Отвергнутые королевы

Королева покинула Англию, поселилась в Пуатье и сделала свой двор центром куртуазной и поэтической жизни Европы. Там звучали песни трубадуров, устраивались празднества, турниры, и, разумеется, сочинялись стихи, воспевающие прекрасную Даму – хозяйку всего этого великолепия. Развлечениями жизнь Алиеноры не ограничилась. Она собирала вокруг себя детей и вассалов, легко подчиняла их своей воле и настраивала против Генриха. Затем она сделала так, чтобы в 1170 году принц Ричард официально вступил во владение своим наследством Аквитанией. Всем своим детям Алиенора явно предпочитала этого сына, который вырос и был воспитан в ее родном Пуату.

В Пуату принц обучился рыцарскому искусству и там же, возможно под влиянием рассказов своей матери о втором крестовом походе, взлелеял мечту пойти в третий. От своих анжуйских предков он унаследовал огненную шевелюру и легендарные припадки ярости. От аквитанских герцогов получил поэтический дар, жизнерадостность, непостоянство, щедрость и безудержную отвагу, за которую его потом прозовут Львиным Сердцем. Рядом с Ричардом Алиенора расцветала, казалась счастливой и беззаботной. Но при этом, она упорно шла к своей цели – отстоять права своих детей против становящейся все более тиранической и единоличной власти мужа.

А английский король все не появлялся на континенте. Он был подавлен и растерян. Генрих поссорился с архиепископом Кентерберийским Томасом Беккетом, и в результате тот был убит в церкви рыцарями короля. Мученическая кончина прелата потрясла Генриха так, что он несколько дней недвижимо пролежал в своих покоях. Тяжелое состояние короля отяготилось, когда ему сообщили, что плетутся заговоры, и что не только вассалы Алиеноры, но и сыновья – Генрих, Ричард и Жоффруа – тоже против него.

Генрих сам спровоцировал принцев, не давая им реальной власти и достойного содержания. Он даже посягнул на часть их владений, которые хотел отдать младшему сыну Джону. Разумеется, принцы были недовольны, легко пошли на поводу у мстительной матери и взбунтовались. Генрих Младший открыто восстал против отца и попросил убежища у французского короля. Ричард и Жоффруа также направились к Парижу, а по всей Аквитании, от одного ее конца до другого, мятеж разрастался со скоростью лесного пожара.

Все люди, назначенные королем в провинции, были изгнаны, крупные вассалы отказались признать его власть. В течение некоторого времени Генрих Плантагенет чувствовал себя в полной изоляции, верна ему осталась одна только Нормандия. В письме, с которым он обратился в этих обстоятельствах к папе, король написал: «Мои друзья от меня отдалились, мои близкие покушаются на мою жизнь…».

И все же в войне с сыновьями победил английский король. К принцам он проявил великодушие и даже оставил принадлежащие им ранее владения. К мятежной супруге он отнесся жестче. Алиенора попыталась скрыться, переодевшись в мужское платье, но побег оказался неудачным. Она попала в плен к наемникам короля, которые поместили мятежницу в замок Шинон. Сразу же после этого прекратилось сопротивление принцев. Генрих стерег супругу крепко. Шестнадцать лет проведет Алиенора в заточении и, хотя оно не было очень жестким (у опальной королевы даже имелся свой маленький двор), но годы текли в тоске и печали, а будущее казалось безнадежным.

Алиенора со спутником.Настенная роспись в часовне Святой Радегонды в Шиноне.

Генрих не ограничился тем, что лишил королеву свободы. Он начал повсюду появляться вместе с Розамундой и даже попытался расторгнуть брак с Алиенорой, распространяя слухи об изменах жены, среди многочисленных любовников которой якобы числился сам султан Саладин. Но Рим отказал в разводе, а в 1176 году Розамунда заболела, удалилась в монастырь, умерла, и епископ Линкольна Хьюг велел похоронить ее за оградой кладбища как «блудницу». Король не стал долго печалиться о своей утрате и нашел ей замену … невесту своего сына Ричарда французскую принцессу Алису, которая теперь оказалась в сомнительном положении то ли заложницы, то ли официальной любовницы короля.

