по коридору, заставив меня вздрогнуть.

– Простите, я… задумалась, – пробормотала я, опуская взгляд в каменный пол. Он прав, мне нельзя здесь быть. Я ослушалась его приказа.

Викториан нахмурился, и зловещая полоса шрама, пересекавшая его левую бровь, стала еще более явственной. Он устало потер переносицу и заговорил глядя на двери:

«Родители ушли из жизни в один день, день, врезавшийся в память навеки. Помню, наутро отец отдал распоряжение запереть всех обитателей замка на цокольном этаже, не покидать убежища до его возвращения. Никому, без исключений. Меня заперли вместе с остальными, я лихорадочно искал глазами мать, но её нигде не было. Время, казалось, застыло, превратившись в бесконечность заточения. Наконец, мистер Грунк, верный слуга отца и опора нашей Гальперии, открыл двери. Я, словно выпущенная из тетивы стрела, первым взлетел по ступеням в покои родителей, но они были пусты. Непостижимо, зачем они заперли семнадцатилетнего сына с остальными и покинули замок? До самого заката я стоял у окна, вглядываясь во внутренний двор. Именно там отец всегда появлялся на Вихре, нежно прижимая маму к себе. С наступлением сумерек, когда двор опустел и лишь посадочные кристаллы слабо мерцали, указывая отцу путь при ночных полетах, в комнату вошел мистер Грунк и произнес слова, перевернувшие мою жизнь: моих родителей больше нет, они погибли, воздвигая купол над разломом. В одночасье я стал сиротой. В память о родителях воздвигли склеп, украшенный их статуями в полный рост. Они стали легендой, о них слагали песни и писали книги, но боль утраты не утихала. Я был сыном героев, героев, которых больше нет рядом. И вот, в восемнадцать лет, я вынужден взвалить на себя непосильный груз управления землями, стать правящим герцогом Викентии, хозяином рубежа и защитником разлома.»