Читать книгу Генерал. Назови меня любимой (Олеся Руданская) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Генерал. Назови меня любимой
Генерал. Назови меня любимой
Оценить:

4

Полная версия:

Генерал. Назови меня любимой

— До воскресенья, Ирина Павловна.

После звонка я несколько секунд сидела неподвижно. Потом заметила раскрытую папку на коленях. Палец все еще лежал на нужной строке.

Я закрыла папку и открыла в телефоне прогноз погоды на воскресенье.

Глава 2. Без повода

В воскресенье я проснулась в половине восьмого, хотя будильник поставила на девять.

Сначала полежала, прислушиваясь к шуму машин за окном. Потом вспомнила, что сегодня собиралась в парк с Дмитрием Корсаковым, и окончательно проснулась.

Мне было сорок один. Я восемь лет жила без мужа, самостоятельно принимала решения, руководила людьми и совершенно спокойно выступала перед полным залом незнакомых мужчин. Но выбрать одежду для свидания оказалось неожиданно сложно.

Слово «свидание» я пока произносила только мысленно.

Корсаков пригласил меня погулять. Да, вечером в пятницу, после рабочего дня. Да, сказал, что ему хотелось со мной поговорить. Но между приятным общением и свиданием все-таки существовала разница.

Я открыла шкаф.

Темные брюки и белая блузка выглядели слишком по-деловому. Платье, которое я доставала по праздникам, не подходило для прогулки по парку. Джинсы были удобными, зато я носила их почти каждые выходные.

В конце концов выбрала светлые брюки, тонкий голубой джемпер и легкую куртку.

Посмотрела в зеркало.

Вполне приличная женщина, собравшаяся погулять.

Потом распустила волосы, которые уже успела заколоть, и снова посмотрела.

Так было лучше.

На кухне я сварила кофе и открыла сообщение от Антона. Сын обещал прислать фотографию новой куртки и слово сдержал. На снимке он стоял возле зеркала в магазине, улыбался и показывал большой палец.

Я написала, что куртка ему идет.

Ответ прилетел почти сразу:

«Мам, ты чего так рано?»

«Проснулась».

«В воскресенье?»

«Представь себе».

Он прислал смеющийся смайлик и написал, что собирается досыпать.

Я пожелала ему спокойного сна, отложила телефон и вернулась к кофе.

Вчера мы с Верой два часа собирали ее новую полку. Вернее, первые сорок минут разбирались, почему боковые стенки не совпадают с отверстиями, а потом обнаружили, что одну из них перевернули. Вера заявила, что производитель мог бы нарисовать стрелку покрупнее.

После сборки мы позавтракали, а когда я уже собиралась уходить, подруга вдруг спросила:

— Ты завтра куда-то идешь?

— В парк.

— Одна?

— Нет.

Вера внимательно посмотрела на меня.

— С Корсаковым?

Я кивнула.

— Так это свидание!

— Мы просто договорились погулять.

— Ир, мужчина позвонил тебе в пятницу вечером, чтобы пригласить в парк в воскресенье. Он мог отправить расписание прогулок в рабочий чат, если бы хотел обсудить проект.

Я засмеялась, но спорить не стала.

Теперь, сидя за кухонным столом, я вспомнила ее слова и улыбнулась.

Телефон лежал рядом. Корсаков не писал со вчерашнего вечера, когда коротко подтвердил место встречи. Меня это вполне устраивало. Я не любила переписываться без необходимости, особенно когда предстояло увидеть человека через несколько часов.

И все же несколько раз проверила экран.

В десять пятнадцать я вышла из дома.

Машину решила оставить во дворе. До старого парка можно было добраться на трамвае, а искать в воскресенье место для парковки возле набережной мне совершенно не хотелось.

Утро выдалось солнечным. После нескольких прохладных дней воздух наконец прогрелся. На остановке две женщины обсуждали рассаду, а мальчик лет пяти настойчиво спрашивал у отца, почему трамвай едет по рельсам, если у него есть колеса.

