Сестра, верни мне мужа!

Бросила, к чертям, и чемодан, и вещи Елизаветы, куда попало,и безразлично наблюдала, как ткань растекается по паркету…

- Я его иногда ненавижу, Лид. Может быть, на этой почве иподружимся? – Елизавета протянула мне руку. Какая упорная, смотри-ка ты…Продолжала идти на контакт до бесконечности. Кажется, ее ничем нельзя былопрошибить…

Я долго смотрела на этот жест, не зная, чем ответить… Иощущала, как меня насквозь просверливают сразу три пары глаз. Все они ждалиодного… И, наверняка, все были уверены, что я опять начну скандалить.

Но мне надоело выглядеть идиоткой.

Приняла протянутую руку и нехотя ее пожала.

- Спасибо, сестренка!– Елизавета как-то скомкано улыбнулась, как будто что-то прятала. Неужели онарастрогалась до такой степени, что даже прослезилась от радости?

Я смогла лишь криво дернуть губой.

- Вот! Теперь пойдеми отпразднуем! Нужно это дело отметить кофейком и блинчиками!

- Я вообще не понимаю, как дальше жить… - Уронила голову наруки, не в силах даже смотреть на мужа.

- Зато, видишь, как радуется Кристина? Вон, смотри, побежала показывать комнатысвоей тетушке. Кажется, теперь у нее подруга появилась. И, возможно, нас большене будут донимать по поводу сестренки или братишки…

Макс, в отличие от меня, ничуть не расстраивался. Он дажебодро насвистывал, убирая в мойку грязную посуду.

- Ага. Еще, может быть, ты предложишь нам сидеть всем вместев гостиной? Коротать длинные долгие вечера?

- А почему бы и нет? Помнишь, сколько мы накупили настольныхигр для Крис? И почти ни в одну не играли…

- Макс. Прекрати. Иногда мне кажется, что ты надо мнойиздеваешься, милый. Что бы я тебе ни сказала, у тебя на все находится ответныйпозитив! Еще скажи, что ты рад появлению моей сводной сестры!

- Любимая моя… - Муж в один момент преобразился. Улыбнулсямне так покровительски, нежно, понимающе… С такой любовью и нежностью, что мое сердце тут жеоборвалось… Невозможно не обмирать от счастья, глядя на него, такого любимого ижеланного…

- Да, любимый мой…

- Я не могу видеть, как ты страдаешь и злишься. Становишьсясама не своя. А мне нравится, когда ты улыбаешься. Вот и стараюсь хоть как-тотебя взбодрить…

- Спасибо. Мне эта родня новая, знаешь ли, столько добавилабодрости, что через край переливается!

- Слушай, Лид. Я думаю, что тебе нужно подружиться с Лизой.Вы ведь с ней очень похожи, кстати…

Я застыла. И руки дрогнули как-то предательски.

- Мы что? Похожи? Ты что, оговорился сейчас?

- Лида. Вы с ней – почти как две капли воды.

- Ага. Только одна капля – старая, да? А вторая значительномоложе? И ей даже не нужно никаких ботоксов, подтяжек и прочего? Ты поэтому ейтак радуешься?! – Неведомая сила подняла меня на ноги, закружила по кухне,замотала, заставила метаться и переставлять беспорядочно тарелки, кружки,вазочки…

- Да ты никак, ревнуешь меня, милая? А? Ничего себе… А эточто-то новенькое, Лид… Когда ты меня ревновала в последний раз?

Макс перехватил меня сзади, прижался к спине, нежно провелгубами по шее…

- Вазочку поставь, пока не уронила… - Мягким, осторожнымдвижением вынул из моей ладони фарфоровую вазу, потянул за запястье,разворачивая к себе лицом.

- Макс… Ты что? – Он прижимался пахом к моему животу с такимоткровенным желанием, таким выпирающим и ощутимым, что в животе стало жарко итяжело… Дыхание сбилось.

