
Полная версия:
Расставание. Нас было трое в нашей любви

Олеся Руданская
Расставание. Нас было трое в нашей любви
Глава 1. Если бы она сказала «да»
— Катя, ты ненормальная.
Денис стоял над раскрытой коробкой и даже не пытался вытащить из нее проигрыватель. Только провел пальцем по краю деревянного корпуса, потом посмотрел на меня.
Я сидела на подлокотнике дивана, поджав под себя одну ногу. До прихода гостей оставалось полтора часа. На кухне запекалось мясо, а я все еще была в старой футболке, с мокрыми после душа волосами: бросила собираться, едва услышав, как муж шуршит подарочной бумагой.
— Ты это уже говорил. В загсе, когда я предложила сбежать после регистрации и не ехать в ресторан.
— Тогда ты была права. Мой дядя все равно произнес бы свой тост без нас.
— И заставил бы нас выслушать его потом по телефону.
Денис засмеялся, осторожно поднял проигрыватель и поставил на журнальный столик.
Почти год он выбирал этот проигрыватель, сравнивал цены, а потом закрывал страницу магазина: сначала нужно было заменить посудомойку.
Посудомойку мы заменили в августе. А за сложную книгу, которую я довела до печати перед отпуском главного редактора, мне выплатили премию.
— Ты же хотела новое кресло для работы, — сказал Денис.
— Кресло не отмечает сегодня тридцать шесть.
— Но у кресла тоже есть потребности. Например, чтобы с него наконец сняли твою старую кофту.
Он подошел ко мне, взял за талию и притянул к себе. Я успела поставить кружку с остывшим чаем на стол, прежде чем его губы коснулись моих.
От Дениса пахло гелем для душа. Он уже побрился, но еще не переоделся и был в мягкой серой футболке, которую я любила больше всех его рубашек. Я обняла его за шею. На несколько секунд коробка, гости и мясо в духовке перестали меня занимать.
— Спасибо, — произнес он у самого моего рта. — Правда.
— Пожалуйста.
— А кресло мы тебе все равно купим.
Он поцеловал меня еще раз, уже коротко, привычно. Потом подхватил коробку и понес в коридор, чтобы не мешала.
Я смотрела ему вслед и улыбалась. Мне удалось его обрадовать. Вечером, когда гости разойдутся, можно будет сесть рядом, положить голову ему на плечо и послушать музыку.
— Кать, иди собирайся, — позвал Денис. — Я за мясом посмотрю и стол закончу.
— Салфетки в нижнем ящике.
Он показался в дверях.
— Я тоже живу в этой квартире.
— Иногда я это замечаю.
Я прошла мимо него в спальню, а он шлепнул меня по бедру. Без размаха, по-домашнему. Я обернулась, показала ему кулак и закрыла дверь.
Зеленое платье лежало на кровати. Я купила его весной, надевала всего дважды и сегодня решила не беречь для какого-то более подходящего случая. Мягкое, с запахом на груди, оно не мешало ни наклоняться к духовке, ни сидеть за столом.
Я высушила волосы, подкрасила глаза и услышала, как Денис разговаривает по телефону.
— Да, уже дома. Конечно. Подожди, я спущусь.
Ника.
Я узнала это не по имени, а по его голосу. С ней он говорил чуть быстрее, легче, иногда обрывая фразы на середине: ему не требовалось договаривать, она и так понимала.
Я посмотрела на часы. Ника приехала раньше остальных.
Из коридора донеслось:
— Кать, я вниз на минуту. У нее там пакеты, такси прямо к подъезду не подъехало.
— Хорошо.
Дверь закрылась.
Я застегнула сережку и поправила тушь в уголке глаза. Ника всегда приезжала с чем-нибудь: вином, пирожными, продуктами, которые купила по дороге. И всегда звонила Денису, чтобы помог.
Впрочем, он помогал не только ей. Лене однажды отвез зимние колеса, моей маме собирал стеллаж. Мне нравилось, что на него можно положиться.
