Гладиаторы

Он задал параметры и на экране отобразилась Ольга, которая готовилась ко сну. Макк продолжил есть плов запивая пивом и наблюдать. Он обратил внимание на то, что живот Ольги очень втянут и мышцы пресса рельефно проглядывают.

– А-а-а… Все еще не ест. – Проворчал себе под нос Макк.

Он вынес изображение, транслирующее Ольгу, в правый нижний угол, уменьшил масштаб так, чтобы был виден дом и небольшой участок прилегающей территории и начал диагностику арены, чтобы наметить участок работ на следующий световой день, то есть те манипуляции, которые производят шум и кои не будут привлекать внимание смертных среди прочих звуков большого города. Он прикинул на графическом моделяторе по какой схеме делать профилактику корпуса: сеткой или спиралью, и решил, что по спирали. Откорректировав точки воздействия, он озадаченно вздохнул и посмотрел на дом, где жила "дитя", то есть на его отображение на экране. Подумав несколько секунд Макк разместил изображение по центру смотровой панели, повертел в разные стороны, потом он решил провести диагностику и этого дома.

Он направил к дому щуп манипулятора, чтобы собрать достоверные данные а материалах, точных размерах и степени изношенности этого строения.

Когда данные были готовы Макк начал изучать здание изнутри: коммуникации, проводку, металлоконструкции, структуру материалов, – одним словом, все. Он то увеличивал, то уменьшал масштаб изображения, смотрел отдельно части дома.

Потом он начал пробовать изменять проектные параметры, раздвигать и сдвигать стены, поднимать и опускать потолки и полы. Он делал это с азартом, и с таким, будто бы проектировал дом для себя.

Он мог бы поменять все, что захотел, и очень быстро. Как паук в центре паутины, он сидел, держа перед собой жилы ткани бытия. Он не стал радикально изменять что-либо, однако как только город проснулся, Макк манипулятором начал полировку поверхностей домов. Это была не сложная задача – плитка за плиткой, панель за панелью. Эту задачу выполнял манипулятор, который Макк запрограммировал буквально за пару минут, обозначив ему площадь для обработки, вид работ и уточняющие характеристики для фактуры поверхности. Сам же Макк одел свой рабочий пояс и выехав в монтажной кабине на поверхность арены начал вручную располагать манипуляторы по намеченным линиям и запускать и отключать их. Когда прилаженный манипулятор начинал работать поднимался грохот будто бы от отбойного молотка. Эта монотонная работа происходила под пеленой маскировки, так что этот огромный объект был незаметен, но смертные были хорошо видны. Макк заметил рабочих, которые трудились над возведением высотного дома. Он время от времени бросал взгляд в их сторону, наблюдал за их работой. Иногда он недоуменно пожимал плечами, когда подмечал, что они недостаточно старательно наносят строительный раствор. Макк чувствовал себя так, словно он соревнуется с ними в строительном мастерстве. Ему хотелось сделать нечто такое, чтобы у этих "ляпкиных-тяпкиных" вытянулись бы лица, если бы они увидели, что он возвел.

Когда рабочие прервались на обед, Макк тоже прервался на обед и с удовольствием устроившись в рубке управления пообедал оставшимся пловом и пивом. Он с удовольствием ел плов, наблюдая то за рабочими, то за девушкой. Он посмотрел на строящийся дом, и его темно-бордовые и темно-серые облицовочные плиты показались ему красивыми и монументальными. Сочетание этих цветов навеяло ему ассоциацию с огнем, пробивающимся сквозь твердь, и потом все, что происходило в последнее время: и новый бессмертный, и война, и его переживания, – все это сложилось в одну картинку, и у Макка появилась идея, что он возведет на Унд-Ате. Макк решил возвести подсветку темно-бордового цвета на нижней поверхности арены в форме равнобедренного треугольника. Довольный своей идеей, Макк принялся за плов с еще большим аппетитом. Он был в очень приподнятом настроении и благодушно поглядывал то на рабочих, то на Ольгу.

Этот приятный обеденный перерыв прервался, когда Макк заметил, что Ольга собралась выйти из дома. Макк немного расстроился, когда девушка вышла из дома. Ему показалось, что она слишком нарядная: черные легинсы, черное хлопчатобумажное трикотажное платье свободного покроя по колено, черные кеды, а сверху был черный блестящий плащ с капюшоном, который должен был защитить от капризов весенней погоды, и черная блестящая панама от дождя. Через плечо была повешена маленькая черная сумочка с серебряными молниями. Она направлялась прогуляться в парк. Макк был смущен. Он вывел на экран куб Ко-Йе и постучал в него в "темноте". На экране появились Ко-Йе и Мелл.

