Ближе к тебе

Я закрыла глаза, и перед внутренним взором вновь возникли сцены из детства: я каталась на качелях, а бабушка звала меня на чай; я собирала ягоды со старшей сестрой, и я постоянно пыталась утащить самые большие. Сердце сжалось от нежности – как быстро летит время, и как мало остаётся этих мгновений.

Ночной воздух был свежим, небо выглядело будто сиреневый бархат. Я вышла во двор, сорвала клубнику с куста и съела её, наслаждаясь сладостью, почти детской радостью. Потом села на качели, обхватив цепи руками, и слушала тишину вокруг. Весь двор, баня, кусты – всё стало осязаемым, живым. Мне было приятно находиться наедине с собой, своими мыслями, вдали от суеты города.

Я тихо прошептала сама себе: «Как я хочу, чтобы это не заканчивалось…» И вдруг почувствовала, что даже мелкие шумы – пение сверчков, шелест листвы – словно подстраиваются под мой внутренний ритм.

Утро в Сибири выдалось тихим и солнечным. Я проснулась от мягкого света, который пробивался сквозь занавеску, и на секунду забыла, где нахожусь. Воздух был наполнен запахами травы, влажной земли и ягод. Щебет птиц звучал совсем близко, будто они сидели прямо за окном. Я улыбнулась сама себе, представляя, как Эмилия уже, наверное, проснулась и шепчет что-то про свои игрушки.

Надев лёгкий свитер, я взяла чашку чая и вышла на террасу. Доски под ногами были прохладными, а над садом клубился лёгкий туман. Всё казалось немного сказочным, словно мир только что проснулся и ещё не спешил.

Я стояла, опираясь на перила, и вглядывалась в двор, когда увидела бабушку. Она шла медленно, с небольшой корзинкой в руках, останавливаясь то у одного куста, то у другого, будто разговаривала с растениями.

– Доброе утро, – сказала я, улыбнувшись.

Она подняла голову, прищурилась от солнца и улыбнулась в ответ.

– Уже встала? – спросила она. – Я хотела тебя позвать.

– Куда? – поинтересовалась я, спускаясь с террасы.

– Поможешь мне грядки полить? С утра земля лучше воду берёт.

– Конечно, – ответила я без раздумий.

– Вот и хорошо, – сказала она и погладила меня по плечу. – Одной долго, а с тобой веселее.

Мы шли вдоль грядок, я медленно поливала, наблюдая, как капли воды сверкают на листьях, будто маленькие драгоценные камни. Земля темнела, впитывая влагу, и от неё поднимался особенный запах – тёплый, живой.

– Слушай, – тихо сказала бабушка, – а ты помнишь, как мы с тобой сажали помидоры? Ты была примерно возраста Эмилии. Ты смеялась, когда земля падала тебе на руки.

Я рассмеялась в ответ. – Помню! И тогда я думала, что это самая лучшая работа на свете.

– Ты ведь скоро выпускаться будешь? – тихо спросила бабушка, не глядя на меня.

– Да, – ответила я. – Немного страшно… но и волнительно.

– Это нормально, – сказала она. – Взрослая жизнь начинается с утра, когда понимаешь, что можешь сама выбирать, куда идти.

Я кивнула. В этот момент её слова почему-то показались особенно важными.

Я подумала:

«А если я выберу что-то неправильное?»

Но тут бабушка улыбнулась и положила мне руку на руку.

– Ошибки – часть пути, – услышала я в её голосе и почувствовала лёгкое успокоение.

Когда тётя с дядей приехали за Эмилией, я быстро собрала вещи и вышла к машине. Двор снова наполнился голосами, шагами, смехом. Эмилия бегала вокруг, не желая уезжать.

Я села рядом с ней на заднее сиденье. Она сразу повернулась ко мне, внимательно разглядывая.

– Анна, – сказала она, – а ты на выпускном будешь как принцесса?

