Лабиринт

– Ну что ты копаешься? – раздался напряжённый голос.

Марина ещё раз дёрнула на себя ёмкость, чуть ли не до крови обдирая руки, вытащила несчастный лоток и бросилась к кровати.

– Вот, возьмите, – протянула она «добычу» и встала рядом, наблюдая за действиями охотников. – Может, что-то ещё надо? Чем-то могу помочь?

– Да, можешь, – рявкнул Борис. – Не мешать нам!

Марина покорно отступила на шаг и, выглядывая из-за спин мужчин, всё же попыталась рассмотреть раненого, который, судя по всему, находился уже без сознания. От него исходил стойкий запах гари, лёгкая ветровка была распахнута, футболка задрана. Под грудью зиял окровавленный прогал, из которого, как показалось Марине, виднелись внутренние органы. Края раны обуглились и почернели, кое-где выступили гнойные волдыри.

Марина сглотнула, прогоняя нахлынувшую тошноту. Присмотревшись, она увидела, что узкие дорожки ожогов медленно ползут к груди, оставляя на коже розовые выпуклые полосы.

Пока Борис пытался достать лёд из лотка, в руках Виталика оказалось странное приспособление, напоминающее тонкий вязальный крючок на длинной рукояти. Наклонившись ближе к ране, охотник изловчился и поддел им что-то, похожее на медузообразный слизистый сгусток.

– Есть! – радостно воскликнул он, и только тут Марина заметила, что на крючке блестит серебристая цепочка.

Охотник достал из кармана спецовки небольшой зип-пакетик, осторожно поместил туда цепочку вместе с куском слизи и сунул его обратно в карман.

– Держи, – Борис тут же протянул ему спичечный коробок с каким-то сероватым гранулированным порошком, который по виду походил на крупную соль.

Виталик взял «соль» и начал щедро посыпать ею раны Егора. Гранулы непонятного вещества с шипением касались обожжёной кожи, часть их тут же растворялось в кровавом месиве.

Марина заметила, что розовые полосы ожогов перестали расползаться и словно бы посветлели. Из горла Егора вырвался слабый стон.

– Ну вот, так-то лучше, – улыбнулся Виталик, передавая коробок Борису и доставая из другого кармана широкий эластичный бинт.

Орудуя им как заправская медсестра, охотник сделал перевязку и посторонился, пропуская к Егору напарника. Борис уже несколько минут держал лёд наготове и после совершения Виталиком всех манипуляций, кубики замёрзшей жидкости были равномерно распределены по поверхности перевязанной раны.

– Бинты промокнут, но это ничего, пусть, – объяснил Виталик, повернувшись к Марине. – Можешь даже потом ещё положить льда, как растает. Выглядит странно, но так надо…

– Хорошо, – закивала женщина, показывая свою готовность помогать. – Он ведь выживет?

– Сложно сказать. Мы обработали раны регеном. Это препарат такой особый, ускоряет заживление. Теперь всё зависит от организма, – ответил Виталик.

– Должен выкарабкаться, – подал голос Борис. – Зря что ли иммуностимуляторами его напичкали?

– Да без них бы ему вообще уже хана настала, – нахмурился Виталик.

– А кто его так? – решилась спросить Марина.

– Кто-кто… Конь в пальто! – резко ответил Борис. – Между прочим, это из-за тебя его на подвиги потянуло!

– Да я это прекрасно понимаю! Поэтому и хочу знать, что именно там произошло!

– Хочешь подробностей? – Борис одарил женщину пронзительным взглядом. – Ну так вот – твой муженёк теперь, как собачка цепная, прислуживает им и в рот заглядывает, чтобы похвалили и дали косточку! Ты серьёзно надеялась, что он захочет куда-то бежать с тобой? Он уже не человек, понимаешь? Он паразит! Кровососущая мразь, и из-за этой мрази наш товарищ теперь может остаться инвалидом, – охотник кивнул на Егора. – Если повезёт выжить, конечно…

Слова охотника больно резанули по сердцу.

– Борь, ну зачем ты так? – укоризненно посмотрел на напарника Виталик.

– А что, я не прав?! – взвился он. – Ну что, не прав, скажи?

– Правда у каждого своя, – философски заметил напарник и начал торопливо собираться.

