Гетто

Эксперты-криминалисты закончили свою работу раньше. Они стояли чуть в стороне от общей группы, и, что-то, приглушённо обсуждали. От их компании отделился мужчина в элегантном «боссовском» костюме, и направился в здание вокзала.

Стоящему на входе полицейскому он предъявил удостоверение Федерального Ведомства Криминальной полиции. Полицейский молча кивнул, и впустил мужчину в здание терминала.

Мужчина вошёл в непривычно пустой холл. Его единственными посетителями были, закончившие «отработку» вокзала, бойцы Антитеррористического отряда полиции.

Мужчина сразу направился в их сторону. Стоявший немного в стороне от общей группы спецназовец, пошёл к нему навстречу.

Встретились они посреди зала.

Несмотря на то, что спецназовец был в балаклаве, мужчина в костюме обратился к нему по имени.

«Что у тебя, Генрих?» – задал вопрос штатский.

«В вокзале всё «чисто», господин комиссар, – отрапортовал командир спецподразделения полиции, – подозреваемый задержан!»

Тот, кого назвали комиссаром, спросил:

«Думаешь, Генрих, он был один?»

«Об этом, Пауль, я судить не могу! – улыбнувшись, ответил Генрих. – Моё дело «руки крутить». А сколько их было – это уже твои проблемы. Но сейчас в вокзале никого нет. Сапёры тоже «отработали». Всё «чисто»!»

«Где сейчас задержанный?» – спросил комиссар.

«В цокольном этаже, – сообщил командир спецподразделения, – в служебном помещении Дежурной смены полиции. Мы хотим вывести его по путям на противоположную сторону вокзала. Ждём, когда туда приедет «автозак»!»

«Пойду, посмотрю на него! – проинформировал комиссар. – Предупреди бойцов внизу, что бы не пристрелили меня нечаянно!»

Он спустился по лестнице в подвальный этаж. Пройдя с десяток метров по коридору, комиссар приблизился к двери с надписью «Служебное помещение», возле которой его снова встретил боец Антитеррористического подразделения.

Комиссар предъявил ему своё удостоверение. Боец в балаклаве, сквозь прорези для глаз, внимательно ознакомился с тем, что было написано в документе, и, что-то, произнёс по внутренней связи, встроенной в шлем-сферу.

Видимо услышав нужный ответ, спецназовец произнёс уже более внятно:

«Комиссар Керн, можете войти! Вас ждут!»

Сработал электрический замок, и дверь отворилась. В глаза комиссару «ударил» едкий, люминесцентный свет. Чуть зажмурившись, комиссар вошёл в большую в комнату. В ней находилось четверо бойцов спецназа и четверо гражданских лиц. Один из них, судя по цвету кожи, выходец с восточной Африки, был задержанным.

Он сидел на стуле. Его руки были заведены за спину, и «прикованы» к спинке наручниками. На лице виднелись свежие ссадины. Брюки на коленях, и пиджак на спине были разодраны. «Остекленевшими» глазами он «метался» от одного лица к другому, выражая своим лицом полное непонимание происходящего.

Правда иногда осознание реальности возвращалось к нему. И тогда задержанный начинал, что-то, соображать. Он тревожно вглядывался в лица окружавших его людей, словно ища в них, что-то для себя, утешительное.

Но продолжалось это недолго! Спустя полминуты взгляд мужчины снова заволакивал «туман», и он начинал размеренно, как метроном, раскачиваться со стороны в сторону, что-то беспокойно бормоча.

Коротко «пройдясь» взглядом по мужчине, комиссар Керн отметил про себя, что задержанный явно находится в состоянии умственного расстройства. «Навскидку» определить настоящее оно, или симулятивное – комиссар не смог.

«Пусть разбираются специалисты!» – подумал Керн.

А задержанный, обнаружив перед собой новое лицо, дёрнулся к комиссару навстречу, пытаясь привстать! Но, прикованные к стулу руки не дали ему это сделать. Видно, это факт так расстроил мужчину, что он неожиданно для всех громко заплакал, при этом причитая на непонятном, для присутствующих, языке!

Слёзы побежали по его смуглому лицу. Глаза мужчины закатились, и он начал дёргаться в конвульсиях. На губах появилась пена. Тело его обмякло, и расслабившись, обвисло на стуле.

«Вызовете немедленно медиков! – приказал комиссар ни к кому конкретно не обращаясь. Но сразу спросил у одного из гражданских: – Лейтенант Мюллер, у нас есть что-то по нему?»

