Сестра, верни мне мужа!

- Это хреново и грустно. Только мы уже не сможем ничегоизменить. – Муж даже не обернулся в мою сторону. И белье свое проигнорировал.Так и пошел в ванную голышом.

Мой мир продолжал рушиться. Одна опора ушла из-под ног, оставив менянаедине с сестрой-подкидышем… Вторая – вот только что отвернулась и закрылась вванной комнате.

Мне оставалось только одно: собраться с силами, намотатьсвои сопли на кулак… И снова стать жесткой, неприступной, независимой ЛидиейСергеевной. Что мне, в конце концов, привыкать? Раньше я этим занималась, когдарядом не было мужа и отца… Теперь, наверное,придется отращивать броню навсегда. И не снимать ее. Вообще никогда! Дажездесь, дома…

Глаза наливались слезами – горя, обиды, слабости,разочарования… Но я никогда и никому не позволю больше их увидеть! Мне в тотмомент казалось, что это не очень и сложно. И что я обязательно справлюсь!

Я ошибалась. Жестоко. И убедиться в этом пришлось очень иочень скоро…

Глава 3

- Что? Пригласить Эту на похороны?! Нечего ей там делать!Она не имеет на это никакого права!

- Мамуля, ты о чем сейчас? – Дочь на секунду оторвалась оттелефона, повела бровью, и снова уткнулась в экран.

- Крис, а ты не могла бы вместе с нами обсудитьмероприятие?! Это, между прочим, касается твоего дедушки! Единственного,любимого деда! А ты чем занята?

Крис опять повела бровью, но даже не подняла на меня глаза.

- Лида, отстань от ребенка. Еще не хватало ей вникать во всенюансы. Хватит и того, что ей приходится это переживать… - Макс невозмутиможевал и попивал свой кофе.

- Я что, одна в этом доме должна нервничать и беспокоиться?!Кажется, это дом моего отца! И мы в нем живем все вместе! Могли бы хотя быизобразить, что горюете о нем! Хотя бы из чувства благодарности!

- Мам. Дед бы нас по-любому на улицу не выгнал, ты жепрекрасно знаешь. И чего теперь притворяться, а?

- Он… Он… Кристина, ты живешь в огромном, прекрасном,благоустроенном доме! А могла бы сейчас ошиваться в какой-нибудь коммуналке! Тыхотя бы это понимаешь?!

- А где, кстати, эта Лиза проживает, Лидусь? Не вкоммуналке, случайно?

-Знать не знаю. И знать не хочу. – Как он, черт побери,умудряется завтракать с таким аппетитом? Жует и глотает, и видно, что делаетэто с удовольствием! А мне ни один кусок в горло лезть не хотел. Казалось, чтоя жую какую-то пресную вату…

- А не мешало бы уточнить, мамуль… - Дочь меланхоличнозасунула в рот кусочек сырника.

- Крис, а тебе не мешало бы не говорить с набитым ртом! Тебесколько лет уже, в конце-то концов? Мы кого тут вырастили? Взрослую воспитаннуюледи или какую-то быдловатую гопницу?!

- А ты не уходи от ответа, мамочка. Я бы, на твоем месте,очень сильно интересовалась, где наша родня живет… - Крис отложила в сторонутелефон. И с неожиданным интересом уставилась на меня.

- У нас больше нет родни, доченька! У нас была семья:дедушка, папа, я и ты. Теперь дедушки не стало. И нас осталось трое.

Я оставила попытки позавтракать. От одного только вида пищиначинало тошнить. Вывернула все, что лежало на моей тарелке.

- Мам. Ну, ты же сама говорила: нужно уметь принимать нашужизнь. Даже если она нам совсем не нравится… - Крис очень загадочно накрутилана палец прядь волос.

- Крис. Ты в школу сегодня идешь. Почему опять лохматая? Тызаниматься будешь или трясти своими кудрями над партой?! - Заметалась по кухне в поисках резинки илизаколки, чтобы срочно собрать ее пышные, густые волосы в прическу. ШевелюраКристины всегда была поводом радости и гордости, моей и дочери… Но не в школеже ею гордиться, в конце концов?!

