Контролируемый завал

– Метро есть, а спортзала толкового рядом нет. Я два месяца без тренировок не протяну.

– А рядом с офисом?

– Тоже. Я уже посмотрел.

– Смени дисциплину. О! Поехали со мной в субботу на заезд? Ноги во как накачаешь. И не скучно. В анонсе написано – для любого уровня подготовки.

Фёдор смерил взглядом Женины ноги. Что-то он сам не шибко их накачал. Но рельеф, в целом, есть. Планы на выходные Фёдор придумать себе не успел, а ходить по музеям – даже звучало тоскливо.

Женя тем временем начал вылавливать пельмени по одному из кастрюли.

– Между прочим, спорт Риту очень даже интересует. Не совсем она пропащая. Тащит клуб свой корпоративный на морально-волевых, к гонке готовится.

– Лучше бы она так к работе относилась, – Фёдор поддел лопаткой омлет и обнаружил, что он намертво пристал к сковороде. – Пользы было бы больше.

Женя вздохнул и полез в холодильник за сметаной.

Без пяти минут семь. Рита подъехала к месту старта и спрыгнула с велосипеда. Ещё есть время стрясти с Игоря маршрут. В последнее время он не утруждал себя тем, чтобы объявить загодя, куда группа всё-таки поедет, и это начало страшно Риту бесить. Но у неё никак не доходили руки, чтобы сказать ему об этом вслух. В том числе и потому, что на старт она являлась в последний момент.

Рита окинула взглядом толпу. А вот и Игорь, собственной персоной. Хорош, словно с обложки спортивного журнала. Идеальное тело для гонщика-темповика на треке и раздельного старта: гибкое и выносливое, способное свернуть себя в бараний рог, стать со своим велосипедом единым целым и, несмотря ни на что, держать ровную мощность на максимальных скоростях. Идеально сидящий комбинезон. Хочет выделяться даже тут, среди людей в практически одинаковой форме. Идеальный велик, ни пылинки, два месяца как из коробки. Просто мистер Совершенство, если не знать, каким дерьмом набита его черепная коробка под белоснежным аэрошлемом.

– Маршрут есть? – спросила Рита сходу, даже не поздоровавшись.

– Привет, дорогая, – Игорь обхватил её одной рукой, и не найдя более удобного участка голой кожи, чмокнул в шею. – Отправил тебе в личку пятнадцать минут назад. Замкнёшь группу сегодня?

– Замкну, – вывернулась Рита и полезла за телефоном.

Она наскоро просмотрела маршрут. Непростой, но её команда уже подобные ездила, справятся. Да и тренировка им выйдет хорошая. Но стоило ей оторвать взгляд от телефона, как она почувствовала, как мелко затряслись пальцы в предчувствии неизбежного факапа. И дело было даже не в Жене, который, хитро улыбаясь, махал ей рукой. И не в том, что он видел её с бесцеремонно лапающим её Игорем. А в стоящем рядом с ним Фёдоре.

Господи, ну и клоун, зло подумала Рита, разглядывая горный велик, который он держал за руль, хлопковые шорты на накачанной заднице и рюкзак за спиной. Хоть шлем надел, и то спасибо, но заломил его по-дембельски практически на затылок.

А потом Рита вспомнила про маршрут и сердце окончательно ухнуло в пятки.

– Игорь, можно тебя на пару слов? – она чувствовала, как начинает заводиться.

– Да, Ритуль?

– Ты головой думал, когда анонс писал?

– А что не так?

– Маршрут не для всех. А ты даже ограничения не указал.

– Какие ограничения, Рита? Мы сегодня чисто прогуляться едем.

– Это твоё “прогуляться” для тебя и вон для того чувака означают абсолютно разные вещи. Дистанция – сотня, восемьсот метров подъёма, две сложные развязки и сойти негде. Ты мог это заранее указать, чтобы те, кто не осилят, в это не вписывались? Я тебе давно твержу, что наши заезды, тем более загородные, не для всех. А ты надрачиваешь на массовость, ищешь себе дешёвой популярности, а потом нас всех поливают говном в соцсетях.

