Загон

- Привет, Игнат. Я уже бутерброды сделала.

- Наташ, - Игнат подхватил с подноса кусочек хлеба с сыром. - Ты богиня.

- Ната! - Светка обняла её. - Боже, давно не виделись!

- Ага. С мая, - засмеялась Наталья.

- Витёк когда? - спросил Игнат у Михаила, опуская рюкзак на скамью и жуя бутерброд.

- К обеду приедет. Он из другого района выезжает, - Михаил деловито помешивал угли кочергой. - Один едет.

- Как один? - удивился подошедший Саня. - А Маринка?

- Расстались, - коротко ответил Михаил. - Сам у него спросишь.

Саня покачал головой, но промолчал.

Витёк приехал в половине первого, когда мангал во всю пылал жаркими углями и Михаил готовился уже жарить мясо. Витёк был невысокий, темноволосый, с короткой стрижкой и усами, которые он отпустил в этом году и которые всем в компании не очень нравились, но никто ему об этом не говорил.

- Игнат! - обрадовался он, обнимая. - Здорово! Сто лет!

- Витёк, привет. Выглядишь нормально.

- Ну, стараюсь, - Витёк пожал плечами с тем видом, который бывает у людей, которые только что всё потеряли, но ещё не до конца разобрались, как к этому относиться.

Игнат решил не спрашивать пока ни о чём.

Шашлык был хорош. Михаил знал своё дело: мясо взял нежирную шею, мариновал правильно, с луком и уксусом, и угли ловил в самый нужный момент, когда жар уже ровный и без открытого огня. Куски вышли с корочкой снаружи, розоватые внутри, и сок капал на угли и шипел.

Игнат водки выпил для виду. Рюмку за приезд, рюмку за лето, рюмку за встречу. Потом переключился на пиво, и больше к водке не тянулся.

Ольга пила вино. Белое, из пакета, который привезла Светка. Пила неспешно, маленькими глотками, и большую часть времени молчала, предоставляя Светке тащить общий разговор. Светка справлялась без усилий.

Саня время от времени вставлял что-то коротко и точно. Наташа носилась между столом и кухней.

- Искандер, - позвал Игнат между первым и вторым шашлыком.

Саня посмотрел на него.

- Ты в том месяце на рыбалку собирался?

- Собирался.

- Поймал что?

- Да нет. Дождь пошёл. Да и водки много было.

- Понятно, - засмеялся Игнат.

Ольга покосилась на него. Игнат заметил.

- Почему Искандер? - спросила она.

- Да так на востоке Александра Македонского звали, - махнул рукой Игнат. - Я как-то узнал. Ну, вот так Санька и кличу теперь. Иногда. На пьянках.

Ольга засмеялась. Негромко, но искренне.

К пруду пошли после третьего. Михаил снял рубашку с таким видом, с каким капитаны бросаются в воду первыми, и прыгнул с мостков, подняв фонтан брызг, который долетел до беседки. Наталья, не торопясь, спустила ноги с мостков и погрузилась аккуратно, по плечи.

- Игнат, - сказала Ольга. Она стояла рядом, в джинсовых шортах и лёгкой блузке, держала бокал с вином. - Ты плавать идёшь?

- Смотрю пока.

- На что?

- На всё. - Он помолчал. - На тебя в том числе, если честно.

Ольга посмотрела на него без смущения.

- Честно, - сказала она. - Это хорошо.

Поставила бокал с вином на стол и пошла к воде, скидывая одежду.

Вечером уже жарили сосиски. Не потому, что не насытились, а просто потому, что много мяса не бывает. Говорили много и обо всём. О работе, о деньгах, о городе, о том, что надо уезжать, и о том, что никуда не уедешь. Витёк к вечеру немного расслабился и всё-таки рассказал про Маринку.

Коротко, без надрыва, но все поняли.

- Ну и правильно, - сказала Светка. - Вить, она была невозможная. Прости, но всё так.