Во время заключения Алиенору постигло жестокое горе – умер ее старший сын Генрих Младший, который, наконец, примирился с отцом и собрался в Крестовый поход. Трагическая, бессмысленная смерть Генриха ужаснула Алиенору, и она, возможно, пожалела о том, что подтолкнула принцев на мятеж против отца.

Вместо похода в Святую землю Генрих Младший пошел на Ангулем, разграбил его и сжег монастырь Граммон, особенно чтимый английским королем. Потом он заболел дизентерией и, чувствуя приближение смерти, послал за отцом. Тот не приехал, заподозрив ловушку. Вместо себя король прислал епископа для совершения таинства соборования и передал вместе с ним перстень с сапфиром (считалось, что этот камень обладает целительными свойствами). Сапфир не помог, и Генрих Младший ушел из жизни, глубоко раскаиваясь и выспрашивая прощение у отца. Он попросил одеть себя во власяницу, обернуть шею покаянным вервием и положить в дорожную пыль. Там он и умер, целуя кольцо, посланное отцом.Генрих II, узнавший о смерти сына, был потрясен. Он не верил, что 28- летний принц может так внезапно уйти из жизни. «Он дорого мне обошёлся, но как бы я хотел, чтобы он обошёлся мне ещё дороже, оставшись жить!» – сказал король.

Трагическое событие многое изменило. Генрих вызвал супругу из заключения в Вестминстерский дворец, где она получила роскошные наряды и убранство для лошади. Дары оказались не бескорыстными также, как и возможность повидаться с сыновьями.

Смерть Генриха Младшего нарушила планы короля в отношении его детей. Более всего Генрих был привязан к самому младшему и неудачному из принцев – Иоанну (Джону), выросшему вдали от матери, тому самому, которого прозвали Безземельным. Король хотел, чтобы Ричард уступил его любимцу Аквитанию и Пуату, возможно, Иоанну он хотел передать и английскую корону. Алиенора же была нужна для того, чтобы повлиять на сыновей в исполнении этих планов.

Генрих, которому исполнилось всего пятьдесят лет, чувствовал, что силы ему отказывают. Жизнь короля теряла смысл. Его сыновья, в полной мере унаследовав неистовый нрав Плантагенетов, их страсть к битвам и к власти, непрерывно воевали друг с другом, и все вместе, кроме Джона – с отцом. Огромная анжуйская империя, созданная Генрихом, разрывалась на куски, будущее ее было печально, и сознание этого разрушало здоровье короля. Он страдал от какого- то нервного заболевания, ни минуты не мог оставаться на одном месте, судорожно жестикулировал, мучился от депрессий. Король стремительно старился, деградировал, и это сказывалось на его окружении.

Двор Генриха пришел в упадок и выглядел недостойно. Там можно было встретить настоящий сброд – продажных девок, игроков в кости, воров, шутов, фокусников, даже разбойников. Архидьякон Петр Блуаский, придворный Генриха, сетовал, что слуги короля «не знают ни порядка, ни меры, ни резона и в своей еде, и в путешествиях, и в распорядке дня. Капелланы и рыцари едят наскоро испеченный хлеб – полусырой, из поскребков, с сором и плевелами. Вино у них то, горькое, то кислое, то водянистое, то чересчур густое, то пресное, то отдающее дегтем…. Эль, который там пьют, ужасен по виду и отвратителен по вкусу. Там покупают для стола старых и больных животных и рыбу четырехдневной давности, ибо слугам нет дела до того, что их злосчастные гости заболеют или умрут; поэтому мы вынуждены набивать живот падалью и становиться могилой для уже разложившихся трупов…. Ведь обоз короля полон актеров и прачек, игроков, маркитантов, гулящих женщин, шутов, цирюльников, жонглеров и прочих птиц того же полета…».

Внешность короля теперь совершенно не соответствовала его высокому статусу. От излишеств он превратился в тучного неряшливого старика, и Алиенора на его фоне выглядела молодой и энергичной. Когда супруги встретились в Вестминстере, ей исполнилось шестьдесят два года, возраст по средневековым понятиям старческий, но историки, знавшие английскую королеву той поры, утверждали, что она по – прежнему, самая «прекрасная и целомудренная женщина, величественная и скромная одновременно, смиренная и красноречивая». Королева отказалась помочь Генриху в его планах передачи Аквитании принцу Джону, и вновь была отправлена в заключение. Там она не предавалась отчаянию, а размышляла и, как показало будущее, накапливала энергию. Генрих казался гораздо более несчастным, чем его супруга –пленница.

