Управляемый завал

Пока в один прекрасный момент не обнаружила, что гонщиков осталось всего шестеро, а клуб существует только на их одержимости. Из уважаемого элемента корпоративной культуры он превратился в занозу в начальственной заднице. И прихлопнуть его окончательно этим задницам мешала только Рита, всеми правдами и неправдами старающаяся сохранить последние крохи.

Иногда Рита думала, что это её вина. Стоило ей хоть чем-то увлечься по-настоящему, почувствовать себя нужной и причастной к чему-то большому, как это большое моментально начинало гнить и расползаться прямо в руках. Словно это она, Рита, была той бациллой, с которой начинается гангрена. И Петя был неправ, когда говорил ей, что она на самом деле во всей этой конструкции последняя опора, сидящая в кипятке и продолжающая считать ожоги чем-то, с чем можно смириться ради дела.

Дойдя до площадки пятого этажа, Рита обернулась к нему:

— Если бы не клуб, меня бы тут уже не было. Ладно, я попрошу дизайнера подправить макет.

Домой Рита решила поехать кружным путём. Не ради тренировки, а ради того, чтобы нагрузить ноги и разгрузить голову, чтобы старым испытанным способом слить куда-то свою злость. Она неспешно крутила педали вдоль серо-стальной Невы, рассеянно поглядывала на серебристые волны, разгоняемые снующими по реке катерами, и пыталась придумать выход. Прежний план тренировок после сегодняшних известий шёл по яшмовой вазе. Значит, Рите нужен другой план.

Придётся снова идти на поклон к Игорю, ничего не попишешь.

Рите жутко не хотелось обращаться к нему, особенно учитывая, как некрасиво они год назад расстались. Но ради подготовки можно и потерпеть пару часов общения.

Над головой проплыл гладкий бетонный пролёт моста и с реки потянуло вечерним холодом, а потемневшая в тени свинцовая вода по цвету стала один-в один, как любимый комбинезон её бывшего, в котором он выиграл недавнюю гонку. Надо же, стоило только вспомнить.

По другому и не назвать. Бывший. Бывший любовник, бывший тренер, бывший кумир, одним днём ухнувший в прошлое из настоящего, долго казавшегося ей счастливым. Если бы существовал способ забыть о том, что есть такой Игорь, Рита бы отдала за него любые деньги, но Игорь не собирался забываться и даже не собирался исчезать с её горизонта. Они так до сих пор и общались на совместных заездах с городским велоклубом, который он возглавлял, а его парни с начала сезона чуть ли не ставки делали, когда Рита, по их словам, “перестанет выделываться” и вернётся к нему, раз уж пашет на его клуб с ним наравне, а не сбежала после того скандала на другой край страны.

Не дождутся.

Ей пришлось пойти на это, чтобы пристроить к Игорю всю свою команду и выучить своих коллег-новичков нормально ездить в группе, а заодно показать им вживую, что такое командная тактика и прочие хитрые приёмы. Всё-таки Игорь раньше был профессиональным гонщиком. Точнее, чуть не стал им. И пусть его карьера закончилась ещё в юниорах, но порядки в его клубе — как у профиков. Жёсткая иерархия, чёткие роли для каждого участника, даже если ехали просто покататься, без тренировки. Дурачка, решившего, что можно нарушить правила, выставляли из клуба без разговоров, просто за то, что дал по тормозам не в том месте и не в то время.

Нарушать правила там можно было только самому Игорю. Да и устанавливал их он сам, так, как было удобно лично ему. А если становилось неудобно — менял, а остальные узнавали об этом по факту. Иногда после очередного изменения курса партии Рита в запале думала, что из профессионального спорта Игорь забрал с собой только дедовщину, забыв, для чего она там была нужна.

Но это был единственный человек в её окружении, хоть что-то понимавший в планах подготовки. И в том цейтноте, в который загремела Рита, других вариантов не оставалось.

Глава 2

Вечерняя прогулка помогла. Всегда помогала. Рите удалось выспаться и даже выйти утром из дома практически без опоздания. Можно не гнать, не проскакивать на красный, а на парковке, наконец, занять своё место, а не бросать велик абы где. Пусть парковка в конторе и закрытая, но Рите слишком хорошо было известно, что случается с велосипедистами, неудачно выбравшими место стоянки. Хороший велосипед могли свести даже из-под камеры. У неё, конечно, не супер-болид, но его тоже будет жалко.