*****

Женя стояла у зеркала, придирчиво разглядывая новый цвет волос. Будучи натуральной блондинкой, она всегда гордилась доставшимися от природы золотистыми вьющимися локонами, но сейчас ей захотелось кардинально измениться. И сколько трудов затрачено было, чтобы выпрямить непослушные кудряшки и добиться насыщенной черноты. Сколько времени убито и сколько дорогих флакончиков с бальзамами и красками израсходовано! Зато результат превзошёл все ожидания.

Девушка в последний раз критически взглянула себя и, оставшись полностью удовлетворённой, вышла из ванной. Шум воды, доносящийся из кухни, означал, что мама уже пришла с работы и, скорее всего, занимается приготовлением ужина.

– Привет, – весело поздоровалась Женя, входя в кухню. – Чем сегодня будем питаться?

Стоящая у плиты женщина обернулась и тут же подскочила, с грохотом уронив на пол ложку, которой помешивала соус.

– Женя?! Это ты?!

– Да я, я, – рассмеялась девушка. – Ты уже не узнаёшь собственную дочь?

– Зачем ты это сделала? – поразилась мать.

– Просто захотелось, – ответила Женя с показной беспечностью. – Кстати, мне нужна новая одежда.

– Новая одежда?! Да у тебя уже шкаф не закрывается от шмоток!

– Ну мам, ты же мне обещала, что я могу просить любой подарок на день рождения, если закончу четверть без троек! А ту одежду, что есть, я уже не смогу носить.

– Это ещё почему?

– Ну… – Женя замялась. – Потому что я уже давно перестала быть маленькой девочкой, и мне нужно сменить имидж.

Мать с сомнением посмотрела на дочь.

– Ты влюбилась, что ли?

Женя фыркнула.

– Вот ещё. Ну мамулечка, пожалуйста. Ну хочешь, я буду целый месяц мыть посуду и выносить мусор? Сама, без напоминаний!

– Хочу, – ответила мать и заговорчески подмигнула, – но будет ещё лучше, если ты помиришься с Юрой. Тогда так и быть, устроим с тобой настоящий шоппинг!

Девушка изменилась в лице:

– Я же сказала, что не хочу об этом говорить! – резко бросила она, но увидев расстроенное лицо матери, смягчилась: – Мам, Юра хороший, но пойми, я его не люблю и… так правда будет лучше, я точно знаю, ведь это моя жизнь!

Фраза вышла до безобразия серьёзной, и мать скептически подняла глаза вверх:

– Конечно, твоя… – согласилась она и притянула дочь к себе.

*****

Алекс нервничал. Придя на встречу на двадцать минут раньше назначенного времени, он успел изрядно накрутить себя, перебирая в голове сценарии намеченного разговора, но когда в дверях кафе появилась будущая собеседница, все опасения растаяли.

Ведущим в Черноземье специалистом по древнеиранскому искусству оказалась приятная женщина лет пятидесяти с мягкими чертами лица и мудрыми лучистыми глазами. Весь её облик настраивал на умиротворение и душевность.

– Добрый день. Вы Алексей? – улыбнулась она и по-деловому протянула руку.

– Да, а вы – Любовь Павловна, правильно?

Женщина кивнула, присаживаясь на свободный стул.

– Рад знакомству, – вежливо ответил Алекс и взял в руки меню. – Сделаем заказ?

– Извините, но у меня слишком мало времени, – ответила Любовь Павловна к облегчению Алекса. – Давайте сразу перейдём к вопросам.

Идея представиться корреспондентом крупной местной газеты показалась Ермолову самым быстрым способом получить необходимую информацию. Договориться насчёт интервью не составило труда: не понадобилось даже наскоро слепленное липовое удостоверение.

– Ну что ж, тогда начнём, – Алекс отодвинул кожаную папку на край стола и с умным видом достал диктофон. – Итак, находки под селом Ленино называют чуть ли не мировой сенсаций. Расскажите, пожалуйста, а в чём, собственно их особая значимость, ведь погребения сарматских народов и раньше встречались на территории России.

К встрече Ермолов подготовился: покопался в сети и набросал несколько вопросов, чтобы пустить пыль в глаза, подобравшись к Фарну изящно и без подозрений.

– Да, вы правы, находка имеет важное научное значение, – начала объяснять Любовь Павловна. – До сих пор историки думали, что кочевые племена сарматов ограничивались набегами на причерноморские города Танаис и Херсонес. Однако находка, сделанная за более чем полторы тысячи километров от границ их кочевий, позволяет сделать вывод, что у сарматов были более сложные внутригосударственные отношения.

