Колодец

Ольга Брюс

Колодец

Глава 1

– Кажется, дошел.

Эти слова произносит мужчина средних лет, с небритой щетиной на проваливающихся щеках. Он смотрит прямо перед собой, рассматривая небольшой городок, в котором не так много домов в два-три этажа. Куда больше простых одноэтажных домов из потемневшего от времени дерева или жженого кирпича. Город словно утопает в зелени, в воздухе витает запах листвы и трав, смешанный с ароматом свежеиспеченного хлеба. Неподалеку виднеется старый мост, под которым протекает мутная речушка. Не доходя до него, стайка ребятишек набирает воду во фляги из уличной колонки.

Мужчина достал из кармана потрепанный конверт, повертел его в руках.

– Никифорова Ольга Антоновна. Улица Ленина, 35-б, – вслух читает мужчина и двигается, слегка прихрамывая, вдоль улицы. Его взгляд сосредоточен на табличках – надо узнать, туда ли он пришел.

– О… а я по адресу, – довольным тоном говорит он. Перед ним приветливо темнеет надпись «Ул. Ленина», чуть ниже видно номер дома – 48. – Значит, нужно идти дальше…

Минут через пять мужчина останавливается возле покосившейся калитки, на стенке дома виден нужный ему номер – 35-б.

Вышла невысокая худощавая женщина, одетая в старенькое, но чистое платье, и накинутой поверх телогрейке серым мехом наружу. При виде незнакомца она приветливо улыбнулась:

– Здравствуйте. Чем обязана?

– Добрый день, уважаемая. Мне бы Ольгу Антоновну. Письмо ей передавали, – мужчина помахал в воздухе конвертом.

Женщина переменилась в лице. Чуть сдвинув темные тонкие брови, она быстро подошла к незнакомцу:

– Это я. От кого? Брат прислал?

– Не думаю. Мне командир передал, когда я выписывался из госпиталя. Узнал, что еду в эту сторону, попросил передать.

– Спасибо, – прошептала Ольга, забирая конверт. Потом спохватилась:

– Хотите чаю?

– Не откажусь, – ответил мужчина. Хозяйка кивнула и пошла обратно к дому:

– Проходите. Я как раз обед сготовила, вместе и поедим.

Так Николай и остался у Ольги. Оказалось, что в том письме, которое ей принес бывший солдат, было сообщение о героической гибели ее брата во время боев на подступах к Берлину. Николай хотел оставить письмо и идти дальше своей дорогой, но что-то его удержало. С утра принялся за ремонт калитки, починил покосившееся крыльцо. Спустя время залатал крышу, заменил оконные рамы. Ольга не могла нарадоваться на такого помощника:

– Коля всё умеет. Даром что хромой, зато руки и сердце у него золотые.

Ольге не повезло с первым мужем. Тот был любитель выпить и распускать руки. Чуть что, начинал кричать и обвинять в том, что она ему жизнь испортила, потому что родить не может. Сколько раз он поднимал на нее руку, знала только сама Ольга. Но она верила, что сама во всем виновата, потом устала. В один день просто пришла после работы (Ольга работала на консервном заводе), собрала свои вещи и ушла, не говоря ни слова. Через два месяца они с мужем развелись. Потом она узнала, что муж все эти годы изменял ей с другой, у него даже было два сына от той женщины. Так он и ушел во вторую семью, а Ольга осталась одна. Точнее, вернулась в родительский дом, где жил ее младший брат, Виктор. Он не успел жениться, хотя ему перевалило за тридцать. Ушел на фронт, да только не дожил до дня Победы. Женщина даже успела получить письмо, где Виктора называли пропавшим без вести. И то, что он погиб, выяснилось спустя три года после войны…

Николаю Ольга очень нравилась своей хозяйственностью. Но ему было неудобно, что он живет в доме женщины, которой свалился как снег на голову. Ольга успокоила его, заверив, что её всё устраивает.

– Главное, что мы с тобой ладим. А то, что говорят другие, не так важно.

Николай соглашался с женой. Первые три года они жили душа в душу, пока однажды Ольга не застала мужа в странном задумчивом состоянии. Он не умел юлить и признался, что хочет детей, но боится, что с Ольгой это так и останется несбыточной мечтой. Женщина почувствовала, как земля уходит из-под ног…

– Это правда, – тихо проговорила она. – У меня от первого мужа не было детей… он меня так и называл – пустобрюхой, пустоцветом. Потом ушел к другой, которая еще до нашего расставания родила ему двоих детей.

