Легенда Валишева

Глава 24

Сплетение ветвей

На кухне плавал густой дух яблочного пирога и свежезаваренного чая. Софья Михайловна, закончив хлопотать у плиты, опустилась на стул с высокой резной спинкой — Ян и Барбара уже сидели за столом, отдавая должное её выпечке.— Софья Михайловна, прекратите это священнодействие хотя бы на полчаса, — мягко улыбнулась Барбара. — Вы так суетитесь вокруг нас, что мы начинаем чувствовать себя незваными гостями в чужом доме.— Присоединяйтесь к нам, бабуль, — подхватил Ян, разливая чай по тонкостенным чашкам фарфора. — А то я скоро начну испытывать классовую неловкость. Чувствую себя не в родовом гнезде, а на дегустации в мишленовском ресторане.Софья Михайловна лишь качнула головой, вымыла руки и тщательно обтёрла их старым вафельным полотенцем. Усевшись во главе стола, она потянулась за заварочным чайником, но пальцы предательски дрогнули, пролив несколько янтарных капель на скатерть. Настенные часы с маятником мерно отсекали секунды тишины.Барбара сделала глоток, поставила чашку на блюдце и надолго замолчала, водя пальцем по его золочёному ободку. Её плечи подобрались, взгляд утратил недавнюю расслабленность, став острым и сосредоточенным. Она больше не играла с посудой; девушка положила ладони на стол — сухие и твёрдые, как у пианистки перед сложным пассажем.— Помнишь, Ян, о твоём средневековом предке? Я обещала найти документальные следы этой истории.— Ты упоминаешь об этом чаще, чем о погоде. Я понял, дорогая. И?— Я перерыла всё доступное. Писала запросы в областные архивы, прошла все круги бюрократического ада в бюро переводов для легализации иностранных свидетельств. Зарегистрировалась на платформе ДНК-генеалогии, загрузила туда профили всех наших родственников… включая ваши данные, Софья Михайловна. Девушка виновато покосилась на старушку. В её глазах она ожидала прочесть холодность или скрытое осуждение за подобное вторжение в частную жизнь, но встретила лишь живой, почти исследовательский интерес Софьи Михайловны.Изящно размешивая сахар в чашке,и стараясь сохранять тактичность сдерживая легкий добродушный смех спросила:— Неужели ты откопала личное дело инквизитора с его собственноручным автографом на папской булле?Живот Софьи Михайловны тихо заколыхался. Барбару ничуть не задела эта снисходительная ирония — напротив, она стала идеальным контрапунктом к тому, что девушке предстояло произнести. Они даже не подозревали, какую лавину информации она обрушит на них сейчас, подкреплённую сканами архивных справок с синими печатями.— Первое, что разрушит вашу картину мира: у нас с вами есть общие предки. По прямой линии. Жившие в России. В Санкт-Петербурге. В тысяча восемьсот сороковом году…— Что? — выдохнули Ян и Софья Михайловна в унисон.— Да. Более того, их потомки живы до сих пор, — утвердительно кивнула Барбара. — Там же, в Петербурге. Я нашла их прямые контакты, но об этом чуть позже...— Постой я немножко русская.— Во мне течёт русская кровь, Но это еще не все.Барбара намеренно оборвала фразу, выдерживая театральную паузу.— Говори уже.— подаваясь вперёд за конфетой сказал Ян.- Ну русская,и что? — Катарина, — ровно произнесла Барбара. — Та самая травница, которая вылечила твоего предка. -Племянника инквизитора, — добавила Софья Михайловна,поддерживая Барбару.— Да, — подтвердила та. — Я...В общем мы Зизулевичи.— Кто такие Зизулевичи ?— мягко спросила Софья Михайловна.— Состоятельные торговцы сукном из Вильно. Их единственный сын женился на дочери Катарины. Я их прямой потомок.— Где ты взяла эти сведенья?- удивился Ян.- Когда занималась информацией о твоем предке,вышла на них.У меня на руках метрики, ревизские сказки и нотариально заверенный перевод генеалогического древа. Если хотите, могу предоставить хоть завтра. Или вам интереснее само повествование?