- Мамуль, я с такой прической уже три дня ходила. И тебе все нравилось. А теперь, вдруг, что-тостало не так? – Вся в отца. Такая же умная и сообразительная. И когда онанаучилась вот так меня подрезать?!

- Крис, тебе уже пятнадцать. И я уже как-то привыкла верить,что тебе хватит ума и ответственности не нарушать правила… - Заколки на кухне,конечно же, не было. Да ее там и не должно было быть! Я сама бесконечно гонялаКрис, когда она оставляла свои вещи не на своих местах… Пришлось снимать своишпильки и срочно сооружать прическу на голове у дочери. – И, пожалуйста,вернись домой в таком же виде! Не вздумай все это распускать, как тольковыйдешь за порог!

- Мам, а все-таки… Ты слишком далеко ушла от темы… - Дочьпослушно сидела, не двигаясь, и позволяя делать со своей головой все, чего мнев тот момент хотелось. Процесс причесывания всегда ее гипнотизировал и делал измоей характерной, ерепенистой девчонки послушную маленькую принцессу.

- Нет. Мы обсуждаем твой внешний вид.

- Нет. Я предлагаю тебе пригласить к нам тетю. Ай! Мам!Больно же! Ты меня хочешь оставить лысой?! – Крис вся скукожилась, втянулаголову в плечи. – Зачем так сильно дергать?!

- Потому что не надо вслух произносить такую дрянь! – Яслегка ослабила шпильку. Она буквально впивалась в кожу на ее голове. – Кактебе такое, вообще, могло причудиться?!

Оставила прическу Кристины в покое. Волосы отличнодержались. Еще бы, я их почти зацементировала, создав идеальный гладкий пучок.Правда, теперь нужно было самой укладываться заново…

- А что, мамуль? Тебе же не хватает меня одной длявоспитания? Второго ребенка ты не хочешь…

- Крис, я много раз тебе объясняла… - Дочь зацепила забольное. Второй ребенок… Это могло бы быть счастьем… Но мы не могли себе этогопозволить…

- Лид, а кстати, не нужно вот прямо так отметать идею. Этоможет быть очень здорово… - Теперь Макс оторвался от ленты новостей и биржевыхсводок. Лучше бы и дальше туда пялился!

- Что может быть здорово? Пойти и родить? Вот прямо сейчас?Или, может быть, еще через пару лет, когда мне исполнится сорок?!

- Мам, зачем так долго ждать? Лучше сразу!

- Послушайте, дорогие мои родные! Может быть, вам и плеватьна трагедию, а мне сейчас очень плохо! И вы могли бы меня пожалеть, а неиздеваться!

- Мы не издеваемся, Лид. Мы пытаемся тебе помочь.

- Странная какая-то помощь… - Сгребла из-под их носовтарелки и чашки, сгрузила все в раковину. – Лучше бы помыли посуду за собой, ане сочиняли тут что-то нелепое…

- Мам, ты можешь эту Лизу к нам позвать. И воспитывать ее,сколько захочешь. А я немного отдохну от твоей педагогики…

- Что?!

- И прически ей делать будешь. Научишь ходить аккуратной. Ато, понимаешь ли, твоя сестра, а ходит растрепанная…

- Растрепанная? Ты откуда знаешь? Я тебе ничего не говорилаоб этой твари…

- Очень симпатичная тварь, между прочим. Я бы не отказаласьбыть на нее похожей…

- Крис! Ты что такое говоришь?! – Тут меня внезапно осенило.– Ты откуда все это знаешь?! Она что, уже к тебе приходила?! Решилапознакомиться и с тобой, не только папу у меня увести хочет?!

- Боже, мам… Тебе пора как-то снизить тревожность иподозрительность… Ты скоро начнешь даже стулья подозревать…

- Нет. Не уходи от вопроса! Откуда ты знаешь, как выглядит этагребаная Лиза?! Где ты с ней встречалась?!

- Ты зря так преувеличиваешь, Лид. Ничего она не гребаная, ине такая уж вызывающая. Обычная молодая девчонка… Просто не в курсе, что бываютстрогие и жесткие правила дресс-кода… - Максим опять перешел на сторону зла. Ирешил довести меня до колик!

- А ты? Ты тоже ее видел?! Когда? Когда вы успели с нейпознакомиться, Максим?! Знаете, кто вы после этого?! Предатели!

Я не могла себе позволить разрыдаться при семье. Дочь недолжна была знать, что ее мама бывает слабой. Я ведь ее защита и опора, всегда,во всем и везде… И не важно, что хочется биться головой о стены!

- Лидусь. Ты, пожалуйста, присядь и выпей свой кофе… Не могусмотреть, как ты себя голодом изводишь. Не можешь есть – хотя бы пей что-то…

- Отвечайте мне срочно! Откуда вы знаете, как выглядит моясводная сестра?! Когда вы успели с нею познакомиться?!

- Мам. Я тебе никогда не говорила такого… - Я застыла.Странный, незнакомый тон дочери… Что она еще такого придумала? Почему мне сталоне по себе от этого загадочного голоса?

- Лид, я думаю, тебе нужно взять пару отгулов и простопобыть дома. Ты же всегда такая уравновешенная и спокойная, а тут заводишься откакой-то ерунды… - Максим подошел, обнял меня за плечи. Наверное, хотел такподдержать и приободрить… Резко дернулась, чтобы освободиться.

- У меня отец умер. Прикинь? И чего это я такая нервная,скажи? А еще какая-то самозванка объявилась! А вы ее хотите в дом нашпригласить! Действительно… Почему я так себя веду неадекватно?

- Мам, эта Лиза у тебя в подписчиках давно висела. Я простозаглянула на ее страницу.

- Где она висела? – Все становилось только хуже…

- Блин, ты знаешь, сколько насвете существует СеменовыхЛиз?! Я вбила в поиск и задолбалась выбирать, честное слово! А потом решилаглянуть, вдруг, она уже пыталась как-то с нами наладить контакт… Вот.Обнаружила ее в твоих непринятых друзьях…

- Твою-то мать…

- Лида. Мы договаривались не выражаться при ребенке…

- Ой, да бросьте вы! Я давно не маленькая! Можно подумать,не знаю, что мама хотела сказать. – Дочка буквально пронзила нас обоих иронией…

- И зачем ты ее искала? Вот зачем, скажи?! – Я давно ипрекрасно знала, что дочь умеет крепко выражаться. И даже меня могла бызаткнуть за шиворот своим нецензурным талантом. Но вот сейчас эта беда вообщеникак не волновала!

- Ну, я же должна понять, что там за новая родственницаобразовалась? Вдруг, она стремная? – Крис демонстративно засобиралась. – Онаприкольная, мам. Мне понравилась. И я очень хочу с ней познакомиться. Кстати,если мы сейчас не выедем, то везде опоздаем. Или вы сегодня дружно решилипрогулять? Я тогда тоже хочу! Можно мне дома остаться?!

- Ничего подобного! Папа везет тебя в школу, а потом мы сним вместе едем по делам! Нужно еще нормально подготовить похороны. Идокументами заняться…

- Отлично. Бросай посуду, Лид. Вечером разберемся. – Все.Абсолютно все в моей жизни крушилось и ломалось. И даже порядок, заведенныйнавечно: как можно было бросить беспорядок и просто уйти? Но я почему-тосогласилась. И поддалась на уговоры Макса.

- Только не говори мне, что это она. Макс? – Я безумноустала. От жутких мыслей. От людей, которые подходили и говорили какие-тоненужные слова. Как будто они могли мне помочь. Или эти нелепые фразы былиспособны вернуть мне папу…

Хотелось заорать и выгнать их всех. Всех отправить к чертям!

Где они были, когда отец болел? Когда тосковал по своейработе?! Когда ощутил себя ненужным и бесполезным?! Почему они тогда непоявлялись?!

Но приходилось улыбаться, делать вид, что благодарна имвсем… Что-то говорить приличное в ответ…

И ждать, когда же все это закончится. Когда уберутся все этилицемеры и оставят меня одну! Наедине со своим горем! Это было невыносимопросто!

- Ты о чем, Лид? Может, пойдешь к себе? Я тут побуду,подожду, когда все уйдут. Я справлюсь, поверь. Ты имеешь полное право остатьсянаедине со своим горем…

- Боже, Макс… Что бы я делала без тебя? – Спрятала лицо наего плече. Прижалась. Только он мог так наполнять меня своей силой,уверенностью и теплом. Рядом с ним я заново оживала…

- Думаю, ты бы искала меня и обязательно нашла. Мы же – двеполовинки, Лид. Иначе просто невозможно… - Муж покачивал меня, обнимая, утешал,поддерживал… Снова был моей самой надежной опорой. Как я могла сердиться нанего? Скандалить по какой-то ерунде? Точно, пора нервишки подлечивать…

- Скажи мне, что это за женщина пришла? Кто ее позвал сюда?! – Выглянув из-за егоплеча, я снова увидела самозванку! Она замоталась в черный платок, спряталаволосы и рот… Но глаза, ярко и вызывающе накрашенные! Я бы их с ни кем и никогдане спутала! – Какого черта она здесь делает?! Кто позволил?!

- Стой. Стой, Лида. Пожалуйста, давай без скандалов!

- Да как она посмела прийти сюда?! В мой дом?! Ей мало былоотнять моего отца?! Теперь и сюдаприперлась?! Откуда она, вообще, узнала обо всем?!!

Макс оглянулся назад, чертыхнулся вполголоса. Обхватил меняза спину обеими руками. Это уже не было поддержкой. Он просто меня держал,чтобы не дергалась и не бежала к Этой! Знал же. Знал прекрасно, что ясобиралась делать!

Вместо меня к Елизавете подошла моя дочь.

- Макс! Это нужно срочно прекратить! Не хватало еще, чтобыона общалась с Кристиной!

- Ну, боюсь, мы это уже не сможем предотвратить…

- Да ты посмотри, на кого она похожа! Зачем она здесь?!

- Пришла помянуть отца. Имеет полное право на это…

- Нет! Не имеет! Она что, в бордель приперлась? – Короткаячерная юбка, открывающая коленки, высокие каблуки… Своими ногами, обтянутыми вчерные чулки, эта дрянь могла довести до обморока половину папиныхзнакомых! А тут еще и платок сняла,что-то говоря кристине…

Мои глаза отказывались это видеть!

- Лид. По-моему, ты уже придираешься. Нормально она одета.Вся в черном. Как положено…

- Макс. Пусти. Я ее сейчас выгоню!

- Нет, малыш! Ты сейчас ничего не будешь делать! Скандалитьбудешь, когда все гости уйдут!

- Значит, все. Выгоняем гостей и скандалим! – Я сновапопыталась вывернуться из его крепких объятий.

- Милая, обожаю, когда ты становишься такой.

- Какой «такой»?

- Когда ты забываешь о приличиях и стандартах, а готовапросто крушить и ломать все, что тебе мешает…

Невнятный гул голосов, до того отдаленный и почтинезаметный, вдруг оглушил, придавил меня к полу… Силы заканчивались. Нужно былоберечь их. Экономить. Ровно для того, чтобы справиться с одним-единственнымврагом. Остальные меня больше не волновали.

- Привет, сестренка… Тебе тоже больно, да? Можно, обнимутебя? Вместе, кажется, легче все переносится…

Черт! Откуда она взялась рядом?! Как я могла пропуститьприближение этой твари?!

- Руки убери. Ивообще, свали отсюда! – Мои губы растянулись в улыбке. Со стороны всем,наверняка, казалось, что я безумно рада видеть эту девку. Делать хорошую мину при плохой игре – то, вчем я всю жизнь преуспеваю. Как бы ни хотелось убить человека, как бы нипредставляла я себе свои руки на чужой шее… Я всегда лучезарно ему улыбаюсь.

И теперь, среди друзей моего покойного отца, приходилосьделать вид, что я почти счастлива. Лишь с небольшой скидкой на свежее горе…

- Я всю душу изорвала на куски. Не могла себе дажепредставить, как тебе сейчас тяжело, моя дорогая сестренка… - Елизавета словнои не слышала меня. Ни на секунду даже не поморщилась, не запнулась, непритормозила шаг… Она все так же тянула к моей шее руки… Нет, не чтобыпридушить. А чтобы обнять меня! Она повисла на моей шее, прижалась всем телом…Заставила задохнуться…

- Господи! С чего ты взяла, что в нашем доме водятсянасекомые?! – Я выдержала ровно три секунды, положенные приличиями, и тут жеоттолкнула ее. Со стороны, конечно же, этого никто не видел. Просто родные душинемного поддержали друг друга и тут же отпрянули.

- Насекомые? Лид, ты что такое несешь? Может быть, пойдешьотдохнешь, все-таки? – Макс умудрился все расслышать. А я ведь шептала едваслышно, сквозь зубы!

- От нее воняет каким-то дихлофосом! Я чуть не сдохла отэтой приторной вони! – Я помахала рукой перед носом, демонстрируя, как вокругмоей сводной сестры душно воняет!

- Лид…

- Мам… Ты же сама меня учишь, что так некрасивоговорить… Тем более, при посторонних ипрямо в лоб! – И Кристина – туда же! Могла бы хмыкнуть и поддержать меня,указать этой девке, как сильно она неправа…

- А она – не посторонняя! Вы же сами мне утром говорили! А сродней общаться нужно прямо! Кто еще скажет человеку правду, если не самыеблизкие?! – Меня уже перекашивало. От того, что я сама себе противоречу… Но желаниерастоптать и унизить эту самозванку – оно было превыше всего! Я должна быласделать так, чтобы она сама отсюда сбежала, и больше никогда не переходила мнедорогу!

- Я в церкви простояла две службы, никак не могла уйти…Пыталась попрощаться с папой, отпустить его…

Елизавета словно не слышала и не понимала гадостей, которымия старалась ее уязвить… Состроила самуюневинную и скорбную мину, на которую была способна.

- Не надо мне тут строить из себя святошу! Никто тебя незаставлял там торчать!

- Видимо, пропахла ладаном насквозь… Извините, не подумала,что вам будет неприятен этот запах…

Черт.

- Вот и шла бы домой, переоделась там! Зачем ты к намприперлась?! Тебя здесь никто не звал, такую… - Я с трудом удержалась, чтобы несплюнуть ей под ноги!

- Так я и пришла.

- Куда? – Что-то подозрительное послышалось в этой еесмиренной интонации.

- Домой… - И она обвела нашу прихожую руками. Словно этобыла ее гостиная, а не моя!

- Ты что? Охренела окончательно? Тебя сюда никто неприглашал! Уходи, пока я не выгнала отсюда своими собственными руками! Имейуважение к папиной памяти! Не заставляй меня устраивать скандал!

- Прости, сестренка. Я понимаю – тебе еще нужно время, чтобыэто принять… Уверена, когда ты еще погорюешь немного, придешь в себя, у нас всеналадится…

В глазах темнело, в ушах нарастал какой-то неясный гул… Держать лицо и продолжать скалитьсястановилось все труднее… Я уже представила, как хватаю за волосы эту поганку идеру ее. Деру, выдираю рыжую лохматую паклю, которую не мог спрятать изамаскировать даже черный ажурный платок…

- Ничего у нас не наладится! Никогда больше твоей ноги небудет в нашем доме! Забудь сюда дорогу! Навсегда забудь! И не смей называтьменя сестренкой! Это была ошибка моего отца, но я ее постараюсь исправить!

Очень хотелось орать. В голос. Но приходилось шипеть сквозьзубы, все так же притворяясь вежливой, приветливой и радушной.

- Мне очень жаль, дорогая Лидочка… Действительно, оченьжаль…

Что-то в ее голосе резко охладило мою ярость. Заставилонапрячься и приготовиться… Поганка заговорила слишком вкрадчиво, словно кчему-то меня готовя…

- Мне тоже жаль, что папа умер. И жаль, что он заставил меняузнать о твоем существовании! Лучше бы он не успел тебя сюда позвать! И я жилабы дальше, считая себя единственным ребенком!

- Папа оставил дарственную, Лидочка. Я хотела подготовить тебя получше… - И онапритронулась к моему рукаву, как будто хотела поддержать и взбодрить…

- Что?! – Мой голос резко сорвался на крик. Разорвал тихий,уважительный ропот голосов всех друзей и родственников. Все, конечно же,оглянулись.

Максим поспешно спрятал меня за свою спину, принялсяпоглаживать, успокаивать, и в то же время сигналил гостям, что у нас всенормально. Что не нужно так пялиться! Просто женщина устала горевать…

- Лид. Прости. Я должен был тебе заранее сказать. Думал,успею еще…

- Погоди. Погоди, Максим! Ты… Ты что, с нею заодно? О какой,черт побери, дарственной идет речь-то?! Вы что, вместе с этой стервой надо мноюрешил поиздеваться?!

- Твой отец оставил ей половину дома. А вторую – тебе…

Сердце застряло где-то в горле.

Теперь и мне былонужно срочно умереть…

Глава 4

- Как тебе спалось, любимая?

Черт подери!

Я же сознательно пришла сюда пораньше, чтобы никого невидеть. Надеялась, что и дочь, и муж еще видят свои самые сладкие сны.

Как они оказались тут именно сейчас? Их же никто не будил!

- Мамуля, привет!

Крис подскочила ко мне и чмокнула в щеку с самымжизнерадостным видом.

- А мы решили тебе завтрак приготовить! Твои самые любимыеблинчики с бананами, Лид. Я же правильно их готовлю, верно? Ничего не забылсюда положить?

Макс колдовал над миской с венчиком с самым деловым исерьезным видом. Так, будто не завтрак собрался делать, а какое-то важноезелье, как минимум…

- Мам, а хочешь, я тебе кофе сварю?

- Лида, милая. Тысегодня решила устроить нам бойкот? А мы-то, грешники, хотели сделать тебеприятный сюрприз, порадовать, увидеть на твоем лице улыбку…

- Спасибо за заботу.

Я все еще не готова была ни о чем говорить с ними. Слишкомсильна и глубока еще была обида…

Но больше не могла игнорировать старания самых любимых иблизких людей.

- Доброе утро. Спасибо за заботу.

- Мне, кстати, всю ночь кошмары снились… - Макс бросил стряпню,отставил в сторону сковородку, дернулся к столу, чтобы подвинуть мне стул.Склонился над моей макушкой, нежно поцеловал в волосы, в ушко, и лишь потом – вщеку и губы. – Я постоянно просыпался и искал тебя, любимая. Знаешь, как безтебя одиноко было?

- Ой, пап! Не придумывай! Я заснуть не могла от того, как тыхрапел за стеной. И без единого перерыва!

- Крис! Ну! Разве так можно сразу сдавать сообщников! Ты очем, вообще, думаешь, дочурка? Я тебя с собой в разведку не возьму, поняла?!

Макс был изгнан из нашей супружеской спальни. За то, что всезнал про дарственную, и ничего мне не сказал. Он меня, наверное, хотел такуберечь… Но легче от этого не становилось!

И мне было совсем не интересно, как он спал: храпел иливорочался. Главное, что сама я ни на секунду не сомкнула глаз…

- Мам, так как? Тебе кофе? Покрепче сделать, может быть?Иначе же заснешь на работе… Или лучше опять прогуляешь?

- Я вообще туда не собираюсь больше.

- Ты чего? С ума сошла?

- Я отдам этой стерве свой ресторан. Пускай с ним играется.А взамен потребую, чтобы она прекратила даже думать о нашем доме! Ноги ее небудет здесь, поняли? И даже не смейте больше напоминать об этом!

- Эй! Родняяя! Вы где тут? Куда вы прячетесь от меня?!