– Прости… я не знал, – Николаю было стыдно за свои слова, но сказанного ведь не вернешь.

– Если ты хочешь детей…– голос Ольги вздрогнул, – я не могу тебя держать рядом с собой против твоей воли. Найди себе другую, которая сможет подарить тебе радость отцовства. Значит, не судьба нам быть вместе.

– К кому я пойду? – невесело усмехнулся Николай. – У самого ни кола, ни двора. Даже свадьбу достойную сыграть не смогу.

– Время сейчас такое, Коля, – ответила печально Ольга. – Сам же видишь, сколько у нас одиноких женщин осталось. Вдов столько, что плакать хочется. И я без брата осталась, а он даже семью не успел создать. Молодым ушел…

Она тихо заплакала.

– Будь у меня хотя бы племянники, не чувствовала бы себя такой одинокой. Но чего нет, того нет. Думала, с тобой счастье свое найду, но… не суждено, как видишь. Так что держать не буду, ты сам себе хозяин.

Николай кивнул, явно испытывая чувство неловкости…

***

Через три года он уже носил на руках маленькую большеглазую девчушку, которую с гордостью называл Катериной Николаевной. Матерью девочки и женой Николая стала молодая вдова Настя, муж которой погиб на Брянщине. Она овдовела спустя полгода после отправки мужа на фронт. Хозяйственность Николая пришлась Насте по сердцу. Несмотря на значительную разницу в возрасте – мужчина был старше на пятнадцать лет, Анастасия согласилась выйти за него и родить детей. Супруг настаивал, чтобы детей было как можно больше. Свое желание иметь большую семью объяснял очень просто:

– Я и так остался один. Все братья погибли в боях, отец пропал без вести в лесах. Пусть хотя бы дети напоминают, что мне есть, ради кого жить…

Самым неожиданным для всех жителей городка оказалось то, что обе жены Николая, бывшая и нынешняя, жили по соседству – через забор друг от друга. Между участками был ничейный клочок земли, на котором располагался колодец. Там и набирали воду жители со всей улицы, так как поблизости водопровода не было.

Ольга не старалась поддерживать отношения с бывшим мужем. Она вела себя с Настей и Николаем вежливо и держала дистанцию, чтобы не давать никому поводов для слухов. Однако слухи ползли, причем один глупее другого. Дошло до того, что Николая стали подозревать в многоженстве:

– Неплохо наш пришлый мужичок устроился. Пока одна жена на сносях, он с другой кувыркается. Может, еще новую завел.

Николай злился, но ничего не мог поделать со сплетнями. Поэтому делал вид, что ничего особенного не происходит. Больше всего ему нравилось сидеть по вечерам в компании своей дочери Катюши и гладить ее мягкие пушистые волосики, забавно торчавшие во все стороны.

– Какая ты у меня маленькая и ладненькая, – ласково говорил мужчина. – Головенка чуть побольше яблока. Прямо как куколка, такая же хорошенькая.

Катя звонко смеялась, когда отец начинал ее щекотать или подбрасывать вверх. Позже, когда появились другие братья и сестры, она не раз ревновала Николая к младшим. Но он всегда показывал, что для него первым и долгожданным ребенком является именно она – Катерина свет Николаевна, ради улыбки которой он был готов перевернуть всю землю.

Однажды Ольга приболела и слегла. Близких, чтобы позаботиться о ней, не было, и женщина со слезами думала о том, что, если бы что-нибудь случилось с Настей, то та бы не осталась без помощи и заботы. В горле пересохло, страшно хотелось пить. Но, как назло, дома не было воды – Ольга несколько дней не выходила на улицу. Понимая, что выбора-то особого у нее нет, женщина заставила себя собраться и выйти с ведром в руках. Шаг за шагом она шла к колодцу, не замечая, что на нее смотрят чьи-то любопытные глаза. Набрав воды, сколько нужно, она устало стояла рядом с колодезным журавлем, чтобы отдышаться. Затем побрела назад, закусив губу до боли. Ольга заметила, что из кармана телогрейки выпал клочок бумаги, куда она насыпала смесь сушеных трав для лечения. Когда женщина наклонилась, чтобы поднять, ослабевшие пальцы её плохо слушались. Травы рассыпались, когда Ольга пыталась сложить бумажку в карман. За всеми ее действиями наблюдала пара внимательных глаз.