Отец объяснял терпеливо. На третьем вопросе начал заметно путаться.

Когда подошел трамвай, я села у окна. Мальчик с отцом устроились неподалеку и продолжили разговор. Я улыбнулась и посмотрела на улицу.

Еще совсем недавно Антон задавал похожие вопросы. Теперь он спрашивал, стоит ли покупать куртку, которую уже купил.

Трамвай остановился недалеко от набережной. Я вышла, поправила сумку на плече и посмотрела на часы.

Без десяти одиннадцать.

Рано.

Я могла бы немного пройтись, но решила дойти до входа в парк. Сначала увидела открытую решетчатую калитку, за ней широкую аллею, а потом мужчину, стоявшего возле информационного стенда.

Дмитрий был без формы.

В темно-синих брюках, светлой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и серой куртке. На ногах обычные кожаные ботинки. Он держал телефон в руке и смотрел на схему парка.

Я невольно замедлила шаг.

В форме он выглядел внушительно. Я привыкла видеть его собранным, с прямой спиной, спокойным лицом. Сейчас в нем оставалась та же уверенность, но он казался гораздо ближе.

Просто привлекательный взрослый мужчина, который пришел раньше назначенного времени.

Он заметил меня почти сразу.

Убрал телефон, улыбнулся и пошел навстречу.

— Доброе утро, Ирина Павловна.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич.

Я остановилась перед ним.

— Вы давно ждете?

— Минут пять.

— А я думала, что пришла слишком рано.

— Значит, оба решили перестраховаться.

Он посмотрел на мою куртку.

— Не замерзнете?

— Надеюсь, нет. Если что, будем искать обещанный чай.

— Договорились.

Он пропустил меня через калитку.

Первые несколько минут мы шли по широкой аллее. По обе стороны росли высокие липы. Молодая листва еще не успела скрыть черные ветки, и солнце свободно проникало между ними.

Навстречу попадались люди с собаками, родители с колясками, пожилая пара, которая двигалась так неспешно, что остальные обходили ее по краю дорожки.

Я действительно давно здесь не была.

За поворотом показался старый фонтан. Его еще не включили; в чаше лежали сухие листья и несколько мелких веток. Рядом мужчина в рабочей куртке красил скамейку.

— Здесь многое изменилось, — сказала я.

— За два года?

— Вы запомнили?

Дмитрий повернулся ко мне.

— Что именно?

— Когда я последний раз была в парке.

— Вы сказали, позапрошлой весной.

Я почему-то смутилась.

— Я и сама не уверена, что это было именно тогда.

— Значит, придется поверить мне.

— Вы уверенно говорите о том, чего знать не можете.

— Профессиональная привычка.

Я рассмеялась.

Он тоже улыбнулся, и какое-то напряжение, которое я чувствовала с самого утра, постепенно исчезло.

Мы прошли мимо закрытого летнего павильона, свернули на узкую дорожку. Здесь было тише. Между деревьями виднелась вода, а где-то неподалеку стучал дятел.

— Вы часто сюда ходите? — спросила я.

— Раньше ходил чаще. Сейчас, наверное, раз в месяц.

— Один?

— По-разному. Иногда с сыном, если удается вытащить его из дома.

— А ему нравится?

— Когда удается вытащить, оказывается, что нравится.

Я улыбнулась.

— Знакомая история. Антон в подростковом возрасте мог два часа объяснять, почему совершенно не хочет никуда ехать. А потом обижался, что мы слишком рано возвращаемся.

— Павел примерно такой же.

— Павел?

— Мой сын.

— А дочь?

— Анна. Ей двадцать четыре.

Он произнес имена легко, без той официальной интонации, с которой рассказывал на совещаниях о сотрудниках.

— Анна уже работает?

— Да. В экономическом отделе частной компании. Живет отдельно, недалеко от меня.

— А Павел?