- Не возражаю, - сказал Витёк. - Пускай.

Михаил налил ещё, и разговор свернул в другую сторону.

Именно тогда Михаил вспомнил про церковь.

Он подошёл к мангалу, поворошил угли, потом обернулся к компании с задумчивым видом.

- Слушайте, я давеча в лес ходил, - сказал он. - По грибы, в сторону болота. Вот туда, - он махнул рукой куда-то за деревья, туда, где за участком начинался лес. - Километра три, если прямо. Или четыре. Там болотина есть, небольшая, я всегда обхожу. Так вот. Взял немного правее обычного. Стою, смотрю. А там, посреди болота - остров. Каменистый. И на нём что-то стоит.

- Что именно? - спросил Игнат.

- Руины. Стены, - Михаил поскрёб затылок. - Я сначала решил, что может, амбар старый или ещё чего. А потом смотрю - нет, вроде не амбар. Прямоугольник правильный, и что-то вроде башни, только полуразрушенной. Потом понял! Это ж церковь, на!

- Церковь в лесу? - Витёк поднял брови.

- В болоте, на островке. Там болото метров триста в диаметре, я по краю обошёл, на остров не полез. Не понятно, есть ли проход или нет. Потом ещё подумал, может, там трясина. Не рискнул.

- А местные, что говорят? - спросила Наталья.

- Местные? - Михаил хмыкнул. - Я у Савельевны спросил, она тут сорок лет живёт. Она мне говорит, чтоб не ходили туда. Я спрашиваю, мол, почему? Она мне, мол, не ходите и всё. Говорит, нехорошее это место. Привидение там какое-то живёт, на. И что вообще пути туда нет.

- Привидение, - задумчиво произнёс Саня. - Это интересно.

- Глупости, - сказала Наталья.

- Да понятно, что глупости, - согласился Михаил. - Просто интересно. Что там за церковь, откуда, почему в болоте стоит. Я б сходил, если б знал, как через трясину пройти.

- Я могу посмотреть, — сказал Игнат.

Все повернулись к нему.

- Я «птичку» взял, - он кивнул на рюкзак у стены. - Квадрокоптер. Запущу, посмотрим с воздуха. Заодно найдём, есть ли проход.

Михаил оживился немедленно.

- А! Точно! У тебя же она есть!

- Темнеет скоро, - сказала Ольга. - Или сейчас запускать будешь?

- Сейчас, пока ещё светло. - Игнат поднялся, взял рюкзак. - Мишань, куда лететь примерно?

Михаил встал рядом и показал направление, махнув рукой туда, где за тёмными верхушками елей на западе ещё держалась оранжевая кромка неба.

- Вот туда. Три, может, четыре километра. Там болотина будет заметна с высоты. Она плоская, а лес вокруг ниже.

Игнат раскрыл кофр.

«Птичка» - его гордость и результат двух месяцев работы, лежала в ложементах из пенополистирола аккуратно, как хирургический инструмент. Четыре складных луча, пропеллеры, корпус из карбоновых трубок, камера GoPro на поворотной подвеске. Пульт управления тоже был самодельный, с небольшим видеоэкраном.

- Ого, - сказала Светка, с любопытством нагибаясь. - Ты сам это сделал?

- Сам.

Он раскрыл лучи, проверил пропеллеры, подключил аккумулятор. Пульт ожил, экран засветился. Камера моргнула, поймала картинку - двор, гости за столом.

Квадрокоптер взлетел без лишнего шума - негромкое жужжание, и «птичка» оторвалась от ладони, поднялась в тёмное небо и пошла вверх, пока не стала чёрным точечным силуэтом на фоне ещё не потемневшего запада.

Все смотрели на экран пульта.

Лес с высоты смотрелся как тёмная рябь с редкими просветами. Игнат вёл аппарат осторожно, выдерживая курс. Михаил стоял у него за плечом и негромко подсказывал:

- Левее, нет, чуть правее.

