Корни подземного царства

— Остатки, — ответил Яромир. — То, что осталось от людей, которых перестали помнить.

— Они умерли?

— Не обязательно. Некоторые исчезли, некоторые были забыты, некоторые сами отказались от своего имени.

— Почему?

— Иногда это единственный способ уйти от того, что тебя связывает с прошлым.

Крошник подошёл к другому дереву и потрогал одну из табличек.

— А иногда имя забирают.

Яромир резко повернулся.

— Не трогай.

Крошник убрал руку.

— Я только хотел…

— Я знаю, что ты хотел.

Мира посмотрела на Яромира.

— Здесь можно найти любого человека?

— Если он когда-либо соприкасался с Нижедольем.

— Даже если он жив?

— Даже если жив.

Они пошли по улице.

Мира замечала всё новые детали. В одном из окон сидел мальчик и раскачивал деревянную лошадку. За стеклом проходила женщина в старинном платье, несущая корзину яблок. На площади стоял каменный фонтан, из которого вместо воды падали маленькие светящиеся буквы. Они касались земли и исчезали.

Никто из жителей не обращал внимания на пришельцев. Некоторые фигуры были почти прозрачными, другие выглядели вполне живыми. Но у всех было одно общее: они словно чего-то ждали.

— Почему они не уходят? — спросила Мира.

— Куда? — ответил Яромир.

— В мир живых. Или дальше.

— Не каждый знает, куда ему идти. Некоторые забыли дорогу. Другие ждут, что кто-нибудь назовёт их по имени.

Мира почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— А если никто не назовёт?

Яромир посмотрел на неё.

— Тогда они остаются здесь.

Крошник тихо добавил:

— Иногда очень надолго.

В конце улицы возвышалось здание, похожее на огромный раскрытый цветок. Его стены состояли из сотен узких каменных пластин, а над входом висел круглый знак — переплетённые корни, заключённые в серебряное кольцо.

— Реестр, — сказал Яромир.

Мира остановилась.

— Здесь?

— Да.

— Тогда пойдём.

Но Яромир не двинулся.

Он смотрел на здание с таким выражением, словно перед ним находилась не дверь, а могила.

— Что-то не так? — спросила Мира.

— Здесь давно не было хранителя.

— И что?

— Реестр может не узнать тебя.

— Но у меня есть перстень.

— Перстень не всегда говорит правду.

— А что тогда говорит?

Яромир перевёл взгляд на её лицо.

— Сам человек.

Он первым вошёл внутрь.

Внутри было прохладно.

Зал оказался гораздо больше, чем можно было предположить снаружи. Высокий купол поддерживали колонны, переплетённые живыми корнями. Между ними стояли длинные столы, на которых лежали книги, свитки и деревянные пластины. Некоторые были связаны тонкими серебряными нитями. Другие висели в воздухе, медленно переворачивая страницы.

В центре зала находилось огромное дерево.

Оно росло из каменного пола, но его ветви уходили не вверх, а в стороны, образуя подобие свода. На коре были вырезаны имена. Их было так много, что они сливались в сплошной узор.

Мира подошла ближе.

— Это и есть реестр?

— Его сердце, — ответил Яромир. — Книга корней хранит истинные имена тех, кто связан с договором. А всё остальное записано вокруг неё.

— Здесь есть имя Ратибора?

— Если он действительно был последним хранителем, оно должно быть.

— Тогда найдём его.

У дальней стены стоял стол, за которым сидела женщина.

Она была очень старой. Её кожа напоминала тонкую бересту, а белые волосы спускались до пола. Вместо глаз у неё были два гладких серебристых камня. На пальцах блестели кольца с крошечными буквами.

— Кто пришёл? — спросила она.

Голос женщины звучал одновременно близко и далеко.

Яромир подошёл к столу.

— Нам нужен доступ к записям хранителей.

— Давно не было хранителей.

— Мы знаем.

— Последний ушёл.

— Он умер.

Женщина повернула голову.

— В Нижедолье смерть — не всегда конец.

Мира шагнула вперёд.

— Я дочь Ратибора.

Старуха замерла.

Тишина в зале стала ещё плотнее.

— Назови себя, — произнесла она.