Утренний летний Питер, особенно, если повезло с погодой — это что-то особенное, думала Рита, отмеряя километр за километром привычный, изученный вдоль и поперёк маршрут, который она, казалось, могла проехать с закрытыми глазами. Стоило школьникам разойтись на каникулы, как бешеный утренний трафик схлынул практически в ноль, и дорогу на работу Рите портили только вездесущие поливалки, умудряющиеся намочить асфальт прямо перед тем, как она там проедет.

Надо же, иметь возможность жить в самом прекрасном городе на земле, и не видеть его красоты, загоняя себя в чёртово колесо дом-работа-дом. С велосипеда это было особенно очевидно.

Рита ехала по тихим односторонним улочкам городского центра, который ещё не успели оккупировать толпы туристов, а навстречу ей неслись разноцветные оштукатуренные фасады, резные чугунные парапеты мостов и мостиков, витые решётки скверов и арок, гранитные тумбы-коновязи, которые уже лет сто никто не использовал по назначению, вечно укоризненные взгляды атлантов и кариатид — всё то, ради чего в город ломились толпы народу, но из местных почти никто не успевал ухватить взглядом достаточно надолго, чтобы оценить по достоинству.

Срезая путь через парк, пряно пахнувший только что скошенной усердными рабочими травой, Рита всякий раз удивлялась — да как вообще можно из такого оазиса куда-то летом уехать за жарой в сорок градусов и солёным людским супом, по недоразумению называющемуся морем. Самой бы ей это даже в голову не пришло, однако то, что жители города разлетелись по отпускам и освободили дороги, было отдельным, самым дорогим подарком от жадного на милости мироздания. Круглые сутки бы так каталась.

Круче, наверное, было только в пандемию, когда дороги совершенно опустели в любое время дня и ночи. Отличное же было время, если вспомнить без сантиментов. Народ в велоклубы ломился, как на рок-концерты, огромное количество её нынешних знакомых именно тогда и начали свою двухколёсную карьеру, пытаясь найти способ перемещаться по городу без необходимости вступать в сверхблизкие контакты с незнакомцами в общественном транспорте.

Стоило Рите только въехать на парковку, как благостное настроение лопнуло, как мыльный пузырь, всеми радужными переливами осев в мечущуюся по асфальту пыль. Рядом с её парковочным местом маячила чья-то задница в велошортах. И эта задница явно намеревалась в очередной раз занять её место своим драндулетом.

— Так, а ну брысь с моего места, сколько можно уже! — крикнула она, спрыгивая с велосипеда, но задница испуганно развернулась, и Рита внезапно поняла, что этого парня она видит впервые. — Ой! Извините, я Обычно я здесь паркуюсь.

Лицо бросило в жар. Ну чего ей стоило сначала посмотреть, а потом хамить! Но незнакомец выпрямился, поднял очки на шлем и взялся за раму своего велика.

— Ничего, я переставлю.

Пока он разматывал замок, Рита недоумённо разглядывала стилизованную букву “Р” на верхней трубе его велосипеда и еле удержалась, чтобы не присвистнуть. А парень-то упакованный. Взгляд привычным маршрутом проскользил по окрашенной в модный пару лет назад оранжево-белый градиент раме и вилке, по одному изгибу которой она могла понять, что это за модель. Никаких швов, полный карбон. Взгляд заскользил ниже, к шатунам. Калькулятор в голове Риты тренькнул ещё пару раз, и выдал окончательную сумму. Сумма внушала уважение к успешному человеку, омраченное лёгким оттенком зависти.

И где только достал такое чудо? В российские магазины эти тачки, ясен пень, не поставлялись, и чтобы добыть велик такого уровня, недостаточно было только денег, требовались ещё связи с надёжным посредником, который привезёт под заказ, ну, или куча свободного времени, чтобы приволочь его из-за границы самостоятельно. А российский велопром не предлагал ничего похожего ни в первом приближении, ни в двенадцатом.

— Вы здесь работаете? — спросил этот внезапно свалившийся на их парковку мажор, и Рита очнулась.

С трудом оторвав взгляд от велосипеда, она, наконец, смогла рассмотреть его владельца.

Ёшкин кот, чуть не охнула вслух Рита, а он хорош. Не хуже своего велосипеда, пожалуй.