— Деточка, чтобы задать такой вопрос, нужно совсем не знать нашу семью, — усмехнулась Софья Михайловна.Конечно интересно!Продолжая рассказ, Барбара провела их сквозь полтора столетия. Она говорила о Михаиле — скромном смотрителе путей Николаевской железной дороги, который жил в далёком 1840-м и носил в своих жилах ту самую каплю крови Катарины. И о Вере, чьим прадедом был беглый сын опального ксёндза — потомок сына Анны, сестры того самого Анджея Бзежинского, служившего следователем при епископе Самуэле.— Михаил и Вера — это звено, которое включило меня и тебя, Ян, в единое родовое поле. Сплело две нити, которые веками существовали на разных континентах.Ян смотрел на свою возлюбленную сморщив лицо от проникшего через окно яркого солнечного света.Конечно он был восхищён масштабом открытий,которые где-то нарыла Барбара.Он даже не ожидал,что его девушка настолько серьёзно занималась всеми этими поисками ,и теперь в его голове возник лишь один сугубо практическим вопросом, который он тут же не задумываясь высказал:— Так что теперь со свадьбой? Нам аннулируют регистрацию или разрешат пожениться, просто запретив иметь детей? Будем жить как брат с сестрой?— Можете спокойно подавать заявление, — успокоила его Софья Михайловна, возвращая себе привычный тон семейного хрониста. — Ваши ветви слишком давно разошлись, общих локусов в ДНК недостаточно для генетических рисков. Кровосмешения нет. Но история действительно поражает воображение. То, что ваши пути пересеклись в многомиллионном городе, да ещё и обернулись любовью — это математическая погрешность. Как будто кто-то нарочно стягивал концы этой петли.Спустя два поколения после Михаила и Веры родилась Галина. Попав медсестрой в польский пехотный полк весной сорок пятого, она вышла замуж за своего батальонного командира,и увезла нашу северную ветвь в Варшаву. Через три поколения на свет появилась Барбара Новак, которая сидит сейчас перед вами. Девушка развела руками, словно демонстрируя саму себя как итог долгого уравнения.— Я правильно реконструирую схему? — задумчиво протянула Софья Михайловна. — Эта твоя прабабушка Галина… Она оказывается точкой пересечения. Потомок одновременно и Катарины-знахарки, и племянника инквизитора. Значит, она принадлежит обеим родовым системам, замыкая цепь на себе.— Здесь нет места теории вероятностей, — голос Барбары стал тише, в нём зазвенела сталь убеждённости. Она посмотрела прямо в тёмные глаза старой женщины. — Однозначно. Чем глубже я копаю, тем яснее вижу почерк. Всё это устроила Катарина. Она лично сплела наши ветви в один неразрывный узел, привела нас через века в одно родовое поле. Это была её воля.Софья Михайловна медленно качала головой, отрицая и одновременно принимая открывшуюся бездну. Мягкая ирония окончательно сошла с её лица, уступив место древней, тяжёлой задумчивости. Глаза, обычно искрившиеся умом, вдруг стали непроницаемо-тёмными.— Сплела... — повторила она одними губами, глядя сквозь стену куда-то в пространство восемнадцатого века. — Девочка моя, пока ты раскладывала перед нами этот пасьянс, я поняла одну вещь. Мы ошибались в определениях. Катарина не была простой знахаркой или сельской травницей. Она была демиургом этого семейства. Безусловно. Чтобы согнуть ветви двух династий что бы они проросли друг в друге спустя триста лет ,одной силы заговоров недостаточно.Нужна титаническая духовная способность повлиять на будущее.И это не мистика.Каждый из членов семьи может стать миссией своего рода.Таковы духовные законы.Просто многие из нас настолько примитивные,что не могут их осознать и ими воспользоваться.А Катарина их знала.В вязкую тишину снова вклинился напряжённый голос Яна:— Может быть, она и правда была ведьмой?