Лицо Игоря моментально перестало быть благостным.

– Чего ты от меня хочешь?

– Иди и прямо сейчас скажи ему, что он с нами не едет. Извинись и всё такое.

– Ой, да брось ты. Чувак доедет, Рит, – он смерил Фёдора презрительным взглядом, которым окидывал любого с шинами шире тридцати миллиметров. – Смотри, какой лось. С чего ты вообще так взъелась?

– Да с того, что ты поедешь впереди в своем темпе и тебе фиолетово, что происходит в хвосте группы. Тебе весь кайф и слава, а геморрой со всякими лохами разгребать мне.

– Не впервой, Рита.

– Вот именно, что не впервой.

Из толпы послышался окрик:

– Лэнс, стартуем?

– Погоди, Валера, ещё пять минут на брифинг и поедем, – ответил Игорь, и повернулся к Рите: – Если ты до сих пор бесишься из-за того, что мы расстались, ты выбрала для скандала не то время и не то место.

Игорь отправился проводить брифинг, а Рита дрожащими руками включила велокомпьютер и начала загонять туда маршрут.

– Привет, Рита, – голос Жени окончательно выбил её из колеи. – Будем держаться вместе, или ты предпочитаешь красавчиков?

– Не выйдет, – сквозь зубы ответила она. – Я сегодня еду замыкающей. А вам лучше в середине держаться. Особенно Фёдору.

Если у него это получится, с ужасом подумала она, разглядывая загруженный маршрут на крохотном экране компьютера. Лично её он вёл прямиком в ад.

Через десять километров город закончился и велосипедисты выехали на шоссе. Полёт пока нормальный. Рита бросила взгляд на группу, закладывающую поворот и сразу увидела Фёдора – остальные шарахались от него, как от прокажённого. В пару с ним никто не вставал – боялись случайно зацепиться за широкий прямой руль, и просвет вокруг него был шире, чем вокруг остальных. Ясно, не знают, чего ожидать от этого нуба, и на всякий случай держат дистанцию. Грех осуждать. Рита сама бы так сделала. Завал – последнее, что ей хотелось бы сегодня видеть.

Двадцать километров.

Надо же, ещё держится. Упорный.

Тридцать.

Тридцать пять. Фёдор сместился ближе к хвосту.

Сорок.

Ну вот и момент истины. Теперь его рюкзак болтался прямо у Риты перед глазами.

Сорок пять.

Всего-навсего второй серьёзный подъем. Первый Фёдор одолел, а вот на втором сразу посыпался. Расстояние между ним и задним колесом ближайшего в группе превысило три метра. Фёдор окончательно вывалился.

Рита знала, что он сейчас ощущает. Он пытается догнать группу и не понимает, отчего это внезапно стало так сложно. Надо будет на досуге объяснить ему, что такое слипстрим. Уроки физики для самых маленьких.

– Не догоняй их, – бросила Рита Фёдору. – Только потратишься. Едь в своём темпе. Я сейчас.

Она встала на педали и припустила вдоль группы, выискивая взглядом Петю. Он сегодня нарядился как на парад: не хотел ударить в грязь лицом перед новым знакомым и заштопанную форму оставил дома. Но его посадку Рита знала наизусть.

– Петя, замкни группу. Хвост отвалился, я доведу сама. И сообщи вперёд, чтобы нас не ждали.

Игорь и не стал бы ждать, но порядок есть порядок. Надо сообщить.

– Окей, – коротко ответил Петя и сбавил скорость.

Рита бросила крутить педали и обречённо смотрела, как вся группа проносится мимо неё. Петин задний фонарь всё удалялся, удалялся, пока, наконец, за очередным поворотом группа пропала из виду. Теперь и начнётся самое сложное.

За её спиной слышалось натужное сопение.