Я улыбнулась.

– Наверное.

– А какое у тебя будет платье? – глаза у неё загорелись. – Розовое? Голубое? С блёстками?

– Я ещё не выбрала, – честно ответила я.

– А можно я пойду с тобой? – вдруг спросила она, почти шёпотом.

Я рассмеялась.

– Ты же знаешь, тебе ещё рано.

Она нахмурилась. – Мама сказала, что таких маленьких не пускают…

– Да, – мягко сказала я. – Это праздник для выпускников.

Эмилия глубоко вздохнула и прижалась к окну. – Ну ладно… Тогда ты мне фотки пришлёшь? Все-все! Чтобы я видела, какая ты красивая!

– Обещаю, – сказала я и протянула ей мизинец.

Она тут же зацепилась за него своим. – И даже самое первое фото, обещаешь?

– Обещаю, – повторила я, и в душе почувствовала, как важно хранить эти моменты.

Машина тронулась. Лёгкий ветер шевелил мои волосы, а внутри было тепло от воспоминаний и спокойствия. Дорога тянулась мягкой лентой, поля и зелень проплывали мимо, а сердце наполнялось ощущением перехода: от детства к взрослой жизни, от прошлого – к будущему.

Я тихо прошептала сама себе: «Скоро всё будет иначе, но я готова».

Глава 14

Вернувшись домой, я только сняла футболку и стянула резинку с волос, как телефон завибрировал – Крис.

– Анна! Ты готова? Мы ждём тебя на остановке! Если через десять минут не придёшь – выбираем платье без тебя!

– ЧТО? Нет! Я уже бегу! – закричала я, пытаясь завязать кривой хвост.

– БЕГОМ! – заорали Кристина и Катерина хором.

Я вылетела из дома, едва не пропустив ступеньку, и почти скатилась вниз.

Девочки ждали на остановке.

Кристина – нежная, стильная без усилий: зелёно-белая клетчатая рубашка, свободные джинсы-бананы, пучок, из которого торчала одна упрямая прядь.

Катерина – яркая, страстная, шумная, как будто только что со съёмок: макияж, розовый костюм рубашка и шорты, белый топ.

Их объединяло то, что они обе очень весёлые; с каждой из них не соскучишься. А когда они вместе – это вулкан смеха, и любая грусть улетучивается с невероятной скоростью.

– Анна! – Катерина всплеснула руками. – Мы думали, ты погибла от передозировки клубники!

– Очень смешно, – буркнула я и показала ей язык.

– Мы скучали, – улыбнулась Кристина. – Поехали?

Автобус был наполовину наш. Мы смеялись, болтали, и люди то оборачивались, то улыбались.

Катерина мечтательно сказала:

– Хочу платье, которое будет сиять, как звезда на ёлке.

– Желательно не как гирлянда, – заметила Кристина.

– А мне нравится быть гирляндой! – возмутилась Катерина. – Пусть все смотрят!

Я хихикнула.

– Анна, а ты? Какое хочешь?

– Не знаю. Красивое… но без перебора.

– “Без перебора”… – Катерина смерила меня взглядом. – Анна, ты слишком скромничаешь. Что с тобой?

Кристина посмотрела мне прямо в глаза:

– Главное – чтобы ты сама себе понравилась. Вот и всё.

Она сказала спокойно, но почему-то мне стало тесно в груди. Трудный выбор. В последнее время мне вправду немного не хватало уверенности в себе. Полагаю, из-за страха перед неизвестной взрослой жизнью, которая стоит у нас на пороге.

Мы вошли в бутик. Мягкий свет падал на ряды одежды, отражался в зеркалах, создавая ощущение лёгкости и праздника. Я вдохнула, ощутив смесь запахов: свежих тканей, косметики и тонкой парфюмерии.

