СВЕТ ЯНТАРЯ

* * *

Ночной Питер. Он раскинулся перед нами, словно бархатный плащ, усыпанный редкими, мерцающими звездами. Окна домов темны, и это придает городу особую, таинственную красоту. Кажется, что мы одни в этом огромном, спящем городе. Только мы двое, и Питер, который, кажется, дышит вместе с нами.

Я держу тебя за руку, крепко, боясь отпустить. Боюсь, что, если я ослаблю хватку, ты растворишься в этой ночной дымке, исчезнешь, как мираж. А я не могу этого допустить. Я люблю гулять с тобой. Могу делать это часами, днями, неделями, месяцами, годами. Но только с тобой. Только твоя рука в моей, только твой смех, который эхом разносится по пустынным улицам, только твой взгляд, который отражает свет фонарей.

Мы останавливаемся каждые десять минут. И каждый раз я нежно целую тебя. Целую твои губы, твои щеки, твой лоб. Целую так, будто это последний раз, словно завтра не наступит. И каждый раз, когда наши губы соприкасаются, я чувствую, как по венам разливается тепло, как сердце начинает биться быстрее.

Питер все понимает. Он видел много влюбленных. Он видел их радость, их слезы, их страсть. Он знает много тайн, и одна из них — наша.

* * *

— Что ты будешь?

— Спагетти с сыром.

— И всё?

— И всё!

Ты сидишь обнажённая на подоконнике в кухне наших апартаментов. Ничуть не смущаясь. В одной руке бокал с вином, в другой — телефон. Кокетливо покачиваешь ножкой с безупречным педикюром. За окном — ночной Питер, мерцают огни соседних домов. Я не боюсь, что кто-то тебя увидит. Наверное, даже хочу этого. Пусть завидуют, пусть хотят! Ты всё равно моя.

Вода в кастрюле закипает, я осторожно опускаю спагетти и поворачиваюсь к тебе.

Ты читаешь мне вслух какие-то короткие рассказы. Если спросить меня сейчас, о чём они, я не отвечу. Мне кажется, я не понимаю ни слова — я слышу только твой голос. Мягкий, кошачий, обволакивающий. Я наблюдаю за тобой, как меняется твоё лицо от прочитанного. Ты смахиваешь слезу и поднимаешь на меня глаза.

— Боже, — шепчу я, — как ты прекрасна.

Подливаю ещё вина в бокал. Это уже вторая бутылка. Я хочу, чтобы сегодня ты была пьяна, смела и податлива. Нежна и развязна. Только моя. Впереди целая ночь, и это меня радует.

Ужин готов. Я накрываю на стол, зажигаю свечи. Ты легко спрыгиваешь с подоконника и садишься за стол.

— Ты жалеешь о чём-нибудь?

— Да, очень.

— О чём?

— Что не взял тебя раньше.

— Почему?

— Ты мне отказала!

— Да? Когда?

— Несколько лет назад.

— Я не помню.

— Я подвозил тебя к дому, хотел поцеловать. Ты остановила меня. Сказала, что не нужно.

— Я не помню, совсем не помню этого.

— Зато помню я. Я ведь уже тогда любил тебя.

* * *

Я не даю тебе спать всю ночь. Мои пальцы скользят по твоей коже, оставляя за собой дорожки мурашек, а губы шепчут слова, которые ты, кажется, не слышишь, но чувствуешь каждой клеточкой своего тела. Я обладаю тобой или ты мной? Этот вопрос висит в воздухе, не требуя ответа, потому что в этот момент мы единое целое, неразделимое, как волна и океан.

Ты мое Море. Бушующее и спокойное. С накатами волн, когда страсть захлестывает нас с головой, и полным штилем, когда мы просто лежим, слушая биение наших сердец, сливающихся в единый ритм. Я тону в тебе, растворяюсь без остатка, теряя себя и находя в тебе нечто большее, чем просто отражение.

От усталости ты засыпаешь. Твое дыхание становится ровным и глубоким, а тело расслабляется в моих объятиях. Я обнимаю тебя, храню твой сон, как самое драгоценное сокровище. Мои глаза не отрываются от твоего лица, запоминая каждую черточку, каждый изгиб.

Вздрагиваю и просыпаюсь. Позволил себе заснуть, всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Глазами ищу тебя. Ты опять убежала из моих объятий. Спишь на краю кровати, свернувшись калачиком, словно дикий зверь, который не терпит неволи. Я знаю, что ты любишь свободу, что тебе жарко от моих объятий, от моей всепоглощающей любви.