Глава 25

Корни проросшие сквозь столетия

Что именно ты вкладываешь в слово «ведьма»? — переспросила Барбара.— То, что она совершила ритуал и свела линии наших судеб воедино. Прости, я всё ещё поражён. Это невероятно.— Когда речь заходит о ведьмах, мне всегда кажется что ты представляешь себе фольклорную бабку с чёрным котом и грязными котлами? — усмехнулась она, подталкивая Яна к ответу.— Отнюдь, Барбара. Я думаю о женщине, которая обратилась к чему-то большему, чтобы эта встреча состоялась. Чтобы наши потомки смогли полюбить друг друга. Я не чувствую здесь тьмы, скорее — покровительство. Словно она передала какой-то амулет или оберег племяннику инквизитора вместе с целебными травами. Это поразительно. Она не просто сохранила мой род — она сделала всё, чтобы он пророс сквозь её собственных детей. А мы с тобой, возможно, всего лишь необходимое звено, чтобы этот побег не засох. Если верить бабушке и её рассказам о помиловании, то поступок инквизитора выглядит как признание её дара.Он всматривался в лицо Барбары, ловя перемену в её карих глазах — в них зажёгся странный, лихорадочный блеск. Словно он заново открывал для себя эту женщину. Этот взгляд…— Поэтому я и благодарен ей. За тебя.— Кстати, о корнях. Те русские, которых ты нашла… Кем они нам приходятся?— Нашими родственниками естественно! Я вышла на них через сообщество «Родовое древо». Три месяца электронных писем.Сначала они вежливо, с недоверием вели переписку,и мне казалось даже считали меня чуть ли не мошенницей- Барбара засмеялась- Упоминание семейной истории про инквизитора и какую-то Катарину показалось им дешёвой беллетристикой, они собирались прекратить общение.Я выслала архив: сканы выписок и справок, подтверждающих легенду и наше кровное родство.Точка невозврата пройдена. Михаил Зизулевич — наш единый корень. Род Веры Николаевны тянется от сестры инквизитора. Представляешь их шок!- И что теперь?- Теперь крона родового древа сплелись намертво. И я постоянно возвращаюсь к одной мысли, Ян. Их нужно привезти на нашу свадьбу. Два колена одного рода встретятся у алтаря. Как тебе такое эхо времени? Ян долго смотрел на сцепленные пальцы, собираясь с мыслями.— Справедливость тут ни при чём, Барбара. Задумайся. Инквизитор. Фанатичный исполнитель закона, обязанный предавать таких, как Катарина строгому суду,последствия которого нам известны из истории.Но он,судя по всему, этого не сделал. Барбара, вовлекшая Яна и Софью Михайловну в такой важный для них разговор была возбуждена.Ее щеки горели как два фонаря .— Потому что боялся её силы? В беседу вступила София Михайловна:— Думаю причина в том, что он боялся Богом. Он был верующим, а не функционером. Разглядев её суть, он понял: перед ним не пособница ада, а человек одаренный самим Господом такими способностями,которые невежды принимают за дар сатаны. Предать её строгому суду, для него значило бы объявить войну самому Провидению. Помиловать — подчиниться высшей воле. За это она наградила членов наших семей любовью друг к другу и соединила в одном родовом древе.Обязательно пригласи их. Мы должны познакомится не через интернет,а в живую.