— Учится. Дома появляется в основном по выходным.

— И вы успеваете с ними видеться?

— Стараюсь. По воскресеньям обычно собираемся на обед.

Я посмотрела на него.

— Кроме сегодняшнего?

— Сегодня они заняты. Я вчера уточнил.

Мне стало приятно, что он не просто освободил время, а действительно подумал о нашей встрече.

— А если бы не были заняты? — спросила я.

— Предложил бы вам другое время.

Он сказал это совершенно спокойно.

Я кивнула и посмотрела вперед.

На дорожке стояла большая лужа после недавнего дождя. Дмитрий обошел ее справа, я слева. На другом конце мы снова встретились.

— Удобный способ избежать спора, — заметил он.

— Какого?

— С какой стороны правильнее обходить.

— Я вообще предпочитаю сначала посмотреть, где суше.

— Разумно.

— А вы?

— Обычно иду там, где ближе.

Я указала на грязный след у края его ботинка.

— Заметно.

Он опустил взгляд, усмехнулся и попробовал вытереть ботинок о траву.

— Придется пересмотреть подход.

Мне нравилось его общество. С ним не нужно было подбирать каждое слово и следить, достаточно ли интересной я кажусь.

Мы разговаривали о разных вещах. О городе, который я знала в основном по маршрутам между домом и работой. О небольшом книжном магазине, куда Дмитрий иногда заходил по субботам. О старом кинотеатре, который закрыли на ремонт и никак не могли открыть.

Оказалось, он любил старые комедии.

— Какие? — спросила я.

Он назвал несколько фильмов. Два из них я могла пересматривать бесконечно.

— А я думала, вы предпочитаете серьезное кино.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, потому что вы генерал.

Он остановился возле скамейки, пропуская пожилую женщину с собакой.

— И что мне полагается смотреть?

— Военные фильмы. Желательно с блокнотом, чтобы отмечать ошибки.

— Я пробовал. Очень быстро перестал.

— Ошибок слишком много?

— Жена сказала, что со мной невозможно смотреть кино.

Я повернула голову.

Он произнес слово «жена» естественно, но потом на несколько секунд замолчал.

— Простите, — сказала я. — Я не знала.

— Что именно?

— Вы женаты?

Он посмотрел на меня с легким удивлением.

— Нет. Мы же говорили об этом по телефону.

— Да. Конечно. Я не об этом хотела спросить.

Я остановилась, чувствуя себя неловко.

Дмитрий тоже остановился.

— Елена умерла пять лет назад, — сказал он. — После болезни.

Я не сразу нашлась с ответом.

— Мне очень жаль.

— Спасибо.

Он посмотрел в сторону воды.

— Мы прожили вместе больше двадцати лет. Дети тогда уже подросли. Анне было девятнадцать, Павлу пятнадцать.

Я вспомнила, каким был Антон в пятнадцать. Высоким, угловатым подростком, который мог за один вечер съесть половину холодильника и делал вид, что давно ни в чем не нуждается.

Потерять мать в таком возрасте...

— Наверное, вам было очень тяжело.

— Было, — ответил он. — Первые годы особенно.

Мы медленно пошли дальше.

Я не знала, стоит ли продолжать разговор. Не хотела расспрашивать его о подробностях болезни, о последних месяцах, о том, как дети пережили потерю. Мы слишком мало знали друг друга.

Но и резко менять тему казалось неправильным.

— Вы много о ней вспоминаете? — спросила я.

— По-разному. Иногда что-нибудь случается, и первая мысль — надо рассказать Лене. Потом вспоминаю, что не получится.

Он произнес это без надрыва. Просто рассказал о привычке, которая осталась.

— Понимаю, — сказала я.

И тут же почувствовала, что сказала не совсем правду.

Такую потерю я не переживала.

— Вернее, не совсем понимаю. Но могу представить, как это бывает с привычками.

Он взглянул на меня.

— Этого достаточно.