Они дружили со школы. В юности он был в нее влюблен, она выбрала другого. Когда Денис рассказал мне об этом в начале наших отношений, я даже обрадовалась его откровенности. Мне казалось, о незавершенном так спокойно не говорят.
— Она почти родственница, — объяснил он тогда. — Мы столько всего вместе прошли.
Мне было двадцать четыре, я влюбилась и не видела причин ему не верить.
В прихожей послышались голоса. Я отложила тушь и вышла.
— Кать, привет!
Ника поставила на пол бумажный пакет и обняла меня. От ее пальто пахло дождем. Она была в темно-синих брюках и белой рубашке, на шее — тонкая цепочка. Волосы после развода она подстригла до подбородка, и ей шло.
— Ты чудесно выглядишь, — сказала она. — Какой цвет красивый.
— Спасибо. Ты промокла?
— Только пока от машины дошла. У вас опять все заставили. Бедный водитель три круга сделал.
Денис унес пакеты на кухню.
— Я тебе говорил, надо было с другой стороны заезжать.
— Знаю, папа. В следующий раз буду слушаться.
Она рассмеялась и протянула мне бутылку белого вина.
— Тебе. Ты ведь любишь это, с птицей на этикетке?
— Люблю. Спасибо.
Ника помнила не только это. Она поздравляла меня с днем рождения, привозила лекарства, когда мы с Денисом оба слегли с температурой, могла написать, что видела в магазине пальто, которое мне подойдет.
Я считала ее своим человеком. Не самым близким, но своим.
На кухне она сразу нашла вазу. Я потянулась за доской, чтобы подрезать стебли, но Ника уже открыла нужный ящик.
— Я сама. Иди, у тебя там красиво, а я сейчас водой все забрызгаю.
Денис положил ладонь мне между лопаток.
— Ты готова? Дай посмотреть.
Я повернулась к нему. Он оглядел меня, улыбнулся и поправил край пояса.
— Очень.
— Что очень?
— Нравишься.
Ника в этот момент разворачивала бумагу вокруг цветов. Я видела ее отражение в темном кухонном окне. Она даже не подняла головы.
И мне было хорошо.
Потом пришла Татьяна Викторовна с домашними маринованными грибами, хотя я просила ничего не приносить. Следом — Паша с Олей, которые в ноябре собирались пожениться и теперь на любое слово могли ответить историей о ведущем, ресторане или рассадке. Последней появилась Лена. Она застряла на работе, забрала по пути заказанный торт и вошла, прижимая коробку к груди так, словно внутри находился донорский орган.
— Только не говорите, что он вам не нужен, — сказала она. — Я за него с курьером поссорилась.
— Почему? — спросил Денис, забирая коробку.
— Он предложил поставить ее боком. Говорит, так удобнее. Я чуть не предложила поставить боком его.
Все засмеялись. Я помогла Лене снять пальто и шепнула, что она моя любимая женщина.
Мы расселись за разложенным столом. Денис принес мясо, потом вернулся за забытым соусом. Оля попросила показать платье стоя, потому что искала что-нибудь похожее на роспись, только светлое.
Я несколько раз смеялась так, что приходилось прикрывать рот салфеткой. Паша рассказывал, как ведущий на свадьбу потребовал назвать «главное испытание вашей любви».
— Я написал: выбор ведущего, — сказал он.
— Он обиделся, — добавила Оля.
— Зато мы сэкономили сорок тысяч.
Денис поднял бокал за них, потом обнял меня за плечи.
— Главное, не соглашайтесь на конкурсы. Мы один раз согласились.
— Один? — переспросила я. — Ты еще выкупать меня решил, когда никто не просил.
— Ну не уходить же было без жены.
— Девять лет назад у тебя уже была возможность проявить благоразумие, — сказал Паша.
— Он ею воспользовался, — ответила я. — Женился.
Денис повернул голову и поцеловал меня в висок. Его рука осталась на спинке моего стула, пальцы иногда задевали мое плечо.
Я чувствовала их даже сквозь ткань.
Ника сидела напротив, рядом с Татьяной Викторовной. Когда разговор дошел до нового проигрывателя, она оживилась.
— Все-таки купила? Он же весь год про него говорил.