Парень, которого комиссар назвал по фамилии, как раз разговаривал по селектору.

«Бригаду медиков в служебный бокс полиции! – распорядился он. Затем взял со стола планшет, и, посмотрев на комиссара, предложил: – Господин комиссар, давайте пройдём в соседнюю комнату! Там нам будет удобней!»

Лейтенант открыл дверь в следующее помещение. Жестом пригласил комиссара войти.

Керн прошёл в кабинет и сел за стол. Указав рукой на стул напротив, молча предложил подчинённому присесть.

– Я вас внимательно слушаю, Мюллер!

– Абэбтэ Аройа. Сорок лет. Уроженец Эритреи. В две тысячи шестом эмигрировал в Швейцарию, где получил бессрочный вид на жительство. Женат. Имеет троих детей. Проживает в Базеле. Выучил два языка – немецкий и французский. Работал на мебельном комбинате. Благодаря знанию языков и приобретённым навыкам стал бригадиром смены. Зарекомендовал себя с лучшей стороны – в сети есть несколько его интервью специалистам Швейцарской программы по адаптации беженцев. Везде его характеризуют, как спокойного, уравновешенного. В семье любящий и добропорядочный муж, заботливый отец. Два года назад мебельный комбинат обанкротился. Аройу устроили в транспортную компанию слесарем. Здесь у него начались проблемы. Аройа начал выражать недовольство своей работой и своим положением в компании – он считал, что заслуживает большего! У него начались конфликты с окружающими. Специалисты социальной службы рекомендовали ему пройти курс психотерапии. Осенью прошлого года он прошёл лечение в одной из клиник Базеля…

Три дня назад, Абэбтэ Аройа, вернувшись с работы домой, избил свою жену, а затем запер её и дочерей в ванной комнате. Когда на крики женщины и девочек прибежал сосед, Аройя избил и его, при этом угрожал зарезать, демонстрируя большой кухонный нож.

Жена Аройи дозвонилась в полицию. Но прибывший наряд Абэбтэ Аройу дома не застал. Полиция Швейцарии объявила его в розыск. Как удалось установить, вчера вечером он сел на поезд из Базеля до Франкфурта…

Я просмотрел запись с камер видеонаблюдения. Выйдя с поезда, Аройа вёл себя как обыкновенный пассажир, ничем особенным себя, не проявив – ни к кому не цеплялся, поэтому и не привлёк к себе внимание полиции.

Сначала он бесцельно бродил по вокзалу. Камеры «засняли» его во многих местах. Затем, Аройя вышел к выходу на перроны, и простоял там некоторое время. Когда начал прибывать экспресс «Интерсити» с Варшавы, он быстро подошёл к, стоящей на перроне женщине с мальчиком, и столкнул их под поезд!

Высота перрона, около, полутора метров! Мальчику, если можно так выразиться в данной ситуации, повезло! Он упал между рельсами. А его мать упала на рельсы прямо перед сыном, и её разрезало у него на глазах. После этого Абэбтэ Аройя бросился бежать, пытаясь скрыться в возникшей суматохе. Но, окружавшие его люди, начали кричать, указывать на него! Полицейские бросились за ним. На выходе с терминала они его догнали, повалили на землю и скрутили!

Едва дослушав доклад лейтенанта, комиссар Керн спросил:

– Что на Абэбтэ Аройу есть в «Базе подозреваемых в причастности к террористическим группам и организациям»?

Лейтенант Мюллер убеждённо, и, в то же время, немного удивлённо сообщил:

– Ничего! Нигде не фигурирует! Совершенно «чистый»!

Комиссар не успокоился:

– Его «пересечение» с неблагонадёжными элементами, посещение радикальных собраний, демонстраций, мечетей?!

Лейтенант, всё тем же, немного удивлённым тоном, повторил:

– В базе ничего нет! Я поставил задачу нашим аналитикам, что бы поискали в сети! Но, пока ничего! Совершенно «чистый»!

«Хорошо!» – констатировал комиссар.

Но лейтенант по его тону понял, что комиссар в данной ситуации ничего хорошего не видит. В подтверждение «лейтенантских выводов» Керн подозрительно посмотрел на подчинённого, и, не скрывая недовольства, спросил:

«Аройа знал женщину, которую столкнул под поезд? Между ними есть какая-то связь?»

– По предварительным данным – никакой! Но – проверяем!