Некоторое время мы шли молча.

Неловкости не было. Мне даже показалось, что после этого разговора стало немного проще. Мы перестали быть двумя людьми, которые старательно выбирали безопасные темы.

У небольшого мостика Дмитрий спросил:

— А вы давно развелись?

— Восемь лет назад.

— Простите, если вопрос неуместный.

— Нет, все нормально. Я ведь тоже спрашиваю.

Мы перешли мостик. Внизу плавали утки, одна настойчиво пыталась достать что-то со дна и смешно выставляла хвост над водой.

— Мы с бывшим мужем прожили вместе почти двенадцать лет, — сказала я. — Сначала все было хорошо. Потом как-то постепенно перестали разговаривать.

— Совсем?

— О делах разговаривали постоянно. Что купить, кого отвезти, что оплатить, когда у Антона собрание. А о себе почти нет.

Дмитрий молчал.

Я сама удивилась, насколько спокойно могу об этом говорить.

— У нас не было какого-то одного страшного события, после которого я собрала вещи. Просто однажды поняла, что мы живем рядом, а интересоваться друг другом перестали.

— Он не хотел разводиться?

— Сначала не хотел. Потом согласился.

Я помолчала.

— Наверное, мы оба слишком долго надеялись, что все наладится само.

— Сын тяжело переживал?

— Да. Хотя мы старались не втягивать его в наши разногласия.

Я вспомнила, как Антон однажды спросил, останется ли у него прежняя комната, если мы с отцом перестанем жить вместе.

Тогда он был совсем ребенком. Меня мучило, что я не могла объяснить ему сразу все так, чтобы он перестал бояться.

— Сейчас у них нормальные отношения, — добавила я. — Отец участвует в его жизни. Они общаются, встречаются.

— Хорошо.

Он не стал спрашивать, кто был виноват.

Я была ему за это благодарна.

У следующего поворота мы оказались возле маленькой площадки с деревянными столами для шахмат. За одним из них сидели двое пожилых мужчин, вокруг стояли зрители.

Дмитрий остановился.

— Посмотрим?

— Вы играете?

— Немного.

— Это опасное слово.

— Почему?

— У меня отец тоже говорил «немного». Потом мог три часа объяснять, почему я неправильно походила пешкой.

Он рассмеялся.

Мы подошли ближе. Один из игроков долго рассматривал доску, другой ждал, откинувшись на спинку стула. Кто-то из зрителей нетерпеливо вздохнул.

— Если сейчас подскажете, вас выгонят, — прошептала я.

— Я и не собирался.

— У вас такое лицо.

— Какое?

— Будто уже нашли ошибку.

Он наклонился ко мне чуть ближе.

— Нашел. Но обещаю молчать.

От него едва заметно пахло свежим одеколоном. Я почувствовала это, когда он приблизился, и на секунду забыла о шахматах.

Мы простояли возле столика минут пять. Игрок наконец сделал ход, зрители оживились, а Дмитрий негромко сказал:

— Теперь можно идти.

— Вы дождались, пока он ошибется?

— Я дождался, пока они продолжат играть.

— Очень дипломатичный ответ.

— Приходится иногда.

Я рассмеялась.

К половине первого мы обошли почти весь парк. Солнце поднялось выше, стало тепло. Я сняла куртку и перекинула через руку.

— Устали? — спросил Дмитрий.

— Нет. Но от чая не отказалась бы.

— Я знаю одно место неподалеку. Там хорошие пироги.

— Вы уверены?

— Достаточно, чтобы рискнуть.

— Только предупреждаю: если они плохие, мне придется об этом сказать.

— После нашего первого совещания я готов.

Мы вышли из парка со стороны старой улицы. По обеим сторонам стояли невысокие дома с лепниной. На первом этаже одного из них располагалась пекарня.

В витрине лежали пироги, булочки и несколько больших корзин с хлебом.

Мы вошли.