— Ты такой горячий, шепчешь во сне, когда я прижимаю тебя к себе. Твои слова неразборчивы, но я чувствую их смысл, их тепло.

— Давай немного поспим, и я понимаю, что ты устала, но не хочешь отпускать меня.

Я не могу без тебя спать. Мои глаза закрываются, но разум бодрствует, ищет тебя, чувствует твое отсутствие. Я вообще не могу без тебя. Эта мысль пронзает меня, как молния, и я боюсь тебе это сказать. Боюсь быть слабым, боюсь, что ты испугаешься моей зависимости, моей потребности в тебе. Я могу только ещё сильнее обнять тебя, прижать к себе, пытаясь передать всю глубину своих чувств без слов.

Спи, мое Море. Я буду рядом, оберегая твой сон, пока ты не проснешься и не вернешься в мои объятия. И тогда мы снова будем бушевать и успокаиваться, тонуть друг в друге, пока не наступит новый рассвет.

* * *

Я просыпаюсь от дрожи всего тела. Не просто дрожи, а какого-то необъяснимого, электрического ощущения, которое пронизывает меня насквозь. Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного. Это не страх, не холод, это… возбуждение. Как будто через меня пропустили ток, и каждая клеточка моего тела вибрирует в унисон с этим неведомым импульсом.

Ты целуешь меня. Твои губы мягкие, теплые, и этот поцелуй — он как искра, которая поджигает все внутри. Мне кажется, я лечу. Невесомость, эйфория, безумное, всепоглощающее счастье. Я не чувствую кровати, не чувствую своего тела, только тебя, твои губы, твой запах, твое тепло.

Ты поднимаешь голову, и наши взгляды встречаются. В твоих глазах — целая вселенная, полная нежности, любви и чего-то такого глубокого, что я не могу выразить словами. И в этот момент, когда наши глаза встречаются, ты произносишь:

— Доброе утро, мой Маячок.

— Никто и никогда так не будил меня, никогда, слышишь? Я не знал, что такое может быть, что ты делаешь со мной?

Эти слова, этот взгляд, этот поцелуй — они переворачивают мой мир с ног на голову. Я не знал, что можно чувствовать такое, что можно быть настолько счастливым, настолько полным жизни.

Я впиваюсь в твои губы, целую тебя с такой силой, с такой страстью, будто хочу впитать тебя в себя, стать единым целым. Прижимаю тебя к себе, обнимаю так крепко, что, кажется, могу сломать тебе ребра, но мне все равно. Мне нужно чувствовать тебя, твою кожу, твое дыхание, твое сердцебиение.

— Люблю тебя.

* * *

Ты называешь меня, мой Маячок. Я тебя, мое Море.

Я никогда до конца не смогу понять тебя, Море. Твои глубины скрывают тайны, которые не под силу разгадать ни одному смертному. Я никогда не смогу разгадать твой шепот наката, эту вечную песнь, что звучит то ласково, то грозно. Она обещает покой и забвение, но в то же время таит в себе угрозу.

Я никогда не смогу подчинить тебя, Море. Ты слишком свободолюбиво, слишком необузданно. Твои волны могут укачать, убаюкать, словно нежная колыбель, обещая сладкие сны. А могут погубить, обрушившись со всей своей мощью, не оставив и следа. Ты даришь жизнь и отнимаешь ее, и в этом твоя великая, непостижимая сила.

Однажды я тебя потеряю, Море. Я знаю это. Но ты не сможешь запретить мне любить тебя. Ведь если однажды шагнул в море, то жить без него уже не сможешь.

Надежда, любовь и счастье

Ну вот мы и свободные люди. Олег свернул в рулончик свидетельство о расторжении брака, чувствуя, как бумага холодит пальцы. В воздухе висела тишина, густая и непривычная после пятнадцати лет совместной жизни, которая сегодня закончилась за пятнадцать минут.

— Тебя подвезти? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично.

Елена покачала головой.

— Спасибо, я пройдусь.

Она легко чмокнула его в щеку, жест, который еще недавно был наполнен теплотой, а теперь казался просто привычкой, от которой трудно избавиться.

— Ну тогда, пока.

Олег развернулся и быстро зашагал в сторону стоянки машин, чувствуя, как ноги сами несут его прочь. Он не оборачивался, но знал, что Елена стоит и смотрит ему вслед. Пятнадцать лет. Казалось, целая жизнь. Но сегодня она уместилась в короткий визит к нотариусу, в несколько подписей и печать. Делить им было особо нечего. Квартира у каждого своя, детей нет. Машина, решили сразу, останется у Олега. Развели быстро, без лишних слов, как будто речь шла о сдаче в аренду комнаты, а не о конце целой эпохи.