Сложён, как классический горняк — тонкий, звонкий, ничего лишнего. Разве что высокий, такие за весом особенно тщательно следят. Белоснежные носки до середины закрывают гладкие рельефные голени, тонкая гоночная джерси туго обтягивает рёбра, а её рукава словно вросли в кожу чуть повыше локтя, на котором вился белый на фоне загорелой кожи шрам. Рита готова была поспорить, что линия загара под рукавами остра, как бритва. Настоящий шоссейный стиль, даже прикопаться не к чему. И наверняка он жуткий сноб, вон как меряет взглядом её короткие носки и видавшие виды туристические туфли. Рита нервно задёргала страховочную лямку висящей через плечо сумки-мюзетты.

Парень снял шлем, взъерошил пальцами густые русые волосы, влажные от пота, и уставился ей в лицо зелёными глазами.

— Я имею в виду, в “Коннект-Телеком”? — уточнил он, не дождавшись ответа.

— А вы у нас новенький? — выдала единственную пришедшую на ум версию Рита. Самую идиотскую из возможных. Что-то он староват для стажёра.

— Можно и так сказать. Я тут в командировке, — парень бросил в её сторону дежурную улыбку, вытащил из кармана телефон и засуетился: — Ох, чёрт, меня же коллега ждёт! Но про место на парковке я понял. Извините, буду парковать рядом. Хорошего дня, сударыня!

И задница тут же шустро зацокала шипами на туфлях ко входу, где мариновался здоровый мрачный шкаф с огромным рюкзаком, и парочка скрылась за дверями офиса.

Проводив обоих взглядом, Рита загнала колесо велосипеда на привычное место. Хоть его удалось отвоевать. Пустячок, а приятно. Утро складывалось подозрительно удачно, настолько, что по закону сохранения энергии к вечеру обязательно случится какая-то засада.

Звонок Чайкина застал её в туалете, где она, побросав мокрую форму на крышку унитаза, успела наполовину влезть в ненавистное платье.

— Кудряшова, ты где ходишь? — шипел из динамика голос начальника. — Срочно ко мне. Разработчики из “Авалона” явились.

Тьфу ты, уже забыть успела, чертыхнулась про себя Рита. Засада не заставила себя ждать.

— Прямо с утра? — прижав телефон плечом к уху, она пыталась одновременно застегнуть невовремя заевшую молнию и не грохнуть трубку о плиточный пол.

— Ни свет, ни заря, и уже задают вопросы, — понятно, Чайкин из их вопросов только предлоги и понял, и его голос в трубке казался таким напуганным, словно визитёры уже достали столовые приборы, чтобы его съесть. — Странные они какие-то. В общем, чтобы через две минуты тут была!

Молния, наконец, застегнулась. Рита сунула босые ноги в балетки и помчалась по коридору, на ходу засовывая в один карман телефон, а в другой велокомпьютер. Полгода назад она спустила на эту штуковину полторы месячных зарплаты и оставлять его в кабинете, где постоянно хлопают никак не запирающиеся двери, у неё не поднималась рука. Поэтому пальцы уже сами приучились прибирать ценную вещицу туда, где её не коснётся ничей жадный взгляд. Пять секунд из оставшегося времени Рита потратила на то, чтобы, заскочив в кабинет, швырнуть форму комом в шкаф, и понеслась к лифту.

Лицо Чайкина-младшего сложно было описать. На нём боролись одновременно страх, недоумение и отчаянное желание вставить свои пять копеек по поводу корпоративной культуры в компании. И было с чего ему прийти в такой раздрай. Перед ним, затянутым петлёй строгого галстука, развалились на стульях двое молодых мужчин: один в велосипедной форме, а второй — светловолосый бородач в широких мятых джинсах и футболке с английской фразой на груди, которую не следовало печатать нигде, в том числе и там. Невероятных размеров рюкзак подпирал начальственный стол.

Парочка с парковки, прозрела Рита и снова тихо чертыхнулась. Можно было и сразу догадаться.

Зеленоглазый уже радостно щурился ей, подняв уголок рта в язвительной улыбке. Здоровяк, любитель матерных выражений, только голову повернул.

— Знакомься, Кудряшова. Это представители нашего подрядчика, — Чайкин нервно задёргал дужку очков. — Волков и Горячев. Я тебя вчера предупреждал.

— Евгений, — упакованный мажор подскочил со стула и протянул Рите изящную руку. — Рад познакомиться лично, Маргарита.

— Фёдор, — бросил второй, буравя её взглядом из-под насупленных бровей так, словно у него болели зубы.