– А что это за женщина и ребёнок? Личности установили? – сместил комиссар акцент «допроса» лейтенанта.

Мюллер посмотрел в свой планшет:

– Катарина Лемпард. Тридцать четыре года. Не замужем. Безработная. Находилась на социальном пособии. По документам, родилась в Висбадене. Её сын – Кристофер Лемпард. Местом рождения указан Франкфурт… Проживали здесь, во Франкфурте – Вильгельмштрассе, тридцать пять. В четырнадцать часов они должны были отправиться в Париж. Билеты на поезд были куплены вчера через интернет-приложение компании «Deutsche Bahn».

«Где работала Лемпард до того, как стала безработной?» – поинтересовался комиссар.

Лейтенант произнёс:

– В базе по этому поводу нет никакой информации!

Комиссар Керн «упёрся» своим «колючим» взглядом в Мюллера, и подозрительно спросил:

– А почему ты сказал, что «по документам она родилась»? В чём проблема?

Лейтенант наклонился чуть вперёд:

– Видите ли, господин комиссар, есть одна странность!

«Какая странность, Мюллер?» – нетерпеливо «подстегнул» лейтенанта комиссар.

– Документы её и сына датированы осенью четырнадцатого года!

«Так! – заинтересовался Керн. – А старые документы? Какое основание было указано при выдаче новых?»

– Сейчас посмотрим!

Лейтенант пересел за соседний стол, на котором стоял компьютерный монитор, и лежали клавиатура с мышкой.

Он привычными движениями набрал пароль, и, получив доступ к базе, сделал запрос по имени «Катарина Лемпард». Машина немного задумалась и выдала на экран результат поиска, который очень удивил лейтенанта:

«Странно! – произнёс он: – Доступ к этой информации ограничен!»

Пришло время удивляться комиссару Керну:

– Кем «ограничен»?

«Не указано!» – развёл руками Мюллер.

Комиссар «не отставал»!

«Как не указано?!» – спросил он повышенным тонном, еле сдерживая себя, что бы не сорваться на подчинённом.

«Вот так! – виновато ответил лейтенант Мюллер. – Я делаю запрос – а меня «выбрасывает» в начало поиска!»

«Понятно!» – неожиданно для лейтенанта уже совершенно спокойно произнёс Пауль Керн.

Мюллер увидел, что начальник задумчиво уставился в пустой угол комнаты. Так он просидел пару минут. Наконец посмотрел на подчинённого и приказал:

– Мюллер, соедините меня с Президентом ведомства Уголовной полиции!

Лейтенант нажал на селекторе несколько кнопок. Услышав ответ – кому-то представился в трубку, и попросил, соединить его с Президентом!

На той стороне, по-видимому, заупрямились! Мюллер не отступил – настаивал, ссылаясь на то, что сейчас он находится на вокзале Франкфурта, и у него дело государственной важности!

Наверное, это заявление подействовало. Потому, что уже пару секунд спустя он протянул трубку Керну:

– Президент на связи, господин комиссар!

«Мюллер оставьте меня одного!» – попросил комиссар, и, дождавшись, чтобы лейтенант покинул комнату, доложил собеседнику:

– Господин президент! Судя по всему, погибшая женщина очень непростая женщина! Мы не можем проверить её по нашим базам – ни её, ни её сына. Да… Отпечатки совпадают, с выданными документами! Но документы выданы год назад! А что было до прошлого года – данных нет… Вернее, может они и есть – но доступ к ним закрыт! Я не знаю… Возможно, СВР[1]!… Хорошо, я жду…

Не прошло и пары минут, как «запиликал» «айфон» комиссара. Номер был не определён.

«Комиссар Керн?» – услышал комиссар в трубке незнакомый голос.

– Да, это я!

– С вами говорят со Службы Внешней разведки. Это дело переходит под юрисдикцию СВР. Сейчас приедут наши представители, и заберут арестованного вами человека. Уточните, что с пострадавшими?

– Женщина – мертва. Мальчик – жив! Его увезли в клинику Святой Марии, на Вагнер-Штрассе.

«Он травмирован?» – холодно спросил голос в трубке.

– Нет, он цел! Ни одной царапины. Но…

– Что «но»?

– В данный момент он не осознаёт кто он, где находится, и что с ним произошло! Судя по всему, от перенесённого стресса, у мальчика амнезия.

– Спасибо, комиссар! Дождитесь людей из СВР, и передайте им задержанного. Дальше уже наше дело. До свидания!