– Привет, Макк! – Поприветствовал его Ко-Йе.

– Привет! – Сказала Мелл.

– Привет! – Деловито поздоровался Макк. – У нас тут прогулка, – деликатно сообщил Макк.

– Мы видим. – С придыханием сказала Мелл.

– Она скорее всего по тропинкам погуляет и домой пойдет. – Очень уверенно сказал Ко-Йе.

– Ясно. Если она дальше на запад пойдет, я ее манипулятором свяжу. – Решительно заявил Макк.

Однако ему не пришлось применить манипулятор, потому что девушка погуляла по тропинкам, размялась немного и спокойно пошла домой. Пока она шла домой у нее два раза шаги становились слишком быстрыми для человека. Это было вегетативное проявление взрослеющей плоти бессметрных, но девушка была очень обрадована этими проявленями. Довольно полуулыбаясь, она спокойно добралась до дома, сопровождаемая обеспокоенными взглядами трех теней.

– Не нравится мне эта улыбка. – Очень серьезно сказал Макк.

– Думаешь пойдет? – Тихо и печально спросила Мелл.

– Скорее всего. – Энергично предположил Макк.

– Я тоже так думаю. – Поспешил озвучить одобрение наметившемуся единому мнению Ко-Йе.

– Я тоже так считаю. – Упрямо промурчала Мелл.

– Ладно. Вмешаемся. – Решительно сказал Макк и одел перчатку для управления манипулятором.

– Только полегче. – Сказала Мелл.

– Конечно. – Сказал Макк.

Он положил руку в перчатке на бедро, правую, удобно откинулся на спинку кресла, а сверху на правую руку в перчатке положил левую руку и сказал вполголоса:

– Аккуратно прихватим за зубок и все. Ну начнем.

Макк начал легонько шевелить пальцами правой руки, продвигая манипулятор из арены до дома девушки, ориентируясь по возникшему на экране изображению, которое передавалось непосредственно из самого манипулятора. По мере того, как он приближался к дому – изображение увеличивалось. Макк завел манипулятор в кухню прямо сквозь стену и стал ждать, когда девушка придет подкрепиться или попить. Он решил, что так будет лучше, ведь вламываться к ней в комнату он посчитал неприличным.

Ждать долго не пришлось. Чрезвычайно довольная пробуждающимися талантами и строящая приятные планы, девушка появилась на кухне и принялась с широкой улыбкой и мечтательным взглядом готовить себе напиток. Она делала это неспешно, с удовольствием. Она широко улыбалась, когда увидела как из верхнего угла кухни очень быстро и легко выползло серое щупальце, крепко схватило ее за клык и чуть-чуть приподняло от пола. Ольга завизжала. Через две-три секунды щупальце отпустило ее зуб и медленно извиваясь уползло прочь из кухни через тот же верхний угол из которого появилось.

– Аккуратно. – Довольно сказала Мелл.

В этот самый момент Стилус и его друг, тоже сатанист, услышали как во дворе заверещал козел. Они спокойно сидели в домике на хуторе, который принадлежал другу Стилуса, Тому. Том жил в Норвегии, занимался разными мрачноватыми делами: приторговывал оружием, наркотиками, был вокалистом в сатанинской металл-группе, разводил у себя на хуторе коз, чтобы продавать их на мясо и кожи и, конечно же, чтобы среди этого стада слышать что говорит падший ангел. Со Стилусом у него тоже были дела. Он покупал у него донорскую кровь и продавал среди своих знакомых, иногда принимал и сам.

Когда козел стал громко верещать, они уже успели выпить по паре бутылочек пива и спокойно обсуждали последние новости. Они прервали диалог и настороженно уставились друг на друга. Козел все верещал.

– Он, кажется, говорит: "Тень, тень". – Немного испуганно сказал Стилус.

Том прислушался. Ему было на вид лет 40, довольно красивое лицо северного типа, голубые глаза, волнистые светлые волосы ниже плеч, у него также была борода и усы. Одет он был обыкновенно для металлиста: черные потертые джинсы, черный шерстяной свитер, из-под которого торчала черная же футболка и черные не новые высокие ботинки.

– Вроде да, – озадаченно вполголоса сказал Том. Он залпом допил оставшееся в бутылке пиво и сказал, – Люцифер зовет. Надо подойти.