Болото они увидели минут через пять. Тёмная плоская прогалина среди леса, в сумерках похожая на дыру в земле. И посередине - остров. Каменистый горб, поросший кривыми берёзами. И на нём, чётким геометрическим контуром среди природного хаоса, торчал прямоугольник стен.

- Вот, - выдохнул Михаил. - Вот она.

Церковь с воздуха выглядела именно как крест. Основной неф, боковые приделы, остатки апсиды. Крыши не было, стены стояли неровно, одна частично обвалилась. Колокольня сохранилась только по пояс. Камень был серый, покрытый мхом.

- Ничего себе, - сказал Витёк.

- Я же говорю, - Михаил торжествующе ткнул пальцем в воздух. - Там что-то интересное.

- Пикселей не хватает, - пробормотал Игнат, приближая камеру. Изображение задёргалось, но выровнялось. - Завтра при дневном свете лучше будет. Ладно. Аккумулятор садится, зову назад.

«Птичка» вернулась. Игнат почти не смотрел на небо, только на экран, и она точно зашла в руку.

Игнат поставил все четыре аккумулятора на зарядку, в своё самодельное устройство, которое вёл от павербанка. Устройство начало моргать зелёными огоньками, синхронизируя зарядку.

- Всё, до утра готово будет, - сказал он.

- Сходим все вместе! - сказал Михаил. - Как в экспедицию, на!

- С похмелья, — добавил Витёк задумчиво.

- Ну, так пить надо меньше, - резонно возразил Михаил.

Вечер растянулся ещё на несколько часов.

Игнат в какой-то момент пересел ближе к Ольге. Не специально, просто освободилось место рядом, и он занял его естественно. Они продолжили разговор, начатый раньше. Говорили немного про квадрокоптер, немного про учёбу, потом про что-то совсем другое. Разговор шёл легко, без усилий, и это было неожиданно приятно.

Поздно, уже хорошо за полночь, начали расходиться. Михаил с Натальей ушли первыми. Хозяин уже клевал носом в тарелку. Витёк отправился в дом, бормоча что-то про завтра. Саня ушёл со Светкой, на ходу договаривая какую-то историю.

- Ты в баню? - спросила Ольга.

- В предбанник, - сказал Игнат. - Там диван хороший, Михаил говорил.

Диван оказался действительно хорошим. Старый, пружинистый, застеленный простынёй.

В предбаннике было тихо и тепло после истопленной бани, пахло деревом и чуть-чуть берёзовым листом. Настольная лампа давала мягкий жёлтый свет.

Ольга сидела на краю дивана, расплетая волосы.

Игнат смотрел на неё несколько секунд, потом сел рядом.

Они некоторое время молчали. Потом она повернула голову и посмотрела на него прямо, с тем же спокойным взглядом, который он заметил с самого начала.

- Ты всегда такой тихий? - спросила она.

- Спокойный, просто, - поправил он.

Она усмехнулась.

Дальше слова стали лишними.

Он тронул её плечо. Осторожно, как будто проверяя, что это не ошибка. Она не отстранилась. Развернулась к нему, и в этом движении не было ничего случайного.

Они целовались долго и без спешки, как целуются люди, которые никуда не торопятся и которым хватает времени. Лампа горела. За деревянными стенами предбанника была ночь с её запахами и тишиной. Где-то далеко кричала ночная птица.

Потом он выключил лампу.

В темноте она была другой - мягкой и тёплой, и её дыхание было рядом, и руки находили путь сами, и время застыло. И не было ни прошлого, ни будущего. Было только медленное, бережное, настоящее. Ничего лишнего и ничего торопливого. Просто двое людей в тёплой темноте, и всё остальное осталось снаружи.

Она прижалась ближе.

Ночная птица за стеной крикнула ещё раз и замолчала. Но они уже не обращали на неё внимания. Им было хорошо вдвоём.

Игнат проснулся в полшестого.