Внутри пахло корицей и кофе. За маленькими столиками сидели посетители. У окна женщина читала книгу, держа возле чашки очки в красной оправе.

Мы выбрали столик в глубине зала.

— Здесь и правда хорошо, — сказала я.

— Надеюсь, пироги не подведут.

— А вы какой обычно берете?

— С вишней.

— Тогда я попробую с яблоком.

Он посмотрел на меня.

— Из принципа?

— Просто люблю яблоки.

— Хороший аргумент.

Мы заказали чай и два пирога.

Пока ждали, Дмитрий рассказал, что иногда приходил сюда после занятий. Не с коллегами, а один. Просто сидел полчаса, читал что-нибудь в телефоне или смотрел в окно.

— Странно представлять вас одного в пекарне, — призналась я.

— Почему?

— На работе вы всегда окружены людьми.

— Именно поэтому иногда хочется посидеть одному.

Я понимала его.

После рабочего дня мне тоже не всегда хотелось говорить. Иногда достаточно было добраться домой, снять обувь и несколько минут ни на что не отвечать.

— А чем еще занимаетесь в свободное время? — спросила я.

Он задумался.

— Читаю. Иногда плаваю. С Павлом выбираемся за город, когда у него есть желание. В доме всегда находится, что починить.

— Сам чините?

— Если понимаю как.

— А если не понимаете?

— Зову человека, который понимает.

— Разочаровали.

— Чем?

— Я уже представила, как генерал лично ремонтирует все от розетки до крыши.

— Если начну ремонтировать крышу, дети вызовут кого-нибудь без моего согласия.

Я засмеялась.

Он улыбнулся и взял чашку.

— А вы?

— Что я?

— Чем занимаетесь, когда не работаете?

— Читаю, смотрю кино, встречаюсь с подругой. Иногда езжу к сыну. Люблю готовить, если есть настроение.

— А если нет?

— Покупаю готовую еду.

— Разумно.

— Еще люблю музыку. Но, к сожалению, пою.

— Почему к сожалению?

— Потому что слух у меня лучше голоса. Я слышу, насколько плохо получается.

Дмитрий рассмеялся.

— И все равно поете?

— Конечно. У себя дома я могу себе позволить.

— Ваш сын не протестовал?

— Раньше протестовал. Потом купил мне наушники.

— Решил проблему?

— Нет. Я перестала слышать, насколько громко пою.

Он рассмеялся так неожиданно и открыто, что я тоже не удержалась.

Мне нравилось видеть его таким.

За столом совещаний он почти не улыбался. В кафе после работы уже был другим. А сейчас, в обычное воскресенье, казался человеком, которого я могла бы знать очень давно.

Мы съели пироги и заказали еще чай.

Разговор то становился серьезным, то уходил в совершенно пустяковые вещи. Оказалось, мы по-разному относились к путешествиям. Я любила заранее выбрать гостиницу и посмотреть, что интересного есть поблизости. Дмитрий предпочитал составить примерный маршрут, а потом решать по дороге.

— Вы же военный, — удивилась я. — Как это без четкого плана?

— План есть. Просто он не обязан оставаться неизменным.

— Интересно.

— Что именно?

— На работе вы производите другое впечатление.

— Какое?

Я подумала.

— Человека, которому не очень нравится, когда что-то идет не по расписанию.

Он поставил чашку.

— Не нравится, когда люди узнают об этом слишком поздно. А само расписание можно изменить.

Я улыбнулась.

— Теперь понятно.

Мы еще немного поговорили, потом вышли на улицу.

За время нашего чаепития небо затянуло облаками. Дождя пока не было, но ветер стал прохладнее.

— Давайте я провожу вас до остановки, — предложил Дмитрий.

— Я приехала на трамвае.

— Тогда до трамвая.

Мы пошли вдоль старых домов.

И почти сразу я услышала знакомый голос:

— Ира?

Возле небольшого хозяйственного магазина стояла Вера.