Она говорила официальным языком, и фразы эти, похоже, давно заучила наизусть, хотя и чувствовалось, что тема действительно её цепляет и волнует. Дождавшись, когда она закончит отвечать на первый вопрос, Алекс задал новый, плавно переходя к интересующей его теме:

– Среди находок наибольший интерес представляет некий Фарн. Расскажите о нём, поподробнее, если можно.

– Это – священное древнеиранское божество Хварно, которое сарматы на своем диалекте называли Фарн, – принялась с готовностью рассказывать женщина. – Сарматы были иранцами по языку и этнической принадлежности. По мифологии древних иранцев, Хварно-Фарн являлся материальным воплощением царской власти, хранителем богатства и славы, залогом военной удачи. Человек, завладевший Хварно, становился царём Ирана.

Любовь Павловна снова улыбнулась и слегка склонила голову в ожидании нового вопроса.

– Спасибо за подробный ответ, но, хотелось бы узнать всё-таки, что именно было найдено? Я имею в виду внешний вид и материал.

– Изначально Фарн был отделкой на парчовом погребальном балдахине, предположительно, – женщина внимательно посмотрела на Алекса, словно оценивала его реакцию. – Находку пришлось долго и кропотливо восстанавливать: отделять куски золотой фольги от земли и глины, составлять изображение, реставрировать. Работа была проделана колоссальная. В итоге получилась как раз большая птица с распахнутыми крыльями.

– Благодарю, – кивнул Ермолов. – И последний вопрос: где сейчас эта «птица удачи» и какова её дальнейшая судьба?

Подобравшись к тому, ради чего, собственно, и был затеян этот разговор, Алекс ощутил приступ азарта.

Любовь Павловна выдержала длинную паузу, словно прикидывая, стоит ли вообще отвечать.

– Пока ничего определённого сказать не могу, – сухо произнесла она наконец. – На реликвию уже сейчас претендуют главные музеи страны, и окончательное решение о его местонахождении будет принято в течении месяца.

Не получив никакой конкретной информации, Алекс разочарованно выдохнул:

– Хорошо. Скажите, а возможно ли как-то увидеть находку? Неплохо было бы сделать несколько фотографий для статьи.

– Извините, но, к сожалению, фотографии пока делать нельзя, – всё так же вежливо, но твёрдо отказала Любовь Павловна.

Тон её не терпел возражений, но Алекс предвидел это. Ничуть не смутившись, он демонстративно выключил диктофон и с видом заговорщика подался вперёд:

– Я понимаю, но… мы готовы предоставить небольшой бонус, – проговорил он, понизив голос и, быстро вытащив ручку из кармана, нацарапал на салфетке несколько цифр и подтолкнул её к женщине. – Что скажете?

Взгляд специалиста по древнеиранскому искусству стал задумчивым, а черты лица вдруг резко заострились, отчего оно приобрело строгое и даже почти суровое выражение.

– Давайте начистоту, – произнесла она, – ведь вы же не журналист, правильно?

У Алекса на миг даже пропал дар речи. Он начал лихорадочно вспоминать, где прокололся, но так и не понял.

– С чего это вы взяли?

– У меня большой опыт, – Любовь Павловна доверительно улыбнулась. – Вам бы больше подошло быть хакером, чем акулой пера.

– Да, вы правы, – нашёлся Алекс, – но только отчасти. Я действительно не совсем журналист. Просто иногда подрабатываю написанием статей, в свободное от основной работы время.

Ермолов постарался говорить как можно более убедительно.

– Не знаю, что движет вами, молодой человек, но я ничем не смогу вам помочь, – спокойно, но решительно ответила Любовь Павловна. – Извините, но мне уже пора. – Она быстро поднялась из-за стола.

– Но… подождите, давайте придём к какому-нибудь компромиссу! – Алекс вскочил, преграждая женщине путь. – Всего пару фотографий, я ведь не так много прошу!

– Простите, но боюсь, нам не о чем больше говорить…

Любовь Павловна поджала губы и, с осуждением взглянув на Ермолова, легко обогнула его, стремительной походкой направившись к выходу. Алекс уже готов был бежать вслед за ней, как чья-то тяжёлая рука опустилась на его плечо.

– Я слышал, ты интересуешься реликвиями? – он обернулся и, ошарашенный внезапностью и колоритным видом бесшумно подошедшего незнакомца, опустился на стул.