Его придворный Гирольд де Барри рассказывал, что в одном замке короля был покой, где висела картина, изображавшая орла и четырех орлят. Трое из этих птенцов клевали и рвали когтями крылья и спину орла; четвертый же, самый маленький, усевшись у него на шее, старался выклевать у него глаза. И будто бы сам Генрих так объяснял эту картину своим приближенным: «Эта четверка орлят – четверо моих сыновей, которые до самой смерти не перестанут меня преследовать; среди них всех самым жестоким по отношению ко мне окажется самый младший и самый любимый, именно он ранит меня больнее, чем трое других». Из четырех «птенцов» у короля останется только двое. Жоффруа погибнет через три года после смерти Генриха Молодого на турнире, а до этого, также, как и Ричард будет вести борьбу против отца.Страшное предсказание осуществится незадолго до смерти короля. Последний удар нанесет королю его любимец – Джон, именно его имя увидит Генрих во главе списка изменников. После этого у короля случится сердечный приступ и через два дня он скончается. Последними словами Генриха было: «Позор, позор поверженному королю».

На трон Англии взошел любимый сын Алиеноры Ричард, и одним из первых указов его в качестве короля, стало освобождение матери из заточения. Он направил к ней Уильяма Маршала, рыцаря, которому особо доверяла пленница, и тот с удивлением обнаружил, что она «уже освобождена и ещё более властна, чем когда-либо прежде». Стража, узнав о смерти короля, разбежалась, а Алиенора, которой к тому времени исполнилось шестьдесят семь лет, сразу же вскочила в седло и начала заниматься подготовкой к коронации сына.

Она стала править государством. Вновь, как при Генрихе, объезжала Англию и огромные владения на континенте, вершила суды, собирала дань и усмиряла непокорных вассалов. Казалось, что время над ней не властно. Она легко и прямо держалась в седле и выглядела все той же прекрасной Дамой, которую воспели поэты. Своей внешности Алиенора уделяла огромное внимание. Она очень умело использовала модный в то время головной убор, который полностью закрывал подбородок, шею и заодно все морщины, тщательно подбирала одежду, красила в золотистый цвет волосы и искусно наносила румяна, Глаза королевы не нуждались в макияже – они сияли молодым блеском. Алиенора вновь жила, а не прозябала и жила ярко. Ричард же, ставший королем, был одержим мыслью о крестовом походе, в который он и отправился вместе с императором Священной Римской империи Фридрихом Барбароссой и французским королем Филиппом – Августом.

Ричард Львиное сердце, М.-Ж. Блондель

Он покинул Англию, но там остался его младший брат Джон, которого очень опасалась Алиенора. Она трезво оценивала своего странного сына, которого современники называли «одержимым» или «бесноватым».Он покинул Англию, но там остался его младший брат Джон, которого очень опасалась Алиенора. Она трезво оценивала своего странного сына, которого современники называли «одержимым» или «бесноватым».Этот принц, рождения которого не ждали, казался подкидышем в семье мощных Плантагенетов. Низкорослый, не особенно умный, патологически жестокий, он уступал своему брату во всем, кроме коварства. И королева – мать вместе со старшим сыном попытались нейтрализовать Джона, осыпав благодеяниями. Теперь принц, получивший графства Корнуэльс, Девон, Дорсет и Сомерсет вряд ли мог называться «безземельным».

Уладив, как она считала, дела с завистливым Джоном, Алиенора начала подыскивать невесту Ричарду и привезла ему из Наварры Беренгарию «благоразумную деву, милую, красивую и храбрую», дочь наваррского короля. Королева понимала, что Плантагенетам необходим наследник престола и жена, способная сдерживать ее неукротимого сына. Справедливости ради стоит добавить, что, женив сына, королева – мать держала его супругу в тени, не желая делить ни власть, ни привязанность Ричарда.

