Небо, которого могло не быть

— Это Вуррх, он хороший. Живёт у Кронса, — произнесла девушка сквозь смех и вышла вперёд.

Вуррх вскинулся. Его уши встали торчком, а пасть распахнулась в глухом, утробном рыке. Он оскалился и щёлкнул челюстями, но не на Каю, а куда-то за её спиной.

Кая и Бенджамин резко обернулись.

К ним медленно приближалось нечто. Существо казалось воплощением неправильности. Каждая линия его тела противоречила законам гармонии — будто его собрали из кусков, не предназначенных друг для друга. Оно шло, изучая их. Каждый шаг отдавался глухим стуком, от которого вибрировала каменная кладка. Существо опиралось не только на ноги, но и на нечто похожее на руки. Искривлённые, удлинённые, с неестественно вывернутыми суставами. Из оскаленной пасти торчали неровные клыки, тёмные, как стекло. Две пары глаз, разные по размеру, абсолютно чёрные, без зрачков, смотрели одновременно в разные стороны. Но куда бы оно ни повернуло голову, всегда, неотрывно, смотрело прямо на них. На голове вместо волос топорщились зазубренные шипы. Кожа болотного оттенка была усыпана чёрными наростами, похожими на застывшие капли смолы. Пальцы на руках отсутствовали. Вместо них тянулся один длинный, изогнутый коготь, которым оно ритмично клацало по каменной дорожке.

Из-за угла показалось второе. Его движения были хаотичными: оно то и дело спотыкалось и мотало головой из стороны в сторону. Конечности были в крови, явно не его. Заметив супругов, оно направилось прямо на них.

Вуррх кинулся на первое и мощным прыжком повалил его на землю. Чудовище взвыло. Звук был низким, вибрирующим. Оно ударило Вуррха когтем, но острый край лишь цокнул по прочной чешуе, обломавшись с треском. Второе метнулось к людям. Его движение было неуклюжим. Бенджамин рванулся ему навстречу, отталкивая Каю в сторону, подальше от траектории удара. Прежде чем когти успели дотянуться до него, он схватил существо за локти и с силой дёрнул в разные стороны. Суставы хрустнули, руки вырвались из плеч с тошнотворным звуком. Брызнула густая зелёная кровь. Оно захлебнулось собственным клокочущим воем и повалилось на землю. Одним отточенным, безжалостным движением Бенджамин оторвал ему голову. Тело дёрнулось ещё раз и затихло.

Тем временем Вуррх уже справился с первым. Он разорвал его на куски с пугающей лёгкостью.

Кая застыла на мгновение. Её сердце колотилось где-то в горле, но страха не было. Только ошеломление и внезапная, яркая гордость. Она посмотрела на мужа, и на её лице медленно расцвела хитрая, немного дерзкая улыбка.

— Такой сильный, — прошептала она, сама себе. Но Бенджамин услышал.

Он подошёл к ней, быстро, цепко оглядел с ног до головы. В его взгляде читалась острая забота, которая всегда появлялась, когда ей хоть на миг грозила опасность.

— Нужно найти упавший корабль и забрать камни, — твёрдо произнёс он. — Это единственная связь с Хранителем. Но сначала отведём Вуррха домой и проверим, как там Кронс.

Бенджамин подошёл к Вуррху, положил тяжёлую ладонь ему на загривок и крепко, по-дружески похлопал.

— Хорошая работа, парень, — тихо сказал он. — Теперь домой. Присмотри там за всем.

Вуррх фыркнул, ворчливо соглашаясь, встряхнулся, разбрасывая вокруг мелкие крошки камня, и потрусил вперёд. Теперь уже не спеша, с достоинством победителя.

Бенджамин и Кая снова взялись за руки и пошли следом за Вуррхом, туда, где за поворотом уже виднелись знакомые стены. Белые, но с тёплым янтарным отсветом.

Когда они приблизились к двухэтажному дому, выстроенному из белого камня, резные двери распахнулись прежде, чем они успели постучать.

На пороге возник Кронс, высокий и сутулый. В его глазах читалось напряжение, а пальцы нервно теребили край потрёпанного кожаного фартука, усеянного пятнами от реактивов и копоти.

— С вами всё в порядке? — выдохнул он с облегчением. — Сначала я почувствовал дрожь луны, такую, что даже пол под ногами заходил ходуном. Потом ощутил, что вы возвращаетесь… и почти сразу понял: к вам приближается что-то ужасное. Вот я и отправил Вуррха вам навстречу. Пусть заодно проверит, кто это был.

Кае показалось, что Кронс едва заметно поморщился.

Бенджамин подошёл ближе. Голос его звучал твёрдо, без лишних эмоций:

— Пусть Вуррх останется у тебя для защиты. Нам нужно попасть на упавшее судно.

Кронс молча кивнул, наклонился к Вуррху и тихо, но отчётливо произнёс несколько слов на том странном, щёлкающем наречии, которое понимал только зверь. Вуррх коротко фыркнул, встряхнул массивной головой и рванул вверх по улице. Его когти звонко цокали по булыжникам, пока он не скрылся за поворотом.