— Кудряшова, найдёшь им в вашем кабинете место?

— У нас есть свободный стол.

— Размести их и введи в курс дела. Я бы и сам, но у меня через десять минут совещание.

— Хорошо.

Варяжские гости синхронно поднялись, почуяв, что приём у царя окончен. Но царь продолжал задумчиво жевать нижнюю губу и сверлить нелепую парочку взглядом через очки.

— И это у нас это — Чайкин всё же решился, пока они не успели удрать. — Принято в деловом стиле.

Зеленоглазый Евгений рассмеялся:

— Мы сегодня только познакомиться зашли. Осмотримся, обнюхаемся, а завтра начнём работать. Делового стиля не обещаем, но пугать никого не будем. Между прочим, я заметил, что у вас некоторые сотрудники скажем так, похожи на меня.

— Это да, — оживился обнадёженный Чайкин. — Мы за здоровый образ жизни. У нас даже свой велосипедный клуб есть, вот, Маргарита Алексеевна заведует.

— Андреевна, — поправила его Рита, тут же вспомнив, что кто-то вчера назвал клуб неэффективным расходованием средств.

Чайкин сделал вид, что не услышал.

— Идите, размещайтесь. А завтра с утра соберёмся на планёрку. Обсудим нашу стратегию.

Рита впервые за много лет обнаружила, насколько тесен лифт, ежедневно возящий её на пятый этаж. Едва ли не половину его тут же занял шкафообразный Фёдор со своим безразмерным баулом, и ей приходилось отворачиваться, нарочито пялясь на табло с номером этажа, чтобы взгляд не натыкался почти в упор на острые ключицы его товарища, бесстыдно расстегнувшего воротник дорогой гоночной джерси, которая и так показывала слишком многое. Поэтому тридцать шагов до кабинета она в этот раз пролетела пулей, чуть не вывалившись по дороге из туфель. За её спиной невозможно громко цокали шипы.

Сразу за дверью она наткнулась на серые Петины брюки, торчащие из-под стола, и его же весёленькие носки в жёлтых бананчиках. Петя носил их в знак протеста против дресс-кода, допускавшего только однотонные расцветки. На что-то большее стеснительному Пете не хватало запала. Рита нарочито громко хлопнула дверью, и Петя, суетливо запятившись, появился перед взором варяжских гостей целиком.

— А я уже и компьютер им подключил, — гордо отрапортовал он, выпрямляясь. — Проактивненько, как сказал бы Чайкин.

Петя захихикал, но Рите было не до шуток.

— Один? — спросила она.

— Больше не дали. Парни Воронцовой сказали, что разработчикам хватит одного на двоих, — Петя вытер руку о брюки и протянул гостям: — Петя Иночкин.

Его взгляд сканировал внешний вид Евгения, пройдясь от мысков белоснежных шоссейных туфель до небрежно висящей на локте каски, не упуская ни одной надписи. Рита могла поспорить, что в Петиной голове сейчас тоже щёлкает калькулятор — итоговая сумма читалась на его озадаченном лице бегущей строкой.

Гости протянули руки в ответ:

— Женя Горячев. Давай сразу на ты. Мы без церемоний.

— Фёдор Волков, — пробасил из-за его спины шкафообразный, свободной рукой аккуратно спуская на пол свой баул.

— Так это твоя “Догма” стоит внизу? — Петя мотнул головой в сторону окна. — Шикарная, просто мечта. Я уж было думал, у нас тут где-то миллионеры завелись. А нет, гармония вернулась в мир.

Рита быстро нырнула в шкаф и вытащила комок своей формы, тут же принявшись распяливать ткань на плечиках. Ей срочно требовалось чем-то занять руки.

— Жарковато у вас, — заметил Фёдор. — Можно кондишн прибавить?

Рита нервно хохотнула, а Петя потупился.

— У нас вообще кондиционера нет.

— Но у вашего начальника — неожиданно захлопал глазами громила.

— На то он и начальник, — развёл руками Петя. — Нам только вентилятор положен. И свежий ветер перемен.

— А как же вы тут работаете?

— До обеда нормально, пока солнце с другой стороны. После обеда, конечно, сложнее. Но мы жалюзи закрываем и вроде не совсем баня.

— Но ведь господин Чайкин в курсе, что вы — не сдавался Фёдор.