Том неспеша поднялся и Стилус тоже поднялся.

– Я тоже пойду. Он знает, что я здесь. – Сказал Стилус.

Том рассеянно кивнул и направился к холодильнику. Он достал оттуда упаковку пива из шести аллюминиевых банок, многозначительно посмотрел на Стилуса и направился к выходу.

– О… – серьезно произнес Стилус.

Том многозначительно покивал и вышел из домика. Весеннее солнце уже пригревало, так что компаньоны направились к загону, где паслись козы, даже не накинув верхнюю одежду. Козел все верещал: "Те-э-э-э-энь! Те-э-э-энь!". Его голос гулко разносился среди сельской тишины. Стилусу и Тому надо было пройти около трехсот метров до загона и они неспеша шли, стараясь справиться с волнением. Тонкая и бледная кожа Тома залилась краской, а Стилус наоборот стал мертвенно-бледным. У обоих было тяжело на сердце, что предвещало не самые хорошие известия, которые падший ангел решил сообщить им. Том испуганно посмотрел на Стилуса. Стилус слегка потер нос и сказал:

– Он вроде бы встревожен.

– Сейчас все узнаем. – Сказал Том и кивком головы указал на белого козлика, который стоял у изгороди загона и верещал.

– Я думал, что он черный. – Удивленно заметил Элвис.

– Нет-нет. Белый. – Таинственно отметил Том. – Говорят, у него были светлые волосы. – Немного печально произнес Том.

Они подошли вплотную к загону, и Стилус смог рассмотреть козлика более подробно. Это был молодой козлик, белый, с небольшими рогами и аккуратными копытцами. Шерсть аккуратно лежала по спине, а кое-где забавно топорщилась, – одним словом, это был очень хорошенький и забавный белый козлик.

Стилус удивленно уставился на козлика, а потом на Тома.

– Красавец, красавец, – словно отвечая на вопрос Стилуса вполголоса сказал Том.

– Те-э-э-э-энь! – Оглядев пришедших заверещал козел.

Том поставил упаковку пива на землю около изгороди и отделил одну банку. Потом он поднес банку к носу козлика и открыл ее. Тот заинтересованно повел ноздрями и потянулся губами к банке. Том поднес и наклонил банку и козлик начал жадно пить пиво. Он практически молниеносно выпил одну банку, и Том проделал то же самое со второй. Козлик на этот раз пил уже медленнее и не допил банку. Оставшееся пиво Том вылил на землю.

Козлик посмотрел на Тома и Стилуса, тяжело вздохнул, и его рожки стали серо-голубыми и похожими скорее на фарфор, чем нам на рог. Козлик повернулся к Стилусу и проблеял:

– Скажи ей: "О-йя не подходи к тени".

Стилус в очередной раз уставился сначала на козлика, а потом на Тома. Том лишь пожал плечами.

– О-йя, та, молодая, – проблеял козлик.

– А-а-а, та из Москвы? – Спросил Стилус.

– Та, та, – проблеял козлик..

– Оля? – Уточнил Стилус.

– О-йя, – проблеял козлик. Он посмотрел на Стилуса, моргнул несколько раз и обратился к нему, – туда тень пришел сам. Скажи, чтоб не говорила с ним и не подходила.

– Хорошо, я скажу, – заинтригованно сказал Стилус, и у него зазвонил телефон. Это был один из наблюдателей и информаторов, который звонил сообщить ему, что Ольга почему-то очень испуганно завизжала. Стилус удивленно выслушал его и оставаясь на линии с информатором сообщил Тому и козлику:

– Оля там почему-то визжит.

– Он напугал ее. – Проблеял козлик.

После небольшой паузы Стилус сказал остававшемуся на линии информатору:

– Как сможешь шепни ей, чтобы она на подходила к тени, прямо скажи: "Оль-йя, не говори с тенью и не подходи к нему".

После недолгой паузы человек на другом конце линии спокойно сказал, что понял, и Стилус отключил вызов.

Том поднес руку к лицу и закрыл ладонью рот в знак того, что он не знает что сказать.

Козлик отошел от ограды и побрел к центру загона. Дойдя до центра загона он обернулся к Тому и Стилусу и проблеял:

– Покорми его.

Потом он немного дернулся, и его рожки приобрели обыкновенную окраску. Козлик слегка помотал головой и присоединился к своим козочкам, которые мирно жевали сено.