– Если хочешь, можем повернуть назад, – не глядя, крикнула она. – Назад пока ближе.

– Я доеду.

Ну, как хочешь, подумала Рита. Её дело предложить. Да и почти полдороги одолели. Какая уже разница. Особенно для неё.

– Может, отдохнуть хочешь? – наудачу спросила она.

– Хочу.

Ну разумеется. Телепатом тут быть не нужно. Рита автоматически подняла руку в знаке остановки и вырулила на обочину. За спиной зашелестели по песку толстые зубастые шины. Шелест затих, и Рита обернулась, заранее зная, что увидит – Фёдор с малиновым лицом присосался к бутылке с водой.

Шоссе в обе стороны было практически пустым. Один автомобиль в пять минут проезжал – и ладно. По крайней мере эта проблема сегодня стала наименьшей. Рита задумчиво буравила взглядом серый асфальт, извилистой полосой тянувшийся посреди высоких сосен, пока на горизонте не появились крохотные фигурки. Суббота, сэр. Сегодня народу будет, как на параде: надо ловить погоду и успевать всё.

С горки прямо на неё летела троица на гравийных великах. Двое парней и девчонка, длинная коса которой реяла по ветру, словно армейский штандарт. Рита подняла в приветствии руку, и группа сбросила скорость.

– Физкультпривет! – крикнула девчонка.

– Помощь не нужна? – добавил один из парней.

– Не, спасибо. Физкультпривет! – ответила Рита, и троица умчалась в неизвестность.

– Знакомые? – послышался из-за спины голос Фёдора.

– Первый раз вижу, – отозвалась Рита и потянулась к карману за батончиком.

Фёдор икнул и уставился на неё.

– Но ты поздоровалась.

– У нас так принято, даже с незнакомыми. Все велосипедисты в теории – большая неблагополучная семья. Отношения внутри могут быть разными, но пионер должен быть вежливым.

– И помощь принято предлагать?

– Ну а вдруг ты поломался? Вдруг тебе вода нужна или инструмент? Бросить тебя на дороге и проехать мимо? У тебя же даже насоса нет.

– С чего ты взяла? – Фёдор стал ещё более малиновым, чем был.

– Интуиция. И маршрут ты не знаешь.

– Я его скачал, но у меня в телефоне нет ничего, чем бы можно было бы открыть файл без интернета.

– А тут вообще связи нет. У замыкающего маршрут есть всегда, – Рита постучала пальцем по экрану своего велокомпьютера. – Это непреложное правило, как раз на такие случаи, если кто-то отвалится.

– Значит, если бы на моём месте оказался кто-то другой…

– …Я точно так же тащила бы его до финиша. Раз уж подписалась замыкать. Ты не хочешь спокойно перекусить? Не на обочине? Или дальше поедем?

– Я бы… перекусил.

– Тогда давай за деревья отойдём. Заодно в туалет можешь сходить. Цивилизованного на этом маршруте не предвидится.

– А ты?

– А я потом, – вздохнула Рита и снова вцепилась зубами в батончик. – Кто-то же велики сторожить должен.

Она смотрела, как широкая спина Фёдора в промокшей насквозь футболке мечется между редкими деревьями, пытаясь отыскать место вне её поля зрения, и отвернулась, чтобы не смущать его. Жара ещё не вышла на полную мощность, а ветер лишь изредка накатывал воздух прохладными волнами, разнося вокруг густой сосновый дух. Под туфлями Риты мягко пружинил тугой и толстый бежевый ковер из прошлогодней опавшей хвои, из которого то там, то сям всплывали поросшие мхом и только начавшим цвести черничником кочки, складываясь в сюрреалистический узор, достойный галереи современного искусства.