Глава 26 Дуновение

С тех пор как Валяшев покинул инквизитора Анджей Бзежинский, прошло триста лет.Теперь в этот посёлок по той же трассе въезжал небольшой свадебный кортеж.В 1710 году здесь был лишь пыльный просёлок. Лошади поднимали копытами густую пыль, а когда шли дожди, он превращался в вязкое коричневое месиво, из которого кони с трудом вытягивали повозки. Спустя три столетия та же самая дорога оказалась покрыта гладким асфальтом и расчерчена дорожной разметкой.В восемнадцатом веке в этой деревне стояли скромные жилища: турлучные и каменные стены под соломенными крышами. За прошедшие столетия облик села преобразился — теперь его сменили добротные кирпичные дома, укрытые от непогоды минеральной черепицей. На месте прежних голых полян поднялся новый смешанный лес. И только то же солнце неизменно сияло на небосводе, словно эти три века для него не значили ровным счётом ничего.Внешний облик Валяшева полностью изменился. Он оделся в прогрессивную современность. Запахи навоза и печного дыма остались в прошлом, и история людей, живших здесь, так же покрылась пластами времени.Вереница из пяти машин не спеша ехала по главной улице посёлка. Она вызывала интерес и привлекала к себе внимание. Разумеется, свадьбы для Валяшева не были редкостью или сенсацией, только вот эти машины оказались незнакомы здешним жителям. И неудивительно: ведь свадебный кортеж прибыл из самой Варшавы.Внезапно колонна остановилась. Из головной машины вышел водитель и подошёл к сидевшему у своего дома валишевцу.— Доброе утро,пан.Нам нужно старое кладбище на окраине села. Говорят, оно средневековое.— Да-да, я понял, — закивал селянин. — Там сейчас всё лесом поросло, но найти можно. Езжайте прямо. Вам надо пересечь весь Валишев насквозь. Уткнётесь в старый лес, но место, где был погост, ещё проглядывает. Оно будет в лесополосе, которая примыкает к чащобе. Найдёте.Шелестя шинами, автомобили медленно потянулись вереницей вперёд. За стёклами окон выстроились в строгий ряд старые раскидистые тополя и липы — великаны, копившие под корой живительные соки для грядущего цветения. Их время сеять вокруг себя белоснежный пух почти истекло, однако природа не спешила сворачивать декорации: лёгкие потоки воздуха всё ещё подхватывали упрямые хлопья, заставляя их кружиться в ленивом прощальном танце.За зелёным полотном показался лесной массив. Его молодые листья колыхал ветер, и каждый из них играл глянцем на солнце. Казалось, что деревья, как семафоры, зазывали путников в таинственную чащу. Кортеж сбавил ход и остановился на пыльной обочине.— А где же кладбище? — выглядывая из окна, спросил Ян.— Тебе же сказали, оно давно заросло, — глухо ответил Влад, заглушив двигатель.— Хорошо, но где та самая лесополоса?— Надо выйти и дойти пешком. Отсюда уже рукой подать.Хлопнули тяжёлые дверцы. На влажную от утренней росы траву ступили Барбара, Ян, Петра и Влад. Именно он был водителем. Дав скупой знак рукой заднему экипажу подождать, четверо направились к тёмной кромке леса на поиски средневекового погоста.Хотя кортеж и был свадебным, жениха в смокинге с благородным отливом и невесты в кипенном платье среди вышедших не было. Причина была проста: Барбара и Ян обвенчались накануне, а сегодня, на второй день гуляний, приехали в посёлок на тех же машинах. На зеркалах заднего вида всё так же нелепо болтались разноцветные ленты, а капоты украшали куклы и флажки. Только сами виновники торжества сменили праздничные наряды на простую повседневную одежду. В руках у Барбары всё же был свадебный атрибут — букет из жёлтых лилий, и из машины она вышла вместе с ним. Пробираясь по мокрой траве, они дошли до кромки леса и вошли в него. Петра схватила Влада за руку:— Я дальше не пойду. Здесь как-то жутковато.— Хорошо, — сказала Барбара. — Ждите. И она стала углубляться в чащу лесополосы, которая состояла из высоких сосен, раскидистых дубов и тонких белоствольных побегов ольхи. Сквозь кроны пробивались косые лучи солнца. Лес был наполнен густыми запахами: тут пахло прелой листвой, горьковатой хвоей, сырым мхом, терпким грибным духом и влажной древесной корой... Стояла тишина. За Барбарой шёл Ян.Наконец она остановилась и стала смотреть по сторонам:— Посмотри, Ян, тебе не кажется, что это здесь? Эти холмы и камни.— Ты думаешь, это могилы?— Я думаю, да. И именно здесь похоронили Катарину.Барбара затаив дыхание стала рассматривать землю, камни, выступающие из-под покрова. Вдруг неподалёку хрустнула ветка, и затрещала незнакомая птица. На её треск с другой стороны леса отозвалась другая. Она издала протяжный, объёмный горловой писк. И снова всё стихло.Барбара повернулась к Яну:— Это здесь. Я уверена. Где-то высоко, в невидимых сосновых лапах, снова подала голос птица, но на этот раз никто ей не ответил. Ян опустился на одно колено и осторожно смахнул влажный слой прошлогодней листвы. Под ней показался плоский, поросший сизым лишайником валун. Барбара присела рядом с мужем на корточки и положила ладонь на холодный камень.— Моё сердце как будто откликается на всё это. Эта местность… Возможно, Катарина жила совсем недалеко. Ведь они жили у самого леса.— Вполне. Раз её муж был вторым лесничим, а её ремеслом были травы. Они жили именно где-то тут, недалеко, — согласился Ян. Он взял Барбару за руку и помог встать.Барбара снова посмотрела вокруг себя, запрокинула голову, рассматривая залитые солнечным светом кроны. Её сердце сжалось, и по щекам потекли слёзы. По своему обыкновению она поджала губы, сдерживая чувства. Ян хотел прижать её, чтобы она не предавалась эмоциям, но неожиданно для него она отпрянула, отошла в сторону и заговорила:— Катарина, я приехала сюда, чтобы отдать долг памяти о тебе. Я привезла тебе мои любимые цветы — жёлтые лилии. Говорят, что эти цветы — символ счастья и благодарности. И я хочу сказать тебе, что я счастлива, потому что у меня есть человек, которого я люблю. Он стал моим мужем, и за это я хочу поблагодарить тебя. Ты исцелила того, чьим предком он является, и свела нас. Поэтому мы приехали вместе с ним почтить твою память. И мы всегда будем помнить о тебе, рассказывать о тебе своим детям. Эта легенда в нашей семье никогда не умрёт.Барбара замолчала. Молчал и лес. Только откуда-то подул нежный дуновение и, пройдя по волосам Яна и Барбары, растворился.Барбара подошла к лесному холмику, выступающему из-под земли, и положила на него букет лилий.— Пойдём, милая, — тихо сказал Ян. — Нас все ждут...

Свадебный кортеж возвращался в Варшаву. Его сопровождало высокое полуденное солнце и ясное безоблачное небо с бирюзовым отливом, а в лесной полосе на краю Валишева лёгкое дуновение трепетно колыхало бутоны лилий».