Управляемый завал

Перебивать Риту Феде не хотелось. Пока она рассказывала о своём дедушке, её лицо словно согрелось, порозовело, а на губах бродила тень улыбки, делавшая её почти симпатичной. Не той стервой, которую он встретил в первый день в офисе, и не генерала, командовавшего салагой на дистанции. Обычной девчонкой.

Рита подобрала хлебной корочкой остатки гречки с тарелки и продолжила, даже не прожевав до конца:

— А после его смерти началось. Наслушалась я о себе всякого, но завещание ни у кого из родственников оспорить не вышло. Теперь не общаются со мной. Ладно, — Рита сунула в рот последний кусок сосиски, ткнула пару клавиш на клавиатуре, остановив ролик, и поднялась с табуретки, — чай возьмёшь в чайнике, свежий, а я мыться пойду.

— А это что? — Федин палец упёрся в запотевшую жестяную банку рядом со своей тарелкой.

Вторую такую же Рита успела опустошить прямо при нём, пока травила семейные байки, и теперь он, сидя рядом, ощущал исходящий от неё горький аромат хмеля. Возможно, откровенный разговор спровоцировало вовсе не то, что Федя показался ей интересным собеседником.

— Лучший способ восстановить водно-солевой баланс, — не моргнув глазом, заявила Рита. — Если хочешь, могу безалкогольного достать.

— Первый шаг к резиновой женщине?

— Оно самое, — остроту она пропустила мимо ушей. — Не хочешь, не пей, мне больше достанется.

— Погоди, а можно твоим ноутбуком воспользоваться? — спохватился Федя. — У меня телефон сел, а я бы почту проверил быстренько.

— Угу. Если тебе телефон зарядить надо, то зарядник на подоконнике, — ответила она и исчезла в коридоре.

Почта проверилась за пять минут. Феде, несмотря на тяжёлый день, никак не сиделось на месте ровно, и отчего-то абсолютно не хотелось спать. Он рассеянно окинул взглядом запущенную кухню. Рядом с ноутбуком в почти пустом стеклянном цилиндре, выпущенном, как стакан для холодных напитков, клонили головы к столешнице увядшие кустовые гвоздики. Похоже, именно они и источали запах тлена, учуянный Федей ещё из коридора. Он поднял пальцем одну из поникших головок.

Интересно, откуда они? Мужчины любимым женщинам такое не дарят, и появиться тут эти задохлики могли одним из двух способов. Или Рите по дежурному поводу поднесли их на работе, стараясь всеми возможными способами удешевить подарок, или она сама их купила. Он знавал дам, поддающихся порыву из жалости унести из супермаркета домой чахлый букетик и, обрезав стебельки, пересобрать его в такой вот сверхбюджетный декор для дома. Гвоздики для такой цели подходили как нельзя лучше — их растили сотнями разных расцветок, а стояли они долго, не меньше двух недель, распускаясь всеми бутонами, даже самыми крохотными, словно в благодарность. Удобно, если хочется порадовать глаз, но нет желания чересчур тратиться.

Федя, не удержавшись, плеснул в стакан воды, надеясь, что хоть один цветок в нём издох не до конца. От затянувшегося сидения в одиночестве на чужой кухне у него чесались руки и требовали чем-то их занять. Он собрал посуду, засунул её в обнаруженную за одной из дверец посудомойку, вернул так и не открытую банку в холодильник и налил себе чаю. Но лишь сделав первый глоток, снова вскочил и выскользнул в коридор, к своему рюкзаку. Сунув туда руку, он вытащил на свет их с Ритой случайную находку. Флешка постукивала внутри по жёстким стенкам сумочки, и словно жгла Федины руки через плотную прорезиненную ткань. Он вытряхнул её на ладонь и вернулся к ноутбуку, на экране которого застыл кадр с совсем юным, худосочным до прозрачности парнем, испуганно наклонившимся к микрофону пожилого ведущего церемонии. Федя свернул окно проигрывателя и привычным жестом загнал флешку в порт.

Всего одна папка с названием из цифр и тире. Кажется, вчерашняя дата. Фотографии? Федя дважды стукнул пальцем по тачпаду.

И офонарел.

Перед глазами побежали цепляющиеся одна за одну латинские буквы. В папке находились вовсе не фото. Федя глотнул остывшего чаю и глянул в экран снова, будто за минуту там могло что-то измениться. Имена всех этих файлов он знал наизусть. Дёргающимися пальцами Федя проскроллил каталог до конца и окончательно в этом убедился. Да как это вообще могло оказаться под скамейкой у деревенского магазина?