- А что? Я тебе показываю, что ревность твоя – глупа и бесполезна. Хочу тебя, одну, только однутебя, слышишь, Лидусь? – Он жарко шептал мне на ухо, отводя губами прядки отуха, щекотал, дразнил, завораживал…

- Тут же Крис… Рядом… И Эта… - Мысли путались. Только страх,что дочка нас может застукать, еще заставлял немного соображать…

- Они там надолго застрянут, поверь. Пока все комнатыпереберут, пока шмотки из чемодана достанут… - Как он еще мог разговаривать очем-то постороннем, если наши тела уже прижимались друг к другу, трепетали,дрожали…

- О, как тут у вас жарко! Извините, я в другой раз зайду!

Твою мать!

Само собой.

Эта стерлядь нарисовалась. В самый интересный момент!

- Мамочка! – За спиной сестры нарисовалась и дочь.

Я едва успела одернуть полы кофточки. Это было оченьнеудобно – поправлять свою одежду, застегивать ширинку на джинсах Макса, и приэтом не разделять свои тела… Крис могла бы не вынести вида своего отца соспущенными штанами.

- Крис, мне кажется, мы тут не совсем вовремя… - Елизаветане сводила возбужденного, горящего взгляда с нас. При этом – пятилась, непозволяя моей дочери заглянуть через свою спину. Мне пришлось дажепочувствовать что-то, похожее на благодарность…

- Нет уж. Заходи. Обе заходите! – Макс аккуратно отодвинулменя в сторону, огладил ладонями, убеждаясь, что все мои вещи теперь в порядке,и что ни одна моя грудь не вывалилась из декольте.

- Мам. А чем вы там занимались? – Кристюха, как ни в чем нибывало, ухватила со стола виноградину, закинула ее в рот, уперлась боком вдверной косяк, и с явным удовольствием на нас пялилась. Казалось, что она прекрасно знала ответ насвой вопрос, и просто кайфовала от того, что заставила родителей смутиться.

- Боже, Кристи! Сколько тебе лет? – Пока мы с Максомлихорадочно соображали, как бы так поудачнее вывернуться – и не соврать, и неговорить правду, - моя сводная родственница оказалась шустрее. Она подмигнулаКристине, заулыбалась во все свои сияющие тридцать два зуба, - пора бы ужезнать, что делают взрослые наедине! И не нужно смущать маму и папу! Зачем тызаставляешь их стесняться, ну? Признайся честно, племяшечка! Ты же этого добиваешься? Чтобы родителипокраснели?!

- Фу, тетушка. Как ты могла обо мне такое подумать? – Ониобменялись шаловливыми улыбками. Мое сердце снова укатилось вниз: эти двое,казалось, уже прекрасно спелись. И понимали друг друга не только с полуслова,но и с полувзгляда даже!

- Ну, как приличная дочь, ты должна была притвориться, чтопросто ничего не заметила… - Елизавета ткнула пальцем Кристине под ребра.

- А мне, может быть, хотелось, чтобы они поняли: я знаю, чтомама и папа – живые люди, а не какие-то святоши. И чтобы они больше не вралимне, что меня им подослал им Боженька, прямо мамочке в живот, а папа там, какбудто, вообще никак не участвовал. Мне, между прочим, уже пятнадцать. И не надоменя считать дурой!

- Крис. А ты не могла нам как-то иначе об этом сообщить? Ане разглядывать, как я застегиваю штаны?! – Макс молодец. Он опять быстрее менясообразил, как реагировать. И даже умудрился не краснеть, отвечая дочери.

- Доченька. Ну-ка, выйди-ка сюда. – Меня еще передергивалоот отвращения, как только приходилось приближаться к этой стерве, моей своднойсестре. Но сейчас пришлось пересилить себя. – Что это на тебе такое надето?!Почему ты, среди бела дня, разгуливаешь в ночной сорочке, а?!

Она пряталась за спиной Елизаветы неспроста!

- Крис? Поясни? – теперь уже заволновался и Макс.

- Мы сегодня с Лизой пойдем на дискотеку! И я пришлапоказать вам платье! – Дочь развернулась вокруг своей оси, демонстрируя что-тоультра-короткое, блестящее, переливающееся… Мини-платье, обшитое пайетками,прикрывало только ее живот . Ни ноги, ни руки, ни плечи, ни грудь – ничего небыло спрятано. И задница, в общем-то,тоже ничем не прикрывалась.

- Где ты взяла этуночнушку, дочь?! С каких пор ты ложишься спать в блестяшках, словно елка? И неговори, что это мама тебе такое купила!

- Мне Лиза дала. Сказала, что в клубе все просто сойдут сума, когда меня увидят!

- Ты никуда не пойдешь в этом! Даже не мечтай! Прямо сейчас– иди и сними этот разврат! И не смей никогда ни в чем подобном показыватьсямне на глаза!

- Да, Крис. Реально, мы чего-то с тобой переборщили…Давай-ка, пойдем, подберем тебе что-то более приличное…

- Ну, Лиз! А когда?! Когда мне будет можно?! – Теперь дочкаобиделась и на эту тварь. И мне сразу стало легче и радостнее. И даже непришлось думать о том, что Елизавета внезапно перешла на нашу сторону с Максом.

- Скажи спасибо, что в клуб тебе еще не запретили идти!Пойдем, оденемся нормально! И сразу сбежим, да? – Она подмигнула дочери,схватила ее за руку и утащила подальше от нас.

- Ты понял, что сейчас случилось, Макс?

Муж задумчиво почесывал переносицу.

- Наша дочь внезапно показала, что стала взрослой?

- Нет, любимый. Нас только что обвели вокруг пальца. Иплатье это было натянуто не просто так! Мы ведь по поводу дискотеки ни слова несказали!

- Ну, можешь сказать сестре своей спасибо… - Макс лукавоухмыльнулся и снова протянул ко мне руки. Так, словно ничего не случилось, иникто нам не мешал предаваться забавам на кухонном столе.

- Нет у меня сестры! Не было, нет, и не будет! И прекрати,пожалуйста, называть так эту самозванку!

Вывернулась из его объятий. Знала прекрасно: чуть дайслабину, позволь и дальше меня трогать и обнимать, и я снова обо всем на светепозабуду! Макс – как зелье, от которого мой разум мутится, плывет, а я самастановлюсь безвольной, послушной куклой.

- И вообще! Ты меня в последние дни так часто соблазнитьпытаешься, что это становится подозрительным, дорогой мой муж!

- Это на что ты такое намекаешь? – Он ни чуточки не смутился.Словно не заметил перепада в моем настроении. Снова положил ладони на моюталию, притянул к себе, призывно, играючи потерся пахом о мой живот…

- Ты меня как будто пытаешься отвлечь от того, что в нашемдоме поселилась посторонняя тетка? Ты что, заодно с нею?!

- Я заодно с тобой, любимая! И я лучше всех на свете знаю,как поднять твое настроение… Ну, же, Лид, прекращай дуться! – Он снованаклонился, пытаясь меня поцеловать в губы. Едва успела увернуться.

- Знаешь, Максим, раньше я за тобой такого рвения незамечала… А настроение у меня портилось и раньше, не только сейчас… Последниелет десять, кажется, ты совсем так сильно не старался уложить меня в постель…

- Не поверишь, милая… Ты давно меня так не заводила, каксейчас! Смотрю на тебя – и сразу руки чешутся. – Он шаловливо пощекотал меняпод ребрами, заставляя млеть, таять и извиваться. Это было слишком хорошо ислишком близко, чтобы снова начать сопротивление.

Странное состояние, похожее на наваждение: мне хотелосьубивать свою семью, ненавидеть ее, за то, что так быстро и легко меня предали…И не было сил на это. Я могла лишь снова поддаваться обаянию мужа. Слишкомжеланного и слишком любимого, чтобы долго на него сердиться…

- Мамочка! Папочка! Мы с Лизой ушли! – Дочь снова заглянулана кухню, неслышно подкравшись откуда-то издалека. – Да не прыгайте вы уже! Явсе про вас прекрасно знаем! Мы как раз, вот, свалим сейчас, а выразвлекайтесь!

Из-за ее спины выглянула та, которую Крис уже так радостно иблагосклонно называла Лизой… Мой язык никак не мог для этого повернуться…

- Куда вы пойдете? -Я, конечно же, все равно отскочила от мужа на максимально возможноерасстояние. – Еще же раннее утро! Кто втакое время ходит по клубам?!

- Мы подумали, что вам нужно дать время, чтобы побытьвдвоем. А мы пока прошвырнемся по магазинам. Прикупим что-то модное для Крис…

- Я недавно покупала ей целый ворох модной, стильной,качественной одежды! Ей не нужно больше ничего!

- А кто спорит? Для скучных занятий в школе племяшка одетаидеально! А вот погулять с мальчиками… Боюсь, пацаны не оценят вкус ее мамы… Вконце концов, девочке пятнадцать, а не сорок пять…

- Мне не сорок пять! – Злость на эту рыжую крысу сновавозвратилась. Еще и с утроенной силой. Жаль только, Макс держал меня сзади забока, прижимал к телу руки, не позволяя прихватить что-то тяжелое и одним махомизбавиться от непрошеной и нежеланной родни!

- Ну, прости…Наверное, тебе тоже не помешало бы сменить имидж…

Крис притворилась, что не поняла, как меня только чтооскорбили. Она помахала рукой на прощание и упорхнула. Мы слышали только, какхлопнула входная дверь.

- Максим. – Пока ябеззвучно открывала и закрывала рот, он успел отпустить меня, отвернуться иактивно заняться уборкой со стола. С таким видом, словно только это его в жизнии волновало. И он совсем не пытался домогаться до меня с утроенной силой….

- Да, милая? – Он набил полный рот остатками бутербродов, итеперь притворялся, что может говорить с большим трудом.

- Ты тоже так думаешь? – Мне было плевать на все эти нелепыеуловки. Уперлась руками в бока,нахмурила брови, закусила губу… Поведение мужа все больше и больше меняволновало.

- О чем? – Он поиграл бровями, все еще изображая легкуюнасмешку. – Нам с тобой реально нехватает времени, чтобы побыть вдвоем… И девочки сделали правильно, что дали намэто время…

- Ты. Тоже. Считаешь, что я выгляжу на сорок пять? Почему тыни слова не сказал в мою защиту? Почему не поправил ее? Я что, кажусь тебестарой, да? А завелся ты лишь потому, что вдруг увидел мою, более молодую,копию? Ты ее представляешь на моем месте, да, Максим?!

- Воу… Вот это полет мысли… Полегче, милая, полегче…

- Правду мне скажи! Не уходи от ответа! – Я уже почтиумерла. Заранее. Даже если Макс решил бы мне соврать, убеждая, что я выгляжучуть старше дочери… Даже если бы он меня пожалел, я бы все равно все прочиталапо его физиономии!

- Лид…

- Я права, да? Я все угадала?!

- Ты слишком много придаешь значения словам женщины, которуюне желаешь признавать, малыш… - Максим успокаивающе развел руки и сноваулыбнулся.

- Я вижу, что ты моим словам вообще никакого значения непридаешь! Я говорю, что не хочу ее видеть! Ни сейчас, ни потом! Я хочу, чтобыэта дрянь исчезла! Навсегда! Из моего дома и из моей жизни! А ты ее впускаешьпросто так, да еще и отпускаешь дочь гулять с ней по магазинам! А если онанаучит Кристину чему-нибудь плохому, а?!

Я в ярости хватала все, что попадется под руку и швыряла посторонам. Все салфетницы, вазончики, подставки – все, что я с любовью покупалаи расставляла, чтобы создать уют и гармонию, сейчас раздражало меня доневозможности!

- Как хорошо, что я убрал все острые предметы, Лид… Мнекажется, что ты готова меня зарезать…

- Макс. Ты меня предаешь. – Эти его спокойные смешки – какуколы. Он пытался притвориться, что все хорошо. Или это был такой способпривести меня в чувство… Но только ранил.

Из меня словно выпустили воздух. А вместе с ним – всю злостьи ярость. Села на стул, сложила руки на коленях… Пальцы сцепились и никак нежелали разделяться больше.

Я дергала их, дергала, пытаясь разделить ладони, но они лишьтряслись и никак не расцеплялись…

- Стой, маленькая, что с тобой? Ты плачешь, что ли?

Муж занервничал, забеспокоился, упал передо мной на колени,внимательно заглядывая в глаза.

И лишь тогда я поняла, что нужно как-то вытереть слезы,текущие по щекам против моей воли.

Макс успел быстрее меня: он гладил мое лицо большимипальцами, ласково, нежно, участливо…

- Милая…. Любимая… Что с тобой происходит, малышка?

- Ты впустил в наш дом чужую женщину! А если она аферистка?Если она всех обманывает? Вдруг, она вотрется в наше доверие, а потом ограбит?!Ты должен нас защищать, Максим! Ты у меня один остался! Папы больше нет,понимаешь? А вместо защиты… Что происходит? Она тебе нравится настолько, что тыготов поверить любому ее слову? Ты никогда же не был таким легкомысленным.Почему сейчас по-другому?

Макс вздохнул.

Отодвинулся от меня, прислонившись спиной к ножке барногостола. И закинул голову назад.

- Что ты скрываешь? Ты решил поменять меня, котораясмотрится на сорок пять, на мою сестренку, чуть помоложе и намного симпатичнее,да? - Мне не нравилась ни эта его поза,ни выражение лица. Обычно с таким видом муж готовился рассказать что-то неочень хорошее…

- Она не мошенница, Лид. Я все проверил.

- Когда? Когда ты успел это сделать?! Мы знаем ее всегонесколько дней, и все это время занимались похоронами!

- Твой отец отдал мне свою дарственную, когда попал вбольницу. Он тогда уже понимал, что скорее всего не выберется… И попросилподготовить тебя к встрече со сводной сестрой. К сожалению, это случилось безмоей помощи…

- Твою мать! – Меня подкинуло с кресла с новой силой. – Тывсе знал, Максим?! Ты был в курсе? И ничего мне раньше не сказал?!

Глава 5

- Ни за что не поверю! – Мужской голос, раздавшийся заспиной, был полон изумления.

В любой другой момент я бы обязательно обернулась, чтобыпроверить: какое такое чудо он тамувидел в обычном баре. Пару минут назад я ходила в туалет, и ничего такогостранного тут не заметила.

Но не сегодня.

Мне и без того уже чудес и удивлений хватало.

- Дружище, скажи, у нас тут где-то в округе проводят конкурс«Мисс Вселенная»? – Рядом со мной на барный стул легко приземлился мужчина,заряжая воздух вокруг себя статическим электричеством. И даже по моей холодной коже пробежаласьроссыпь мурашек.

Он чем-то был похож на Макса: такой же уверенный, красивыйне броской, но очень притягательной красотой. И точно так же поражал все врадиусе видимости: кажется, даже барная стойка немного потеплела и чуточкупогнулась, от того, что ее коснулись крепкие, мускулистые руки.

Краем глаза заметила, что рукава белоснежной рубашкинебрежно подвернуты до локтей. Очевидно, этот красавчик пришел сражать ипокорять: какая нормальная женщина устоит, глядя на эти вздутые мышцыпредплечья, увитые жилками и венами? А на запястье, наверное, чтобы добиватьсамых стойких, болтались дорогущие часы…

Павлин.

Макс никогда себя так не вел.

И всегда прятал свои дорогие аксессуары под манжеты. Он былслишком хорошо воспитан, и слишком уверен в своей неотразимости, чтобы кому-точто-то демонстрировать специально.

Бармен что-то ответил мужчине, я не расслышала, занятаяосмотром нового соседа.

- А откуда в этом захолустье взялась эта звезда первойвеличины?! Только не говори мне, чтопросто упала с неба!

И мужчина уставился прямо на меня. Глаза стального,холодного цвета, обрамленные ярко-черными ресницами, изучали мое лицо и тело,не пропуская ни миллиметра.

Звездой, очевидно, этот сероглазый красавчик на сегодняназначил меня.

Удивительно… Если не считать, что в это время в баре большеникого и не было, кроме нас троих…

Жаль… А так тут было хорошо. Парнишка-бармен, чуткопоймавший мое дерьмовое настроение, нисколечко не мешал. Я пила свой коктейль излилась, а он мерно протирал бокалы. Идиллия…

Была. Пока не явился этот чертов Казанова!

- Рассчитайте меня, пожалуйста. – Полезла в сумочку закартой. Надо было платить и сваливать. Отбиваться от назойливого ухажера – мнесейчас только этого не хватало!

- Стой! – Незнакомец нагло перехватил мое запястье. –Дружище, будь добр, повтори даме то, чтоона пила. За мой счет. И мне, кстати, налей такого же!

Я не смогла удержать смешок.

- А что такого? Я должен попробовать божественный нектар,котором питаются звезды, спустившиеся с небес! – Мда. Курсы пикапа он где-товидел, но явно не успел закончить. Такую ересь могли нести только совсем ужюные мальчишки.

Парнишка-бармен с сомнением уставился на меня. Он ждалреакции.

Да. Не зря я это заведение всегда любила: здесь простозамечательный, идеальный персонал. Нужно будет сманить в свой ресторан и этогомальчишку. Он у нас отлично впишется.

- Угостите мужчину. А заплачу я сама. За него, кстати, тоже.Посчитайте, пожалуйста! – Аккуратно вывернула руку из крепкой хватки. Кожа подчужими горячими пальцами уже вся горела и плавилась. Прикосновение казалось чересчурблизким и интимным: казалось, что он не просто запястье мое подержал… Он словноуспел потрогать и погладить всю меня… Это было невыносимо: дразняще, запретно,сладко, волнующе… И от того – противно!

Никто, кроме мужа, не имел права ко мне прикасаться! Дажевот так, за руку!

- Вот еще. С каких это пор меня дамы угощают? Я что, похожна альфонса? Нет уж, драгоценный! Я ни капли в рот не возьму! Не хватало мнееще принимать от женщин выпивку!

А мужик-то, глянь, возмутился! Обиделся! Даже не заметил, какя его ладонь скинула…

Что бы еще такое выдумать, чтобы его позлить? Мне былопросто необходимо на ком-то выместить весь негатив. Лучше так, чем вернутьсядомой все такой же разъяренной, и нечаянно убить мужа!

Максим был в чем-то прав. Как и отец. Они меня оба пыталисьуберечь… А вышло – то, что вышло…

И теперь я не хотела с ним разговаривать в ближайшие годадва! Бросила его дома одного и сбежала, куда глаза глядят. Долго бродила поулицам, пока не увидела вывеску этого тихого, уютного бара!

- Меня угощает только муж. От других мужчин я никакихподношений не принимаю.

Вот тебе! Выкуси! Нечего заигрывать с замужними! Бедненький,наверное, сейчас начнет зубами скрипеть: только зря потратил время нанесвободную женщину! Все внутри закипело и заиграло. Прикусила губу, чтобы не выдать торжествующуюулыбку: даже этой маленькой, глупой мести мне хватило, чтобы поднятьнастроение…

- Хм… Муж, говорите?– Этот хмырь ничуть не расстроился. Или обладал отменным актерским талантом:иначе невозможно было бы скрыть разочарование.

- Да. Я принимаю подарки и угощения только от мужа.

- Само собой. Как я сразу-то не догадался?! Такая волшебная,чудная фея… Разве она может быть свободна и без мужа? Конечно, таких красоток,как вы, разбирают еще в детском садике… Признавайтесь, когда вы с нимпознакомились? В старшей группе? Или, может быть, в первом классе?

- Не угадали. –Отвернулась, чтобы не видеть его обаятельную улыбку. Невозможно было смотреть всияющие, светящиеся серые глаза и не растянуть в ответ свои губы. Этот человекобладал каким-то нереальным обаянием.