Причин не было никаких. Он просто открыл глаза и понял, что не спит. За маленьким окошком предбанника светало. Ольга лежала рядом, дышала ровно, её тёмные волосы разметались по подушке. Игнат ещё полежал минуты три, глядя в потолок. Потом встал осторожно, стараясь не разбудить девушку.

За стенами было тихо. Трава у порога бани была мокрой от росы. Небо, ясное, розоватое на востоке, безоблачное. Самое лучшее время, Ветра нет, тумана нет, видимость хорошая.

Он тихо вернулся, оделся. Любимая чёрная футболка с рычащим медведем, камуфляжный китель, потёртые джинсы, ботинки. Взял рюкзак. Проверил зарядник. Все четыре аккумулятора горели зелёным.

Отлично. Надо пойти разбудить всех. Потому что, это было правильно, это было, как договаривались. Они же вчера решили, что с утра, всей компанией отправятся посмотреть церковь.

Он прошёл в дом. Михаил с Натальей спали в спальне с закрытой дверью, из-за которой доносилось ровное дыхание двух людей, не планирующих никуда торопиться. Игнат приоткрыл дверь.

- Топтыгин, - сказал он не очень громко.

- Мхм, - ответил из-за двери Михаил.

- Мишань, подъём. Погода отличная, летим.

- М-ммм… потом, - Михаил перевернулся на другой бок. - Позже, Ига. Поспи ещё.

- Топтыгин…

- Игнат, - сказала Наталья, и голос её был ровным и абсолютно проснувшимся. - Мы поднимемся часа через два. Иди спать.

Игнат закрыл дверь. Постоял, подумал, кого бы ещё разбудить. Понял, что наверняка повторится та же история, и махнул рукой.

- Ну и чёрт с вами, - сказал он. - Пойду один.

Он вернулся в предбанник. Ольга не проснулась. Он подумал секунду, посмотрел на спящую девушку и вышел, прикрыл дверь. Прошёл к беседке, где вчера оставил рюкзак. Сложил кофр с «птичкой», пульт, инструменты. Достал фонарик, проверил заряд.

На кухне в доме нашёл то, что искал: холодильник с остатками вчерашнего пиршества. Взял полуторалитровую бутылку пива. «Полевское». Хорошее светлое, оставшееся со вчера и принялся делать бутерброды. Хлеб, и… он открыл холодильник ещё раз.

Игнат увидел там сало. Большой кусок, солёный, со шкуркой, который Михаил явно приготовил специально. На шашлыках вчера оно как-то не пошло, не хотелось к горячему мясу. Сейчас Игнат взял его почти машинально, Ему показалось, что с пивом как раз будет самый щорс. Нарезал несколько толстых кусков на хлеб, завернул в фольгу. Сунул в рюкзак.

Уже у порога хлопнул себя по карману и вспомнил, что телефон остался на подоконнике в предбаннике, у зарядника.

Он сделал полшага назад. Потом остановился.

- Не, - пробормотал Игнат. - Возвращаться - дурная примета.

Три часа. Лес рядом. Вернётся раньше, чем кто-то проснётся и начнёт звонить. Рюкзак оттягивал плечи. «Птичка», пиво, бутерброды.

Ладно. Вернётся. И всё расскажет.

Он вышел во двор и пошёл в сторону леса.

Лес начинался сразу за огородом, через невысокий забор. Он перелез, придержав рюкзак, и пошёл вперёд по едва заметной тропинке.

Утренний лес был другим, чем дневной. Тишина в нём была плотной, почти осязаемой, нарушаемой только птицами, а птиц в конце июля было много. Роса лежала на траве серебром. Тропинка была хорошей, натоптанной, видимо, по грибы ходят. Игнат шёл быстро, помня картинку с экрана вчерашнего вечера.

- Значит, три километра, - сказал он вполголоса сам себе. - Направление держу, отклонений нет. Погода отличная. Сало есть, пиво есть. Что ещё человеку нужно?