— Теперь осталось научиться им пользоваться, — сказала я.
— Он научится. Ты не представляешь, как он в школе возился с аппаратурой. У нас дискотека без него вообще не начиналась.
— Потому что аппаратура была ворованная, — заметил Денис.
— Не ворованная, а взятая у моего отца без спроса.
— На три месяца.
— Не придирайся.
Они переглянулись и засмеялись. Татьяна Викторовна тоже вспомнила какую-то историю, стала рассказывать, как Денис тащил через двор колонки. Я подлила Оле вина и послушала.
У мужа было прошлое до меня. У меня тоже была жизнь, которой он не видел, друзья, которых не знал в детстве, смешные случаи, которые приходилось объяснять.
Но с Никой объяснять не требовалось.
— Помнишь, как мы тогда остались после всех? — спросила она. — Еще ключ заело.
— Не заело. Ты его не той стороной вставляла.
— Конечно, опять я виновата.
Они спорили без раздражения, привычно перебивая друг друга. Я поймала себя на том, что жду паузы, чтобы спросить мужа, принести ли ему горячее.
Потом рассердилась на себя. Взяла его тарелку и положила еще кусок мяса.
— Спасибо, Кать, — сказал он, не отрываясь от Никиного рассказа.
Татьяна Викторовна перевела разговор на отпуск, Лена спросила у Оли про платье, и неприятное чувство прошло. Люди вспоминали молодость. Я не хотела искать в этом что-то еще.
Через час я вышла на кухню убрать пустое блюдо. Следом пришел муж.
— Ты ела вообще?
— Да.
— Врешь.
Он открыл холодильник, достал тарелку с кусочком мяса и несколькими ломтиками картошки. Я удивленно посмотрела на него.
— Оставил, пока все не разобрали, — пояснил Денис. — Ты же потом скажешь, что не успела.
— Я ела.
— Тогда ночью съешь. Иди к людям, я здесь сам.
Он наклонился, поцеловал меня в щеку и забрал блюдо.
Я обхватила его запястье.
— Хороший день?
— Очень хороший.
— Даже без ресторана?
— Особенно без. Здесь можно тебя обнимать, и никто не принесет за это счет.
Я улыбнулась и отпустила его руку.
Когда подошло время торта, Денис объявил, что кофе приготовит сам. Я достала чашки и вернулась в комнату, чтобы убрать со стола лишнее. Ника пошла следом за ним со стопкой тарелок.
— У тебя еще есть вот это белое? — спросила Оля, показывая на этикетку. — Я бы попробовала.
— Есть. Сейчас принесу чистый бокал.
— И мне, пожалуйста, — добавила Лена. — В моем, кажется, уже плавает чья-то оливка.
В прихожей было прохладнее, чем в комнате. На ходу я поправила рукав. Из кухни донесся Никин смех — негромкий, немного усталый.
— Ты все равно не смог бы со мной жить.
Я остановилась, не дойдя до двери.
— Откуда ты знаешь?
— Денис, я с собой иногда жить не могу.
Он что-то передвинул на столешнице. Звякнула ложка.
— Я тогда предложение сделал, если ты забыла. Не просто так поговорить.
Я смотрела на царапину возле выключателя. Мы задели наличник, когда вносили новый диван, и я все собиралась подобрать краску.
Ника сказала:
— Нам было по двадцать пять. Мы оба были идиотами.
— За себя говори.
— Хорошо. Я была идиоткой.
Пауза длилась недолго. Я успела вдохнуть, собираясь войти, взять бокалы и своим появлением прекратить разговор, который не хотела слышать.
И тут Денис произнес:
— Если бы ты тогда сказала «да», я бы на Кате не женился.
Я не вошла.
— Ну вот, — тихо отозвалась Ника. — А у тебя теперь хорошая жена.
— Я знаю.
— Значит, все правильно получилось.
Денис промолчал. Потом включилась кофемашина, и я услышала, как Ника спрашивает, кому делать с молоком.
Я не застала их в объятиях. Мне нечего было предъявить, кроме нескольких произнесенных вполголоса слов.