Мира вспомнила предупреждение отца и почувствовала, как перстень на её пальце нагрелся.

— Мирослава.

Крошник тихо охнул.

Яромир резко повернулся к ней.

— Я же говорил…

Но старуха подняла руку.

— Поздно. Имя уже услышано.

Она медленно поднялась.

— Подойди, дитя хранителя.

Мира сделала шаг.

— Ты пришла искать отца?

— Да.

— Тогда смотри.

Старуха коснулась стола. На его поверхности проступили тонкие линии, складываясь в изображение большого дерева. Затем появились буквы.

РАТИБОР.

Имя было вырезано глубоко, словно кто-то хотел навсегда удержать его в древесине.

Мира протянула руку, но не коснулась букв.

— Это он?

— Это его имя, — ответила старуха. — Последний хранитель договора. Тот, кто пытался изменить старые условия.

— Что с ним случилось?

— Он нарушил порядок.

— Какой порядок?

— Хранитель должен был передать знание следующему хранителю. Он не передал.

— Он умер прежде, чем успел?

Старуха повернула голову в сторону Яромира.

— Нет.

Мира посмотрела на него.

Яромир стоял неподвижно.

— Вы знали? — спросила она.

— Да.

— Почему не сказали?

— Потому что это ничего бы не изменило.

— Для меня изменило бы.

Яромир отвёл взгляд.

Старуха провела пальцами по имени Ратибора. Под ним проступили новые знаки. Они были тоньше и темнее.

— Он пришёл сюда с просьбой, — сказала она. — Просил открыть дорогу, которую давно закрыли. Просил дать ему время. Просил сохранить то, что ещё можно было спасти.

— И вы отказали?

— Мы не отказываем. Мы записываем цену.

Мира почувствовала холод.

— Какую цену?

— Ту, которую он согласился заплатить.

— Какую?

Старуха не ответила.

Вместо этого она повернулась к огромному дереву в центре зала.

— Найди её имя.

— Чьё? — спросила Мира.

— Своё.

Яромир шагнул вперёд.

— Нет.

— Она должна увидеть.

— Не сейчас.

— Время уже прошло.

— Не тебе решать.

Старуха слегка улыбнулась.

— А тебе, Яромир? Ты всё ещё думаешь, что можешь решать?

Мира посмотрела на него.

— Что она имеет в виду?

— Ничего, — ответил он.

— Не лги ей, — сказала старуха.

Крошник попятился.

— Может, нам всё-таки уйти? — прошептал он.

Но Мира уже подошла к дереву.

На коре было множество имён. Некоторые сияли золотом, другие были почти чёрными. Одни казались свежими, другие так глубоко вросли в древесину, что их едва можно было различить.

Она искала знакомые буквы.

М.

И.

Р.

О.

С.

Л.

А.

В.

А.

Нашла.

Её имя находилось чуть ниже имени отца.

Мира провела взглядом по тонким линиям и заметила рядом маленький знак. Он напоминал незавершённый круг, пересечённый серебряной ветвью. Такой же знак был на перстне Ратибора.

Но рядом с её именем не было ни даты, ни отметки о смерти, ни записи о принадлежности к верхнему миру.

Только одна короткая надпись.

«Договор не завершён. Доля жизни удержана серебряным корнем».

Мира почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что это значит?

Никто не ответил.

Она обернулась.

Яромир стоял в нескольких шагах от неё. Его лицо было неподвижным, но руки сжались в кулаки.

— Что это значит? — повторила Мира.

Старуха ответила первой:

— Твой отец заключил сделку.

— Какую сделку?

— Чтобы сохранить твою жизнь.

Мира посмотрела на неё, потом снова на собственное имя.

В памяти вспыхнули обрывки детства: горячий лоб, горький запах трав, материнские руки, отец, сидящий у кровати. Она почти не помнила ту болезнь. Только знала, что в детстве едва не умерла и что Ратибор потом долго не отходил от неё ни на шаг.

— Я болела, — прошептала она.

— Ты была на границе, — сказала старуха. — Между жизнью и тем, что лежит за ней.

— И отец…

— Попросил Нижедолье вернуть тебя.

— А взамен?

Старуха коснулась знака рядом с именем.