Внешность стоящего позади человека ослепляла: высокий и статный, с суровым мужественным лицом, отмеченным выдающимися вперёд скулами, с зеленоватыми глазами, взгляд которых из-под тёмных густых бровей искрился природным магнетизмом и силой. Длинные иссиня-чёрные волосы, кое-где тронутые сединой, свободно спадали на складки серебристого балахона. Алекс бы ничуть не удивился, если бы увидел в его руке какой-нибудь магический посох или раритетный меч викингов.

– Д-да, интересуюсь, – выдавил Ермолов, стараясь держаться уверенно. – Точнее, одной из них.

– И давно? – Не дожидаясь приглашения, незнакомец вальяжно расположился за столиком.

– Что давно? – не понял Алекс.

– Давно в клане, спрашиваю. Хотя, можешь не отвечать: вижу, что недавно, – неожиданный собеседник окинул Ермолова снисходительным взглядом. – Ты хоть знаешь, кто я?

– Догадываюсь, – ответил Алекс настолько саркастично, насколько это было возможно. Его напрягала всё: эта ситуация, этот странный человек, упущенная возможность узнать о местонахождении Фарна. – Живая модель для комиксов, угадал?

Незнакомец усмехнулся:

– И это они называют жёстким отбором, – еле слышно проронил он и пренебрежительно поморщился. – Ну и как ты собирался искать меня?

– А с чего ты взял, что я тебя собирался искать?! – опешил Алекс.

– Тебе же нужен Фарн, а дать его могу только я, – снизошёл до объяснения незнакомец.

– Так он у тебя?! – оживился Алекс. – И… значит, ты пришёл, чтобы вернуть то, что тебе не принадлежит? – он невольно процитировал слова Лорин.

– Не просто вернуть, не просто, – незнакомец хитро прищурился и пригладил подбородок. – Скорее поменять на… некоторые услуги.

– И, что за услуги? – Ермолов насторожился.

– Пока не знаю. Возможно, вообще ничего, – мужчина в серебристом балахоне неопределённо пожал плечами.

– Не понял…

– А что тут непонятного? Я пока не знаю, чем ты можешь быть полезен. Просто пообещай, что выполнишь любой мой приказ, и считай, что Фарн уже у тебя.

– Да уж. А если вдруг я не смогу его выполнить? Что тогда?

– Сможешь, куда ты денешься. Я не даю невыполнимых заданий. Ну что – по рукам?

– А если не захочу? – не успокаивался Алекс.

– Захочешь, поверь мне. Кстати, я бы на твоём месте поторопился. У тебя осталось всего два часа, после чего препарат начнёт действовать. Тебе ведь нужно противоядие?

– Но… Лорин говорила что-то насчёт десяти суток! – испуганно вскинул глаза Алекс. – И вообще, откуда ты знаешь?!

Незнакомец еле слышно усмехнулся:

– Ты ещё слишком слаб, а Лорин всегда отличалась максимализмом.

– Н-ну… хорошо. Я согласен.

– Отлично. – На лице незнакомца появилось подобие торжествующей улыбки. – Дай сюда руку.

– Это ещё зачем?

– Скрепим договор подписями, – пафосно изрёк он, вытаскивая откуда-то из складок балахона круглую, по виду старинную печать, обёрнутую прозрачной плёнкой.

Алекс нехотя протянул руку и замер в ожидании.

– Да расслабься ты. Хуже уже не будет, – мрачно пошутил незнакомец, ловко поддев плёнку двумя пальцами и дотронувшись печатью до раскрытой ладони Ермолова.

Её тут же обожгло острой болью.

– Чёрт! Что это?! – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, Алекс с ужасом уставился на ладонь, в центре которой кожа начала вздуваться и краснеть, принимая форму оттиска.

Пальцы неестественно изогнулись в мышечном спазме, на лбу выступили капли пота.

– А Лорин всё так же не утруждает себя обучением, – пробормотал незнакомец, ни к кому конкретно не обращаясь.

Глава 8. Ночь в музее

Звонок сотового Алекс услышал не сразу: телефон лежал в сумке, но даже когда звуки мелодии начали нарастать, некоторое время Ермолову было не до того, чтобы брать трубку. Он смотрел на свою обожженную ладонь – боль всё ещё пульсировала внутри, отдаваясь в мозг медленно затухающими волнами. На руке чётко проступили контуры фигур, напоминающих иероглифы.

– Может, ответишь? – бросил незнакомец сухо, с презрением глядя на то, как трепетно Алекс переживает за свою конечность.