– Да говорю тебе – я сама, собственными глазами видела, как она что-то насыпала в колодец. Потом бумажку уронила и полезла ее прятать, а там всё рассыпалось, – доказывала Николаю Анастасия.

– Там же ничего такого не было, – отмахнулся было мужчина, но жена стояла на своем.

– Не буду я больше с ней воду из одного колодца брать. Она там отраву рассыпала, а нам потом прикажешь всем гуртом на погост топать? А если тебя траванет или всех нас? Что тогда делать-то?

Николаю не нравилось, какой оборот принимает разговор. Думал, Настя пошумит и перестанет, но жена словно с цепи сорвалась. Всё твердила, что Ольга вознамерилась из зависти и ревности отнять жизни у второй семьи бывшего мужа. Поначалу Николай не верил в этот вздор, затем, как говорится, капля камень подточила… и принял соответствующие меры.

Во дворе супругов бегала маленькая рыжая шавка, которую называли Жучкой. В один день собачонка пропала. Дети Насти и Николая с ног сбились, разыскивая свою питомицу. Спрашивали и у Ольги, не видала ли она собаку, на что женщина отвечала отрицательно. Да и откуда бы ей видеть, если бывший муж, тайком от всех домочадцев, собственными руками закинул собаку в речку и после этого притащил ее бездыханное тельце домой? Спрятал, чтобы никто не задавал вопросов, и через пару дней объявил, что нашел Жучку, в том самом колодце. Мол, утопла, и теперь колодец будет стоять с отравленной водой. Жители улицы повозмущались, но не стали вмешиваться, когда Николай засыпал колодец.

Для Ольги это стало ударом – раньше ей не надо было тащиться за полкилометра от дома, да еще и с тяжеленной флягой за чистой водой. Николаю было проще – он обзавелся бричкой и возил по две фляги каждый день. Иногда привозил воды и бывшей жене, не обращая внимания на пересуды соседей. Но Настя почему-то начала бояться, что бывшая жена начнет переманивать мужа обратно.

Ольга вела довольно замкнутый образ жизни. Никогда не была ярой общественницей, избегала собраний и разборов полетов. Не по душе ей было, когда человеку, которого в чем-то обвиняли, даже не давали шанса защитить себя. Налетали, словно стервятники, и начинали рвать на куски, стараясь перещеголять друг друга. Настя, боясь, что муж может оставить ее с пятью детьми, и начала говорить гадости об Ольге. Люди всё чаще слышали о том, что бывшая жена Николая не так проста, как кажется. Мол, она себе на уме, готова на самые страшные шаги, лишь бы добиться своего. А сейчас, мол, Ольга думает только о том, как бы пролезть в семью Николая, избавившись от его законной жены и матери его детей.

– А ей-то что? Сама ни одного не родила, а потом сядет с готовым выводком. Ночами стоять возле детей ей уже не нужно, придет на все готовенькое. Чем не сладкая жизнь? Зато меня сплавит на тот свет и будет рада-радешенька, – твердила Настя, как заведенная. Самое странное, что в ее откровенную ложь люди верили всё больше и больше. Находились и такие, кто говорил, что нельзя позволять Ольге жить с ними в одном городе. Якобы она спокойно, не дрогнув ни одним мускулом, способна перебить всё его население.

– Она же умная и хитрая, никогда о себе правды всей не рассказывала. А как Коля от нее ушел, затаила камень за пазухой и ждет удобного времени. Вот что значит озлобленная и обиженная жизнью баба.

Однажды Ольга пришла в магазин за продуктами и встала в очередь у прилавка. Хотела купить домой немного масла сливочного и сыра. Стоявшая за прилавком толстая краснощекая деваха посмотрела на нее хмурым взглядом и заявила, что продуктов, которые просила Ольга, уже не осталось.

– Но я же видела, там всё это есть, – возмутилась Ольга. Продавщица даже не удостоила ее взглядом и гаркнула:

– Следующий! Милочка, иди отсюда подобру-поздорову, пока я добрая.

Ольга не собиралась сдаваться так легко. Но тут появилась Настя и заголосила:

– Опять ты здесь, отравительница!

– О чем ты говоришь? Я никого не травила, – рассердилась Ольга. Но Настя не успокаивалась:

– Врешь! Мою собаку сначала отравили, потом бросили в колодец. Кроме тебя, некому было это сделать.