Мой муж просто сказал другой женщине, что не женился бы на мне, если бы она согласилась стать его женой.
Я знала про его влюбленность. Но не знала про предложение. Почему-то все эти годы представляла подростковую историю: мальчик, девочка, первый отказ. Что-то давно пережитое, почти смешное.
Двадцать пять — не подростковый возраст. Когда мы познакомились, ему было двадцать шесть. Я даже не понимала, сколько времени прошло между ее отказом и нашим первым свиданием.
За дверью Ника продолжала перечислять: Татьяне Викторовне без сахара, Оле с молоком, Паша вроде хотел чай.
Я вошла.
Денис стоял у кофемашины, Ника опиралась бедром о край столешницы. Между ними было достаточно места, чтобы пройти. Обычная кухня, грязные тарелки возле мойки, открытая пачка кофе. Мой муж и его лучшая подруга.
— Кать, тебе как обычно? — спросил он.
Я не сразу поняла, о чем речь.
— Кофе, — пояснил Денис. — Или уже поздно?
— Я за бокалами.
— Вот, я достану.
Он открыл верхний шкаф. Я могла дотянуться сама, но отступила, позволяя ему помочь. Он поставил передо мной два бокала.
— Белое в холодильнике, — сказала Ника. — Там еще половина бутылки осталась.
Я кивнула.
Денис посмотрел внимательнее.
— Ты чего?
— Ничего. Душно в комнате.
— Открой окно. Я давно говорил, что надо проветрить.
Я взяла бокалы за ножки. Они тихо стукнулись друг о друга, и я раздвинула пальцы, чтобы это не повторилось.
В комнате Татьяна Викторовна рассказывала Лене о соседке, которая завела вторую собаку. Я поставила бокалы, вернулась за вином, налила. Выполнять знакомые действия оказалось легче, чем стоять без дела.
— Кать, ты чего такая бледная? — спросила Лена.
— Сейчас приду.
Я закрылась в ванной и повернула ключ.
На краю раковины лежала маленькая отвертка: утром Денис подтягивал ручку шкафчика и не убрал инструмент.
Я взяла ее, покрутила в пальцах и положила на место.
Ведь формально он был прав. Если бы женился на Нике, на мне бы не женился. Если бы я не пришла на тот день рождения, где нас познакомили, мы тоже могли не встретиться.
Но сейчас это не помогало.
Он говорил это ей. Сегодня. На своем дне рождения, пока я сидела в соседней комнате.
Не «хорошо, что у нас тогда ничего не вышло». Не «иначе я не встретил бы Катю».
Я вспомнила его голос на словах «не просто так поговорить» и оперлась ладонями о раковину.
В дверь негромко постучали.
— Кать? — позвала Лена.
Я открыла кран, хотя руки уже были чистыми.
— Сейчас.
— Тебе нехорошо?
Я выключила воду и отперла дверь. Лена посмотрела на меня, затем через плечо в коридор.
— Что случилось?
— Потом скажу.
Она не стала требовать объяснений. Только спросила:
— Мне остаться, когда все уйдут?
Я покачала головой.
— Я сначала с Денисом поговорю.
Лена помедлила, потом кивнула.
— Хорошо. Телефон будет рядом.
Я поправила волосы и вернулась в комнату.
Торт уже стоял на столе. Денис вставлял свечи, Оля объясняла Паше, почему нельзя фотографировать людей снизу. Ника принесла поднос с чашками и спросила, кому не хватило ложки.
Я села на свое место.
— Ну наконец-то, — сказал муж и протянул мне руку. — Иди сюда, Оля нас сфотографирует.
Я могла спросить при всех, что еще он сделал бы иначе, согласись Ника выйти за него замуж.
Но я не хотела, чтобы Татьяна Викторовна испуганно вскакивала, Паша отводил глаза, а Ника начинала что-то объяснять за моего мужа. Мне нужен был его ответ. Не общий разговор за праздничным столом.
Я встала рядом. Денис обнял меня за талию.
— Поближе, — попросила Оля.
Я придвинулась.
— Отлично. Кать, улыбнись.