Ермолов молча потянулся к лежащей на краю стола сумке: распухшей правой рукой решил лишний раз не рисковать, поэтому мобильник надрывался ещё несколько минут, пока его владелец неуклюже копался с застёжкой.

Незнакомец состроил недовольную гримасу, во внезапном порыве привстал и ловко вырвал сотовый из рук Алекса как раз в тот момент, когда тот уже нажал на кнопку соединения.

– Он занят, – рявкнул мужчина грубо и с размаху послал телефон через весь зал, после чего продолжил сидеть так, будто ничего не произошло.

Пролетев над головами мирно беседующих за столиками людей, сотовый с треском впечатался в стену.

– Не люблю, когда отвлекают, – спокойно пояснил незнакомец.

Несколько человек обернулись на звук удара, но быстро потеряли к его источнику всякий интерес, тут же продолжив прерванные разговоры.

– Да…Ты… – Алекс поднялся со стула, переполняясь праведным гневом. – Ты разбил мой телефон!

– Разве? – Незнакомец театрально поднял брови. – Ну что ж, можешь записать это на мой счёт.

Алексу ничего не оставалось, как закрыть рот и сесть обратно. Напускное спокойствие оппонента раздражало и обезоруживало одновременно. Ругательства, рвущиеся наружу, застряли в горле. Он с сожалением посмотрел в сторону улетевшего мобильника и, проглотив возмущение, перевёл взгляд на незнакомца.

– Ну хорошо, – Ермолов постарался говорить как можно более хладнокровным тоном. – Теперь, когда соблюдены все формальности, ты уже можешь приступить непосредственно к выполнению своей части договора?

– Могу. Можешь называть меня Фарвил, кстати. – На лице незнакомца отразилось нечто, отдалённо напоминающее скептическую усмешку. – А вот и обещанное.

Фарвил положил на стол длинный магнитный ключ и с довольным видом откинулся на спинку стула.

Алекс взял вещицу и покрутил в пальцах здоровой руки, разглядывая.

– И что же открывает сей золотой ключик?

– Ну что за народ пошёл! Всё вам надо разжевать и положить в рот! – пробурчал Фарвил, явно недовольный тем, что приходится общаться с таким недогадливым собеседником. Он подался вперёд, поднёс руку ко рту и прошептал, будто собираясь раскрыть одну из страшных тайн мадридского двора: – Тебе повезло, что я сегодня в хорошем настроении. Пошли.

С видом, словно делает величайшее одолжение, Фарвил поднялся и махнул рукой в направлении выхода. Алексу ничего не оставалось как кивнуть и постараться проглотить накапливающееся раздражение.

Словно извиняясь, он бросил: «Минуточку», добежал до места крушения сотового, подобрал его уже не работающие останки и поспешил за новым знакомым.

Несколько посетителей кафе заинтересованно повернули головы, но едва только их взгляды пересеклись с холодным взором Фарвила, люди тут же отвернулись, склонив головы над тарелками и стаканами.

– Далеко нам… вообще? – чуть запнувшись, поинтересовался неудачливый журналист, когда они вышли из кафе и направились вдоль по улице.

– От дальней дороги ноги ещё ни у кого не отваливались, – философски ответил Фарвил.

Дальнейший путь они проделали молча, хотя у Ермолова и крутились в голове вопросы в столь большом количестве, что удивительно было, как они не высыпались под давлением друг друга.

Спустя примерно полчаса спутники оказались на узкой улочке, застроенной вросшими в землю частными домами. День клонился к сумеркам. Пошёл косой мокрый снег.

– Проклятье! – прервал затянувшееся молчание Алекс, когда особо меткая капля попала прямо в глаз. – Долго ещё?

– Что, уже устал? – не оборачиваясь и не сбавляя шага, бросил Фарвил.

– Да к дьяволу усталость! – воскликнул Ермолов, выпуская накопленное раздражение. – Не ты ли говорил про препарат и два часа?!

– Ах да, совсем забыл… тогда действительно есть смысл поторопиться, – издевательским тоном ответил проводник. – Кстати, мы пришли.

Он махнул рукой на маленькое двухэтажное кирпичное здание в конце улицы.

– Что – Фарн там?

– С утра был там, – лениво почёсывая подбородок, ответил Фарвил. – Замок сломан, работает только магнитный ключ. Охраны нет. Дерзай, юноша.

Фарвил хлопнул Ермолова по плечу и размашисто зашагал в обратном направлении.