Стилус осмотрелся, не видел ли кто их диалога, а потом обратился к Тому, который раскрасневшись стоял, приложив ладонь ко рту:

– Пойдем, брат, он ушел. Пойдем-пойдем, выпьем по стаканчику.

Том будто очнувшись глухо произнес:

– Ну давай, пойдем.

Стилус взял оставшиеся четыре банки пива, и они побрели обратно к домику. Всю дорогу они молчали, а их лица выражали что их обладатели – чрезвычайно важные фигуры, которые знают и умеют намного больше чем кто бы то ни было.

Такое же выражение было у их лиц и весь оставшийся вечер. Они потягивали виски, переглядывались и медленно кивали.

Они были не семи пядей во лбу мужчины и нисколько не тяготились этим, скорее гордились. Это добавляло им ощущения мужественности и решимости, делало ощущения более сладостными и долгими. Вот и сейчас они сидели и удивлялись как же так могло случиться, что они, такие простые парни, и умом не богатые, а стали свидетелями таких необычных вещей и оказались с падшим ангелом рядом в минуту смятения и подставили ему плечо.

Чуть позже Тому позвонила его подруга и очень разволновалалсь, что ее мужчина не один и не говорит с кем. После недолгой перепалки они решили, что она приедет к нему. Ее звонок прервал их молчание и взбодрил обоих колдунов.

– Женщины… – Ласково прорычал Стилус.

– Ревнует… – Гордо объявил Том.

– А почему он так кричал? – Деликатно поинтересовался Стилус.

Том отхлебнул виски и подобрав слова ответил:

– Ну вроде она как следующее поколение их. – Многозначительно промурлыкал Том.

– Это он сказал? – Заинтригованно воскликнул Стилус.

– У-гу, – подтвердил Том, прикладываясь к стакану.

– А что он еще говорил? – Очень заинтересованно спросил Стилус.

– Что она смешная и бегает, – многозначительно полуулыбаясь продекламировал Том.

Вскоре приехала подруга Тома, Катрина, они еще недолго посидели, выпили еще виски, а потом все трое отправились спать.

На следующее утро Катрина встала пораньше, умылась, привела себя в порядок и принялась готовить нехитрый завтрак для Тома и его гостя. Они провели эту ночь втроем, придаваясь любовным утехам, и скучать Катрине не приходилось. Когда мужчины проснулись и пошли на запах свежего кофе и тостов на кухню, Катрина несколько отрешенно поздоровалась с ними и предложила позавтракать. Она всем своим видом демонстрировала огорчение и сожаление, что вынуждена проводить свою жизнь в обществе таких чудовищ, как Том и Стилус. Она бросала на них недовольные взгляды своих голубых глаз, время от времени прикладывала ладонь ко рту и не забывала как бы невзначай прельщать их своими черными волосами, которые были подстрижены карэ с челкой. Мужчины довольно улыбались, глядя на нее и друг на друга. Их приятное и развратное времяпрепровождение прервал шум из загона с козами. Все трое переглянулись. Козы тревожно блеяли, а одна как-то особенно громко. Все трое прильнули к окну и увидели, как по загону бегают и прыгают чем-то встревоженные козы. Вдруг одна козочка начала прыгать среди своих сородичей особенно резво, а потом подпрыгнув рухнула на землю всем телом и осталась лежать на земле. Остальные козы перестали блеять и отошли от павшей козы в угол загона.

– Он что, забил козу? – Удивленно воскликнула Катрина.

– Я пойду посмотрю. – Сказал Том вставая из-за стола.

Его лицо, отдохнувшее и побелевшее после сна, залилось краской. Он явно нервничал, и этому было много причин. Том встал из-за стола и как был в домашних тренировочных брюках и старой футболке, так и направился к двери, прихватив с собой смартфон. Он уже одевал резиновые сапоги на босу ногу, когда Стилус последовал за ним.

– Я пойду с тобой на всякий случай. – Сказал Стилус направляясь вслед за Томом. Он был приблизительно в таком же наряде как Том, только вместо тренировочных брюк на нем были заношенные зеленые шорты. Он одел свои ковбойские сапоги и они с Томом вышли из дома. Том обернулся к Катрине и сказал:

– Если что-то случится – сразу уезжай.

– Хорошо. – Скромно ответила Катрина.

Друзья побрели к загону. Чем ближе они подходили, тем отчетливее чувствовали запах озона и будто бы козьего сыра.

– А коза, похоже, действительно пала. – Чуть запыхавшись сказал Стилус.