— Пусть проверит, всё ли в порядке. За меня не беспокойтесь, — добавил Кронс, и в его голосе прозвучала привычная ворчливая уверенность, за которой пряталась настоящая забота.

Бенджамин попытался мягко, но настойчиво затолкнуть Каю в дом. Она вцепилась в его руку мёртвой хваткой, пальцы впились в ткань рукава. Всем своим видом она показывала: от неё он просто так не избавится, и ему придётся взять её с собой.

— Пока ты рядом, мне нечего бояться, — дерзко бросила она, чуть приподняв подбородок, и двинулась вперёд по дороге.

Они шли быстро, пробираясь сквозь обломки корабля, разбросанные по улицам города. Дорога петляла между старыми домами. Узкие переулки то и дело упирались в груды искорёженного металла и битого стекла. Приходилось огибать завалы, ступать осторожно, чтобы не поскользнуться на осколках.

Среди обломков попадались и тела местных жителей. Разорванные, безжизненные. Становилось ясно, что твари не щадили никого.

Бенджамин шёл впереди, шаг за шагом, внимательно осматривая всё вокруг.

Место крушения открылось внезапно. Здесь было много сломанных деревьев. Некоторые лежали поваленными, другие были вырваны с корнями, обнажив сплетения тёмных, влажных корней. Всюду валялись обломки обшивки, искривлённые пластины металла, покрытые странной пузырчатой коркой. Кое-где тлели угли, а местами полыхали небольшие костры, пожирая сухую листву.

Среди поваленных стволов виднелись фрагменты разрушенных домов. Обрушившиеся балки, куски черепицы. Всё это смешалось с обломками корабля, образовав хаотичные груды, через которые приходилось пробираться.

Тут и там лежали тела странных тварей. Неестественно изогнутые, с плотной бугристой кожей и длинными когтистыми лапами. Некоторые казались совсем недавними жертвами, другие успели потемнеть. Их позы застыли в последнем рывке.

Бенджамин на миг замер, вглядываясь в эту картину разрушения. Но тут же встряхнулся: задержка могла стоить им жизни. Он кивнул жене, показывая, что нужно двигаться дальше, и первым шагнул в этот хаос из дерева, металла и мёртвых тел.

Пробравшись через завалы, они вступили в разлом корпуса — огромную, зияющую рану в земле, где металл сплёлся с корнями деревьев. В нескольких отсеках ещё горел огонь. Пламя плясало на искорёженных переборках, отбрасывая резкие, дёрганые тени, а воздух дрожал от жара.

Бенджамин остановился на краю разлома, медленно обвёл взглядом пространство, изучая обстановку. Он прислушивался к каждому шороху: к треску горящего дерева, к скрипу оседающего металла, к едва уловимому шипению, доносившемуся из глубины корабля. Его пальцы слегка сжались в кулаки, а взгляд стал острым. Он искал не просто путь вперёд, а любую зацепку, которая могла бы подсказать, где искать камни.

Что-то мелькнуло в воздухе. Тёмное, стремительное. А затем на покорёженную обшивку тяжело плюхнулась птица. Она склонила крупную голову набок и с живым интересом уставилась на них. В её взгляде не было ни капли страха. Скорее, деловитая оценка.

Птица походила на хищную. У неё была внушительная голова с выразительными жёлто-зелёными глазами, взъерошенный хохолок из тёмных перьев и крепкий жёлтый клюв. Оперение переливалось сложными оттенками: тёмно-коричневые перья на груди и голове плавно переходили в золотисто-жёлтые на крыльях и в бежево-кремовые на хвосте.

Кая потянула руку вперёд, хотела коснуться гладких перьев. Но птица вдруг подобрала крылья, будто тяжёлые юбки, и ловко отпрянула в сторону.

— Попрошу без этого, — проговорила она неожиданно низким голосом, в котором слышался намёк на ворчливость опытного наставника.

Бенджамин моргнул. После всего, что он видел за последние месяцы, говорящая птица должна была его ошеломить. Но почему-то не ошеломила. Он просто устал удивляться.

А Кая отдёрнула руку, но не испугалась. Наоборот. Она вдруг рассмеялась. Звонко и свободно. В этом безумном дне говорящая птица была самой обыденной деталью. Казалось, её уже ничем нельзя было удивить.

— На место крушения меня прислал Совет, — продолжила птица, и на миг её перья съёжились, став плотнее. — Я видела, как из корабля выбрались существа… Они двигались так быстро… — Она снова посмотрела на людей, потом слегка наклонилась, приветствуя их, и чётко произнесла: — Велри.

— Мы люди. Человек, — Бенджамин положил ладонь себе на грудь, стараясь говорить спокойно. — Я Бенджамин, а это моя жена Кая. — Он жестом указал на жену, а потом снова огляделся. — Что здесь произошло?

Птица часто заморгала.

— Когда корабль рухнул, он разломился на две части. Из пролома выскочило нечто ужасное и рвануло в разные стороны. Потом весь корабль накрыла чёрная непроглядная тьма, — птица посмотрела по сторонам и слегка съёжилась, кутаясь в крылья.