Вокруг Ольги воздух словно сгустился. Все смотрели на нее с укором: кто-то враждебно, кто-то с любопытством или злорадством.

Ольга не стала больше оправдываться и ушла.

– Ну и ведьма, – пробасила худая старуха, напоминавшая чем-то сушеную воблу. Все разом полезли соглашаться с ней:

– Ой, баба Вера, не говорите. Она же всегда была такой высокомерной. Как будто она царских кровей, а мы – никто. Так, пыль под ногами особы с голубой кровью.

– Она же Колю приворотом удерживала столько лет. А я слышала, что когда мужчина встречает свою суженую, приворот уходит, потому что настоящую любовь никто и ничто не может сдержать, – жарко заговорила продавщица. Стоявшая рядом с прилавком Настя широко заулыбалась, но баба Вера внезапно заставила всех заткнуться:

– Вы сами себя слышите? Неужели верите во всякую чушь, словно дети малые? Тоже мне, придумали – приворот, отворот. Не бывает такого! Чушь все это, не верю.

– Вот зря не верите, баба Вера, – обиделась продавщица. Она уже успела забыть, что должна обслуживать покупателей. Удобно устроилась за прилавком, подперев пухлые щеки руками. – У этой Ольки точно порча есть. Потому что она наводила ее на других людей, и все ее черные делишки ей аукнулись. Почему ее брат не вернулся? Из-за нее. Почему Колька от нее ушел? Потому что не мог вынести ее бесконечного вранья и притворства. Да и первый муженек ее сбежал. Потому что Оля проклята и свое проклятие другим передает. Говорят, проклятие через воду хорошо передается. Может, она поэтому хотела воду отравить?

– Если бы она отравила, то ты, Лена, не стояла бы здесь и не несла бы всякую чушь, —ледяным тоном отрезала баба Вера. Продавщица обиженно поджала губы:

– Я к вам тут со всей душой, баба Вера, а вы мне не верите.

– А чему верить? Вот в этот бред? – усмехнулась баба Вера. – Ой, дожились. Прямо средневековье какое-то.

Люди в магазине начали возмущаться:

– Лена, хорош лясы точить. Отпусти людям продукты, потом сплетничай, сколько влезет.

– Да что вы прицепились? – закричала Лена, нервно взвешивая сахар. – И ничего я не сплетничаю. Я вам правду хочу донести, а вы всё в штыки воспринимаете. Сами потом жалеть будете, что не слушались меня.

Настя, затеявшая весь сыр-бор, тихо стояла в уголочке и ждала. Ждала, когда магазин опустеет, и можно будет от души поговорить с Леной. Та тоже осталась вдовой, у нее была пятилетняя дочь, которую она в то нелегкое для страны время отдала в интернат. Говорила, что не может прокормить ребенка, и ей пошли навстречу.

Однако, когда наступили мирные времена, Лена не спешила возвращать дочь домой. Надеялась, что муж вернется, но этого так и не случилось. После чего женщина посвятила себя одной цели – найти подходящего мужа любым путем. Посещала все городские мероприятия, ходила на танцы по пятницам и субботам, ездила в соседние города на театральные премьеры – всё было напрасно. Казалось, мужская половина человечества словно сговорилась не замечать в упор дивную большую грудь Лены и пышные ягодицы, которыми она очень гордилась. Считала, что женская красота кроется в выдающихся формах, но пока ничего из этого не работало.

У Лены был свой резон подпевать Насте. Та ведь тоже буквально на пустом месте обзавелась хорошим мужем. Николай умел делать всё, в его руках любая работа спорилась. Радовало и то, что он не был поклонником спиртного. Больше всего Лену задевало, что мужчина с трепетом относился к своим детям – баловал и буквально носил на руках каждого ребенка. Но его общепризнанной любимицей была старшенькая – Катя, в которой он просто души не чаял. Глядя, как Анастасия гордо вышагивает рядом со своим Николаем, который младшую дочь сажал себе на плечи, Лена чувствовала, что внутри нее всё переворачивается. Но с Настей было несподручно скандалить. Уж больно вредная, такую задевать себе дороже. Куда более удобным объектом была Ольга, которая оказалась очень чувствительной и не умеющей выяснять отношения. Она обычно терпеливо, молча выслушивала оскорбления и просто уходила, даря участникам скандала ощущение ее никчемности и ненужности.