На первом снимке у меня не получилось. На втором получилось.
Я видела фотографию на Олином экране. Мужчина со свечами на торте, женщина в зеленом платье у его плеча. Его пальцы на ее талии. Хорошая пара, девять лет в браке.
Ничего не было видно.
Оставшийся час я помнила отдельными кусками. Татьяна Викторовна спросила, завернуть ли ей торт, и я нашла контейнер. Паша убрал со стола пустые бутылки. Лена помогла сложить тарелки возле мойки. Денис пообещал матери приехать в воскресенье посмотреть, почему у нее шумит холодильник.
Ника нашла под креслом свой телефон и засмеялась, что обязательно потеряет голову.
— Тебя предупредят, — сказал Денис. — В голове слишком много разговоров, сразу заметят.
Я стояла в дверях и смотрела, как она надевает пальто.
За восемь месяцев после ее развода я привыкла к ее присутствию еще сильнее. Она звонила из пустой квартиры, просила помочь с машиной, отвезти документы. Иногда просто хотела поговорить.
Денис говорил: ей сейчас трудно. Я соглашалась. Мне самой казалось жестоким отказывать Нике в поддержке только из-за того, что муж когда-то был в нее влюблен.
Ника затянула пояс пальто и обняла меня на прощание.
— Спасибо тебе. Все было очень вкусно.
— Пожалуйста.
— Отдыхай теперь. Денис, сам тут все уберешь, слышишь?
— Да слышу я.
Она улыбнулась ему, потом мне. Я не поняла, знала ли она, что я слышала их разговор. По ее лицу нельзя было сказать.
Денис проводил гостей до лифта. Лена уходила последней и задержала мою руку в своей на секунду дольше обычного.
Я закрыла за ними дверь, прошла в комнату и села за стол.
На скатерти остались круглые следы от бокалов. Перед моим местом лежала нетронутая вилка для торта. Я зачем-то положила ее ровно, зубцами вверх, параллельно краю стола.
Когда Денис вернулся, я все еще сидела так.
— Устала? — спросил он.
Я подняла голову.
— Нам нужно поговорить.
Он остановился на полпути к кухне.
— Что-то случилось?
— Я слышала вас с Никой.
Денис посмотрел на меня несколько секунд. Потом перевел взгляд на стол, будто проверяя, что именно я могла услышать среди грязных тарелок.
— Когда?
— Когда ты делал кофе.
Он выдохнул и потер лицо ладонью.
— Кать...
— Ты делал ей предложение?
— Давно. Очень давно.
— Ты мне не рассказывал.
— Я говорил, что у нас ничего не получилось.
— Ты говорил, что был в нее влюблен. Я не знала, что ты хотел на ней жениться.
Он отодвинул стул и сел напротив. Несколько секунд мы слушали, как на кухне гудит холодильник.
— Это было до тебя, — сказал Денис. — Мы даже не были знакомы. Я что, должен был перечислить все, что со мной происходило?
— Нет.
— Тогда в чем дело?
— Зачем ты сказал ей это сегодня?
— Что именно?
Мне пришлось повторить. Слова дались хуже, чем я ожидала.
— Что не женился бы на мне, если бы она согласилась.
Денис отвел глаза, затем снова посмотрел на меня.
— Плохо прозвучало. Согласен.
— А как это должно было прозвучать хорошо?
— Мы вспоминали прошлое. Просто разговаривали. Ты выхватила одну фразу.
— Я слышала и до нее. И после.
Он сжал губы. Я знала это выражение: он считал мои упреки несправедливыми и пытался не раздражаться.
— Хорошо. Тогда ты слышала, что я сказал про тебя.
— Что у тебя хорошая жена?
— Да.
— Это Ника сказала. Ты согласился.
Денис откинулся на спинку стула.
— Я действительно так считаю.
— Но на мне ты женился потому, что она отказала?
— Нет, Катя.
Он произнес это сразу, и я вдруг поняла, насколько ждала именно быстрого ответа. Не паузы, не вздоха, не просьбы подобрать другие слова.
— Я женился на тебе, потому что влюбился в тебя. Ты этого не помнишь?
