В объятьях трёх лун

Ольга Ефимова

В объятьях трёх лун

Часть I. Кровавая луна

Глава 1. Серебряный запах

Алиса проснулась от запаха.

Он был тонким, почти невесомым — как лезвие бритвы, которое проводят по внутренней стороне запястья, чтобы проверить, остро ли оно. Серебряный запах. Так пахнет тревога, смешанная с озоном, когда небо за мгновение до грозы становится липким и тяжелым. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к себе, — мышцы свело от напряжения, сердце билось ровно, но с каким-то сбивчивым, испуганным ритмом. Так бьется сердце у зверя, который почуял опасность, но еще не понял, откуда она исходит.

За окном было серо. Рассвет в этом районе города всегда приходил поздно — высокие стены промышленных зданий закрывали горизонт, и только узкая полоса неба над крышами успевала налиться бледным, больным золотом, прежде чем тучи затягивали ее снова. Но сегодня небо было чистым. Слишком чистым.

Алиса села, сбрасывая одеяло на пол. Ступни коснулись холодного ламината, и она поморщилась — квартира остыла за ночь. Вентиляция, всегда работающая на границе территорий, приносила странный воздух: смесь волчьей сырости с индустриальной гарью и вампирским холодом, который лип к коже как невидимая паутина. Она жила здесь три года, с тех пор как ушла из дома отца, но до сих пор не привыкла. Каждое утро начиналось с одного и того же — нужно было выбрать, в какую сторону повернуть голову: к окну, выходящему на волчьи трубы, или к двери, за которой начиналась вампирская ночь.

Алиса встала и подошла к окну. На стекле не было инея, хотя календарь упрямо показывал конец октября. Она провела пальцем по поверхности и посмотрела на отпечаток — кожа покрылась тонкой коркой льда за секунду. Этот холод не имел ничего общего с погодой. Это была магия. Кто-то на той стороне готовился к Кровавой Луне.

— Хватит, — сказала она вслух, и голос прозвучал глухо в пустой комнате. — Хватит смотреть.

Она отошла от окна и направилась в ванную. В зеркале над раковиной отразилась девушка с лицом, которое перестало казаться ей своим. Тонкие черты, бледная кожа, под глазами — синева, которой не было еще неделю назад. Волосы цвета воронова крыла — слишком черные, даже для волчьей крови, — рассыпались по плечам тяжелыми прядями. Она смотрела на свое отражение и видела в нем что-то чужое. Что-то, что просыпалось вместе с ней каждое утро, но не было ею.

Вода из крана шла ледяная. Она умылась, и холод обжег лицо, заставив глаза защипать. Алиса подняла голову и снова посмотрела в зеркало. Теперь на ее лбу, чуть выше переносицы, проступил тонкий серебряный узор — веточка с тремя листьями. Она замерла. Знак появлялся только перед тремя ночами в месяц, когда луна была опасна для всех. И сегодня — первый день.

Она прижала палец к виску и нажала — узор исчез, втянулся под кожу, как испуганный зверь. Никто не должен был его видеть. Ни волки, ни тем более вампиры. Этот знак был тайной, которую она хранила с детства. Единственной вещью, которая делала ее не просто «девушкой на границе», а чем-то большим. Или меньшим. Она до сих пор не решила.

Телефон на тумбочке завибрировал. Алиса вытерла лицо полотенцем и взяла его — экран горел белым, и на нем высветилось имя, от которого внутри все сжалось. «Дмитрий». Она не ответила. Он звонил уже пятый раз за утро, и каждый раз она чувствовала его голос — тяжелый, как камни, которые бросают в воду. Он был ее женихом. Или почти женихом. Так решил ее отец, Альфа Виктор Воронов, который не спрашивал согласия дочери, а просто диктовал условия. «Ты выйдешь за Дмитрия Волкова, и стаи объединятся», — сказал он три месяца назад, и в его словах не было места для возражений.

Но Алиса тянула время.

Она перевела телефон в беззвучный режим и пошла на кухню. Кофеварка зашипела, наполняя комнату горьким ароматом. Алиса налила черный напиток в кружку, обхватила ее ладонями и села на подоконник, глядя на город. Отсюда было видно, как утренний свет делит пространство на две половины: справа — серая, дымная, где за высокими заборами кипела жизнь волков; слева — темная, даже днём казавшаяся сумеречной, с острыми шпилями старых особняков вампиров. А в центре — нейтральная полоса, где жили люди, ничего не знающие о том, что происходит за стенами.