Первым на очереди оказалось алое мини. Ткань мягко скользила по коже, приятно холодила при прикосновении. Я крутилась перед зеркалом, ощущая, как солнце из утреннего утра будто перенеслось в ткань платья: яркое, энергичное, смелое.

– Ого, это платье слишком яркое и вульгарное! – хохотнула Крис, когда я снова завертелась. – Тебе в нем не выпускаться, а мужиков цеплять! Ха-ха.

Я рассмеялась.

– Да, я могу быть смелой.

Далее я примерила всё: красные, чёрные, блестящие, строгие, прозрачные, слишком длинные и слишком короткие.

Катерина выскочила в платье, сияющем как вселенная:

– Девочки! Ну посмотрите!!

– Похоже на новогодний костюм феи, – сказала Крис, даже не поднимая бровей.

– Именно! – гордо ответила Катерина.

Мы хохотали, пока продавщица не начала стрелять в нас глазами.

И вдруг… я увидела его.

Платье.

Белое.

Нежное.

Струящееся.

Тонкие бретели, лёгкий шлейф – будто из воздуха.

Я вышла к девочкам. Они замолчали, как по команде.

– Ну?.. – сердце у меня прыгало где-то в горле.

Крис медленно улыбнулась:

– Это оно.

Катерина приложила ладонь к груди:

– Анна… это просто ВАУ.

В первый раз за день я посмотрела на себя в зеркало и… увидела себя. Настоящую.

– А серьги какие? – спросила Крис, держа тонкие золотые кольца.

– Пусть будут заметными, блестящими, подчеркнут женственность и дополнят мой образ, – решила я, слегка прикусывая губу.

Катерина протянула мне длинные пусеты с красиво переливающимися белыми камнями.

– То, что нужно, спасибо. – Я примерила их.

Мы ещё долго рассматривали украшения, сумочки, платья. Каждая вещь открывала новую сторону меня: смелость, строгость, лёгкость или элегантность. Обычно я не очень люблю ходить по бутикам в поисках идеального наряда. Но сегодня время проходило незаметно, и я ловила себя на мысли, что наслаждаюсь каждым мгновением, каждым прикосновением ткани, каждым взглядом в зеркало.

Глава 15

Когда мы наконец вышли из бутика, небо омывалось розовыми нотами, солнце готовилось к скрытию за горизонт. Воздух стал чуть прохладнее, смешанный с запахом асфальта. Я вздохнула, ощущая лёгкую усталость, но внутри была радость: день удался, я счастлива, легка, свободна, и каждый момент шопинга с подругами оставил след в памяти – душевный и светлый.

Мы пошли в маленькое кафе. Гирлянды под потолком, деревянные стулья, уют – как сцена из фильма.

Я взяла чизкейк. И не успела его попробовать, как Катерина наклонилась ко мне и прошептала:

– Девочки… сзади… парень. Такой… секс.

Я посмотрела. Парень действительно был хорош. Но:

– Он с девушкой.

– ЧТО? – Катерина резко обернулась. – Почему?! Почему все красивые – заняты?!

Мы с Кристиной пожали плечами.

Катерина не сдавалась:

– Ладно. Есть у кого-то парни в прицеле?

– Ты как детектор любви, – засмеялась Кристина.

– Да! И сваха! – гордо заявила Катерина. – И Анна явно что-то скрывает.

Обе смотрят на меня. Я смотрю на чизкейк.

– Ну неет… Давайте не обо мне?

– Ага, – Катерина щёлкнула пальцами. – признавайся! Кто он? У тебя много ухажеров.

– Нууу… Не отстанешь же, это всё-таки Тим… – пробормотала я. – Но там ещё ничего не понятно.

– Анна! Что значит не понятно? Всё предельно ясно! – Катерина закатила глаза. – Светлоглазый, высокий! Он без ума от тебя! Пригласи его на выпускной! Вы хоть целовались?

– Катерина, нет. – нахмурилась я.