[1]СВР (AGD) – Служба внешней разведки Германии (придумал автор)

Глава 3. Полоса Разграничения

22 июня 2035 года

Июльским полднем пилоты частной военной компании «Black-Stream»[1]капитан Питер Яхновски и пилот-стажер лейтенант Род Стаун вели свой «Аpache АН-64 BLO-2» в патрульном режиме на высоте пятисот метров вдоль километровой Зоны Полосы Разграничения.

Раскаленная солнцем земля колыхалась в воздушном мареве, и геликоптер периодически «проваливался» в восходящие тепловые потоки. Но пилотов это не тревожило, и не отвлекало! Все их внимание сосредоточилось на пространстве между «нитками» тянущихся внизу заборов, оплетенных колючей проволокой, на которой, кое-где, с хозяйским видом восседали соколы, коршуны и вороны.

Пернатым в Зоне было раздолье! Людей нет! К работающим на полях со стороны «материка» и Особой территории автоматическим утилизационным агрегатам, они привыкли. А вертолеты и «беспилотники» воспринимали уже, как должное, и угрозы в них не видели.

Расплодившиеся на Полосе Разграничения мыши, суслики и зайцы гарантировали сытое изобилие. Иногда не надо было даже охотиться – бродившие по лесопосадкам и «умершим» селам нынче дикие, а когда-то домашние свиньи, умудрялись разрывать землю под стальной арматурой ограждения, и устроив подкоп, пролезали по нему на полосу Зоны. Зачем они это делали – одному Богу известно! Полоса-то была оборудована сенсорным минным полем! И в результате такого «рандеву», на радость, «зоновским» пернатым, от свиней оставались только, развороченные взрывами, туши.

Правда, такие случаи частыми не были. Информация о подобных инцидентах сразу поступала на Центральный пост дежурной смены Особой территории «Восток». Операторы средствами телеметрии осматривали место происшествия. Если этого было недостаточно – туда отправлялся один из постоянно барражирующих над Зоной беспилотных летающих аппаратов, которые всем своим оборудованием – теле- и инфракрасными камерами, датчиками движения и сейсмоактивности, газоанализатором, эхо- и радиолокаторами, давали более детальную «картинку». А дальше, если в этом была необходимость, на место «происшествия» вылетал патрульный вертолет с экспертами и следователем. Ну и обязательным, для такой нештатной ситуации, отделением спецназа.

Предосторожности со спецназом лишними не были! Со времени постройки ограждения Особой территории по всему периметру фиксировались случаи, когда контрабандисты и проводники нелегалов, пытались сделать проходы, и пробраться на «материк», умышленно «помогая» хрюшкам попасть на полосу!

Правда, последнее время, такие происшествия происходили все реже – многие потенциальные «сталкеры» уже поняли, что сенсорное минное поле обмануть трудно. Но «особо умные», время от времени, появлялись и, со всем своим апломбом взлетали на воздух вслед за свиньями.

К каждому факту подрыва подходили индивидуально. Тем более после того, как мины «научили» реагировать на движение под землей и взрываться, сигнализируя о попытках сделать тоннель.

«Да… Уже начали рыть подкопы, – подумал капитан Яхновски, – пока не глубокие, пока еще неумелые – мины поэтому и срабатывают! А вот если зароются глубже – что тогда?»

То, что «зароются» – Питер Яхновски не сомневался. Опыт, приобретенный на десятилетнем патрулировании границы между Штатами и Мексикой, где капитан Яхновски, офицер Пограничной службы Американских Штатов служил ранее, говорил ему об этом.

В Особой территории «Восток», он был в командировке – испытывал новый вертолет «Апач», и передавал свои знаниями пилотам-стажерам. За эту, относительно безопасную работу, хорошо платили! Его украинские корни позволили легко адаптироваться к местным особенностям. Здесь все было, практически, как дома, в Техасе! Почти такая же стена, почти такая же степь, и почти такие же нарушители!

«Если не считать свиней – то были «почти, такие же» … Хотя, что я лукавлю! Нарушители, конечно, похожи! А вот стена не такая как дома! В Штатах не решились оборудовать ее минным полем… Изобретение это наше, но впервые применили его здесь, на Окраине…»

««Орел», я – «База»! – вкрадчиво заговорил женским голосом шлемофон. – Уточните свое местоположение!»

«База! Я, – «Орел». Нахожусь в квадрате 20 А!» – доложил капитан на Центральный пост.