Из коридора послышались шоркающие шаги обутых в шлёпанцы ног, и через пару секунд Рита с наверченной на голову башней из полотенца уже стояла за его спиной.

— Любишь работать по ночам?

— Это флешка, которую мы нашли.

— Какие-то исходники, — сказала Рита, заглянув ему через плечо. — А наша растеряша работает в IT. Слушай, пока не забыли, давай сумочку сфоткаем, а то я даже не успела ещё в чат заглянуть, очень презентацию хотелось посмотреть.

— Нет, Рита, в чат мы писать ничего не станем.

— Почему? — миролюбиво поинтересовалась она.

— Потому что это исходники биллинга для “Коннект-Телеком”. Которые мы с Женей только вчера выложили в репозиторий. Вот этот конфиг я лично правил перед выгрузкой, это последняя версия. Файлы даже служба безопасности просканировать ещё не успела, а они уже утекли за пределы компании. Понимаешь, что это означает?

— Что кто-то из “Коннект-телеком” хочет изучить проект поподробнее и не в состоянии расстаться с ним даже в выходной? Кто-то очень неорганизованный. И бесстрашный — наша Воронцова и за меньшее дисциплинарное заводит. Надо же, взять и так по дурости всё посеять. Странно, что голову рядом не оставили.

Но Федя не отреагировал на шутку. Дело не казалось ему таким же простым, как Рите.

— Рита, возьми сумочку и застегни её. Так, как будто она на велике закреплена.

Рита пожала плечами и привычным движением взялась за ремешок. Федя наблюдал, как конец стропы нырнул в пластиковое кольцо, вынырнул с другой стороны и обе части липучки слились воедино. Тогда он вынул сумочку из руки Риты и просунул в образовавшееся кольцо пару пальцев.

— А теперь хорошенько дёрни.

Ладонь Риты обхватила прорезиненную ткань и нерешительно потянула сумочку на себя. Потом потянула сильнее. И, наконец, дёрнула изо всех сил. Острые края липучки проехались по Фединым пальцам, будто лезвием, а нитки, скрепляющие детали воедино, угрожающе затрещали.

— Ой, извини, — засуетилась Рита, увидев багровую полосу на его пальце. — Я сейчас

— Ты говорила, что вещь совсем новая, Рита, — перебил её Федя. — И липучка у неё новая, отлично держит. Проще совсем оторвать, чем разъединить. А ведь таких креплений у сумки два. Как думаешь, могла она случайно отвалиться?

— Только если хозяин сам её снял, — посерьёзнела Рита.

— Но зачем снимать, если в ней ничего дельного нет? Дельного для поездки, я имею в виду. Ты же упоминала, что везти почти пустую сумку — странно.

— Странно. Это же лишний вес, мелкие вещи проще по карманам распихать. Только не говори, что

— Это закладка, Рита. Найти — реально, флешка крохотная, а сумка уже с ладошку, если приглядываться, её видно. Ориентир — сельский магазин, единственный на маршруте, скамейка рядом, тоже только одна. Абсолютно однозначная локация, не ошибёшься. Эту штуку там намеренно оставили.

— Для кого?

— Хороший вопрос. Точно не для нас. Тот, кто засунул сумку под скамейку, не рассчитывал на то, что её подберёт случайный человек. И прикрыть постарался. Я её даже не заметил в густой траве.

Рита плеснула чаю в прозрачную кружку и опустилась на табуретку, не сводя с Феди растерянного взгляда.

— И что теперь?

— Ещё один хороший вопрос.

— Ты прав, в чат писать нельзя. Там полно наших.

Федя кивнул и запустил пальцы в бороду, раздумывая.

— Тот, кто это затеял, должен узнать о срыве своей операции как можно позже. Как считаешь, стоит предупредить ваше руководство?

— Стоит. Только мы не можем прийти туда с пустыми руками и догадками. К таким начальникам, как мои, не ходят с вопросами, к ним ходят с решениями. Да и, Федь Вдруг это ерунда? Случайность? А мы человека под взыскание подставим только за то, что дурак.

— Давай тогда за выходные подумаем, кто это у вас может так спокойно с ценным проектом в сумке разъезжать.

— Критерии уж больно расплывчатые, — Рита пожевала нижнюю губу и стала загибать пальцы. — Он должен работать в “Коннект-Телеком” и иметь доступ к репозиторию. Раз. Он должен был ехать в нашей группе или тем же маршрутом. Два.