– Нуу, вы даёте. Как в детском саду, ей богу. – смеётся она, отпивая через трубочку лимонад.

Я вдохнула.

И в этот момент телефон завибрировал.

Тим.

– Девочки… это он.

Я вышла на улицу, чтобы уединиться от волнения и внешнего шума.

– Привет, Анна, – голос Тима был спокойным, мягким. – Ты где?

– В городе. Платье выбирали.

– Для выпускного? – он улыбнулся, и я услышала это.

– Да…

– А ты уже решила, с кем пойдёшь?

Я остановилась. В витрине – моё отражение: взволнованное, горящее.

– Нет. Но… если ты не занят… может… пойдёшь со мной?

Пауза.

Длинная.

Очень длинная.

– Конечно. Я пойду с тобой.

Земля качнулась у меня под ногами.

– Правда?

– Правда, Анна. Я хотел этого давно.

Я улыбалась так широко, что на меня оборачивались люди.

– Тогда… договорились.

– Договорились.

Я стояла минуту, переваривая эту мысль, затем вернулась к девочкам.

– Ну?! – нависли они.

Я взяла вилку, выдохнула и сказала:

– Он идёт со мной.

– Здорово! Между вами точно завтра что-то будет, вот увидишь. – как всегда пророчила Катерина.

Дома я долго лежала, уткнувшись лицом в подушку, думая о Тиме.

О том, как мы тихо, почти незаметно вышли из двухлетней дружбы в… что-то другое.

И вдруг вспомнила Марка – того, с пляжа.

Как он посмотрел на меня. Как у меня внутри что-то дрогнуло.

Я ведь тогда подумала, что он – тот самый.

Но мы не встретились снова… значит, показалось.

Я вздохнула.

Зачем мне отказываться от хорошего Тима ради иллюзии о парне, которого, возможно, я больше никогда не увижу?..

Глава 16

Утро выпускного было полно суматохой. Комната утопала в хаосе: запах ванили, шпильки, кремы, украшения, записки, которые я оставила себе же вчера. На постели – аккуратно разложенное платье. Белое, струящееся, то самое, в котором я наконец увидела себя такой, какой хотела быть.

Я тянулась за платьем, чтобы пригладить подол, и услышала едва слышный звук – будто что-то тонкое рвалось. Ткань зацепилась за угол тумбочки, и тонкая нить вытянулась наружу. На свету она казалась серебристой волосинкой. Ничтожной.

– Нет… нет-нет-нет… – выдохнула я, чувствуя, как сердце падает вниз.

Я аккуратно попыталась срезать нить маленькими ножничками, но она лишь начала расползаться, как трещина по стеклу. Руки дрожали, дыхание участилось.

– Ты издеваешься… – прошептала я, глядя на платье.

– Почему? Почему каждый раз в день важного события у меня случается хаос и беда, то с платьями, то с прическами? – раздраженно повышаю голос.

Катерина вошла без стука, как всегда.

– Анна, я принесла те серьги… – Она замерла, увидев моё лицо. – О боже. Что случилось?

– Платье… – я подняла ткань. – Совсем чуть-чуть… но это же моё платье.

Катерина села рядом, её пальцы уверенно скользнули по ткани.

– Дыши. Всё не так страшно. Смотри, это снизу. Никто не заметит. Сейчас… я возьму иглу.

Моё горло сжалось. Я не могла сказать, как сильно боюсь испортить всё.

– Мне нужно выглядеть… – я едва прошептала.

– Ты будешь выглядеть прекрасно, – сказала Катерина спокойно. – Потому что это не платье делает тебя. Это ты делаешь платье.

Я вытерла глаза рукавом. Катерина улыбнулась:

– Ты выпускница. Эмоции сегодня идут со скидкой: две по цене одной.

Мы рассмеялись. Платье было спасено.