Завистников у этого короля имелось множество. Ричарда предали и в Крестовом походе, и в Англии. Пока королева мать с нетерпением ожидала своего героя – крестоносца, поддерживала порядок в королевстве и пыталась удержать Джона от поступков, направленных против законного короля, тот начал действовать. Принц разъезжал по королевству, сообщая всем подряд, что Ричард никогда не вернется из Святой земли. Он же предательски договорился с французским королем Филиппом – Августом, чтобы тот воспрепятствовал возвращению брата. Это удалось. В 1192 году на пути из Святой земли, Ричард был захвачен в плен герцогом Леопольдом Австрийским, а Джон объявил себя английским королем. Казалось, для Ричарда все кончено, но его мать не сдалась. Алиенора боролась за свободу сына и его достояние как львица. Она узнала, где держат в заключении короля и сообщила об этом по всему христианскому миру. Реакция была весьма болезненна для австрийского герцога. Все добрые христиане возмутились его нечестивым поступком. Ибо имущество и личность всякого крестоносца считались неприкосновенными, а король Ричард прославился своими подвигами в Святой Земле больше других рыцарей.

Алиенора забрасывала письмами папу Римского, поддерживала связи со всеми влиятельными баронами Европы. Послания к понтифику, который мог весьма действенно повлиять на австрийского герцога и ничего не делал для освобождения Ричарда, представляли собой яростный протест, доходящий до угроз Риму. Подписывалась королева чрезвычайно выразительно: «Алиенора, Божьим гневом королева Англии». Для сына она ничего не жалела и когда узнала, что за него можно дать выкуп, то собрала колоссальную сумму в сто пятьдесят тысяч марок серебра или тридцать пять тонн золота.

Наконец, ее любимый Ричард возвратился в Англию. Царственный крестоносец мгновенно расстроил все заговоры, возникшие в его отсутствие, без борьбы завладел своим королевством и простил принца Иоанна. За это подлый младший братец мог благодарить мать, желающую мира. Теперь Алиенора возжелала покоя, и стала жить, наслаждаясь почестями, размышлениями и славой своего любимого сына.Если она считалась первой Дамой христианского мира, то Ричард Львиное сердце был признан его Первым рыцарем. Но этот счастливый период в бурной жизни королевы продлился очень недолго. В мелкой стычке под замком Шалю в Ричарда, успешно воюющего с французским королем, попала чья-то меткая стрела, и он погиб, успев послать перед смертью за матерью, королевой Алиенорой. Для нее смерть Ричарда означала катастрофу. Могучий король и ее обожаемый сын ушел в расцвете лет, не оставив наследника. Из пятерых сыновей в живых остался самый неудачный – вероломный, невротичный и слабый Иоанн, и могучая Анжуйская империя оказалась под угрозой поглощения более сильными правителями.

Старая королева трезво оценила отношение сеньоров к новому королю и начала действовать. Она понимала, что защищать такого ничтожного правителя феодалы не станут. И в свои семьдесят семь лет предприняла поездку, в ходе которой подарила вольности городам, добилась от них значительной военной помощи и наложила обязательство защищать себя самим. Так королева создала для королевства городское ополчение и обеспечила Джону военный резерв. А ее дети продолжали умирать, из десяти остался только Джон и дочь Алионора в далекой Кастилии.Туда, через заснеженные Пиренеи отправилась неукротимая женщина. На этот тяжелый даже для молодых людей поход она решилась ради сохранения своего королевства, которое могло стать легкой добычей для честолюбивого и решительного французского короля. Алиенора спешила создать союз с Францией и привести наследнику Филиппа Людовику залог этого союза – невесту из Кастилии.

При дворе своей дочери и тезки Алиенора отдохнула душой. В ее честь устраивались празднества, на которых она блистала как в далекие молодые годы. Дамы продолжали завидовать ее вкусу, элегантности и умению держаться в седле. Танцевала Алиенора, грациознее юных, а на охоте скакала впереди всадников. Не было лучшего судьи и на поэтических и рыцарских турнирах. Поэты вновь сочиняли в ее честь стихи и баллады, юноши слушали рассказы о крестовых походах. На королеву смотрели как на ожившую легенду и потом долго рассказывали детям и внукам о посещении Кастилии великой Алиеноры Аквитанской. Но королева не только веселилась. Она тщательно оценивала достоинства своих внучек, беседовала с ними и сделала выбор в пользу младшей принцессы Бланки. У нее Алиенора нашла качества, позволяющие стать достойной королевой Франции. Выбор оказался верным, внук Алиеноры, сын Бланки войдет в историю под именем Людовика Святого. Алиенора проживет еще год, увидит начавшееся разрушение Анжуйской империи и умрет в марте 1204 года, не пережив известие о взятии королем Франции Шато – Гайяра – крепости, которой так гордился ее любимый сын Ричард Львиное сердце.