Олег уже почти дошел до машины, как вдруг остановился. Резко развернулся, словно что-то забыл, и крикнул, перекрывая шум проезжающих машин:

— Лен, ты если что, звони пожалуйста! Все-таки не чужие люди.

Елена, уже сделав несколько шагов в сторону проспекта, кивнула ему в ответ. Ее силуэт казался хрупким на фоне яркого дневного света. Затем она развернулась и пошла дальше, растворяясь в потоке прохожих.

Странно, но на душе было спокойно. Не было ни горечи, ни злости, ни даже сожаления. Только легкая пустота, которую предстояло чем-то заполнить. Они приняли это решение полгода назад. Приняли обоюдно, просто разойтись. Не было сцен, измен, ссор, которые могли бы стать катализатором разрыва. Просто два человека, которые когда-то не могли дышать друг без друга, просто со временем отдалились. Как два корабля, которые плыли в одном направлении, но постепенно сбились с курса и теперь дрейфовали в разных морях. И сегодня они официально разошлись по своим гаваням. Олег вздохнул, почувствовал, как ветер треплет волосы, и снова зашагал к машине.

Первая юношеская любовь, как нежный рассвет, прошла, оставив после себя лишь теплые, едва уловимые воспоминания. Лена точно и не могла вспомнить, когда именно это случилось. Наверное, тогда, когда ей поставили тот самый, окончательный диагноз, что она никогда не сможет иметь детей. Мир, казавшийся таким понятным и предсказуемым, вдруг рассыпался на тысячи мелких, острых осколков.

Впервые за столько лет она отказалась ехать в летнюю экспедицию. Это была их с Олегом общая страсть. Страсть к неизведанному, к древним камням и забытым историям.

— Лен, может все-таки поедем? — Олег с надеждой смотрел на нее.

— Олег, я уже решила. Можно я побуду одна? — ее голос звучал глухо.

Олег ничего не ответил. Он уехал один, на все лето. Звонил каждый день, но Лена не отвечала. Ее телефон молчал, как и ее сердце, которое, казалось, тоже перестало биться в прежнем ритме.

Осенью он вернулся, с головой ушел в работу, пытаясь заглушить пустоту, которая поселилась в их доме. Лена тоже взяла дополнительную нагрузку в школе, погрузившись в рутину уроков и проверок тетрадей.

Вечерами они встречались дома, ужинали. Дежурно интересовались, как прошел день. Обсуждали текущие вопросы, счета, мелкий ремонт. Секс был, но скорее на уровне физиологии, механический, лишенный той искры, что когда-то связывала их.

Иногда к ним приходили друзья. Тогда они оживали, смеялись, и казалось, что это прежние Лена и Олег, те, кто еще недавно мечтал о будущем, о детском смехе.

Первое время Олег настойчиво предлагал разные варианты. Он говорил о детском доме, о возможности усыновления. Лена слушала, кивала, но на этом разговор заканчивался. Она не хотела принимать никаких решений, не хотела даже думать о том, что могло бы быть. Со временем Олег перестал заводить этот разговор. Он понял, что ее боль слишком глубока.

По утрам они все еще вместе выходили на утреннюю пробежку. Это была их маленькая традиция, их способ начать день. Но когда рядом с домом открыли новый фитнес-зал, Лена перешла заниматься туда. Олег не менял своих привычек, продолжал бегать один, его шаги становились все более одинокими.

Так и шло время. Работа, дом, работа. Летом Олег в экспедиции, а Лена в отпуск с подругами иди на даче у родителей. Их жизни шли параллельно, но уже не пересекались.

В прошлом году Елене Тимофеевне предложили место заместителя директора в новой школе. Школа была построена в микрорайоне рядом с квартирой, которая Лене досталась от бабушки.

— Конечно, переезжай, зачем тратить столько времени на дорогу, — вздохнул Олег, когда она сообщила ему о своем решении.

— В выходные будем видеться.

Но совместные выходные стали выпадать все реже. Их жизни становились все более обособленными, их интересы расходились. Полгода назад они приняли решение развестись. Это было не громкое расставание, а тихое, осознанное признание того, что их пути разошлись навсегда.

* * *

Лена шла в сторону дома, погруженная в свои мысли.

В школе она была звездой. Не просто хорошисткой, а настоящей отличницей. Её спортивные достижения в легкой атлетике были предметом гордости школы, а её заразительный смех и неуемная энергия делали её душой любой компании. Она была воплощением юношеской красоты и жизнерадостности, и казалось, весь мир лежал у её ног.