Что же, плохо сегодня всё-таки не всё. Несясь за ведомой наскипидаренным Игорем группой, она все сто километров обречена была бы любоваться на обтянутые лайкрой чужие задницы, а не видеть и вдыхать этот волшебный, нагретый солнцем лес, сквозь который немного тянуло сыростью. Очевидно, где-то рядом ещё и водоём. Была бы она одна или с подружками, она бы полюбопыствовала, что там, в глубине, за уходящими в самое небо рыжеватыми стволами. Тёмная торфяная речка или чистое лесное озеро? А если бы нашелся подход к воде, Рита с удовольствием бы побродила в ней и плеснула бы во вспотевшее лицо пару горстей. Она почти физически ощутила прохладу на своей коже.

За спиной мелькнула тень, и Рита, привычным движением скосив взгляд через плечо, обнаружила, что Фёдор не только вернулся, но и уже успел вытащить из рюкзака завёрнутый в бумагу сэндвич.

– Слушай, а мне тут нравится. Я в таком месте ни разу в жизни не был, представляешь? Думал, что страшно будет остаться вот так, посреди ничего, а оказывается, это такой кайф. Времени нет. Дел нет. Никого вокруг нет. Мыслей почти никаких нет, кроме как до финиша доехать. Только чистый дзен.

Рита не нашлась, что ответить новообращенному поэту.

– Я в кустики отойду, ладно? – бросила она и побрела вглубь леса.

У неё гигиеническая пауза займёт гораздо больше времени. Этот клоун даже успеет свой бутерброд доесть. В отличие от парней, которым не обязательно даже раздеваться, ей придётся полностью снять джерси и скинуть с плеч лямки шорт. Ей-богу, если нашёлся бы какой-нибудь краудфандинговый стартап, который только пообещает решить эту проблему, Рита готова была бежать вкладываться в него вперёд деньгами. Но пока женская одежда в велоспорте шьётся по образу и подобию мужской, терпеть или рассаживаться почти голыми по кустам вынуждены даже профессиональные гонщицы. Тяжела она, женская доля.

Фёдора она по возвращении обнаружила сидящим на лесной подстилке, привалившимся к дереву и блаженно закрывшим глаза. Охранник, ё-моё.

– Поехали, что ли? – грубо прервала она этот послеполуденный отдых фавна.

Фёдор тут же подскочил. Видать, всё-таки не спал.

– Тебе как часто отдыхать нужно? – решила договориться на берегу Рита.

– Как скажешь. Ноги я всё равно уже забил, хуже не будет.

– Начнёшь крутить – станет полегче. Через десять километров ещё привал будет.

– Я могу и больше проехать, – обиженно насупился Фёдор.

– Через десять километров будет магазин. Единственный на всю дистанцию. Спорю, вода у тебя уже кончилась.

Лицо Фёдора снова бросило в краску. Значит, угадала.

– Хорошо, если ты так говоришь, остановимся, конечно.

У магазина Фёдор обессиленно плюхнулся на сколоченную из грубых досок скамейку рядом с забитым мусором доверху жестяным ведром, обозначавшим урну. На крыльце сельпо курил папиросу подозрительный местный ханурик, и Рита, оставив велики на попечение человека, при одном взгляде на которого пропадает всякое желание завести душевную беседу, сама побрела в магазин, откуда вышла с пакетом песочного печенья, полторашкой воды и литровой бутылкой колы.

– Пей давай, – подсунула она ему под нос колу и начала разливать воду по своим бачкам.

– Я таким не питаюсь, – заявил Фёдор.

– А чем ты питаешься?

– Здоровой пищей. Белок, сложные углеводы… У меня весь рацион по часам рассчитан.

– Тут тебе твой ЗОЖ не поможет. Для такой дистанции питаешься ты, во-первых, недостаточно, а во-вторых, не тем.

– Ты предлагаешь мне голый сахар жрать? – растерянно уточнил Фёдор, кивнув на бутылку колы, но Рита и бровью не повела.

– Именно. Сахар и кофеин. И печеньем закусывать. Причём прямо сейчас, иначе через полчаса тебя окончательно выключит, и у нас начнутся настоящие проблемы. Можно остатки воды тебе в рюкзак положить?

