Новая история старого мира

– Девчонки! – кольнула тревожная мысль, и я подскочил как ошпаренный, сердце забилось где-то в горле. Я огляделся: вокруг не осталось ничего, ни дома, ни даже следа от костра — только обугленные клочья земли и обвалившиеся воронки, где раньше была жизнь. Всё исчезло без следа. Температура, бушевавшая в эпицентре, была такой, что расплавился даже камень, и теперь те места, где ещё недавно звучал смех, были похожи на выжженное поле, мёртвое и безмолвное.

– Вот и надгробие, – глотая подступивший к горлу ком, подумал я, продолжая смотреть на братскую могилу — единственных близких людей в этом мире. Там, под этим слоем пепла и оплавленного камня, остались все мои привязанности, надежды, всё, что делало чужой мир хоть немного похожим на дом.

Несколько часов я простоял не двигаясь, словно врос в землю. Время стекало сквозь пальцы, и только холод в груди становился всё плотнее. Глаза уже давно высохли, слез больше не было — только бесконечная усталость, тяжёлая, как цепи. Перед внутренним взором всплывали лица: улыбающиеся девушки, хмурый Захар, задумчивая Эльза, Бельчонок, лукаво подмигивающая, — все они стояли передо мной, как живые, будто ждали моего слова, моего последнего взгляда, прощания.

Всё-таки я влюбился в моего рыжика. Эта девчонка, с огнём в глазах и вечным задором — именно из-за смерти Таисии я чувствовал себя по-настоящему несчастным. Других, конечно, тоже было жалко, сердце отзывалось на каждую потерю, но... Чёрт, разве можно сравнить эту яркую боль с чем-то ещё? Смерти нет! Я ЗНАЮ ЭТО ТОЧНО! Где-то в глубине, за гранью логики, жила уверенность: всё не зря, всё не окончательно.

Я подмигнул стоявшей перед моим взором рыжей девчонке, словно обещал — всё ещё возможно изменить. Я ОТОМЩУ ЗА ТЕБЯ, БЕЛКА! Эта клятва врезалась в грудную клетку, разгораясь пламенем. В груди, принимая клятву, полыхнуло магическое ядро — оно отзывалось болью и надеждой одновременно. На венце, покрывавшем лоб, проявились руны, алые, как кровь. Я не знал ещё, каким образом, но был уверен: этой богине будет очень плохо. Я сделаю всё, чтобы она пожалела о каждом моём сломанном дне, о каждой отнятой жизни.

Г