Люди. Она смотрела на них и завидовала. Они просыпались, пили кофе, ссорились из-за счетов, радовались солнцу и не знали, что три ночи в месяц небо над ними становится кровавым, голубым или полным — и в эти ночи звери выходили на охоту.

Алиса сделала глоток. Кофе обжег язык, но она не почувствовала боли — только вкус, отдающий металлом. Это был еще один знак. Ее тело менялось. Каждую неделю и каждую ночь, во время сна, ей являлись сны, где над ней застыли три луны — и она никак не могла определить, какая из них подлинная.

Входная дверь распахнулась без звонка. Алиса не вздрогнула — она знала, кто это. Только один человек мог войти в ее квартиру, даже не постучав.

— Ты не отвечаешь, — сказал Дмитрий, входя в кухню. Он был высоким, широкоплечим, с челюстью, которая казалась вырубленной из гранита, и глазами цвета старого серебра. Сейчас они горели — не гневом, нет, — чем-то более древним. Звериным. — Я звонил тебе пять раз.

— Я не обязана отвечать тебе, Дмитрий, — сказала Алиса, не поворачиваясь. Она смотрела в окно, но видела его отражение в стекле — он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и его тень падала на пол как волчья. У него была привычка всегда быть на полшага ближе, чем нужно. — Что ты здесь делаешь? Твоя территория на другой стороне.

— Моя территория там, где ты, — ответил он, делая шаг вперед. Запахло влажной шерстью и железом — так пахнут волки, когда они злы. Или когда они хотят защищать. Алиса не могла отличить эти два состояния у Дмитрия. — Ты не пришла на общее собрание. Отец просил передать тебе, что сегодня вечером вампиры приезжают к нам. Официальный визит.

Алиса, наконец, повернулась. Взгляды встретились, и она увидела в его глазах то, что он пытался скрыть: ревность. Смешанную с гневом и с чем-то еще, что он сам, вероятно, не мог назвать.

— Я знаю, — сказала она спокойно. — Я читала письмо.

— Тогда почему ты не пришла? — Дмитрий шагнул к ней еще ближе, и она почувствовала его запах теперь не как запах зверя, а как запах человека, которого когда-то любила. Это было сложно — отделить одно от другого. — Мы должны были обсудить, как встретить их. Моего отца нет в городе, и я отвечаю за стаю. Ты — моя невеста, Алиса. Ты должна быть со мной.

Она поставила кружку на подоконник и медленно, очень медленно, поднялась. Она была ниже него почти на голову, но это не имело значения — она смотрела на него сверху вниз, и в этом взгляде было столько льда, сколько не могло дать ни одно вампирское проклятие.

— Я твоя невеста только потому, что так решил мой отец, — сказала она тихо. — И я тяну время, Дмитрий. Ты знаешь это. Ты чувствуешь это каждую ночь, когда я не прихожу к тебе. Когда не сплю в твоей постели. Почему ты не требуешь от меня ответа?

Он молчал. Его руки сжались в кулаки, и она увидела, как на костяшках вздулись вены — верный признак того, что он едва сдерживает превращение. Дмитрий не умел проигрывать. Он не умел ждать. И она знала, что именно это делает его опасным — не ярость, не сила, а эта неспособность отпустить контроль.

— Потому что я знаю, что ты скажешь, — произнес он, наконец, и голос его был низким, хриплым. — Ты скажешь, что я не нужен тебе. Что ты сама решаешь свою судьбу. Но это не так, Алиса. Ты не решаешь. Ты — дочь Альфы. И однажды тебе придется выбрать.

Она сделала шаг к нему. Один шаг — и оказалась так близко, что могла слышать биение его сердца. Оно было быстрым, как у загнанного зверя, хотя на лице не отражалось ни страха, ни неуверенности.

— А что, если я выберу не тебя? — спросила она шепотом.

Дмитрий дернулся, как от удара. На мгновение его глаза полыхнули желтым — волчьим светом, который она видела только в ночи Полной Луны. Но он сдержался. Он всегда сдерживался перед ней.