Фёдор молча кивнул и пригубил прохладную коричневую жидкость. Сейчас она ему напитком богов кажется, ухмыльнулась про себя Рита. Ну точно – аж глаза прикрыл от счастья.

– Слушай, а ты с этим Игорем давно знакома? – спросил он, выдув половину бутылки и протянув остатки ей.

– Три года с ним езжу.

– Парень твой?

– Бывший, – Рита присосалась к бутылке.

– Не знаешь, что у него за прозвище такое странное? “Копьё”, если с английского, так?

– Ты что, вообще велоспортом не интересуешься? – она вопросительно наклонила голову.

Фёдор помотал головой.

– Это в честь Лэнса Армстронга. Был такой американский гонщик, семь раз Тур де Франс выиграл. А потом на допинге попался. Его всех наград лишили и из всех итоговых протоколов вымарали, словно его никогда не существовало.

– Теперь вспомнил, я же фильм смотрел.

– “Допинг”? “Ложь Армстронга”? “Программа”?

– Нет. “Хороший год”. Там герой Рассела Кроу его именем французских велосипедистов троллил. Я эту шутку не выкупал, а вот ты объяснила и теперь понял. Игорь так же крут?

– Нет, – усмехнулась Рита, – так же попался. В юниорах отлично выступал, и на треке, и на шоссе. Профессиональные команды к нему присматривались, ждали пока девятнадцать стукнет, чтобы контракт предложить. А потом в пробах эритропоэтин нашли. Если бы у него уже был контракт, то, может быть, посыпал бы голову пеплом и отделался двухлетней дисквалификацией. Но на тот момент это уже было, как чёрная метка, проблемного гонщика ни одна команда не возьмёт, как бы он крут не был. Так и закончил карьеру, в один момент.

– На что же он живёт? Работает?

– Тренирует любителей частным образом, посадку правит, планы подготовки составляет. Собственно, мы так и познакомились, мне план нужен был. В спортивных школах на их зарплату не разбежишься. А клуб свой – для души и поддержки былого величия. Чего-чего, а славы-то ему и не хватило в своё время.

– А почему вы расстались?

– А почему люди расстаются?

– Да куча причин.

– Причина ровно одна. Больше не хотят или не могут быть вместе.

Фёдор хотел ещё что-то спросить, но Рита уже не слушала – перегнулась через скамейку и вытащила из травы небольшую чёрную сумку на молнии, с болтающимися по сторонам липучками.

– Глянь, кто-то подседельную сумку потерял. Странно, почти пустая, – она потрясла сумку, в которой, судя по звуку, болталась какая-то мелкая вещица, – и нахрена брали вообще? Наверное, кто-то из наших посеял. Сто процентов у них тут стоянка была, на водопой.

– А что внутри? – поинтересовался Фёдор. – Может, можно хозяина определить, если, ну… знакомые?

Рита расстегнула молнию и, прищурившись, заглянула внутрь.

– Зажигалка, что ли? Нет, прикинь, кто-то флешку с собой таскает. Ладно, заберём с собой, вечером в чате спрошу, кто вещами так разбрасывается. Хорошая же сумочка, непромокаемая, да и новая совсем, даже засрать особо не успели.

– А если не признаются?

Рита пожала плечами.

– Значит, в других чатах спрошу, у нас тусовка тесная. Обязательно скажут, кто этим маршрутом сегодня ехал. У этого магазина все так или иначе останавливаются, он летом поди только с велосипедистов и живёт. Бананы сегодня уже подчистую вынесли, но холодильник весь колой забит – знают, на что спрос есть. Если за неделю хозяин не отзовётся – тогда себе сумочку оставлю. Удобная. Ну как, силы появились? Едем?

Основательно повеселевший Фёдор кивнул.

– Силы есть. У меня задница закончилась. Кажется, я теперь несколько дней сидеть не смогу.