Пока я красилась, напряжённый воздух кружил по комнате от мелких тревог. Я сомневалась в каждой нарисованной стрелке на глазах, в помаде, в подоле платья. Катерина, стоя за спиной, собирала мои волосы, и её спокойствие действовало почти магически.

– Не могу поверить, что это сегодня, – сказала она.

– Я тоже. Четыре года… будто миг.

– Длинный миг, – улыбнулась она. – И очень насыщенный.

Мы вошли в колледж почти одновременно с толпой выпускников. Коридор кипел людьми: блестящие платья, костюмы, запах духов, звон каблуков, смешанный с нервозностью. Все выглядели взрослыми. Даже те, кто обычно ходил в растянутых худи.

Награждение началось под музыку. Мы сидели в огромном зале с высоким потолком, огни ярко освещали сцену. Когда объявили моё имя, сердце бешено колотилось, а аплодисменты казались одновременно далекими и близкими.

Когда мне вручили диплом, я ощутила странное тепло в груди: одновременно гордость и грусть. Мои глаза слегка намокли.

– Вот и всё, – прошептала я мысленно.

Но за спиной оставался целый мир из четырёх лет, который теперь был частью меня.

На улице мы выпускали разноцветные шары. Мой был белым, под цвет платья. Я написала желание на крошечной бумажке.

– Ты серьёзно? – заглянула через плечо Катерина.

– Да. Хочу, чтобы всё получилось.

– И получится, – уверенно сказала она. – Даже представить не можешь как.

Мы обнялись крепко.

– Мы останемся подругами, – добавила она.

– Конечно, мы останемся.

Шары взмыли в небо, разноцветные точки исчезли среди облаков. Я смотрела вверх и чувствовала, как мир стал светлее, полнее, добрее.

Фотосессия на улице превратилась в хаос: смех, прыжки, объятия. Однокурсник Илья подходил несколько раз:

– Анна, можно фото?

– Конечно.

Он стоял зажатый, не зная, куда деть руки. Я приобняла его, сказав:

– Расслабься. Мы же выпускники.

Он улыбнулся, но взгляд его стал темнее, чем обычно, на мгновение.

Я почувствовала лёгкую дрожь внутри – это был день перехода: от детства и учебы к самостоятельной взрослой жизни, где каждая эмоция теперь имеет вес, а каждый момент – значение.

Глава 17

После фотосессии нас отвезли за город – в ресторан под открытым небом. Дорога шла вдоль побережья, и чем дальше мы уезжали от города, гирлянды горели почти домашним светом, пахло морем, а где-то совсем рядом слышался ровный шум прибоя, будто он дышал вместе с нами.

Мы сидели за длинными деревянными столами. Бокалы звенели, сталкиваясь друг с другом, смех разлетался над площадкой:

– За будущее!

– За нас!

– За то, что мы сделали это!

Катерина сияла – по-настоящему, как будто этот вечер был снят специально для неё.

– Анна, мы как персонажи фильма!

– Главные героини?

– Легенды!

Мы смеялись, и я поймала себя на мысли, что хочу запомнить этот звук – наш смех, лёгкий и свободный. Вечер постепенно переходил в особую магию момента, когда уже не важно, что будет дальше, потому что сейчас – идеально.

Ближе к вечеру приехал Тим. Я увидела его издалека: спокойная походка, светлая рубашка, руки в карманах. Он будто не спешил, словно знал, что всё идёт правильно. Его взгляд – серьёзный, но до бесконечности добрый – сразу нашёл меня.

– Ты прекрасная, Анна, – тихо сказал он, когда подошёл.

– Спасибо. Ты тоже.

В этот момент мир словно сузился до нас двоих. Но вдруг сзади раздался голос – резкий, чужой в этом спокойствии:

– Анна… это он?

Илья подошёл прямо рядом. Его взгляд метался между мной и Тимом, будто он пытался собрать картину, которая не хотела складываться.

– Да, – тихо сказала я. – Он пришёл за мной.