В одной руке у нее был пакет, в другой — телефон. Судя по выражению лица, она только что закончила разговор, который ей не понравился.

Увидев меня, подруга оживилась.

— А я думала, ты еще в парке!

Я остановилась.

— Вера, привет.

Она перевела взгляд на Дмитрия.

И мне стало ужасно смешно, потому что я прекрасно видела, как быстро она догадалась, с кем именно я гуляла.

— Познакомьтесь, — сказала я. — Дмитрий Алексеевич Корсаков. Моя подруга Вера Ланская.

Он протянул ей руку.

— Очень приятно.

— Взаимно, — ответила Вера.

Она пожала его руку, затем посмотрела на меня.

— Ну как, парк понравился?

— Да. Представляешь, фонтан все еще не включили.

— Вот безобразие. Я столько лет ждала твоего возвращения туда, а они даже фонтан не подготовили.

Я едва удержалась от смеха.

Дмитрий улыбнулся.

— Думаю, в следующий раз исправятся.

— Очень на это надеюсь.

Вера посмотрела на свой пакет.

— Ладно, я побежала. Мне еще кое-что купить.

— Ты опять за полкой? — спросила я.

— Не напоминай. Там оказалось недостаточно крепежа.

— Мы же вчера все собрали!

— Собрали. А потом я решила ее повесить.

Я закрыла глаза.

— Вера, только скажи, что ты не начала сверлить стену.

— Не начала. Сначала решила купить нормальные крепления.

— Позвони мне вечером.

— Позвоню.

Она посмотрела на Дмитрия.

— Приятной вам прогулки.

— Спасибо, — ответил он. — Удачи с полкой.

Вера засмеялась и поспешила к магазину.

Мы пошли дальше.

— Она веселая, — сказал Дмитрий.

— Очень. Особенно когда покупает мебель.

— Вы давно дружите?

— Лет пятнадцать. Познакомились на курсах. Потом как-то не потерялись.

— Хорошо, когда есть такие люди.

Я кивнула.

Вера видела меня и счастливой, и очень несчастной. Помнила последние годы моего брака, когда я все чаще говорила, что устала, а потом немедленно начинала объяснять, почему у мужа тоже сложная работа.

После развода она помогала мне переезжать. Именно Вера тогда привезла в новую квартиру чайник, потому что я упаковала свой в коробку, которую никак не могла найти.

Сейчас мне стало приятно, что Дмитрий познакомился с ней так просто.

Не отошел, не сделал вид, что мы случайно оказались рядом.

Даже мысль о том, что он мог бы повести себя иначе, показалась мне странной.

Возле остановки уже собирались люди. На электронном табло показывали, что мой трамвай придет через семь минут.

— Спасибо за сегодняшний день, — сказала я.

— Вам спасибо, что согласились.

— Вы очень хорошо выбрали место.

— Значит, можно будет повторить?

Я посмотрела на него.

Он стоял совсем близко. На улице было прохладно, ветер шевелил край его куртки. За спиной проходили люди, кто-то разговаривал по телефону, проехал автобус.

А я вдруг почувствовала, что совершенно не хочу уходить.

— Можно, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Я рад.

На табло осталось пять минут.

— Дмитрий Алексеевич, — начала я и замолчала.

— Да?

— Вы всегда обращаетесь ко мне по имени и отчеству?

Он слегка приподнял брови.

— Пока вы обращаетесь ко мне так же.

— На работе это понятно. А сейчас...

— Сейчас можно просто Дмитрий.

Я повторила мысленно его имя.

Дмитрий.

Оно вдруг показалось гораздо более личным, чем раньше.

— Тогда Ирина, — сказала я.

— Хорошо, Ирина.

Он произнес мое имя спокойно, но мне понравилось, как оно прозвучало.

Трамвай показался из-за поворота.

— Мне пора.

— До встречи.

Я протянула ему руку. Это вышло совершенно неожиданно даже для меня самой.

bannerbanner