– Велоспорт – это страдание, – внезапно развеселившись, подмигнула ему Рита. – Смирись и терпи. Если совсем туго будет, крути стоя.

Глава 4

К дому Риты они приехали уже в сумерках. Фёдор огляделся и тут же почувствовал себя заблудившимся среди одинаковых хрущёвских пятиэтажек. Такие дворы были и в его городе – зелёные, с высокими старыми деревьями, спускающими ветви почти на головы прохожим, заставленные к ночи автомобилями так, что не пройти, с покосившейся жестяной горкой на детской площадке, окружённой цветущим шиповником. Он вдохнул ночной воздух, наполовину состоящий из горьковатого аромата диких роз, и первый раз за командировку ощутил себя дома.

Меньше всего на свете он хотел бы, чтобы Рита сейчас заметила, что он еле стоит на ногах. Мышцы ног горели огнём, спина и руки словно в камень превратились. Болела даже шея. Если бы его сейчас спросили, он сказал бы, что всю вторую половину поездки он хочет забыть, как страшный сон. Зря он похвалялся перед Ритой, что десять километров перегона он осилит как нефиг делать. Отъехав эти десять километров от магазина, он снова почувствовал себя смертельно уставшим, стиснул зубы, но ещё через пять стыдливо попросил Риту об остановке. Через полчаса они остановились снова. А потом и вовсе стали торчать чуть ли не у каждого столба, и Рита снова и снова впихивала в него ставшее невозможно отвратительным сладкое печенье. Печенье не лезло, но он старательно жевал, пытаясь не подавиться.

Они тащились с черепашьей скоростью. Оставшиеся километры дистанции таяли так медленно, что ему казалось, они никогда не доедут до финиша и навсегда застрянут в знойном солнечном летнем дне посреди высоких сосен. Но потом за очередным поворотом показался город и Фёдор понял, что на этот раз он, к счастью, ошибся. Проносящиеся мимо автомобили заставляли его судорожно хвататься за руль и к финалу Фёдор стал думать, что скрюченные пальцы никогда больше не разожмутся, а кожа задницы намертво срастётся с седлом. Его терзали голод и жажда. Но, удивительное дело, таким счастливым, как в этот момент, он чувствовал себя, пожалуй, лишь однажды, впервые взяв на руки новорождённую дочь. Словно он всё это время жил в коробке, стенки которой внезапно исчезли. Открывшийся вокруг мир не обещал быть дружелюбным, но он стал гораздо шире, чем прежде. За это стоило заплатить болью в ногах и стёртой задницей.

– Я поеду? – спросил он вместо “до свидания”.

– Куда? – округлила глаза Рита. – Без фонарей? Чтобы мы про тебя завтра в рубрике “Происшествия” прочитали и апельсины в больницу потом носили? Велик на плечо и марш-бросок на четвёртый этаж. Лифта нет, извини.

– Я могу… по тротуарам. Аккуратно.

– Ты еле живой. Забей на церемонии, переночуешь у меня на диване.

Фёдору стало чудовищно стыдно. Ночевать у малознакомой женщины было… неудобно. У Риты там, за дверью её квартиры, есть своя жизнь, подстроенная под неё, а он вломится туда непрошенным гостем и своим присутствием сломает все её отлаженные ритуалы. Он ведь даже не знает, одна ли она живёт. Вдруг он помешает не только ей?

Одновременно с этими мыслями Фёдор был на сто сорок шесть процентов уверен, что не проедет сейчас даже пяти километров. Даже зная, куда ехать – а он совершенно не знал, где находится и каково расстояние отсюда до арендованной ими с Женей квартиры. Даже примерного направления не представлял, а разрядившийся телефон вряд ли бы смог помочь ему это направление отыскать. Все эти обстоятельства здорово склоняли чашу весов в пользу предложенной ночёвки. Может, он был и не против остаться один на один с ночными питерскими набережными, но не в таких обстоятельствах. Не сейчас.