— С какой части корабля появилась тень? — голос Бенджамина прозвучал жёстко, по-деловому.

Птица вытянула слегка подрагивающее крыло и указала на левую часть корабля.

— Там.

Кая поблагодарила её и, не медля, шагнула в разлом. Бенджамин последовал за ней, прикрывая её спину и злясь на её безрассудство.

Воздух внутри корабля был густым и едким, он обжигал лёгкие при каждом вдохе. Чёрный песок, похожий на измельчённую тьму, покрывал всё вокруг ровным, зловещим слоем. Он скрипел под сапогами, налипал на одежду.

Песка было так много, что по спине Бенджамина пробежал неприятный холодок. «Сколько же тварей здесь прошло…» — пронеслось у него в голове, пока он вглядывался в россыпь чёрного песка. Он на секунду задержал дыхание, стараясь унять дрожь, и крепче сжал кулаки. Сейчас нельзя было поддаваться страху.

Они пробирались всё дальше, проверяя отсек за отсеком, и с каждым шагом напряжение в груди Каи становилось тяжелее. Наконец они нашли то, что искали. Ящик, расколотый ударом. Несколько камней были разбиты в мелкую крошку, смешавшуюся с чёрным песком.

Кая опустилась на колени. Пальцы дрогнули, прежде чем коснуться осколков. Она бережно, почти благоговейно, собрала уцелевшие камни и разложила их по карманам, пытаясь спрятать не просто камни, а последние крупицы надежды.

Тень скользнула из ниоткуда и подплыла к ним. Её очертания дрожали. Послышался протяжный, долгий вздох. Не человеческий, но исполненный такой глубокой скорби, что у Каи сжалось сердце.

— Всё будет хорошо… всё будет хорошо — повторяла девушка, машинально поглаживая карманы, где лежали камни.

Она остановилась. Дело было сделано. Камни собраны. И именно в этот миг плечи её поникли, а слёзы хлынули сами собой. Бесконтрольно, отчаянно. Бенджамин тут же обнял её, притянул к себе и зашептал слова утешения. Такие простые и такие нужные.

Тень безмолвно нависала над ними — её форма колебалась, становясь то плотнее, то почти прозрачной.

— С вами всё будет хорошо? — спросила Кая, поворачиваясь к Тени.

Тень опустилась ближе, её края мягко коснулись воздуха рядом с Каей.

— Мы ещё здесь, — послышался шёпот. — В борьбе за жизнь всегда будут потери…

Кая вытерла слёзы и расправила плечи.

Бенджамин крепче сжал её плечо и кивнул. Они двинулись вперёд. Останавливаться было нельзя.

— Это все камни или у врага есть ещё? — спросил Бенджамин со стальным напряжением в голосе.

— Последние были на том корабле, — тяжело прошелестела Тень.

Все трое наконец выбрались на свежий воздух.

Велри ахнула, увидев чёрный сгусток, скользнувший рядом, и в панике рванулась вверх. Но от страха не смогла толком взмахнуть крыльями и больно ударилась о камни.

— Это друг! — крикнула Кая. В её голосе слышалась просьба и извинение за этот внезапный испуг.

Птица замерла, прижавшись к земле. Перья встали дыбом, глаза расширились до предела. Её слегка трясло. Не от холода, а от того, что реальность перевернулась слишком резко.

Бенджамин наклонился, бережно подхватил Велри и прижал к себе.

— Нам нечего больше здесь делать, нужно выбираться, — коротко бросил он, оглядываясь на искорёженные обломки корабля, проверяя, не прячется ли среди них ещё одно существо, готовое ударить в спину. — Мы разобрались только с двумя тварями. Где-то бродят ещё.

С этими словами они начали пробираться через завалы. Каждый шаг давался тяжело. Под ногами хрустели осколки, а воздух всё ещё пах гарью.

Тем временем Хранитель, скрываясь за одной из лун, наблюдал за Тенью, что плыла рядом с ним.

— Что вы можете помимо того, что обращаете живое в ничто? — спросил он спокойно.

— Мы можем день превратить в ночь. Можем вобрать в себя всё тепло и оставить лишь холод.

Хранитель щёлкнул пальцами. Звук оказался неожиданно громким.

— Это может пригодиться.

— Хранитель, — снова заговорила Тень. — Капитан Бликс готов запустить установку. Он не уверен насчёт одного корабля, но рисковать не станет.

— Запускай, я проверю все корабли, — произнёс Хранитель, подходя к панели управления. Синие и янтарные огни вспыхивали под его пальцами. — Отправимся вместе на их корабли и напугаем врага холодом. Пусть думают, что Совет Древних не дремлет.

Он сверил данные на голографической панели, быстро пробежавшись взглядом по строкам, которые для любого другого были бы бессмысленным потоком символов. Потом подошёл к ящику с камнями, достал один, покрутил его в пальцах и сунул в карман.

— Времени почти не осталось. Они скоро начнут наступать.

Хранитель поднял взгляд на капитана Феликса. