Гетто

В этот момент «плёнка», достигнув края колонны, окончательно свалилась за последней шеренгой. Никто не бросился к ней, чтобы подобрать, несмотря на ее дороговизну.

Плёнка упала на траву, и как хамелеон, сразу приняла окрас находящейся вокруг местности! Тут же воздушный поток подхватил ее, завертел и понес! И плёнка, взмывая вверх, стала хаотично меняла окрас, пытаясь, подстроится то под голубое небо, то, под оставшуюся внизу, землю!

«Поэтому-то, «Раптор» и не смог определить природу обнаруженного объекта! – быстро сообразил Яхновски. – LCD-пленка! Отражает любые лучи так же, как окружающая ее поверхность. Тепло не пропускает… Поглощает шумы. Маскировка, одним словом!»

Заработавшая в автоматическом режиме бортовая система идентификации личности, только в одном известном компьютеру порядке, начала выводить на верхний угол «hub-дисплея» лица бегущих. Они фиксировались в статическом режиме, затем вращались вокруг оси, покрываясь идентификационной сеткой. Рядом замелькали фотографии с базы данных – местные жители, переселенцы и беженцы.

Спустя полминуты на стекле осталось двадцать небольших изображений с идентификационными личными номерами. Капитан визуально перелистал несколько фото. По характерным чертам и фамилиям, он предположил, что это жители Арабского сектора.

««База», я «Орел». «Код «ноль-один» подтверждаю. Организованная группа двадцать человек. Движение в сторону Зоны Полосы разграничения. Передаю картинку! Жду распоряжений!»

««Орел», я «База»! Картинку видим!»

Эфир умолк. Капитан Яхновски, рассматривая фотографии, совсем упустил, что колонна нарушителей уже вышла с поля зрения.

«Беру штурвал!» – отдал он распоряжение лейтенанту, и потянул ручку управления на себя и влево.

Вертолет взмыл вверх. «Завалив» его на сторону, капитан сделал крутой разворот, и повел машину, оставляя бегущую группу слева от себя. Достигнув Полосы Разграничения, Яхновски снова развернул «Апач» фронтом к нарушителям, и завис над землей на высоте десяти метров.

Он видел колонну сквозь стекло. Колонна пару раз опускалась в ложбины, пропадая с зоны видимости, затем появлялась и, снова терялась в складках местности, но индикатор надежно ее зафиксировал, отмечая передвижение цифрами скорости, а также расстоянием к вертолету и заграждению.

«Они не реально быстро двигаются! – отметил про себя капитан. – Такая жара! За бортом уже все сорок! А скорость у них миль двадцать в час, хотя они уже прошли почти тридцать километров! И идут они красиво! Как роботы! Еще пару минут – и они будут здесь!»

В подтверждение выводов Яхновски группа, минув очередной овраг, вышла на открытое ровное пространство и, как показалось Питеру, ускорила свой бег, словно легкоатлет на финишной прямой.

««База», я «Орел»! Группа приближается к ограждению! Жду распоряжений!»

Но «База» не отвечала. В эфире царила «глухая» тишина.

Колона нарушителей за двести метров до ограждения вдруг начала рассредоточиваться и, не прекращая движения, перестроилась в цепь.

««Орел», я «База»! – обозвалась дежурная смена. – Ничего не предпринимать! Вести наблюдение!»

«Они почти достигли забора!» – уже без позывных доложил Яхновски.

««Орел», приказ ничего не предпринимать! К вам вылетела группа захвата! Ждать их прибытия! Как поняли? Прием!»

«Ничего не предпринимать! Ждать прибытия группы захвата!» – подтвердил капитан, а сам подумал о том, что, что бы он смог предпринять? На борту они с лейтенантом вдвоем и их высадка положение не спасет. Расстрелять нарушителей из пушки? А смысл… Они и так бегут на минную полосу… А, вдруг, они не смогут перелезть через забор и останутся живы?

Яхновски поднял вертолет и, сместившись вглубь Полосы, завис на высоте пятидесяти метров.

Гул винтов снаружи, работа шумопоглощающей системы, высота и некоторая отдаленность от места действия создали в кабине полное ощущение нереальности и абсурдности происходящего внизу за бортом.

Самый резвый бегун уже достиг ограждения. Не останавливаясь, попеременно хватаясь руками за металлические прутья и упираясь в них ногами, он, подобно обезьяне, подобрался к верхней кромке металлической ограды. Держась одной рукой за изогнутый конец арматуры, второй он схватился за «колючку». Потянул ее на себя и, несмотря на брызнувшую кровь, с легкостью разорвал металлическую поволоку. Через образовавшуюся прореху перебрался на верхнюю перемычку забора. Он на секунду задержался, смотря вниз. Затем отпустил руки, немного приподнялся, и, оттолкнувшись, грациозно прыгнул вниз.

«Господи! Куда ты!» – прошептал капитан.

Никто ему не ответил, потому что тот, к кому он обращался, его не услышал. Да и некому было уже отвечать! За миг до этого разорвавшаяся мина сенсорного поля, подняла в воздух комья земли, и разметала вместе с ними по сторонам обгоревшие куски окровавленного мяса, которые еще секунду назад были живым человеком!

Эти куски еще не упали на траву, как потерявший дар речи Яхновски, увидел, что остальные члены группы, добежав к забору, тоже начали карабкаться по нему вверх! Взрыв на полосе их не остановил! Капитану показалось, что они даже его не заметили! Идентификационная система периодически выводила на экран лица нарушителей, и пилоты обратили внимание на, какое-то, спокойное и отрешенное их выражение, как будто и не было тридцатикилометрового марш-броска, и погибшего секунду назад страшной смертью товарища. А самое главное, казалось, что они знают на что и зачем идут!

Еще один фонтан земли взлетел в воздух слева от вертолета… Затем еще один справа… И, снова, но ближе к центру… И еще… И еще… Еще…

Звука не было… Одно изображение.

«Апач», подчиняясь пилоту, висел над местом происшествия. Дым развеялся, и внизу стала видна изрытая свежими воронками земля – неглубокими и небольшими в диаметре. Словно кто-то пару раз копнул лопатой вглубь, а затем закруглил края ямки. Они начинались от забора со стороны Особой территории и веером расходились внутрь Полосы Разграничения.

И везде были разбросаны куски человеческих тел в обугленных тряпках! Отдельно руки, отдельно ноги, отдельно туловища без голов и половинки туловища с головами, но без бедер. Как будто кто-то порвал людей, как «курицу гриль», и в полном безумстве разбросал ошметки, как придется!

У капитана под шлемофоном зашевелились волосы.

«Господи, для чего?!» – прошептал он.

Но тот, к кому он обратился, не ответил. А в шлемофоне зазвучал позывной:

««Орел», я «База»! Приём!»

«Я «Орел»! Приём!» – едва прошептал капитан Питер Яхновски.

««Орел»! Группа захвата на подходе. Для проведения следственных действий с Центрального Поста Дежурной смены отправляется следователь и эксперты. Обеспечьте охрану. Под особый контроль – Полоса ограничения в квадрате «22 А» метка 26 километр – метка 28 километр! Для проведения обследования отключен сенсор минного поля! Повторяю еще раз – сенсор минного поля отключен! Как поняли? Прием!»

[1] «Black-Stream» («Чёрный ручей») – американская частная военная компания (ЧВК) (придумал автор)

[2] «Раптор» – MQ-1 Predator (с англ. – «Хищник») – американский многоцелевой беспилотный летательный аппарат производства General Atomics Aeronautical Systems.

[3] «…на лобовой части «фонаря»…» – передняя застекленная часть фюзеляжа, обеспечивающая обзор экипажу.

[4] HUB-display – Индикатор на лобовом стекле (ИЛС; англ. head-up display, HUD) – устройство отображения информации, предназначенное для отображения символьной и графической информации на лобовом стекле, на фоне закабинной обстановки, или на забрале шлемофона пилота.

[5] LCD-маскировочная пленка – полиуритановая плёнка с функцией мимикрии под окружающую среду (фантастическое (пока)

Глава 4. «Боги следуют за своим народом»

Бокорами[1] Дэниэль Массена сегодня общается с Лоа[2]!

Он зажег двенадцать черных свечей, сделанных в ночь полнолуния из воска диких пчел, что живут по заброшенным садам возле, разрушенных войной и временем, домов.

Для того, чтобы они стали черными, он добавил в воск угольную пыль, которую в изобилии выносит ветер с провалов старых шахт, и что толстым слоем укрывает крыши и стены домов, асфальт улиц и листья деревьев в секторе, где живет его народ.

Сегодня ночью Массена будет один, если не считать, припасенных для ритуала, жертв. В здешнем мире у него нет умелой помощницы «унси» и верного помощника «ла пласа». Поэтому, он сам расставляет зажженные свечи по провалившимся окнам старинного, полуразрушенного здания. Затем не спеша выкладывает возле них человеческие черепа, подобранные на заброшенном кладбище, у развороченных взрывами могил. Солнце и Время, дожди и ветрà потрудились над тем, что когда-то было головой человека, придав черепу цвет благородной слоновой кости.

Посредине большой залы, с основы древнего дубового креста, найденного на старом церковном погосте, Даниэль воздвиг столб-Митану – Дорогу Богов!

К нему, вниз головой, он привязывает свою первую жертву. Это существо похоже на уродливое человеческое дитя. Но, ещё больше, оно похоже на больное, грязное и неухоженное животное. Он выменял его, как и прошлый раз, у местных людей за три бутылки водки.

Существо что-то мычит, дергается, пытаясь освободиться от веревок. Оно не понимает, для чего его приготовили. Но чувствует, что-то страшное.

Массена милостив! Он дует со своей ладони в лицо уродца заранее припасенный порошок, приготовленный с полевых маков, конопли, и некоторых других трав, найденных в здешней степи. Существо умолкает, успокаивается и, расслабившись, вытягивается.

Даниэль обильно посыпает мукой каменный пол вокруг Митаны, и тонкими струйками воды, льющимися из старого кувшина, создает магический круг в честь Папы Легба[3]! Сегодня, с его разрешения, он пройдет в мир Лоа – Ле Гвинею.

В эту ночь с ним нет трех барабанщиков, чтобы выбивать ритм для ритуального танца. Но, это не тревожит Бокорами Массену. Вместо них это делает электронный сабвуфер, возвещая голые стены, уходящие в черную ночь, об открытии таинства.

Бокорами, раскачиваясь, начинает медленно двигаться вокруг Митаны.

Сегодня он не просит охранителя дома Огуна Феррея, отогнать от себя и своего народа, злых духов. Потому, что у него и его народа здесь нет дома! Эти улицы, эти многоэтажные здания, эти холодные клетки-квартиры – это не их дом. Для них это тюрьма! А ведь они, всего лишь, попросили помощи и защиты, когда к ним на остров пришли разруха, эпидемия и голод!

Даниэль начинает двигаться быстрее. Он вращается вокруг себя, раскачивается, притопывая в ритм барабанам. Его тело начинает вибрировать мелкой дрожью. Его глаза закатываются, веки опускаются, и Душа доброго жреца-Бокорами засыпает.

Массена танцует в полусонном состоянии. Он что-то поет. Он что-то выкрикивает и бормочет, опустив вниз голову. Внезапно, голова его, поднимается! Широко открытые глаза пристально осматривают горящие свечи и, стоящие рядом с ними, черепа. Затем взгляд переходит на Митану, с привязанной к ней жертвой.

Черное лицо расплывается в холодной улыбке! И улыбка эта далеко не добрая! Ибо это уже не улыбка белого жреца Бокорами! Сквозь черные глаза Даниэля Массены на мир смотрит проснувшаяся душа злого колдуна Вуду – Унгана!

Сегодняшняя ночь – Его! Ночь черной магии Унгана! Сегодня Он буде править Сантерию! И Сантерию особенную. Особенную, как и жертва, что будет отдана этой ночью. Прошлый раз Лоа не приняли его подношение, так как он не довел до конца ритуал, и всё, о чем он просил духов, осталось не исполненным. Видно, им не понравилось, что Унгана остановился на полдороги и, всего лишь, сбросил несчастное существо в провал подземелья.

«Папа Легба, отвори ворота!» – хрипло кричит колдун в черное небо.

Этой ночью он все доведет до конца! И Барон Суббота[4]вместе с Бароном Каррефуром[5]останутся довольны! Они услышат его просьбу! Они возьмут его под свое покровительство!

«Папа Легба, отвори ворота и дай мне пройти!» – кричит жрец снова, и его тело извивается в жутком танце.

Сегодня Лоа услышат Унгана! Сегодня они даруют ему Силу, с которой он, Унган, покроет земли тюремщиков невиданным до этого проклятием! И тогда узнают они, что такое страх и, что такое ужас! Ибо подымет он с могил мертвецов! И пойдут они по проклятой им земле неся страх, ужас и смерть! И в этом ужасе живые превратятся в мертвых, а мертвые станут живее живых, ибо станут они Зомби! И тогда возжелают они смерти вокруг себя! И никто не спасется – ни дети, ни старики, ни взрослые! И захлебнется земля в их крови! И никому не будет прощения! Ибо виноваты Все!

«Папа Легба, отвори ворота, чтобы я смог возблагодарить Лоа!» – рычит утробно Унган.

Его двенадцать теней от двенадцати черных свечей под мерный ритм барабанов корчатся на стенах развалин. Они, то вырастают к звездному небу, то, падают на пол вместе с пылью, поднятой с полу босыми ногами.

Колдун вращается вокруг Митана, на котором подвязана жертва. Уже безумными глазами он смотрит в ее безвольные от ужаса глаза. И, о Духи, он понимает, что это глаза детские!

Вопль отчаянья раздирает пространство вокруг столба! Даниэль на секунду сникает, он возводит взгляд к небесам и его руки опускаются. Он замедляет свой танец. Но, в тот же миг, новый крик – крик безумной радости – улетает к звездам! Пусть будет так! Это судьба! Тем ценнее жертва! Никто и ничто не остановит Унгана на его пути в Ле Гвинею!

Руки Массены снова взмывают вверх, и, в одной из них, появляется острый ритуальный нож. Он уже не раздумывает – он готовиться! Еще секунду, и он взмахнет им, что бы вспороть этой невинной, трепыхающейся в судорогах, жертве живот! И тогда хлынувшая кровь устелет Унгану Дорогу к Богам! И тогда…

…Холодным дыханием страх касается колдуна… По телу жреца проходит озноб… Его спина покрывается холодным, липким потом… Унган ничего не понимает! Он еще ничего не видит, но уже чувствует исходящий ужас от того, кто только что появился с ним рядом! Он его не видит, но, чувствует, что он есть! Не жертва! Нет! Тот «кто-то» – не отсюда…

Унган перестает танцевать и, боязно, озирается вокруг.

Откуда-то, из провала в земле, куда он прошлый раз бросил свою полуживую жертву, на стену выползает тринадцатая тень! Унган застывает в животном, благоговейном страхе! Неужели его заклинания услышаны, и Лоа послали к нему своего посланника?! Но почему тогда ему так страшно?! Откуда это предчувствие смерти?! Почему вместе с фигурой он чувствует ее приближение?!

Страх сковывает Унгана, ибо пред ним вырастает огромное человеческое тело с черепом вместо головы!

«Лоа услышали меня! – кричит он в священном ужасе. – Барон Суббота, ты пришел ко мне!»

Его тело бьётся в конвульсиях.

«О, Папа Легба, ты меня услышал! Я возблагодарю тебя! Прими мое подношение!»

Он замахивается ножом, что бы распороть им, висящую на столбе, жертву.

Но появившееся Существо не дает ему это сделать. Одной рукой оно хватает руку Массены с ножом, а второй – хватает Массену за шею. Приподнимает его, и подносит к своему лицу.

Глаза Массены встречаются с глазами Существа, и в них он видит свою смерть. Отчаянье заливает больную и истерзанную душу Даниэля Массены! Значит, все было зря! Зря он готовил свои жертвы! Он уже ни чем не поможет своему народу! Он зря потревожил Барона Субботу, потому как, он слаб и недостоин помощи Духа кладбищ!

Массена задыхается. Его горло сдавливают железные пальцы. Его ноги болтаются в воздухе. Сознание потихоньку меркнет. Глаза закатываются. Но в последнюю секунду он замечает, как ужасно похожи глаза Барона Субботы на глаза его предыдущей жертвы!

Существо резким движением разводит руки в стороны, и оторванная голова злого колдуна Унгана летит к подножию Дороги Богов. Тело жреца, обрызгивая все вокруг кровью, падает на землю, несколько раз дергается в конвульсиях, и затихает.

Оторванная голова Даниэля Массены стеклянными глазами смотрит на пляшущие по облезлым стенам тени от двенадцати свечей. Смотрит, но уже ничего не видит.

Не видит, как Дух кладбищ подходит к Митану. В руке у него нож, отобранный у безголового тела Массены. Он быстрым движением обрезает веревку, на которой висит бессознательная жертва, и, не дав ей упасть на землю, аккуратно берет её на руки.

Затем идет в угол здания. Там поднимает с пола второе связанное существо. Оно пытается сопротивляться. Но Дух, не замечая этого, укладывает его себе на плече, и в несколько прыжков достигает провала в земле. Не останавливаясь, он прыгает туда, откуда вышел, и исчезает, «как, будто его и не было никогда».

[1] Бокорами – жрец белой магии вуду.

[2] Лоа – в религии вуду невидимые духи, осуществляющие посредничество между Богом и человеком, но при этом являются не божествами, а в большей степени аналогом христианских святых. Наделены огромной силой и почти неограниченными возможностями.

[3] Папа Легба – одна из центральных фигур в религии вуду, особенно в её гаитянском варианте. Папа Легба является одним из духов-лоа, которого приверженцы религии считают посредником между людьми и всеми остальными лоа.

[4] Барон Суббота (Baron Samedi (франц)) – в религии вуду одна из форм лоа, связанная с загробным миром, смертью, мёртвыми, а также с сексуальностью и рождением детей.Изображается в виде скелета (черепа) в цилиндре с сигаретой и черных очках.

[5] Барон Каррефур – дух несчастий, неудач и покровитель чёрной магии.

Глава 5. Казнь на улице Мишель

28 октября 2038 года

Николь Потье, Комиссар полиции Тринадцатого округа Парижа, недоумённо смотрел на сидящего пред собой человека. Это был почти, что Пьер Ришар, фильмы, с участием которого, он очень любил смотреть в детстве – тот же профиль, те же кудри белокурых волос, та же неуверенность во взгляде, та же застенчивая почти что детская, обезоруживающая улыбка. Единственно, что не соответствовало тому образу – это невысокий рост задержанного.

Насколько помнилось комиссару, Пьер Ришар был высокий блондин! А человек, сидящий напротив, был роста невысокого, очень худой, и, какой-то, весь щуплый! А от того, что, сидя на стуле, он всё время пытался занять на нём, как можно меньше места, мужчина казался ещё меньше – почти что подростком!

Его лицо, несмотря на возраст, а если судить по лежащему на столе перед Комиссаром протоколу допроса, мужчине было, уже, тридцать два года, так вот его лицо выглядело, гораздо, старше, и, сказать по правде, – болезненным! Вернее, как бы с остатками, или – последствиями болезни, которая заставляет мышцы лица и тела постоянно дёргаться в конвульсиях и судорогах.

Также было заметно, что задержанный – человек, довольно, нелюдимый! Он не был напуган, или смущён людьми, которые находились в кабинете Комиссара. Скорее, было видно, что он не привык находиться в окружении стольких людей сразу! Он с интересом рассматривал окружавших его полицейских и людей в штатском. Смотрел им в глаза – без заискивания, но с любопытством и лёгкой, едва заметной улыбкой. В общем, совершенно безобидный на вид человек!

Вот только его окровавленные худые руки вызывали жуткую оторопь! Казалось, что арестованный сначала засунул их в чан с кровью, а затем, вынув их оттуда, вытер о своё лицо, волосы, белую рубашку-безрукавку и светлые льняные брюки!

Кровь на руках и одежде уже успела засохнуть, потемнеть и, поэтому, виделось, что с рук содрали кожу и остались, только, измазанные кровью, кости с остатками мяса на них.

Комиссар отвёл взгляд от задержанного, и открыл папку с, только что принесёнными ему в кабинет, документами. Сразу же, наверху лежали фотографии. Николь Потье в своей жизни видел много страшных, в понимании простого человека, вещей! Но увидев эти снимки, сделанные два часа назад в небольшой квартирке, в доме номер десять по улице Мишель, что в квартале Бьют-о-Кай, – он вздрогнул! На ладошках его выступил пот, а по телу пробежали мурашки!

И было от чего! На первом снимке Комиссар рассмотрел окровавленный предмет, похожий на человеческую голову. Присмотревшись, Потье определил, что это действительно была человеческая голова, только отделённая от тела. Комиссар догадался, что голова от тела не была отрезана! По остаткам разодранных мышц, кускам болтающейся кожи, висящих трахеи и сосудов он понял, что голову от шеи оторвали! Причём, оторвали вместе с шейными позвонками, которые белели на фоне грязного коврового напольного покрытия!

На втором фото, та же голова, была сфотографирована в анфас. Её рот был разодран, и в него были помещены мужские гениталии. И, так же, от тела не отрезанные, а попросту, оторванные. По степени их «окровавленности», Потье предположил, что оторвали их у жертвы, ещё, живой.

На третьем фото было видно голое мужское тело, перевешенное через спинку высокого деревянного стула, так, что шея без головы лежали на сидении, а ягодицы, со спущенными до пяток штанами, находились чуть ниже спинки стула с другой стороны. Левой руки от локтя и ниже видно не было. Было видно только плечо с половинкой белеющего локтевого сустава.