– Идём? – напомнила о себе Рита.

Фёдор сдался и забросил ставший невероятно тяжёлым велик на плечо.

Пройдя через чистилище узких лестничных пролётов по казавшейся бесконечной череде ступенек, они втащили велики в тёмную прихожую, пахнувшую давно увядшими, но отчего-то не выброшенными цветами и растворителем. Рита помогла ему прислонить велосипеды к стене и только затем включила свет. Фёдор тут же заметил, как её лицо осунулось от усталости и снова засомневался, правильно ли он сделал, что согласился. Но жила она всё-таки одна. В квартире не было слышно больше ничего, кроме его собственного дыхания, до сих пор тяжёлого после такого восхождения.

– В душ сейчас пойдёшь?

Он поскрёб пальцами по шее, на которой уже застыла ощутимая корка из соли и дорожной пыли, и только молча покивал. Рита распахнула перед ним дверь в ванную.

Фёдор с наслаждением подставил тело под горячую воду, ощущая, как вместе с ней утекают в никуда не только грязь и пот, но и пережитой кошмар, оставляя в голове только жар раскалённого асфальта и залитый солнечным светом лес. И невероятное ощущение свободы, которое он испытал.

Но осталось в его памяти и кое-что ещё. Никогда ранее Фёдору не доводилось переживать настолько полное принятие себя другим человеком. Он прекрасно видел, как Рита еле сдерживает раздражение, чтобы не обложить его последними словами у магазина, когда он пытался отказаться от колы, но вместе с тем очень ясно понимал, что она его не бросит посреди дороги, несмотря ни на что. Потому что он… свой. Да, только там и тогда, но свой. Пусть и в её понимании недоразвитый.

Стоило ему поднести к носу бутылочку с гелем для душа, чтобы понять, чем он пахнет, как дверь неожиданно распахнулась снова. Фёдор испуганно выронил бутылочку, с глухим стуком заметавшуюся под его ногами по белому акрилу, и высунул нос из-за шторки.

– Чего буянишь? – равнодушно спросила Рита, наклоняясь к куче сваленной на полу одежды.

– Эй, погоди! Ты чего делаешь?

– Шмотки твои в стирку кину. От них воняет, как от помойки. За ночь высохнут.

– А как же?..

– Я тебе халат повесила.

Вцепившись обеими руками в пластиковую шторку, Фёдор мог только беспомощно наблюдать, как Рита уносит абсолютно всё, что он надел сегодня утром, и беззвучно ругаться по этому поводу.

Завернув кран, Фёдор снова опасливо выглянул из-за шторки. Не обнаружив Риту и с облегчением вздохнув по этому поводу, он покрутил головой в поисках обещанной ей одежды, но увидев, что именно она предложила ему надеть, только поднял глаза в набраный из алюминиевых ламелей потолок и тоскливо выдохнул очередное проклятье. На обычном стальном крючке, впившемся в кафельную плитку прозрачной пластиковой присоской, висел Халат. Именно так, с большой буквы. Если бы этот халат мог разговаривать, Фёдор обратился бы к нему “сэр”.

Слишком уж он был… Фёдор пару секунд пошевелил будто взболтанными в кашу за поездку мозгами и родил в голове слово “джентльменский”. Глубокого бордового цвета, стёганый, в пол, с атласным шалевым воротником и пышными кистями на широком поясе. В таком полагалось выходить к накрытому прислугой утреннему кофе, а никак не сидеть голышом на кухне обычной хрущёвки.

Всем телом ощущая их с сэром Халатом мезальянс, Фёдор завернулся в это произведение искусства, предательски расходившееся на груди. Затянув пояс потуже, он бросил взгляд в раковину и озадаченно задумался: на белоснежном фаянсе одиноко скрючился наполовину использованный тюбик мази. Фёдор такие уже видел раньше – когда его жена кормила грудью, она извела их больше десятка. Зачем Рита оставила его здесь?