««Орел», я – «База»! Квадрат 22 А! Подтверждение «код – «ноль один»! Доступ к «Раптору»[2]разрешен!»

««База»! Я – «Орел»! Принял! «Квадрат 22 А»! Подтверждение «Код – «ноль один»! Разрешен доступ к «Раптору»! Выполняю!»

Спустя доли секунды он обратился к бортовому компьютеру:

««Гели», координат «Квадрат 22 А»!»

«Приняла! – снова «прошелестел» женский голос в шлемофоне, и сразу доложил: – Расчетное время подлета десять минут двадцать пять секунд!»

«Принял!» – ответил капитан.

Обращение «Гели» к бортовому компьютеру возникло спонтанно – при настройках бортового интерфейса он сократил слово «геликоптер», в результате чего появилось милое женское имя. А для звукового общения он подарил «Гели» голос своей жены.

««Гели», картинку с «Раптора» на второй экран!»

Через секунду на лобовой части «фонаря»[3] лейтенанта Стауна возникло 3D онлайн изображение. Судя по информации, «беспилотник» «Раптор» вел наблюдение на высоте около километра над землей. Внизу, с правой стороны, четко вырисовывались окраины Донецка с, возведенным вокруг него, сетчатым ограждением. Слева – была видна зона Полосы Разграничения со своими двумя стальными заборами. Между ними, в тридцатикилометровом промежутке, попадали в кадр несколько пригородных поселков, и, работающие на их улицах ликвидационные комбайны, которые круглосуточно дробили уже имеющиеся развалины, а пока еще целые сооружения – превращали в руины, и, тоже, перемалывали с монотонным упорством роботов, уничтожающих следы человеческого существования. Шлейф, поднятой в воздух пыли, гнался ветром в сторону Полосы Разграничения, и разрастался по мере поднятия к небесам.

Яхновски подключился к «беспилотнику», и взял на себя визуальное управление видеонаблюдением. Он переводил взгляд – а камера послушно следовала за движением его глаз.

«Все, как всегда… – подумал Питер. – Ничего, что бы отвечало ситуации «Код «ноль-один» не вижу!»

Правда, в одном месте, видимость была плохая – насыщенное облако пыли подошло вплотную к Полосе, и закрыло землю от объектива.

«Но ведь «Раптор» что-то увидел! Впрочем, у него, кроме видеокамер, много других средств наблюдения!»

Капитан переключил обзор в инфракрасный режим. Экран моментально озарился многочисленными пятнами, пятнышками и точками оранжево-красного цвета различной насыщенности и конфигурации на серовато-зеленоватом фоне. Их было так много, что разобрать что, или, кто излучал тепловое свечение, было очень трудно!

«Да! – ухмыльнулся Яхновски. – Какими мы можем быть одинаковыми, если посмотреть на нас по-другому… Эти пятна – и животные, и техника, и куски раскаленного метала… А возможно – и люди!».

««Гели», скачай с памяти «Раптора» информацию о передвижении тепловых объектов за последний час его наблюдения. И если будет обнаружено, какое-либо движение, обозначь!»

Почти сразу экран запестрил колонками цифр. Появились несколько кружков с крестиками посередине, бравших светящиеся пятна на прицел, и, обсчитывая их положение в последнем часе. Спустя пять секунд на экране остался один круг над одним пятном, среднего размера. Информация на экране говорила о том, что данный объект продвинулся от небольшого поселка на окраине Сталлино в сторону Полосы разграничения на двадцать пять километров всего за час времени. Если целью этого пятна было достичь Зоны – то при такой скорости ему осталось не больше получаса хода.

«Движение… Это, наверное, и заинтересовало «Раптор». Для людей – довольно быстро. Для техники? Хм… Медленно… Но, там пересеченная местность… Овраги, взгорки, провалы от старых выработок… Если техника – то какая? «Утилизатор», патруль, или обнаглевшие контрабандисты?»

««Гели», запроси «Базу» о допусках на любые передвижения и работы в квадрате «22 А»!»

Экран сменил картинку. Теперь пятна трансформировались в квадратики, кружки и треугольники. Над каждым из них светились цифры – номер Допуска, дата выдачи, срок действия. Интересующая капитана точка, превратившаяся с бесформенной кляксы в прямоугольник, ни одной цифрой подписана не была!