— Тогда я убью того, кого ты выберешь, — сказал он просто. — Или умру сам. Но я не позволю тебе уйти к ним.

Она отстранилась. Ее сердце билось ровно, хотя внутри все дрожало от напряжения. Алиса не боялась его угроз — она знала, что Дмитрий никогда не поднимет на нее руку. Но она боялась за него. За то, что он превратится в того, кого она перестанет узнавать.

— Сегодня вечером, — сказала она, меняя тему. — Вампиры. Я приду. Но не как твоя невеста, Дмитрий. Я приду как Хранительница. Потому что именно это я и есть.

Он хотел возразить, но она уже повернулась к нему спиной и пошла в комнату. Она слышала, как он стоит в дверях, как его дыхание становится тяжелым, как он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь унять зверя внутри. Но он не пошел за ней. И через минуту дверь хлопнула — сильно, с такой силой, что задребезжали стекла.

Алиса села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Она не плакала. Она не умела плакать с тех пор, как мать исчезла. Вместо слез внутри нее поднималось что-то другое — холодная, жгучая ярость, которая требовала выхода. Но она сдерживала и ее. Как всегда.

Телефон снова завибрировал. На этот раз не Дмитрий. На экране высветилось короткое сообщение, без номера отправителя. Только слова: «Сегодня ночью — Кровавая Луна. Помни, кто ты». Алиса стерла сообщение и отбросила телефон в сторону. Она знала, кто это. Мать. Вернее, та, кого она считала матерью, хотя не видела ее двадцать лет. Жрица. Та, кто создала барьер и исчезла.

Алиса подошла к шкафу и достала старую кожаную куртку — подарок отца на восемнадцатилетие. Кожа была мягкой, поношенной, пахла дымом и волчьей стаей. Она надела ее, застегнула молнию и на секунду задержала руку на металлическом замке. Он был холодным, как все, что касалось ее жизни.

— Сегодня ночью Кровавая Луна, — прошептала она. — А завтра будет поздно.

Город разделялся на три части — это знали все, кто жил в нем дольше года. Центр, где обитали люди, ничего не подозревающие, — самый большой, самый шумный и самый безопасный для тех, кто не умеет видеть в темноте. Промышленный район на востоке — волчьи земли, покрытые сетью заводов, складов и старых фабрик, которые работали круглые сутки, чтобы заглушить звуки, доносящиеся из-за заборов. И старый квартал на западе — вотчина вампиров, с его готическими особняками, ночными клубами и подземными переходами, где даже днем царил полумрак.

Алиса шла по нейтральной полосе, которая разделяла владения двух кланов, и чувствовала, как воздух меняется с каждым шагом. Здесь, в центре, он был обычным — пахло бензином, выхлопными газами, жареным кофе из уличных ларьков. Но стоило ей свернуть на восток, как запах становился другим: влажным, земляным, с примесью железа и шерсти. Волки не скрывали свою территорию, они метили ее, как и полагается хищникам. Их запах был везде — на стенах, на асфальте, в воздухе, который они выдыхали.

Она вошла на территорию клана, и через пять минут ее уже ждали. Двое волков в черных куртках стояли у ворот, скрестив руки на груди, и смотрели на нее с неприкрытой враждебностью. Алиса знала их — братья Романовы, лучшие охотники стаи. Они никогда не скрывали, что не одобряют «полукровку», которая шатается между территориями и не приносит клятву.

— Воронова, — сказал старший, Петр, и его голос прозвучал как рык. — Альфа ждет тебя. Мы проводим.

— Я знаю дорогу, — ответила Алиса спокойно. — Я здесь выросла, Петр. Или ты забыл?

Он не ответил, но посторонился. Алиса прошла мимо, чувствуя на себе его взгляд — тяжелый, оценивающий. Такие взгляды она получала каждый раз, когда переступала границу. Для них она была чужой. Всегда чужой, несмотря на то, что ее отец был их вожаком.

Дом Альфы стоял в центре промышленного района — большое здание из серого камня, которое больше напоминало старую крепость, чем жилой дом. Вокруг него кишела жизнь: волки сновали туда-сюда, кто-то нес оружие, кто-то тренировался на площадке, где звучали рыки и стоны. Алиса поднялась по ступеням и вошла внутрь, не постучав.

Отец сидел в своем кабинете, на массивном кожаном кресле, которое досталось ему от деда. Виктор Воронов был высоким, поджарым мужчиной с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и глазами цвета бронзы. Когда Алиса вошла, он поднял голову и посмотрел на нее с выражением, которое она не могла прочитать.

— Ты пришла, — сказал он, и в голосе не было удивления. Только усталость. — Я думал, ты снова пошлешь Дмитрия.

— Я не посылаю Дмитрия, отец, — ответила она, закрывая за собой дверь. — Он сам приходит. Каждый раз, как ты зовешь.

Виктор усмехнулся, но в усмешке не было тепла. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на столе. На его пальцах блестели перстни — каждый с символом стаи, каждый с историей.

— Сегодня вечером приходит Себастьян де Лакруа, — сказал он, и имя вампира прозвучало в его устах как проклятие. — Первый раз за пятьдесят лет он показывает свое лицо на нашей территории. И я хочу, чтобы ты была там.

— Я знаю, — сказала Алиса. — Дмитрий уже сказал мне.

— Дмитрий многое говорит, но не все делает, — отец прищурился. — Ты знаешь, что он сделает сегодня, если вампир посмотрит на тебя слишком долго?

Алиса промолчала. Она знала. Дмитрий был ревнив, как любой волк, который считает свою пару собственностью. И если Себастьян де Лакруа — старый, опасный вампир, глава клана — позволит себе хоть один лишний взгляд в ее сторону, Дмитрий сорвется. А этого нельзя было допустить. Не сегодня. Не в ночь перед Кровавой Луной.

— Я справлюсь, — сказала она. — Я всегда справляюсь.

— Справляешься, — повторил отец и покачал головой. — Ты справляешься так хорошо, что забываешь, кто ты, Алиса. Ты — моя дочь. Ты — невеста будущего Альфы. И ты обязана клану.

Она хотела возразить, но он поднял руку, останавливая ее:

— Я знаю, что ты думаешь. Что я держу тебя в клетке. Что я не даю тебе выбора. Но послушай меня, дочь. Там, за пределами нашей территории, есть силы, которые хотят уничтожить нас всех. И ты — единственная, кто может их остановить. Потому что ты — мост.

— Мост, — горько повторила она. — Мост, который должен соединить волков и вампиров. Мост, который сожгут, если я оступлюсь.

— Ты не оступишься, — сказал он твердо. — Я не позволю. Иди. Дмитрий ждет тебя в зале. Мы будем говорить о том, что произошло в порту.

Алиса развернулась и пошла к двери, но на пороге остановилась. Она не обернулась, но спросила:

— Отец... Ты знаешь, что происходит в порту? С волком, которого нашли мертвым?

За спиной повисла тишина. Алиса ждала, но отец не ответил. Это было хуже, чем ложь. Это было молчание человека, который знает правду, но не хочет ее говорить.

— Иди, — повторил он. — Мы поговорим позже.

Она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. В коридоре было пусто, но она чувствовала запах отца — тяжелый, горький, смешанный с запахом крови. Это была не его кровь. Это был запах того, кого он не мог защитить.

Алиса прошла в главный зал, где уже собирались волки. Большое помещение с высокими потолками и окнами, выходящими на запад, где солнце уже начинало клониться к горизонту. Дмитрий стоял в центре, окруженный своими людьми, и когда она вошла, его взгляд сразу же нашел ее. Он шагнул к ней, и толпа расступилась, давая ему дорогу.

— Ты здесь, — сказал он, и в голосе прозвучало облегчение. — Я думал, ты не придешь.

— Я всегда прихожу, когда нужно, — ответила она, не глядя ему в глаза. — Где отец? Он сказал, что будет говорить о порте.

— Он придет позже, — сказал Дмитрий, и в его голосе послышалась напряженность. — Сначала мы должны обсудить, как встретить вампиров. Себастьян де Лакруа — не просто глава клана. Он — тот, кто убил моего деда.

Алиса подняла голову и посмотрела на него. Она знала эту историю — каждый волк знал ее. Пятьдесят лет назад, в ночь Кровавой Луны, Себастьян де Лакруа вошел на волчью территорию и убил старого Альфу, деда Дмитрия. С тех пор кланы жили в хрупком мире, который держался только на страхе и на барьере, созданном ее матерью.

— Это было пятьдесят лет назад, — сказала она тихо. — И твой дед напал первым.

— Это не важно, — Дмитрий сжал ее плечо, и его пальцы впились в кожу с такой силой, что она чуть не вскрикнула. — Он убил моего деда. И сегодня он приходит на нашу землю. Как ты думаешь, что он хочет?

Алиса высвободилась из его хватки и сделала шаг назад. Она чувствовала его гнев — он исходил от него волнами, горячими, как раскаленный металл.

— Я думаю, он хочет того же, чего и мы, — сказала она. — Мира. Или хотя бы перемирия, чтобы найти того, кто убил волка в порту.

— Ты веришь в это? — спросил он, и его глаза сузились. — Ты веришь, что вампир, который убивал наших братьев, теперь хочет мира?

— Я верю в то, что если мы начнем войну, то погибнут тысячи, — сказала она твердо. — И я не позволю этому случиться. Даже если для этого мне придется встать между тобой и ним.

Дмитрий хотел ответить, но в зал вошел отец. Виктор Воронов был бледнее, чем обычно, и под глазами залегли тени, которых Алиса не видела раньше. Он поднял руку, и все замолчали.

— Сегодня ночью, — сказал он, и его голос разнесся по залу, — в нашем городе наступает Кровавая Луна. Это время, когда барьер слабеет, а звери просыпаются. Но этой ночью у нас будет гость. Себастьян де Лакруа приходит с предложением. Я не знаю, каким, но я знаю, что мы должны выслушать его. Потому что, если мы откажемся, война начнется завтра.

В зале повисла тишина. Алиса смотрела на отца и видела в его глазах страх. Это был страх, который он не мог скрыть, страх, который она не видела никогда раньше. Ее отец, Альфа стаи, боялся. И это было самое страшное, что она могла увидеть.

Вечер наступил быстро. Солнце ушло за горизонт, и город погрузился в сумерки, которые длились дольше, чем обычно. Алиса стояла у окна в своей комнате в доме отца и смотрела на небо. Первая луна — еще не Кровавая, но уже налитая тяжелым багрянцем, — поднималась над крышами, и ее свет окрашивал все в оттенки меди и крови.

Она чувствовала приближение ночи каждой клеткой своего тела. Внутри нее что-то просыпалось — не волк, не вампир, а что-то третье. То, чему не было названия на языке кланов. То, что ее мать называла «Печатью Третьей Луны».

Алиса сняла куртку и положила ее на кровать. Потом посмотрела на свое отражение в темном стекле. На лбу снова проступил узор — три листа, серебряных на фоне бледной кожи. Она провела по ним пальцем и почувствовала, как они пульсируют в такт с сердцем.

— Ты не боишься? — раздался голос за спиной.

Алиса обернулась. В дверях стоял Дмитрий. Он выглядел спокойным, но она знала, что это спокойствие обманчиво. В его глазах уже горел желтый огонь, который появлялся перед полнолунием.

— Нет, — сказала она. — Я никогда не боюсь того, что может убить меня. Я боюсь того, что может убить тех, кого я люблю.

Дмитрий подошел к ней и взял за руку. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.

— Я не дам тебя в обиду, — сказал он. — Кем бы ни был этот вампир. Что бы он ни предлагал. Ты — моя. И я не позволю никому забрать тебя.

Она посмотрела на него и впервые за долгое время улыбнулась. Не той вежливой улыбкой, которую она носила как маску, а настоящей — печальной и усталой.

— Ты не можешь защитить меня от всего, Дмитрий, — сказала она. — Иногда мне кажется, что ты не можешь защитить даже самого себя.

Он хотел ответить, но в этот момент внизу зазвенел колокол. Сигнал, который означал, что вампиры пришли.

Дмитрий сжал ее руку сильнее, и она почувствовала, как в нем просыпается зверь. Это было странное ощущение — быть рядом с кем-то, кто вот-вот потеряет контроль, и знать, что от твоей хрупкости зависит, сможет ли он удержаться.

— Идем, — сказал он, и его голос уже звучал глухо, как рык. — Встретим их.

Они спустились вниз, где уже собралась вся стая. Волки стояли вдоль стен, их глаза блестели в полумраке, а воздух был густым от запаха адреналина и металла. Алиса шла между ними, и они расступались, давая ей дорогу. Но она знала, что они не делают этого из уважения. Они боятся ее. Так же, как боятся всего, что не могут понять.

Ворота открылись, и в дом вошли вампиры.

Их было пятеро. Все в черном, с бледными лицами и глазами, которые отражали свет как у зверей. Они двигались бесшумно, и их шаги не оставляли следов на каменном полу. Но Алиса видела только одного.

Себастьян де Лакруа.

Он был высоким, стройным, с лицом, которое казалось вырезанным из мрамора. Длинные темные волосы падали на плечи, а глаза — зеленые, почти прозрачные — смотрели прямо на нее, и в них не было ничего, кроме тишины. Той тишины, которая бывает только у очень старых и очень одиноких созданий.

Он подошел к Виктору Воронову и склонил голову в легком поклоне.

— Альфа Воронов, — сказал он, и его голос был тихим, мелодичным, как музыка, которую играют в подземельях. — Благодарю за приглашение.

Виктор кивнул, не сводя с него глаз.

— Себастьян. Прошло много лет.

— Пятьдесят, — ответил вампир, и в его голосе не было ни горечи, ни сожаления. — И все эти годы я помнил, что мы должны встретиться вновь.

Он перевел взгляд на Алису, и она почувствовала, как воздух вокруг нее стал холоднее. Тысячи мурашек побежали по спине.

— Ты — дочь Жрицы, — сказал он, и это не было вопросом. — Я вижу это в твоих глазах. Ты носишь ее печать.

Алиса хотела ответить, но Дмитрий шагнул вперед, заслоняя ее собой.

— Убери свои взгляды, вампир, — сказал он, и его голос прозвучал как предупреждение. — Она не для тебя.

Себастьян улыбнулся. Это была тонкая, едва заметная улыбка, которая не коснулась его глаз.

— Я здесь не для того, чтобы отнимать, — сказал он. — Я здесь, чтобы предложить. Мы должны поговорить о том, что происходит в порту. О том, кто убил твоего волка, Альфа. Это не был вампир. И я хочу доказать это.

В зале повисла тишина. Виктор медленно кивнул и жестом пригласил вампира в кабинет. Себастьян прошел мимо Алисы, и на мгновение их взгляды встретились. В его глазах она увидела нечто, что заставило ее сердце забиться быстрее. Не страх, не влечение, а что-то древнее, связывающее их.

Он знал ее мать. Он знал тайну, которую никто не хотел раскрывать.

И в ту секунду Алиса поняла: эта ночь станет точкой невозврата. Кровавая Луна уже всходила над городом, и три луны начинали свой путь по небу. Путь, который изменит все.

Она сжала кулаки и последовала за ними.

— Три луны над городом, — прошептала она, глядя в окно. — И я — между ними.

Над городом висела первая луна, медленно окрашиваясь в багровый цвет, как рана, открывающаяся на теле ночи. Алиса знала: до утра осталось всего несколько часов. И за эти часы кто-то умрет. Она чувствовала это каждой клеткой тела.

Она переступила порог кабинета отца, и дверь за ней закрылась с тяжелым, глухим звуком. Три луны. Три ночи. Одна судьба.

И она была в центре всего этого — девушка без клана, без клятвы, без настоящего дома. Только с печатью на лбу и сердцем, которое разрывалось между тремя мирами.

Но сегодня, в ночь Кровавой Луны, ей предстояло сделать выбор. Первый из многих.

И она знала, что, кем бы она ни стала в итоге, обратной дороги уже не будет.

Глава 2. Гости из тени

Кабинет Виктора Воронова никогда не казался Алисе маленьким. В детстве она терялась в нём, пряталась за тяжёлыми портьерами, играла в прятки с братьями по стае, которых уже не было в живых. Тогда комната дышала простором и мощью — стены из тёмного дуба, массивный стол, за которым вершились судьбы, высокие окна, выходящие на восток, где восходило солнце. Но сейчас, когда в дверях стоял Себастьян де Лакруа, а Дмитрий замер у неё за спиной, готовый в любой момент превратиться в зверя, кабинет сжался до размеров клетки. Воздух в нём стал густым, как старая кровь.