Сегодня Лена впервые позволила себе нахамить Ольге при свидетелях. Ожидала, что та будет кричать и биться в истерике, но ничего подобного не произошло. А уж после того, как баба Вера и вовсе заставила всех замолчать, Лена почувствовала себя крайне неуютно. Еще она обратила внимание на поведение Насти: та словно подбросила спичку в сложенный и облитый бензином хворост, чтобы в магазине началась перепалка. Подтолкнула всех к скандалу, а сама аккуратненько отошла в тень.

– И кто у нас дура? Опять я, – злилась на себя Лена. Как так получилось, что Насте никто и слова не скажет, хотя она говорит всякую чушь?

Тем временем Настя вернулась домой и с видом победительницы рассказывала мужу, что поставила на место эту невыносимую зазнайку Ольгу.

– Я ей так и сказала, чтобы она не портила людям жизнь, – поджала губы Настя. – Совсем уже совесть потеряла, на нее все соседи косо смотрят. Ей хоть бы хны. Даже продавщица, Леночка, и та не выдержала и заступилась за меня. Ты бы видел, как она на нас зыркнула… если бы взглядом можно было убивать, она бы точно это сделала.

Николай рассеянно слушал жену и кивал в такт ее словам. Почему-то в глубине души он не верил ни единому слову, сказанному про его бывшую. Ольга не была способна на то, что ей приписывали. Она была слишком порядочной и принципиальной. Может, всё дело именно в этом?

– Не обращай внимания, – сказал мужчина и обнял Настю за плечи. – Нам нечего опасаться с ее стороны. И делить с ней нечего.

– Ты так уверен в этом? – нахмурилась Настя и сразу отстранилась от мужа. – Не говори потом, что я тебя не предупреждала…

Глава 2

– Катюша, очнись. Прошу, открой глазки, не пугай отца, – прошептал Николай, сидя рядом со своей старшей дочерью.

Уже несколько недель, как на Катю напала неведомая хворь. Красивая девушка-подросток, формы которой только-только начали проявляться сквозь былую угловатость, начала болеть. Николай и Настя всё чаще и чаще заставали старшую дочь с землистым цветом лица, прижимающей руки к животу. Девчушка ничего не могла объяснить, и временами от нее исходил странный кислый запах, словно она только что опорожнила содержимое желудка.

– Со мной всё нормально, – отвечала Катя и вяло шла в свою комнату.

Теперь их многочисленная семья жила в новом доме. Бывшая жена Николая, Ольга, по-прежнему была одна. И по-прежнему проживала за забором, на соседнем участке. Ольга практически ни с кем не общалась, за исключением тех редких случаев, когда уходила в аптеку или магазин. Она стала старшим мастером в упаковочном цехе, ни с кем не поддерживала беседы и была строга с подчиненными. За глаза про женщину говорили самые невероятные сплетни, а в глаза смотреть боялись. Взгляд Ольги, прямой и какой-то слишком уж спокойный, наводил на нерадивых работников приличный страх. Они порой сами не понимали, почему начинают оправдываться, встречаясь с начальницей глазами.

Иногда к Ольге начинали подкатывать мужчины чуть старше, но уже после первого обмена репликами оставляли её в покое. Уходили со смущенным видом, словно она успела наговорить им чего-то неприятного. Хотя один из несостоявшихся ухажеров признался:

– Да когда она смотрит, хочется вытянуться в струну. Она… как генерал в юбке.

Ольга никогда не повышала голос, но ее негромкого тона хватало, чтобы навести порядок одним только появлением. Настя слышала все сплетни о соседке и начинала негодовать, говоря, что такую заразу нужно сразу же ставить на место. Сама Настя с годами становилась все громогласнее и наглее. С ней никто не хотел иметь дела, так как женщина переходила с обычного тона в режим пожарной сирены, оглушая криком каждого, кто оказывался поблизости. Чаще всего под руку жены попадал Николай, который постепенно отказался от такого понятия, как право голоса в собственной семье. Всем заведовала Настя, которая с порога принималась кричать на всех подряд, не вникая в смысл проблемы. Крики обычно стояли в те дни, когда она сталкивалась с Ольгой или слышала про нее что-то хорошее. Второе случалось не так часто, но встреч на одной улице было сложно избежать.