– Стой! – изумился Алекс. – Ты куда? Мы же договорились…

– Что тебе опять не так?! – Фарвил резко развернулся, и в глазах его сверкнул огонь ярости, от которого по спине Алекса пробежали мурашки. – Я дал тебе ключ, довёл до дверей. Иди и возьми! Или ты думаешь, что я тебе на серебряном подносе должен Фарн вынести и ещё хлеба с солью в придачу?

– Н-нет… – Алекс начал заикаться.

– Тогда советую поторопиться, в конце концов, за тобой ещё долг, а с мёртвого тебя спросить его будет затруднительно. Но не невозможно.

Алекс сглотнул и обернулся посмотреть на здание. Ничего особо примечательного: входная дверь по центру, по два окна направо и налево. Наверху, соответственно, пять окон. Свет нигде не горит, кроме тусклой лампочки под козырьком.

– Послушай, а… – Алекс вновь повернулся к Фарвилу, но за те пять секунд, что он рассматривал дом, его проводник успел исчезнуть, словно его и не было.

Как сквозь землю провалился.

– Тьфу! – Алекс от души сплюнул, щедро присовокупив к этому несколько нецензурных слов.

Раздражение не унималось, но теперь к нему присоединились нетерпение и страх. Воровством Ермолов никогда не занимался. До сегодняшнего дня. Ведь врываться в чей-то дом, имея планы взять одну не принадлежащую тебе вещь – чем это ещё могло быть, как не кражей? Да ещё и со взломом.

– Интересно, – мрачно пробормотал он, делая неуверенные шаги вперёд, – на сколько за такое сажают, на пять лет, на десять?

Ответа ему дать никто не мог, да и вопрос был больше риторическим. На входной двери висела жестяная табличка-вывеска:

«Архивное хранилище районного музея г. Липецка

пн-вс: 10:00 – 19:00

Последний вторник месяца – санитарный день».

– Астрал, расхититель музеев, – пробормотал Ермолов и нервно усмехнулся, прикладывая магнитный ключ к зуммеру.

Резкое протяжное «пи-и-и» заставило Алекса вздрогнуть, но тут же он осознал, что никакая это не сигнализация, а всего лишь звук открывающегося замка.

Он осторожно потянул за ручку, и дверь подалась, тоскливо скрипнув петлями.

Стараясь сохранять спокойствие, Ермолов проскользнул в помещение.

Затхлость, сырость, темнота и абсолютная тишина – вот что ждало его внутри. Прислушавшись, Алекс различил шум ветра снаружи, лёгкое поскрипывание веток деревьев и капанье воды из крана в уборной, что находилась в конце коридора.

Чувствуя себя до омерзения не в своей тарелке, он решил обойти все комнаты архива, пока не найдёт искомое.

Первый этаж, за исключением туалета и небольшой каморки, где, по всей видимости, раньше находился пост охранника, был полностью отведён под архивные стеллажи с картотекой экспонатов. Бегло осмотрев всё, Ермолов понял, что описанные музейные ценности хранились в основном здании музея – не здесь. Он двинулся по лестнице наверх, осторожно перешагнув верёвку, на которой болталась надпись: «Проход закрыт». На втором этаже располагались кабинеты. Дверь, ведущая в обитель директора, показалась наиболее перспективной. Алекс толкнул её, к своей радости обнаружив, что она незаперта.

В комнате царила архаичная атмосфера начала девяностых. Рыжевато-жёлтые шторы с растительным узором, несколько полок с книгами, какие-то афиши на стенах, прикреплённый скотчем календарь за позапрошлый год, вылинявший ковёр на полу, громоздкий ламповый компьютер на столе с кружевной скатертью.

Алекс осмотрел книжные полки и перенёс внимание на притаившийся у двери шкаф. Там, за стеклом, лежали осколки глиняной посуды, какие-то железки, напоминающие наконечники от стрел, а на нижней полке…

Ермолов взволнованно наклонился, разглядывая тканевое полотно с золотой аппликацией. Да! Ошибки быть не могло. Увиденное Алексом выглядело именно так, как его описала Любовь Павловна – «большая птица с распахнутыми крыльями».

Он коротко выдохнул и потянул на себя стеклянную дверцу, но она оказалась запертой.

– Значит, вы не преследуете никаких корыстных целей?

«Расхититель музеев» подскочил на месте и мысленно выругался. Голос, раздавшийся в музейной тишине, был подобен выстрелу в ночи. Холодный пот выступил на лбу, волосы встали дыбом, а обернувшись, Алекс едва сумел заговорить.