Откуда-то из прихожей раздался отвратительный, бодрый ичересчур жизнерадостный голос… Его невозможно было спутать ни с каким другим!

- Что? Она опять здесь? Эта? Кто ее сюда пустил?!

- Э…

Макс выглядел растерянным. И хмурил брови в своейнеподражаемой манере, которую невозможно было бы ни с кем перепутать.

Я перевела взгляд на Крис. Дочка тоже показалась оченьудивленной.

- Вызывайте полицию! Какого черта она сюда врывается?! Этоуже взлом, в конце концов!

Оттолкнув мужа в сторону, я вскочила и побежала навстречунезваной гостье, готовая схватить ее за волосы, драть их, выдирать, выкидыватьуродину на улицу…

Елизавета пыталасьустановить свой огромный чемодан прямо посреди нашей просторной гостиной.

- Это что такое?! Как ты сюда попала?!

- О. Привет. Я вас не разбудила, случайно? Что-то неподумала сразу, может быть, вы еще спите в такую рань… - Широкая улыбка на еелице была такой жизнерадостной и приветливой…

Эта тварь не повела даже бровью, увидев выражение моеголица. И вела себя так, словно ее тут кто-то ждал…

- Как. Ты. Сюда. Попала?! И не ври, что дверь была открыта!У нас замок автоматический! Он сам все двери на ночь запирает!

- А… Ты об этом беспокоишься? – Поганка процокала своимишпильками по моему идеальному паркету, стянула с головы ярко-красный платок,скинула пальто на наш велюровый диванчик. – Не парься, сестренка. Я ничего невзламывала. Мне папа ключ давным-давно дал. Так, на всякий случай…

И она повертела в руках карточку, очень похожую на нашэлектронный ключ.

- Кто дал? Папа? Да… Как он посмел? Почему ничего мне несказал?

- Ну, это же и мой дом тоже… Я как-то должна в негопопадать!

- Я выкуплю у тебя свою долю. Отдай сюда ключ, забирай своиманатки и уматывай! – Не в силах больше наблюдать ее под своей собственнойкрышей. Схватила пальто, платок, чемоданы – все ее барахло – и потащила квыходу, готовая просто выбросить эти шмотки за порог.

- Лида. Постой. Погоди, пожалуйста. – Мою руку перехватилМакс. – Давай, успокоимся? И хотя бы раз усядемся за один стол и простопоговорим с Лизой? Мы же не можем бесконечно с ней скандалить? Лучше вести себякак взрослые. И просто начать говорить. Не считаешь?

Он устал.

И устал намного больше, чем я. Это стало заметно толькосейчас.

И меня накрыла волна стыда – жгучего, давящего,невыносимого… Я вела себя, как взбалмошная, капризная, маленькая девчонка. Изакатывала истерики каждый раз, как только слышала про сводную сестру…

- О чем нам разговаривать, милый? Я думаю, нужно привлекатьадвокатов, нотариусов, кого там еще… Ну, кто нам поможет оспорить завещание?Его ведь можно оспорить, правда же?

- Систер. Представь себе, дарственная – не завещание. И папазнал, что ты постараешься сделать так, чтобы мне ничего не осталось. Потому иподелил все имущество в дарственной. Тебе, кстати, вторую половину тожеподарил. Перед смертью у папы уже ничего не оставалось. Все нам ушло…

- А ты могла бы, хоть для приличия, притвориться, что тебегрустно и печально? А не сиять тут своей довольной улыбкой?

- Я счастлива, что у меня остался кто-то еще, кроме отца. Иочень хотела бы с тобой помириться.

- Лид. В конце концов, Елизавета не виновата в том, что твойотец когда-то гульнул налево. Это же не она его заставляла грешить? Ты хотьпредставь: ты жила всю жизнь в полной семье, а эта девочка – все время ощущаласебя обделенной?

Он словно пригвоздил меня к земле своими словами.

И что со мной все это время творилось? В конце концов…

- Я просто злость на папу никак не могу отпустить. Разве такможно, вообще?