— Часть твоей жизни была обещана серебряному корню.

Мира отступила.

— Нет.

— Такова запись.

— Это неправда.

— Запись не умеет лгать.

— Тогда она ошибается!

Мира почувствовала, как в груди поднимается жар. Она схватила перстень, пытаясь снять его, но металл словно прирос к коже.

— Отец не мог так поступить.

— Он сделал это, чтобы ты жила, — тихо произнёс Яромир.

Мира резко повернулась к нему.

— Вы знали?

Он не ответил.

— Вы знали и молчали?

— Да.

— Всё это время?

— Да.

— И вы позволили мне думать, что я просто дочь хранителя, которая случайно оказалась здесь?

— Я не позволял тебе ничего думать.

— Вы знали, что часть моей жизни принадлежит этому дереву!

Яромир шагнул к ней, но Мира отступила.

— Не подходите.

Он остановился.

— Я понимаю, что…

— Нет. Не понимаете.

Её голос дрожал.

— Вы не знаете, каково это — узнать, что твоя жизнь кому-то обещана. Что человек, которого ты любила больше всех на свете, решил за тебя, сколько тебе можно прожить и кому ты должна принадлежать после смерти.

— Он хотел тебя спасти.

— Я знаю! — Мира почти выкрикнула это. — Именно поэтому мне так больно!

В зале что-то изменилось.

Огромное дерево в центре тихо зашевелило ветвями. По коре побежали серебряные линии. Имена вспыхнули одно за другим, словно кто-то зажёг множество свечей.

Старуха повернула голову.

— Тише, дитя.

— Почему?

— Ты разбудила то, что спало.

На дальних стенах начали проступать чёрные пятна.

Сначала небольшие, потом всё шире. Они ползли по камню, поднимались к колоннам и оплетали корни.

Крошник вскрикнул и спрятался за столом.

— Я же говорил! Я же говорил, что нельзя тревожить записи!

Из глубины дерева донёсся низкий треск.

Мира увидела, как рядом с её именем появилась тонкая чёрная нить. Она медленно тянулась вверх, к серебряному знаку, словно кто-то пытался перечеркнуть надпись.

Яромир оказался рядом с ней.

— Отойди от дерева.

— Что это?

— То, что не должно было найти дорогу сюда.

Старуха подняла руки. Из её пальцев вырвались серебряные нити, опутавшие ствол.

— Уходите! — приказала она. — Немедленно!

— А записи? — крикнула Мира.

— Они уже запомнили тебя!

Яромир схватил её за руку.

— Бежим!

Они бросились к выходу. Крошник выскочил из-за стола и помчался следом, прижимая к груди какую-то маленькую деревянную пластинку.

За спиной раздался грохот. Одна из колонн треснула. Чёрные корни выползли на пол, цепляясь за ноги.

Мира едва не упала, но Яромир удержал её.

— Не останавливайся!

Они выскочили из здания и побежали по пустынной улице. За ними гасли светящиеся буквы, исчезали таблички, а прозрачные дома покрывались тёмными прожилками.

Впереди показалась каменная арка.

Когда они пересекли её, звуки Нижедолья обрушились на них разом. Мира услышала журчание воды, далёкие голоса, шелест деревьев и собственное тяжёлое дыхание.

Яромир отпустил её руку.

— Ты в порядке?

Мира отступила.

— Не прикасайтесь ко мне.

Он опустил голову.

— Хорошо.

Крошник подбежал к ним, тяжело дыша.

— Это было ужасно. Просто ужасно. Я больше никогда не пойду в этот город. Никогда. Даже если мне заплатят. Особенно если заплатят.

Мира посмотрела на него.

— Что ты украл?

Крошник прижал пластинку к груди.

— Ничего.

— Я видела.

— Это не кража. Это… временное сохранение.

— Покажи.

Он неохотно протянул ей деревянную пластинку.

На ней было вырезано имя Ратибора.

Мира провела пальцем над буквами, не касаясь их.

— Зачем ты взял это?

— Потому что записи могут исчезнуть, — тихо ответил Крошник. — А имена должны где-то оставаться.

Она посмотрела на него внимательнее.

Впервые за всё время Крошник не пытался шутить.

— Ты знал о сделке? — спросила Мира.