Он остановился и отхлебнул из «соски» пару больших глотков пива.

Тропинка через какое-то время начала уходить правее, чем было нужно. Игнат сошёл с неё и двинулся напрямую. Примерно минут через сорок, под ногами стало сырее, начали попадаться кочки, сосны сменились осинами, потом ольховником. Это был верный признак близкого болота. Почва становилась более сырой и мягкой. Игнат посматривал под ноги.

Болото появилось неожиданно. Он вышел из ольховника и увидел его перед собой: широкую, тёмную, поблёскивающую прогалину, окружённую кочками с серовато-зелёным покровом. По поверхности местами плавали ряска и тина. В середине болотины находился тёмный островок.

- Вот оно.

Игнат остановился, снял рюкзак. Достал кофр, раскрыл его.

- Посмотрим.

«Птичка» взлетела над болотом легко и уверенно. На экране пульта был виден серо-зелёный ковёр с бликами воды между кочками. Игнат повёл квадрокоптер аккуратно, обходя поверхность болота по периметру, снижаясь там, где казалось, что что-то можно разглядеть.

Вчера вечером с высоты болото казалось непроходимым. Но сейчас, снизившись над водой, было хорошо видно, что картина изменилась. Здесь, действительно, было мелко. Лето оказалось сухим, болото пересохло, вода стояла невысоко, едва по щиколотку, может чуть больше. А с обратной стороны острова, Игнат подвёл «птичку» туда, тянулась узкая полоска почвы, едва прикрытой водой. Тропинка. Не натоптанная Природная гряда, вполне проходимая.

- Вот ты где спряталась, - удовлетворённо сказал Игнат. - Вчера с высоты не разглядели.

Он посадил «птичку» обратно, сложил в кофр и убрал в рюкзак.

Обходить пришлось метров двести. Под ногами чавкало, один раз он провалился по щиколотку в незаметную лужу и вполголоса сказал всё, что думал об этом. Камыш хлестал по рукам. Где-то в глубине болота что-то плеснуло тяжело - лягушка или что-то крупнее. Комары нашлись быстро. Штук пять сразу, потом их стало больше. Игнат не останавливался.

Тропинку он нашёл с третьей попытки. Начиналась от коряги, наполовину вросшей в землю, и шла в сторону острова. Идти по ней нужно было аккуратно. Не каждая кочка держала, приходилось проверять ногой перед шагом. Несколько раз он оскальзывался, один раз схватился за камышовый пучок. Камыш удержал. Минут через пятнадцать тропинка пошла по каменистому грунту, под ногами стало твёрже, и вскоре он вышел на берег островка.

Камень здесь был тёмный, поросший мхом и редкой травой. Остров был маленький, едва ли шагов тридцать в ширину. В центре стояли развалины. Небольшая церковь оказалась.

Близко церковь выглядела иначе, чем с воздуха. Стены из дикого камня, скреплённого известковым раствором, который время превратило в труху. Некоторые камни выпали из кладки, оставив дыры. В нескольких местах стены обрушились, открыв внутренность. Колокольня стояла только наполовину. Верхняя часть была снесена, осталось основание метра три высотой, с пустым оконным проёмом. Крыши не было вовсе.

Игнат заглянул внутрь через пролом.

Пол был каменным, весь в трещинах, поросший травой между плитами. Он прошёл внутрь. В дальнем углу заметил что-то блеснувшее и присел, поднял. Это была автоматная гильза, пять сорок пять. Игнат повертел её в руках. Гильза была потемневшая, слегка позеленевшая, но форму не потеряла.

Поискал рядом, и увидел ещё три. Одна лежала чуть в стороне, у стены.

Игнат выпрямился и огляделся. Гильзы появились здесь не вчера. И не пять лет назад.

Он прошёл вдоль стены, внимательно смотря под ноги. У дальней стены, в углу, там, где стены давали наибольшую тень, он увидел ступени. Каменные, вырубленные прямо в скале и уходящие вниз. И приоткрытая железная дверь, ржавая, тяжёлая, перекошенная в проёме.

Игнат снял рюкзак, достал фонарик. Включил и направил на дверь. Взял рюкзак обратно на плечо, подошёл к двери, потянул. Дверь шла туго, скрипя как живая. Он потянул сильнее, и она открылась, осыпав ржавую пыль на ступени.

За дверью была темнота.

Он посветил вниз. Ступени вели на три метра в глубину, в маленькое прямоугольное помещение с кирпичными стенами и низким потолком. Пахло сыростью и чем-то старым. Пахло не гнилью, не плесенью, а просто временем. Запах помещения, которое давно закрыто.

Он спустился.

В подвале было сухо под ногами, но воздух был влажный и застоявшийся. Игнат прошёлся лучом по стенам. Старый кирпич местами осыпался. Пол был земляной, утрамбованный. Потолок был довольно низким и Игнат стоя в полный рост почти касался его головой.

У левой стены сидел человек.

Игнат остановился. Посветил туда, чуть снизив луч.

Обтянутый истлевшей кожей, словно мумия, скелет сидел, прислонившись спиной к стене. Как сидел, так и умер, видимо. Одежда истлела, но всё ещё угадывалась. Тёмный спортивный костюм, кожаная куртка поверх. Куртка в нескольких местах потемнела, там, где бурые пятна расплылись когда-то по коже. В районе груди было три или четыре таких пятна.

Игнат стоял несколько секунд, смотрел.

- Ну, здравствуй, - сказал он, наконец. Голос прозвучал спокойно. - Ты, что ли тут привидением работаешь?

Мёртвый не ответил.

Через плечо скелета был перекинут армейский брезентовый подсумок на ремне. У ноги, прислонённый к стене, стоял автомат. Игнат медленно подошёл ближе. Посветил лучом фонаря.

Автомат был АКС-74У. «Ксюха», как говорили в армии. Компактная версия, со складным прикладом. На металле был виден рыжеватый налёт ржавчины, но не сильный. Несмотря на болото рядом, в подвале было относительно сухо.

Рядом с ногой скелета валялся ещё один магазин. Игнат присел, осторожно взял магазин. Посмотрел и увидел, что он был пустой. Видать мертвец его отстрелял весь.

- Стало быть, патроны кончились, - сказал он вполголоса. - Или ещё не кончились?

Он взял автомат и отстегнул магазин. Тот был тоже пустой. Попытался передёрнуть затвор. Заело. Механизм чуть сдвинулся и застыл. Наверное, от ржавчины и застоя. Игнат перевернул автомат и посветил в патронник.

Там был патрон.

- Ого.

Он подёргал затвор еще раз, пробуя извлечь патрон, но тот не вышел. Прикипел и засел намертво в стволе за все эти годы. Игнат поставил автомат и повернулся к покойнику.

В вытянутой руке скелета был зажат телефон. Старый сотовый телефон, квадратный, с антенной и маленьким чёрно-белым экраном. Мотороловский. Игнат такие телефоны видел, только в кино про девяностые. Он осторожно высвободил телефон из пальцев скелета.

Телефон был мёртв и воскрешению не подлежал.

В кармане куртки нашёлся бумажник. Игнат достал его, раскрыл. Там были деньги - рубли, купюры покрытые плесенью, прилипшие друг к другу. Он осторожно разделил несколько купюр. Сто тысяч рублей. Пятьдесят тысяч. Ещё сто тысяч.

- Значит, ты, приятель, здесь лежишь с девяностых. Долго.

Он закрыл бумажник, положил рядом с трупом.

- Разборки? - спросил он у темноты. - Или что-то посерьёзнее?

Встал и повёл фонариком по полу.

В дальнем углу увидел сгнившую спортивную сумку. «Адидас» или подделка под него, расцветка уже не читалась. Из дырки в боку торчало что-то чёрное, слежавшееся. Игнат подошёл, поставил фонарик на пол, чтобы светил вверх, и раскрыл сумку. Внутри лежал свёрток. Чёрный целлофан, слипшийся и почерневший. Он развернул его.