— Послушайте, Фёдор, господин Чайкин на этом этаже сроду не появлялся, — Рита повесила плечики со своим комплектом рядом с Петиным, аккуратно зашитым на бедре, и захлопнула дверцу. — В том числе и по этой причине.

— Давайте на ты, Рита, — мягко напомнил Женя, снова сощурившись, чисто кот Матроскин, делающий вид, что ему глубоко безразлична колбаса на бутерброде соседа по подъезду. — Мы вам не враги, наша задача — помогать вам в развёртывании. То, что твой начальник классический чайка-менеджер, мы поняли сразу, как с ним поздоровались.

— Так фамилия говорящая, — вздохнул Петя. — Прилетел, поорал в воздух, нагадил, улетел — раскапывайте, дорогие коллеги. И папаша его такой же, но с ним нам хотя бы по должности общаться не положено. Слишком мы для него мелкие.

— Алексей Николаевич нас предупредил, что главная по этому проекту именно ты.

— Как он там? Ну, на новом месте? — вырвалось у Риты после того, как от одного этого имени что-то съёжилось под рёбрами. — Я его последние годы только на созвонах и слышала.

— Скучаешь?

— Скучаю, — она уставилась в бесстыжие зелёные глаза. — Петя вот его не застал, а из старых сотрудников кого ни спроси, скажут только хорошее. Алексея Николаевича все любили.

— Почему?

Рита запнулась. Да по кочану! Но варяг ждал ответа, не отводя от неё прямого взгляда, словно эта информация могла обеспечить мир во всём мире, не меньше.

— Потому что человек хороший.

Она не собиралась никому рассказывать о том разговоре наедине, который дал ей понять, что хоть кому-то в этой конторе не похрену на девчонку, разрывающуюся между срочным проектом и тяжело болеющим дедом, которому она на свою скромную зарплату каждые два дня носила в больницу передачи, несмотря на то, что врачи уже подписали старику приговор. Именно прежний Ритин начальник после этого разговора прикрывал её отлучки, дав ей возможность провести время с родным человеком, пока у них оставалось это время. А потом выбил ей перенос отпуска, чтобы Рита могла спокойно погоревать и организовать похороны, а сам взял всю её работу на себя. И Рита могла поклясться, что её, скажем так, кейс, не был чем-то уникальным. Ничем другим невозможно объяснить шок остальных сотрудников, когда Алексей Николаевич собрал их и честно сообщил о необходимости уволиться по собственному желанию. Рите в тот день показалось, что она снова кого-то хоронит.

Со стороны стола деликатно кашлянули.

— Рита, может, соберёшь всю команду? — Фёдор зыркнул на неё поверх монитора. — Завтрашняя планёрка — фикция, устроим свою. Подумаем, как отрапортуемся Чайкину, чтобы он нам палки в колёса не вставлял. Есть ощущение, что он может влезть с ненужной инициативой.

— Я уже заказал на всех пиццу, — разулыбался Женя. — Курьер ждёт внизу. Надеюсь, хоть это у вас не запрещено?

— Нет, — ответила Рита, опешив от того, как быстро варяги берут быка за рога. — Но я сама заберу, вас без сопровождающих никуда пускать нельзя.

— Коробки тяжёлые, — Фёдор поднялся из кресла. — Помогу донести.

Без своего бездонного рюкзака Фёдор уже не занимал половину лифта в одиночку, но всё равно аккуратно вписывался по ширине в компактную кабину, полностью заслоняя спиной зеркало. Локти он натужно прижал к корпусу — не иначе, как боится заработать неизлечимую заразу, коснувшись ими хоть одной стены в “Коннект-Телеком”. Пшеничные брови нежданного гостя съехались к переносице, собрав кожу в многозначительную складку, словно он обдумывал вопросы мирового масштаба, как и его приятель. С такой сложной физиономией он неожиданно напомнил Рите Николая Черкасова в роли Александра Невского, только что решившего заманить ливонцев на неверный апрельский лёд.

От этой мысли Рите окончательно стало неловко. Да и вся эта затея с пиццей в её глазах начала выглядеть как-то глупо. Неэффективно. Словно её Чайкин покусал, ей-богу.

— Что в понимании вашего начальника “деловой стиль”? В джинсах можно? — спросил Фёдор, которого молчание Риты явно начало напрягать.

— Вам можно. Вас он премии не лишит. Нам нельзя.

— А в шортах? У вас же там после обеда душегубка будет.

— В шортах не стоит.