Надгробие Алиеноры Аквитанской и Генриха IIв аббатстве Фонтевро

Костер для галицкой ведьмы

Так могла выглядеть Анастасия –Настаска (К.Маковский.Русская красавица)

Галицкая княгиня Ольга, дочь основателя Москвы Юрия Долгорукого ничем особенным не прославилась. В историю она вошла из-за семейной драмы, закончившейся сожжением соперницы, обвиненной в колдовстве. Аутодафе* были на Руси редкостью, поэтому трагедия в Галиче потрясла воображение современников и осталась в веках.

*Аутодафе – публичное сожжение осуждённых на костре

Муж Ольги, князь Ярослав Владимирович Осмомысл, считался одним из самых могущественных правителей Руси. Его княжество, расположенное к востоку от Карпат, процветало. Сами же Галицкие властители состояли в родстве с королевскими европейскими домами, и князь был наполовину венгром – внуком короля Кальмана Книжника.

В 1149 году отец Осмомысла Владимир Галицкий и Юрий Долгорукий решили женить своих детей и пышно отпраздновали свадьбу. У княжеской четы родились дети – сын и несколько дочерей, одной из них была знаменитая Ефросинья Ярославна из «Слова о полку Игореве», автор которого посвятил Осмомыслу строки:

Ты, галицкий князь Осмомысл Ярослав,

Высоко ты сидишь на престоле своем златокованом,

Подпер Угрские горы полками железными,

Заступил ты путь королю,

Затворил Дунаю ворота,

Бремена через облаки мечешь,

Рядишь суды до Дуная,

И угроза твоя по землям

Ворота отворяешь к Киеву,

Стреляешь в султанов с златого престола отцовского

через дальние земли.

Князь Осмомысл, реконструкция

Ярослав носил прозвище Осмомысл (мыслящий за восьмерых) вполне заслуженно. При нем Галицкое княжество достигло пика своего могущества. Князь покровительствовал торговле, приглашал чужеземных ремесленников, возводил новые города, и, достигнув зрелого по тогдашним меркам возраста, мог пожинать плоды своего успешного правления.

Все шло прекрасно, пока Осмомысл не влюбился. Его избранницей стала некая Анастасия, обычная незнатная галичанка, вошедшая в летописи под пренебрежительным именем «Настаски». Княгиня Ольга Юрьевна вначале отнеслась к увлечению мужа спокойно. Но у Настаски родился сын Олег, и галицкий князь стал проявлять к нему такую любовь, что законная супруга обеспокоилась. Ее сын Владимир не оправдал надежд Осмомысла, и княгиня понимала, что престол может достаться Настасьичу (так в Галиче прозвали бастарда). Этого она допустить не могла. За драмой в княжеской семье с интересом следили галицкие бояре, всегда доставлявшие немало хлопот галицким правителям. Сейчас они были бы не прочь половить рыбку в мутной воде и получить власть, которую им не давал могущественный Осмомысл. Бояре выжидали, Ольга Юрьевна терпела, а церковь увещевала князя оставить любовницу и вернуться в лоно семьи. Сам Ярослав, опасавшийся влиятельных братьев супруги, не стремился форсировать конфликт, но и не скрывал своей связи.