- К сожалению, ваша карта не читается на нашем аппарате.Проблемы со связью… - В это время бармен успел смешать и разлить по бокалам дваодинаковых коктейля.

- Черт. У меня ни рубля наличных… - Начала судорожно ощупыватькарманы, перетряхивать сумочку… Хотя прекрасно знала: денег там точно нет, я ихникогда с собой и не брала… Потому, что никогда не знала проблем с картами… -Попробуйте какую-нибудь из этих!

Вытряхнула на стол все карточки, которые лежали в кошельке.

- Ого… - Сосед уважительно присвистнул. – Я все большеначинаю уважать вашего мужа, мадам. Неговоря о том, что я самого начала ему завидовал!

- А причем тут муж? Я сама прекрасно зарабатываю. И на всехэтих картах – мои собственные средства.

- И все же, милая леди. Поступим вот так! – Не дав мнеопомниться, жестом фокусника он достал портмоне из нагрудного кармана, вытащилиз него две крупных купюры. – Столько хватит?

- Черт. Мы только открылись. У меня столько сдачи ненаберется. – Бармен начинал нас тихо ненавидеть, кажется…

- Обижаешь, братишка. Я похож на человека, который берет вбарах сдачу? – Мужчина широко осклабился, но в этот раз улыбка казаласьугрожающей.

- Окей. Как скажете. – Парень послушно убрал деньги в кассу.

- Эй. Постойте! Я же сказала, не нужно за меня платить! Ясейчас сбегаю в ближайший банкомат, сниму наличку и сама…

Я уже лихорадочно тыкала в приложения, чтобы найти на картехоть какой-нибудь банк, только там все вертелось на стадии загрузки, и ничегоне показывало.

- Принципиальная ты моя… Обожаю честных и независимых. – Намой рот опустилась рука, зажав его полностью. – Не надо лишних слов. Мы сделаемвот так.

Не дав мне даже пискнуть, он вынул телефон из моейослабевшей от его наглости ладони, открыл контакты и вбил свой номер. Потомнажал на вызов и не отпускал, пока в его кармане не запиликала трубка.

- Все. Переведешь мне на карту, как только вспомнишь. –Телефон снова оказался на стойке, прямо перед моим носом. Там светилось имя«Дима».

- Как ваша фамилия?

- Не спеши. Пока не разведешься, я не буду ни на чтопретендовать!

- Мужчина. Идите-ка в лес, пожалуйста. – Он раздражал менявсе больше и больше. И даже харизма, обаяние и какой-то животный магнетизм –ничего не помогало.

Пальцы дрожали. За такое запредельное хамство нужно быловлепить ему пощечину. И уйти отсюда, гордо выпрямив спину и звонко цокаякаблуками! Так, чтобы сразу понял и напомнил навсегда: нечего даже близкоподходить к замужним дамам! Особенно, к таким, как я!

- С удовольствием. Только, боюсь, тебе наша прогулкасовместная не понравится… - Он скептически осмотрел мои босоножки на шпильках.

- Все. Молодой человек, я вам ничего не должна, получается?Могу идти? – Я старательно игнорировала цепкий, горячий, щекочущий ивозбуждающий взгляд Дмитрия, который сейчас уже застрял на моих щиколотках исловно ощупывал из, трогал физически…

- Стой! Не спеши, красавица! Я тебя еще не отпустил! –Дмитрию надоело пялиться на мои ноги, неосторожно открытые короткими шортами. Яже из дома выскочила, не планируя никаким посторонним мужчинам показываться наглаза. Думала, погуляю, остыну – и вернусь домой. К Максу…. А вышло как-тосовсем не так прилично, как было в планах…

Едва успела шевельнуть ногой, чтобы спрыгнуть с высокогобарного стула и уйти отсюда подальше, но мужчина опередил: спустился раньшеменя, присел на корточки, обхватил мою лодыжку горячими, шершавыми ладонями.Это было уже слишком: интимно, горячо, невыносимо… От странных, необычныхощущений, колени стали ватными и отказались меня слушать. Я только успела порадоваться, что еще сижу,иначе обязательно бы грохнулась на пол, без сил и без чувств!