Он опустил глаза.

— Немного.

— Что значит «немного»?

— Я знал, что Ратибор просил Нижедолье спасти тебя. Но не знал, какую цену он согласился заплатить.

— Ты тоже молчал.

— Я боялся.

— Чего?

Крошник поднял голову.

— Что если ты узнаешь, то начнёшь искать способ разорвать сделку. А тогда дерево заберёт не только то, что ему обещали.

Мира посмотрела на серебряный перстень.

Он больше не светился.

— Значит, я должна была остаться наверху и ничего не знать?

— Нет, — ответил Крошник. — Ты должна была прийти сюда, когда будешь готова.

— А кто решает, когда я готова?

Существо не нашло ответа.

Мира повернулась к Яромиру.

— Вы знали, что отец пытался изменить договор. Вы знали о сделке. Вы знали, что моё имя записано в Книге корней. Что ещё вы скрываете?

Яромир долго молчал.

— Многое.

— Тогда начните говорить.

— Не сейчас.

— Почему?

Он посмотрел на неё, и в его глазах появилась усталость, которую уже невозможно было скрыть.

— Потому что сегодня Чернава получила подтверждение, что ты связана с серебряным деревом. А это значит, что она больше не станет ждать.

Мира почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Что она сделает?

— Позовёт тебя к себе.

— А если я откажусь?

Яромир посмотрел в сторону чёрных башен.

— Тогда она придёт сама.

Они возвращались к дому почти молча.

Нижедолье снова казалось живым и привычным, но теперь Мира смотрела на него иначе. За каждым светящимся окном могли скрываться чужие воспоминания. За каждым именем — забытая судьба. За каждым корнем — обещание, о котором никто не осмеливался говорить вслух.

Она думала об отце.

Ратибор спас её. Это было несомненно. Но он сделал это, не спросив, хочет ли она жить такой жизнью. Возможно, он не видел другого выхода. Возможно, был уверен, что когда-нибудь найдёт способ изменить условия. Но теперь Мира знала: её жизнь с самого начала была связана с чем-то древним и огромным.

И она не собиралась мириться с этим.

Когда они подошли к дому, Яромир остановился.

— Сегодня ты останешься здесь.

— А вы?

— Мне нужно поговорить с Чернавой.

— Вы собираетесь рассказать ей обо мне?

— Она уже знает.

— Тогда зачем идти?

— Чтобы понять, чего она хочет.

Мира посмотрела на него.

— А вы чего хотите, Яромир?

Он будто не ожидал этого вопроса.

Несколько мгновений он молчал, потом тихо ответил:

— Чтобы ты не повторила судьбу своего отца.

— А если я захочу поступить иначе?

— Тогда, возможно, впервые за долгое время у Нижедолья появится шанс.

Он открыл дверь.

Мира вошла первой. Крошник последовал за ней, всё ещё прижимая к груди пластинку с именем Ратибора.

Яромир задержался на пороге.

— И ещё, Мирослава.

Она обернулась.

— Что?

— Если ночью услышишь, как кто-то зовёт тебя голосом отца, не отвечай.

Мира почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Почему?

Яромир посмотрел в сторону далёких башен.

— Потому что мёртвые не всегда возвращаются теми, кем были.

Он закрыл дверь.

А далеко под корнями Нижедолья чёрная нить, появившаяся рядом с именем Мирославы, медленно расползалась по серебряной коре.

И где-то в глубине дерева кто-то произнёс её имя.

Глава 5. Договор на костяной доске

Утром Яромир вернулся не один.

Мира услышала его шаги ещё до того, как открылась дверь. За ночь она почти не сомкнула глаз, а под утро задремала в кресле у очага, укрывшись старым плащом. Крошник спал на полке, свернувшись клубком среди сухих корней. Во сне он тихонько посвистывал, и из его носа время от времени вылетали крошечные мыльные пузыри, пахнущие грибами.

Когда дверь распахнулась, один из пузырей лопнул прямо над его головой.

— Кто посмел? — возмутился Крошник, подскакивая.

— Я, — ответил Яромир.

— Тогда прошу прощения. Я не знал, что это ты.

— Ты только что назвал меня бездарным похитителем сна.