Двери открылись и Рита зашагала ко входу, где уже маялся парень из доставки с пятью коробками. А мажор-то решил пустить пыль в глаза на все деньги, подумала Рита, заметив логотип дорогого итальянского ресторана, в котором она за свою жизнь бывала, наверное, только однажды. Сами они на праздники заказывали из пиццерии попроще. Фёдор легко подхватил всю стопку и заметил, семеня вслед за ней обратно к лифту:

— Алексей Николаевич, Рита, тоже говорит о вас о тебе только хорошее.

— Например?

— Что ты профессионал, давно переросший свою должность.

— Неужели? — Рита даже не обернулась, зло ткнув ни в чём не повинную кнопку. — Он преувеличивает, Фёдор. Я нахожусь на той позиции, которую заслуживаю.

Лифт лязгнул, останавливаясь на этаже. Рита пропустила вглубь громилу со стопкой коробок, вздыхая про себя с облегчением, что из-за них он не может видеть её лица.

Третий этаж.

Даже если он прав, это абсолютно не его дело. Приехал сюда работать? Пусть работает, а не выступает тут внештатным сплетником. Своих навалом.

Четвёртый.

— И работу не хочешь сменить? — раздался из-за картонной пирамиды уже успевший ей надоесть за этот день голос.

— Не хочу.

— Просто он сказал

Пятый. Двери лифта распахнулись, и Рита рванула наружу, в спасительный кабинет.

Внутри уже было полно народу — Петя проактивничал не только на словах. У подоконника о чём-то спорил с Женей Семён Наумович, реликт ушедшей эпохи, которого за глаза называли Хипаном — за собранные в хвостик поредевшие волосы и вечную жилетку из чёрной кожи, которую он напяливал поверх обязательной рубашки. Рита могла не спрашивать, о чём спор. Хипан у них отвечал за оборудование и сейчас наверняка доказывал разработчику, что если бы современные программисты умели, как раньше, писать экономно и оптимизировать код, то мощностей на весь биллинг потребовалось бы вдвое меньше против того, что затребовали по документации. Женя отбивался:

— Семён Наумович, так и писали раньше на других языках! Есть же ограничения фреймворка! Я, что мог, и так оптимизировал, уже на тетрисе можно запустить.

— Все вы так говорите. А потом оно под нагрузкой всю память сожрёт и дохнет.

— Я не с потолка это взял, у меня все решения обкатаны на личном пет-проекте. Знаете, как сейчас цены на аренду вычислительных мощностей задрали? Я просто вынужден был научиться экономить везде, где только можно: если моя писанина будет бесконтрольно жрать ресурсы, я попросту разорюсь.

— А что это за зверь такой? Ну, проект, как ты его назвал?

Женя даже растерялся. По крайней мере, пару раз хлопнул ресницами. Такого разрыва поколений он здесь увидеть явно не ожидал.

— Ну, это то, что я пишу не ради денег, а для души.

— Ради красивой строчки в резюме, — неожиданно выдал Фёдор.

— А что такого? Ты же не думаешь, что я всю жизнь буду работать в одной конторе, пусть даже такой, как “Авалон”? Пет-проекты сейчас маст хэв, и если программисту есть, что показать нанимателю, это всегда будет преимуществом. Между прочим, Федя, ёрничаешь ты абсолютно зря: моё приложение и коммерческий потенциал имеет. Однажды я брошу всё и перестану работать на дядю, буду сам себе хозяин где-нибудь у тёплого моря, а оно будет меня кормить. Это пока оно мне только душу греет и деньги из меня тянет, чисто пылесос.

— Раньше для этого котов заводили. Или жену, — неодобрительно покачал головой Хипан и уставился на картонную башню в руках Фёдора, словно пытаясь понять, откуда вылезла его реплика.

Петя развлекал свежими сплетнями рассевшихся на стульях, словно на жёрдочках, рыжую веснушчатую Марину и солидную Ларису Кузьминичну, которым предстояло тестировать весь этот зоопарк. Ларисой Кузьминичной она была только для Пети, который побаивался резкую даму возрастом чуть старше Риты. Все остальные звали её просто Лялей. Но Петя, хорошо знавший, как она может пристрелить взглядом кого угодно, включая Чайкина, никак не решался на такое нарушение субординации.

Стоило Фёдору составить на стол стопку коробок, как обе тестировщицы замолчали и бросили друг на друга мимолётный взгляд, приподняв ухоженные бровки. Петины шуточки моментально перестали их интересовать.