«Та-а-ак… Интересно… Допуска нет… Значит, остается два варианта – это или, тренировка «чевэкашников» – тогда им «двойка» – они «засветились»! – Яхновски сочувственно улыбнулся, представив унылую физиономию командира Экспедиционного корпуса «Black-Stream»! Но, улыбался он не долго. Его лицо стало задумчивым. – Или, что гораздо хуже, это – нарушитель!»

««Гели» увеличь объект! Просканируй его всеми средствами «Раптора»!»

Пятно на экране начало расти. Капитан переключился на видеокамеру беспилотника, который «висел» на высоте пятисот метров над землей. Увеличил разрешение объектива.

На экране стала различимой двигающаяся масса – создалось впечатление, что поднялся кусок дерна прямоугольной формы и стал самостоятельно перемещаться. Инфракрасная камера показывала слабое и равномерное тепловое излучении. Инфразвуковой сенсор отмечал, практически, ровную поверхность, с незначительными колебаниями при движении.

«Что же это может быть? – снова задал себе вопрос капитан. А в голос спросил: – «Гели», время подлета к объекту?»

«Одна минута пятнадцать секунд!» – послушно ответил компьютер.

«Отключить «Раптор»!»

Экран свернулся, и сквозь лобовое стекло стала опять видна «вьющаяся» внизу Полоса ограничения.

«Лейтенант, принять управление! Заходим со стороны Зоны. Высота пятьдесят метров!»

«Принял!» – довольно ответил Стаун, который радовался любой возможности пилотирования этой новейшей боевой машиной.

«Апач», делая вираж, резко спикировал вниз. Земля навалилась на вертолет, вдавив пилотов в кресла. Через несколько секунд геликоптер вышел к нужной высоте, и лейтенант Стаун выровнял его по линии горизонта.

Геликоптер шел над землей, чуть опустив нос, воздушным потоком разгоняя вокруг себя пылевое облако, и разметая по сторонам высохшую, пожухлую траву, которая разбегалась во все стороны волнами, то пригибаясь к земле, то снова поднимаясь упругой высохшей щетиной.

«Объект по курсу! Дистанция тысяча метров!» – доложил компьютер.

Капитан осмотрел горизонт и ничего не увидел.

««Гели», обозначь объект!» – отдал команду Яхновски.

На лобовом стекле «фонаря» моментально заработал HUD-display[4]. Ярко-красный квадрат индикатора поиска очертил участок местности прямо по курсу, указывая расстояние – 800, 700, 600, 400, 300, 200… Когда дисплей высветил «50» Яхновски отдал команду:

– Спускаемся на двадцать и зависаем!

«Есть на двадцать!» – продублировал команду лейтенант Стаун.

«Апач» завис на двадцати метрах. Лопасти винта разгоняли во все стороны воздушный поток. Тот прижимал к земле траву и, поэтому, все в округе выглядело плоским, словно по земле проехали огромным катком. И только в одном месте, прямо по курсу, растительность не ложилась. Она стояла ровным параллелепипедом, едва заметно качаясь, как будто рядом дули не лопасти вертолета, а легкий морской бриз. Это было настолько аномально, что лейтенант Стаун ошарашенным шепотом спросил:

– Что это, капитан?!

Яхновски ответить не успел. Параллелепипед пришел в движение. Передняя его сторона, обращенная фронтом к вертолету, вдруг поднялась, и плавно поехала в гору, а затем, точно так же – плавно – устремилась назад по верхней стороне фигуры!

«Что это, капитан?!» – уже крикнул Стаун.

Удивляться было чему. Из ниоткуда выбежала колонна людей! Питеру Яхновски показалось, что они просто материализовались из воздуха! Сначала четыре человека. Затем еще четыре. Ещё… И ещё… Двадцать человек в пять рядов, по четыре человека в ряд!

Позже, капитан понял, что «выбежали» – это было наиболее правильное выражение. Эти люди действительно бежали! Бежали, как военное подразделение – монотонно, размеренно, «в ногу». Как будто, кто-то давал им «счет»! Вид висящего перед ними вертолета, ни на секунду не смутил их! Создавалось впечатление, что «бегуны», попросту, его не замечают! Поток воздуха от винтов отразился на их лицах и волосах, но ни как на скорости передвижения!

«Господи, кто это?» – голос лейтенанта Стауна выражал состояние истеричности.

«Спокойно, лейтенант! – тихо ответил Яхновски. – Это люди! Просто – люди… Обыкновенные человеки, которые передвигались под LCD-маскировочной пленкой[5]!»