Они подошли к загону. Том задумчиво посмотрел на труп козы, на оставшееся стадо, потом на Стилуса и задумчиво сказал ему:

– Надо вызвать человека с ветстанции, сообщить о падеже скота, – гордо и многозначительно сказал Том. Он был ужасно доволен собой, потому что он знает такие сложные вещи и ориентируется в них как рыба в воде.

Том стал набирать номер ветстанции.

– Здравствуйте, у меня коза пала неизвестно от чего. – Многозначительно сказал Том.

– Да, это ваш район, N-ный участок в N-ном поселке. – Продолжил разговор Том. – Нет, не трогал, хорошо, жду. – Попрощался Том.

– Где-то через час приедут заберут труп на исследование. – С умным видом сказал Том Стилусу. – Пойдем в дом.

– Пойдем. – Согласился Стилус. – Чего-то у меня левое плечо прихватило.

– Странно, у меня тоже, будто бы под ключицей. – Удивленно воскликнул Том.

– Да-да, – подтвердил Стилус.

Они добрались до дома, где их ждала испуганная Катрина. Она сидела положив одну руку на голову, что было несколько наигранно, но она действительно была очень испугана и с трудом дышала.

– Пала коза. – Снимая резиновые сапоги сказал Том.

– А что с ней? – Взволнованно спросила Катрина.

– Я в ветконтроль позвонил, они сейчас приедут и выяснят. – Респектабельно сказал Том.

Все трое продолжили завтракать. Они молча сидели, пили кофе, ели тосты с сыром и джемом. Им было как-то непривычно легко и тихо, и так прошел целый час, а им показалось, что не больше десяти минут. Шум приближающегося автомобиля вернул их из нахлынувшего на них состояния абсолютного покоя.

Том взял смортфон и с удовольствием направился к выходу. Он уже предвкушал, как сотрудник ветконтроля будет удивленно и мистифицированно смотреть на него.

Том упивался своей скандальной репутацией в своем тихом городке и часто представлял как эти добропорядочные горожане сплетничают о нем и плетут небылицы.

– Катрина, свари еще кофе, мы сейчас там закончим и будем документы заполнять. – Сказал Том.

– Хорошо, Том. – Спокойно ответила Катрина.

Том одел резиновые сапоги и направился встречать ветконтроль.

Ветеринар уже вышел из фургона и подходил к загону, когда Том вышел из дома. Том помахал ему рукой в знак приветствия и поспешил к загону. Тот тоже помахал рукой. На ветеринаре был защитный одноразовый комбинезон, респиратор и резиновые сапоги. Он подошел к загону и стал осматривать стадо, пытаясь визуально определить есть ли признаки опасных заболеваний или нет. Он не заметил никаких симптомов ни у стада, ни у павшей козы. Он немного успокоился и отправился к фургону за пакетом, чтобы упаковать в него труп козы и отвезти для предписанных анализов на ветстанцию.

Том подошел к загону.

– Здравствуйте, – важно поздоровался ветеринар, не снимая респиратора. – Что у вас тут произошло?

– Мы сами не поняли, все нормально было и вдруг вот, – Том указал на труп козы.

– А вакцинацию делали? – Спросил ветеринар.

– Да, всех вакцинировали как обычно, документы в доме. – Важно сказал Том. – Пойдемте все покажу, оформим все, кофе выпьем.

– Хорошо, сейчас я труп погружу. Откройте загон. – С видом умника-зануды сказал ветеринар.

Том грустно улыбаясь открыл загон и стал наблюдать, как ветеринар упаковывает труп козы в пакет с молнией и убирает пакет в фургон.

Затем они отправились в дом, причем ветеринар не снял костюм биозащиты, но это не испугало ни Тома, ни его гостей, когда они увидели его – после пандемии это стало привычным.

Ветеринар на секунду замер у входа, когда увидел Стилуса и Катрину, но потом спокойно поздоровался, учтиво поинтересовался откуда они, нет ли у них жалоб на здоровье.

Том и его гости рассказали ему, что никаких жалоб на здоровье у них нет.

Потом ветеринар посмотрел документы о прививках, заполнил форму об услугах ветстанции и предупредил, что гостям лучше не уезжать пока из домика Тома, дня два по крайней мере, то есть до тех пор пока не будут готовы анализы павшей козы.

После этого он попрощался со всеми и отправился к фургону. Том проводил его до фургона, тихонько положил ему в руку сто евро взятки, попросил ускорить процесс по возможности. Тот пообещал, что сделает все возможное, попрощался и уехал.