— И у него должна быть веская причина слить биллинг на сторону. Три.

— Давай пока отложим умысел. Значит, под подозрением весь велоклуб. Шесть человек. Хотя нет, часть из них с проектом никак не связана. Тогда получается немного.

— Не обязательно, Рита. Кто-то мог попросить ребят оставить сумку, по дружбе или за какое-то вознаграждение. Они могли не знать, что внутри. На флешке же не написано большими буквами “ЭТО БИЛЛИНГ, ЧУВАКИ!”. Поэтому подозрительного народу гораздо больше. Я ни ваших гонщиков, ни ваших связей не знаю, поэтому и прошу подумать тебя.

— В понедельник обсудим, ладно?

— Почему не сейчас?

— Потому что и ты, и я валимся с ног. В таком состоянии мы ничего не придумаем, только не выспимся. Лично у меня башка варить отказывается.

До такого простого тезиса Федя не додумался. Видать, и в самом деле пора отдохнуть.

— Прости, я

— Не извиняйся. Новости-то и в самом деле сон отбивают. Пойдём, я постелю тебе.

Он последовал за Ритой, уютно шаркавшей плюшевыми тапочками, в гостиную, и в самом деле напоминавшую всем своим видом о старой театральной компании её деда. Высокий, под самый потолок, книжный шкаф, забитый всем вперемешку — коленкоровыми корешками беллетристики, твёрдыми лаковыми кирпичами альбомов, тонкими папками со стыдливо выглядывающими из них нотными станами. Люстра в оранжевом тряпичном абажуре с кистями. Пианино у окна. Кресло с высокой ушастой спинкой. На стене даже красовался написанный маслом портрет бывшего хозяина, стоящего у рояля в том самом бордовом халате, под которым Федя сейчас прятал голое тело. Мужчина на картине выглядел молодцевато — то ли художник польстил, то ли сэру Халату больше лет, чем казалось Феде. Он почему-то был уверен, что Ритин дедушка покинул мир глубоким стариком, но портрет эту уверенность порядком расшатал.

Вместе с тем было очень заметно, что сейчас здесь живёт человек с совершенно другими привычками. На толстом пушистом коврике стояло нечто.

Ближе всего этому подходило сравнение с кентавром. Передняя часть явно была от велосипеда. Но вместо заднего колеса рама была насажена на пластиковую конструкцию на ножках, тонувших в длинном ворсе коврика.

— Что это такое? — поинтересовался заинтригованный Федя.

— А это второй шаг к резиновой женщине, — ответила Рита, наполовину залезшая в ящик под диваном. — Станок.

— А, чтобы дома тренироваться?

— Да, только он не очень дорогой и шумный. Даже коврик не справляется, и теперь соседи снизу приходят скандалить уже не к дедушке, а ко мне. С — стабильность. Тебе одеяло доставать или простыни хватит? — спросила, она бросая на диван пару подушек.

— Хватит. Я не рассчитывал, что у вас в Питере так жарко. Чуть не сварился сегодня, честное слово.

— Тогда ложись, и спокойной ночи.

Рита ткнула пальцем в выключатель и нырнула в прикрытый плотной шторой альков, где, очевидно, спала сама. Федя растянулся на диване и блаженно зажмурился. В открытое на проветривание окно вливались ночная прохладца и шум ветра в густых зелёных кронах, разбавленный чириканьем какой-то птицы и отдалённым, еле слышным кошачьим воем. В вое ясно читалась решимость разорвать того, кому он был адресован, на тысячу фрагментов, если только...

— Федь? — неожиданно послышалось из-за шторы.

— Чего?

— Ты велик надолго арендовал-то?

— На две недели.

— Теперь прощай бабки, да? Вряд ли ты после сегодняшнего решишь ещё разок прокатиться.

Федя задумался. Но прежде, чем мысль оформилась во что-то конкретное, его голос неожиданно для него самого произнёс:

— Знаешь, а мне понравилось. Да и ездить на работу на велике не такая уж плохая идея. Женька добирается до вашего офиса вдвое быстрее меня. Можно попробовать, когда задница болеть перестанет.

— Чтобы перестала, надо ездить. Тогда через неделю привыкнешь. Мазь ты так и не открыл, значит, всё не так уж плохо. Ладно, спи давай.

Кошак в отдалении заорал снова. Ни пяди территории врагу, ага, подумал Федя и уснул.