Я помнила.
Как он приезжал к издательству без предупреждения и сидел в машине с двумя стаканами кофе, потому что у меня снова сдвигалась сдача. Как мы впервые поехали вместе на несколько дней и он всю дорогу держал мою ладонь у себя на колене. Как сказал, что хочет просыпаться со мной каждый день, без необходимости вечером развозить нас по разным домам.
Я помнила столько хорошего, что от этого хотелось заплакать сильнее.
— Помню, — ответила я.
— Ну вот. Зачем ты сейчас пытаешься придумать, что все было не так?
— Я ничего не придумываю. Ты сам это сказал.
— Потому что тогда все было бы по-другому. Это же очевидно. Если бы ты вышла замуж за кого-то до меня, мы бы тоже не поженились. Что здесь обсуждать?
Я опустила взгляд на его руки. На правой было кольцо. За девять лет оно немного потускнело, на поверхности появились мелкие царапины.
— Ты говорил не про кого-то, Денис. Ты говорил с женщиной, которая все время рядом с нами.
— Потому что она мой друг.
— Я знаю.
— И всегда знала.
— Я знаю, — повторила я. — Поэтому все эти годы старалась не мешать.
Он нахмурился.
— Что значит — не мешать? Ты сейчас так говоришь, будто мы за твоей спиной встречаемся.
— А обязательно встречаться за спиной?
— В каком смысле?
Я каждый день работала с чужими текстами, а сейчас боялась сказать мужу что-нибудь неточное. Дать ему возможность ответить на отдельную фразу и не услышать остальное.
— Ты ей рассказываешь все, — сказала я. — Иногда раньше, чем мне.
— Например?
— Когда тебе предложили руководить отделом, она знала днем. Я узнала вечером.
— Потому что ты была на сдаче. Я не хотел отвлекать.
— Мне было бы приятно отвлечься на это.
— Катя, я привез шампанское. Мы весь вечер сидели вместе, отмечали. Теперь и это неправильно?
Я потерла ладонью лоб.
Нет, шампанское было правильным. И вечер был хорошим. Я не знала, как объяснить, что мне хотелось сначала услышать в трубке его счастливый голос, а не получить вечером готовый праздник.
— Помнишь спектакль в мае? — спросила я.
Денис посмотрел на меня с усталостью.
— У Ники квартиру заливало.
— Я помню. Ты поехал помочь, я ничего не сказала. Но мастер ушел в шесть. Ты сам потом рассказал.
— И что?
— Мы могли успеть. Или ты мог приехать хотя бы ко второму действию. Я поехала туда одна.
— У нее там кухня плавала. Мы убирали.
— А потом заказывали пиццу.
— Потому что не ели весь день.
Я замолчала. Именно так мы разговаривали и в мае. У каждого отдельного поступка находилось разумное объяснение. Было бы стыдно спорить с протекшей трубой, голодом, чужими неприятностями.
— Я тогда попросила тебя приехать, — напомнила я. — Ты сказал, что я у тебя разумная и все понимаю.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Ты до сих пор из-за этого обижаешься?
— Я сейчас пытаюсь тебе объяснить.
— За десять лет я один раз не пошел с тобой в театр. Ты серьезно?
— Не один раз, Денис.
— Не пошел в театр?
— Выбрал остаться с ней.
Он отодвинул стул и встал. Подошел к окну, приоткрыл створку. В комнату потянуло влажным сентябрьским воздухом. За стеклом проехала машина, свет фар скользнул по потолку.
Я испугалась, что он скажет: хватит. Закончит разговор, потому что устал, потому что у него был день рождения, а я опять выбрала неподходящее время.
Но Денис вернулся и присел возле моего стула.
— Посмотри на меня.
Я посмотрела.
Он взял мои руки в свои. Большим пальцем провел по костяшке, как делал всегда, когда хотел успокоить.
— Я люблю тебя. Я с тобой живу. С тобой строю планы. Не с Никой.
У меня наконец выступили слезы. Я старалась удержать лицо спокойным, но губы дрогнули, и Денис сразу потянулся обнять.