Том, Стилус и Катрина продолжили пить кофе в молчании, ведь они были потрясены тем, что им предстояло ждать результатов из ветконтроля всем вместе, а дела надо отложить. Предстояло сделать звонки, написать сообщения, но аккуратно, не афишируя причин. Так что, чтобы собраться с мыслями, они пили этот бодрящий напиток, свежемолотый кофе, не ароматизированный, просто со сливками и сахаром, и даже не добавили в него ни капли виски, хотя, возможно, просто не сообразили, что можно было бы сдобрить кофе алкоголем.

Потом они сделали крайне необходимые звонки и придались неописуемому разврату.

Чуть позже позвонил друг Тома, Кристофер, и Том рассказал ему, что у него пала коза, и что ее скорее всего забил Люцифер.

Заинтригованный Кристофер сказал, что приедет, чтобы быть с ними в этот час. Все трое начали выпивать, поджидая Кристофера, а когда он приехал, продолжили выпивать уже с ним, а после уже все четверо стали придаваться неописуемому разврату. Позже, уже заполночь, все четверо сели на диван перед телевизором, чтобы перекусить пиццей, которую привез курьер. Пока они сидели и ели пиццу, начинку которой сложно было назвать богатой, по телевизору в новостях сообщили, что в разных точках планеты случился массовый падеж коз, и что, возможно, это эпидемия.

– Он что, истребляет свое стадо? – Пораженно спросила Катрина.

– Не истребляет, а вычищает, – занудно сказал Кристофер.

Кристофер был старым другом Тома, близким другом. Они жили вместе лет десять назад.

Кристофер был очень красив, у него был длинные ниже плеч волосы, окрашенные в иссиня-черный цвет, голубые глаза и очень белая кожа, но при этом он выглядел мужественно. Ему очень нравилось, что Том по-прежнему без ума от него и снова будет с ним жить, если Кристофер захочет.

Чуть позже позвонил деловой партнер Тома и договорился, что приедет и заберет из схрона в лесу три пистолета и патроны на продажу. Через час Том и Кристофер собрались и пошли в лес, рядом с участком Тома, и там у схрона их уже ждал Ивар. Все трое были давно знакомы и тепло поздоровались. После приветствия Ивар и Том полезли в схрон, а Кристофер остался наблюдать за окружающей обстановкой. Ивар и Том быстро нашли и извлекли спрятанное оружие, и Ивар скрылся в темноте леса, а Том и Кристофер отправились домой, где их ждали Катрина и Стилус.

Потом они все вчетвером отправились спать, а перед сном снова все вчетвером придались неописуемому разврату. Старые страсти овладели Томом, и ему стало казаться, будто бы не было расставания, и что они снова вместе с Кристофером, и он улыбается только ему.

На следующее утро, когда все четверо отправились завтракать, Тому показалось, что Кристофер слишком очаровательно общается со Стилусом, и ревность овладела им. Недолго думая, Том вывел Кристофера из домика и осыпая грязной руганью поколотил. Выбежавшие из дома Катрина и Стилус бросились к Тому и стали оттеснять и удерживать его от Кристофера, а тот, вытерев рукой кровь с разбитого лица, поднялся и направился в дом, мимоходом бросив Тому:

– А ты все такой же.

Том чуть не плача проводил его взглядом. Он задыхался.

– Да что ты, мужик, мы же отдыхаем, все, пошли Кристоферу компресс сделаем. – Успокаивающе-ласково сказал Тому Стилус, похлопывая по плечу.

Все вернулись в домик и стали дружно суетиться вокруг Кристофера. Том с удрученным видом стоял рядом, наблюдал, отвечал на вопросы суетящихся Стилуса и Катрины о том где что лежит. Он чуть не плакал. Когда Стилус и Катрина закончили обрабатывать разбитое лицо Кристофера все четверо присели на диван передохнуть и перевести дух, а Том сидел раскрасневшись и виновато косился на своего любимого Кристофера.

Раньше, когда они жили вместе, такие выходки заканчивались бурным выяснением отношений, сведением счетов, за которыми следовали попойки и неописуемый разврат. Сейчас все было по-другому – Том встречался с Катриной, но все четверо чувствовали, что скорее всего вновь вспыхнувшая страсть захлестнет Тома и Кристофера. Конечно же, представить себе, что эта парочка поэтично говорит друг другу: "Нас захлестнула страсть", – нелепо, скорее что-то более грубое, да и сами чувства были несколько более низменными, чем можно вообразить себе читая эти написанные вполне цензурным языком строки.