Илья сжал руку. Бокал выскользнул из пальцев и разбился о плитку с сухим, окончательным звуком. Его глаза горели разочарованием – не злым, а беспомощным.

– Я думал… что мы сегодня будем вместе, – сказал он, и голос дрогнул.

– Илья, мы с тобой об этом не договаривались, – я шагнула назад, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Тим слегка напрягся, но без агрессии. Он просто стал рядом, уверенно, спокойно.

– Всё нормально. Она со мной.

Илья отвернулся, лицо исказилось от обиды.

– Я… просто не понял вовремя, – тихо проговорил он и ушёл, оставляя после себя странное, вязкое эхо напряжения.

Я глубоко вздохнула, словно только сейчас позволила себе вдохнуть. Тим крепко сжал мою руку:

– Пошли. Не переживай за него. Сегодня твой день.

Мы ехали вдоль берега. Море слева – тёмное, глубокое, почти бесконечное. В салоне – его запах: древесный, тёплый, успокаивающий. Машина мягко покачивалась на поворотах.

– Тебе красиво в белом, – сказал он.

– Правда?

– Как невесте.

Я рассмеялась:

– Комплимент?

– Комплимент. Но ты красивее.

Я уткнулась носом в его рукав, и внутри вдруг стало спокойно – по-настоящему, без оговорок и сомнений.

Мы остановились у берега. Ветер холодил кожу, небо стало тёмным, а вдали город прорезался редкими огнями.

– Сегодня звездопад, – сказала я. – Слышала по телевизору.

– Тогда подождём.

Мы стояли рядом. Волны шептали у ног, будто знали что-то важное. Тим обнял меня, прикрыл плечи от ветра. Первая звезда пролетела над нами – быстрая, почти незаметная.

– Успела загадать?

– Ещё нет… но хочу.

– Тогда загадывай.

Я закрыла глаза. Желание было тёплым и простым: чтобы всё было так, как должно, чтобы сердце вело, а не страх.

Когда я открыла глаза, он смотрел на меня. Тихо, сдержанно, но в его взгляде было всё. Он наклонился.

Я позволила.

Поцелуй был мягким, тёплым, честным. Не кино и не бабочки в животе. А будто я нашла безмятежное место – рядом с ним.

После он отвёз меня обратно. Перед уходом сказал:

– Я рад, что сегодня был с тобой.

– Я тоже.

Он коснулся моей руки, улыбнулся и уехал.

Мы гуляли с ребятами до рассвета. Музыка, смех, босые ноги на траве, холодная роса. Катерина каждые несколько минут:

– Анна! Ты сияешь!

– Это из-за Тима?

– Или выпускного?

– Или воздействие алкоголя?!

– Насладись моментом! – смеялась я.

– Нет! Нужно всё заснять! – не унималась Катерина.

Фотографии, пляж, гирлянды, рассвет. Слеза счастья скатилась сама собой, неожиданно и честно.

– Мы… правда заканчиваем, – сказала я.

– Четыре года. Представляешь? – кивнула Катерина.

– Четыре года позади…

Небо постепенно розовело, рассвет поднимался над горизонтом. Мы держались за руки. Новый день рождался, старый уходил, оставляя после себя приятную усталость.

Нашлись смельчаки – они уже были в воде. Море принимало их без колебаний.

– Еху-у! Девчонки, давайте к нам! Это кайф! – разносилось над рассветом.

Катерина дёрнулась, словно решение уже принято.

– Я уже иду…

Я ловлю её за руку. Сжимаю пальцы крепче, чем собиралась.

– Нет, стой. Твоё платье слишком красивое для купания, – говорю я тихо. – В следующий раз.

Глава 18

Я проснулась от странного ощущения… будто организм тихо ругался на меня всеми возможными способами.

Голова гудела вязким, тупым звоном, свет из окна резал глаза, а подушка пахла морским воздухом и чем-то ещё… неприятно сладким.