Когда Потье рассмотрел фото детально – его снова пробил озноб. Он увидел недостающую руку! Её предплечье, с обвисшей кистью, торчало с заднего прохода, перекинутого через стул, трупа.

«Я не хотел этого делать, господин Комиссар!» – услышал Николь Потье тихий, но довольно ясный и, главное, ласковый голос.

Потье резко поднял голову, и увидел, что задержанный внимательно его рассматривает. Рассматривает с, какой-то невыносимой болью и полнейшим раскаяньем.

«Я не хотел этого делать, – снова прошептал он, – я сопротивлялся! Поверьте мне, я сопротивлялся, как мог!»

«Вас кто-то принуждал это сделать?» – спросил комиссар первое, что пришло в голову.

«Нет-нет! Что вы! Никто не принуждал! – заговорил «Пьер Ришар», тихо, как-то по-доброму, без злости, но чуть виновато. – Это совсем не то! Я вам сейчас объясню! Это как… Понимаете, вот, простите за сравнение, вы хотите в туалет. Хотите «по-маленькому». Желание нарастает медленно. Час от часа. И вы уже очень хотите, а возможности, сходить в туалет, у вас нет. И некуда. А вам ещё и руки связали. Вот вы и терпите. Терпите час, два. Терпите полдня. А желание нарастает. И это уже не желание, а острая физическая потребность! Прошёл день. А мочевой пузырь уже полон! Вы стараетесь не думать об этом! Но, не думать уже нельзя! Все мысли только об этом. Больше ни о чём! Только об этом! И наплевать, что будет потом, потому что «потом» для вас уже нет! Есть только «сейчас», и есть только эта потребность, которая, уже, болью режет низ живота! Сначала, вы переминаетесь с ноги на ногу. Затем, вы мечетесь по сторонам! Зажать свои гениталии руками вы не можете, потому как руки связаны. Да и не помогло бы это! Ничего бы не помогло! А терпеть уже невозможно! И вы делаете это, пытаясь отвернуться от всех, где-то в уголке. И, просто, себе в штаны! Вам стыдно, вы не хотели этого делать. Но вам, несмотря на стыд, мокрые штаны и неуютность, становиться легко и спокойно. И вам уже всё равно, что думают окружающие. Потому, что вы счастливы и спокойны!»

«Вы счастливы? Вы, сотворивший такое, – громким шёпотом кричит Комиссар, ткнув в сторону сидящего мужчины кипой фотографий, – вы, после всего этого, счастливы? Вы сума сошли?»

«Представьте себе, что счастлив! – мужчина ласково улыбнулся. На секунду, задумавшись, как бы подбирая слова, и, смотря на Комиссара, продолжил: – Я счастлив, что мои и его мучения закончились. И, мне кажется, я в своём уме… Мы оба были больны. Каждый по-своему. И, каждый по-своему, были несчастны. И это должно было, когда-нибудь, закончиться. Вот сегодня это и закончилось. И именно так, как вы это видели… И, наверное, по-другому быть не могло. Именно, что он должен был умереть! Может быть, конечно, что не так для него страшно. Но, умереть он был должен! И я, и он шли к этому всю жизнь! Он своей дорогой. Я своей. А затем мы встретились. И мы стали попутчиками. И когда мы стали попутчиками – такая его смерть стала неизбежной…»

Сказав, это задержанный, наконец, распрямился, откинулся на спинку стула, положил, окровавленные, скованные наручниками, руки себе на колени ладонями вниз, и посмотрел на комиссара совершенно спокойным, разумным взглядом. Он продолжил говорить. Голос его, как и прежде, был тих. Но речь стала спокойной и размеренной.

«Меня зовут Мишель Моро. Родился в 2007 году. Спустя пол погода со дня моего рождения мои родители погибли – попали в автокатастрофу. С ними в автомобиле был и я. Они погибли, а я – полугодовалый ребёнок – выжил. Но, от полученных в аварии травм, заболел ДЦП – детским церебральным параличом – и попал в приют, где содержались дети с таким же диагнозом, как у меня, но от которых родители уже отказались…»

Мишель Моро, задумавшись, умолкает на пару секунд. Затем грустно улыбаясь, говорит:

«Как не грустно, но, несмотря на статистику смертности от такой болезни, – я выжил…»