Наконец княгиня не выдержала. В 1173 году вместе с сыном Владимиром, ближними женщинами и многими поддерживавшими ее боярами Ольга Юрьевна демонстративно покинула Галич и бежала в Польшу, где оставалась целых восемь месяцев. Что спровоцировало бегство княгини неизвестно. Возможно, ее вынудил к этому Осмомысл, возможно – это был ловкий политический ход, направленный на то, чтобы супруг устыдился, оставил Настаску и восстановил княгиню в ее правах. Демарш Ольги Юрьевны оказался успешен. Разразился международный скандал, и общественное мнение было на стороне княгини. Осмомысл попытался вступить с супругой в переговоры и уговорить вернуться, но та наотрез отказалась. Она уже давно поняла, что муж никогда не откажется от своей поздней любви и решила покончить с соперницей навсегда. А мудрый Осмомысл впервые в жизни проявил неосторожность. Решив, что все его враги покинули Галич, князь вздохнул свободно и, не таясь, наслаждался жизнью в побочной семье. Он жил с Настаской совершенно открыто и не скрывал своего намерения сделать ее княгиней.

Казалось, что от счастья у Осмомысла помутился разум, и он забыл о существовании супруги, которая прожила в Галиче двадцать лет, имела сторонников и готовилась осуществить месть. Князь ждал опасности извне, предполагая, что за оскорбленную княгиню вступятся ее могущественные братья Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо. Но они были далеко, а беда подстерегла рядом.

Галицкие бояре подняли мятеж. Они мгновенно перебили застигнутых врасплох сторонников Осмомысла, а самого князя схватили и заключили под стражу. Олега Настасьича посадили в темницу, его мать выволокли на городскую площадь. Там состоялся поспешный суд, обвинивший княжескую любовницу в колдовстве, с помощью которого она приворожила Осмомысла. И Анастасию, виновную только в том, что ради нее галицкий князь оставил законную супругу, приговорили к сожжению на костре*.

Галицкие бояре тащат на костёр Анастасию. Рисунок Кл. Лебедева

Обвинение в колдовстве не раз практиковалось в Средневековье для устранения влиятельных женщин. В 1438 году по ложному обвинению в колдовстве утопили в Дунае Агнессу Бернауэр тайную жену Баварского герцога Альбрехта III. В 1441 по подозрению в колдовстве приговорена к пожизненному заключению ЭлеанораКобэм, жена наследника английского престола графа Глостера. В 1431 году по обвинению в еретичестве была сожжена Жанна д’Арк.

Аутодафе было на Руси, как уже говорилось, событием из ряда вон выходящим. Ведовство, разумеется, осуждалось, но отношение к ведьмам, и в то время, и позднее, отличалось от принятого в Западной и Центральной Европе, где женщин, признанных колдуньями, сжигали десятками тысяч. Устав о церковных судах Ярослава Мудрого, например, предусматривал наказание, которое в Германии и Чехии сочли бы просто подарком: «Если жена будет чародеица, наузница, или волхва, или зелейница, муж, уличив, накажет ее, но не разведется». В данном случае церковь оставляла наказание колдуньи мужу, и строгость кары зависела от него.

Сожжение на костре в Средневековой Европе. Гравюра

причина в столь мягком отношении к ведьмам на Руси крылась в разнице восприятия. На Западе ими считались служительницы дьявола, которые несли в себе страшную угрозу окружающим. На Руси же ведьма – некое загадочное существо, обладающее силой, которую можно было использовать и на благо, и во вред. Ведовские процессы велись, но носили не уголовный, а гражданско – правовой характер, и речь чаще всего шла о возмещении причиненного ущерба. Ведьм могли высечь, выслать, заключить в монастырь, но до костров дело доходило только в тех случаях, когда ущерб принимал характер бедствия, или, когда возникало подозрение, что колдовство привело к гибели людей. Так, в 1204 году в Суздальском княжестве при Всеволоде Большое Гнездо, бабы были сожжены за неурожай, а в 1411 году в Пскове несколько «женок веиц гнуты такой же казни: наслали на город чуму».

Самым ярым борцом с ведьмами и колдунами стал Иван Грозный, хотя по слухам в жилах самого царя текла ядовитая «ведьминская» кровь (бабка царя сербская княжна Анна Якшич, имела репутацию колдуньи). Но это не мешало суеверному царю верить в чародейство. По его приказу был схвачен и обвинён в колдовстве новгородский архиепископ Леонид. Вместе с архиепископом были арестованы пятнадцать жёнок-ведуний, которых подвергли лютой казни – четвертовали и сожгли. И все же на Руси казни ведьм носили «точечный» характер, и страшная казнь Настаски была исключением из правил.