Я же… вроде… дошла до такси.

Дальше – почти пустота, рваные кадры.

Последний отчётливый момент – я стою у машины, пытаюсь удержаться на ногах… телефон выскальзывает из пальцев… удар об асфальт… и всё.

Я тихо застонала, вылезая из-под одеяла, как существо, воскресшее не по своей воле.

На полу валялось платье – скомканное, измученное, пахнущее дымом, чужими духами и каплями шампанского.

Рядом – туфли. Мои враги. Ноги гудят.

И телефон.

Экран – треснувший, как тонкий лёд.

– Чудесно… – прошептала я. – Просто идеально.

Я попыталась подняться, но в этот момент дверь в комнату тихо приоткрылась.

– Ты уже проснулась? – осторожно заглянула мама.

– Вроде бы, – я зажмурилась от боли в висках.

Она взглянула на платье на полу и только покачала головой, но без укоров – скорее с лёгкой усмешкой.

– Ну… как прошёл выпускной? – спросила она мягко, с тем самым тоном, в котором смешивались забота и любопытство.

Я села, потерла глаза.

– Хорошо… очень хорошо. Мы были на пляже, было красиво… я танцевала, смеялась… даже… – я запнулась, щеки вспыхнули. – Тим встретил меня утром. Ну… почти утром.

– Тим? – мама приподняла бровь.

– Да. Мы… кажется, теперь встречаемся, – пробормотала я, глядя куда-то в подушку.

Она улыбнулась так, будто знала это заранее.

– Я рада за тебя, Анна. Ты выглядишь уставшей, но… счастливой.

– Скорее мёртвой, – я хмыкнула. – Голова раскалывается.

– Я сделаю тебе чай с мятой и дам таблетку от головной боли, – сказала мама и ушла на кухню.

Я выдохнула, снова глядя на телефон.

– Прошёл хорошо, – пробормотала я сама себе. – Это мягко сказано.

Я вздохнула, взяла ноутбук – хоть он был жив. Открыла чат.

Чат с подругами.

Катерина:

– Аннааа! Ты живая? Мы тут спорим, надо ли вызывать полицию!

Крис:

– Просыпайся. Нам нужно ОБСУДИТЬ ночь.

Я набирала дрожащими пальцами:

Я:

– Жива. Голова не работает. Телефон убила. И… кажется… я теперь встречаюсь с Тимом.

Чат взорвался.

Катерина:

– Вот, я же говорила! Я очень рада за вас.

Крис:

– Ну наконец-то! Как это произошло? Мне нужны подробности.

На моём лице нарисовалась полуулыбка.

Я:

– Мы… поцеловались. На берегу.

Катерина:

– Это уровень фильма! Почему вчера не рассказала?

Крис:

– Желаю счастья, вы такие милые.

Я закрыла ноутбук.

Сил не было ни на что.

Только лечь и притвориться камнем.

Глава 19

Вечером, когда я выглядела хуже всех возможных версий себя – волосы в пучке, лицо бледное, футболка с котом пятилетней давности – ноутбук пикнул.

Тим.

– Господи… только не сейчас, – пробормотала я, но всё равно ответила.

Он сидел в машине. Тёплый свет от фонаря подчёркивал линию его скул. Он выглядел спокойно. Слишком спокойно для моего состояния.

– Привет, Анна, – мягко сказал он.

– Привет… – я попыталась не умереть в прямом эфире.

– Ты как?

– Как человек, который пережил вчера, – скользнула моя ладонь по лбу.

– Похоже, ты плохо себя чувствуешь.

– Плохо – это комплимент, – пробормотала я. – Кажется, я возвращалась домой на автопилоте. И… разбила телефон.

– Сильно разбила? – заботливо спросил Тим.

– Существенно, пол экрана не работает.

– Завтра решим. А сейчас ложись, отдыхай. Нужно отоспаться. – наказал он.