Дети супругов, начиная со старшей, Кати, быстро просекли, что к чему. Если им хотелось разозлить мать, то начинали говорить о соседке – тете Оле. Той самой, которая никогда у них ничего не просила и помощь, соответственно, не предлагала. Это было дико для Насти, которая считала, что все вокруг ей завидуют и мечтают только о том, чтобы урвать что-то у нее. Бывшая жена Николая даже не удостаивала ее взглядом при встрече и молча уходила к себе за ворота. Последние и были поводом для истерик Насти на протяжении полугода.

– Ты видал, что твоя краля бывшая творит, а? – кричала женщина, подперев бока пухлыми кулаками. После рождения младшей дочери, Сони, Настя резко поправилась. Вместо тонкой изящной дамы появилась такая основательная особа в теле, рядом с которой Николай смотрелся тощим подростком.

– Ворота она новые поставила, тьфу! Тоже мне, королева нашлась. Да кто позарится на эту воблу? – зло смеялась Настя, не сводя с мужа пронзительного взгляда.

– Поставила и поставила. Нам-то какое дело? – спокойно отвечал Николай. Он уже понял, что приближается время очередного скандала, но не мог на это повлиять. При всём желании, мужчина боялся обидеть вздорную супругу и молча проглатывал все ее оскорбления.

– А откуда у нее деньги? Много она там, в своем цеху, зарабатывает? Там же сплошь одни мужики работают… может, она с них деньги берет, а сама думает, кого бы из жен подвинуть? – Настя несла такую околесицу, что Николаю оставалось только вздыхать.

«Сам виноват, что выбрал такую пустоголовую и языкастую бабу, – мрачно думал он».

Настя продолжала ходить туда-сюда, размахивая руками. С красным от злости лицом и недовольным взглядом, она была мало похожа на себя прежнюю. Тогда это была молодая стройная девушка с нежным румянцем на щеках, и многие ласково называли ее персиком. За цвет лица и почти незаметный пушок на нем, что придавало Анастасии особую красоту. И полные губы чаще изгибались в озорной улыбке, чем в некрасивой агрессивной гримасе, которая, казалось, прилипла к ней до конца дней.

Закончив песочить Ольгу, Настя вспомнила, что старшая дочь, Катя, не пришла на одну важную встречу. Любящая мать уже сейчас начала искать для дочери подходящую партию и решила, что таковой будет Юрий Рязанцев – сын главбуха районного отдела народного образования. Юрий был женихом, из-за которого мамки их небольшого городка были готовы вцепиться друг другу в глотки: красивый, образованный, с собственной квартирой в центре. Ему было двадцать пять лет, и все наперебой предлагали своих дочерей такому завидному кандидату в зятья. Парень работал геологом, часто мотался по командировкам и много зарабатывал. Но мало кто знал, что за красивой внешностью и манерами скрывался самый настоящий тиран. Все его бывшие девушки, которым не повезло пересечься с Юрием, были рады тому, что отношения закончились. Первой на себе это прочувствовала его бывшая одноклассница Лада – школьная любовь Юры.

После выпускного она начала встречаться с ним, мечтала, что поженятся после поступления в вуз. Однако Юра через пару месяцев резко изменился: начал грубить девушке, мог толкнуть или ударить. Ревновал на пустом месте к кому угодно, мог изводить подозрениями так, что однажды Лада не выдержала:

– Лучше бы ударил, чем так словами мучить! Чего ты от меня хочешь?

– Ты кто такая, чтобы разговаривать со мной таким тоном? Ты хоть знаешь, кто мои родители? Мечтаешь выйти за меня? Так это право заслужить надо, а ты – явно бракованный экземпляр, дорогуша…

Каждое слово Юрия причиняло Ладе нестерпимую боль. Он смотрел на нее и наслаждался ее обидой и ощущением исходившей от нее беспомощности.

– Думаешь, моя мать позволит мне привести в дом такую оборванку, как ты? Да таким цена три копейки в базарный день, дешевка.

– Тогда ступай к своей драгоценной мамочке, чтобы она сама выбрала тебе жену. А я не собираюсь быть для тебя просто игрушкой, – вспылила Лада и тут же пожалела об этом. Юрий отделал ее так, что врачи всерьез опасались за жизнь девушки. Мать Юрия пришла к Ладе в палату, внимательно разглядывала покрытое синяками лицо и усмехнулась:

– Да уж, о такой невестке я точно не мечтала. Оставлю тебе деньги, твоим родителям я уже закрыла рот. С сегодняшнего дня ты напрочь забываешь о Юре, договорились?