Деньги. Доллары.

Пачки, купюр были перетянуты резинками, хотя резинки почти все порвались, видимо истлели от старости. Баксы тоже отсырели по краям и местами слиплись, но были, тем не менее, целые. Он взял одну пачку, распустил и пролистал. Все купюры были одного номинала в сто долларов. И этих пачек в сумке было не меньше десятка.

Рядом с деньгами он нашёл загранпаспорта, несколько штук. Обложки были одинаковые, и все уже российского образца с двуглавым орлом. Страницы тоже были слипшимися. Игнат открыл первый. На фотографии был изображён мужик лет сорока, тёмные волосы, квадратное лицо. Открыл второй паспорт. Фотография была та же самая, но только имя было уже другое. Третий. Снова другое имя, и всё тот же человек на фото.

- Вот это дела, - сказал Игнат. - Ты по ходу свалить за кордон хотел, приятель? Да не свезло.

Игнат закрыл паспорт и положил обратно.

В сумке были ещё два магазина к автомату, но оба были пустые. И ещё Игнат нашёл шесть пачек патронов. Стандартные армейские упаковки из промасленной бумаги по тридцать патронов в каждой. Пачки слиплись и кое-где расползлись и многие патроны высыпались на дно сумки.

Игнат поднялся. Постоял, осматривая подвал ещё раз.

Автомат. Подсумок. Патроны. Пустые магазины. Один патрон в стволе, прикипевший намертво. Сумка с деньгами.

Он принял решение быстро, без особых колебаний. Решения такого рода у него вообще принимались быстро, когда ситуация была ясной. Игнат сгрёб все патроны и переложил в рюкзак. Потом взял автомат, подсумок, подобрал пустой магазин с пола. Подхватил сумку и вышел.

Поднялся наверх.

На полу разрушенной церкви было уже светлее. Утро набирало силу, и сквозь провалы в стенах и через пролом потолка падал нормальный дневной свет.

Игнат сел на каменную плиту, поставил автомат между коленей. Повесил рюкзак, рядом поставил спортивный баул.

- Значит, так, - сказал он. - Разберёмся.

Он начал разбирать автомат. С трудом, но удалось извлечь застрявший патрон из патронника. Патрон был ржавый снаружи, но пуля сидела в гильзе нормально. Возможно, и стрельнул бы. Возможно, и нет. Проверять Игнат не стал и убрал патрон в карман.

- Вот так, - сказал он.

Дальше. Крышка ствольной коробки, возвратная пружина с направляющей, затворная рама с затвором. Здесь пришлось поработать, ибо, все детали поддавались с сопротивлением, словно не хотели расставаться.

Потом он взялся за чистку.

Игнат достал носовой платок, хороший, плотный, и оторвал от него кусок. Вытер крышку коробки. Металл отдавал ржавчиной там, где смазка давно выветрилась, но основной ущерб был косметическим, а не структурным.

Он достал бутылку пива. Открыл и отпил, чуть ли не треть разом.

- И по делу, и для дела, - констатировал Игнат.

Плеснул пива на платок и протёр детали. Жидкость смывала ржавчину и старую смазку лучше, чем ничего. Он работал методично, без спешки, продувая каналы, протирая поверхности, проверяя ход деталей.

Потом вспомнил про сало.

Игнат посмотрел на него, потом на автомат.

- Ну, - сказал он. - Чем богаты. К тому же в старину, вроде, как раз салом и смазывали. Хотя не знаю.

Смазкой автомат не был обеспечён никак. Но сало было жирным и достаточно плотным, и в крайних случаях годилось. Он нарезал кусок, растопил немного между пальцами до мягкости, нанёс на трущиеся поверхности. На затворную раму, на направляющие. Не идеально, но лучше, чем ничего.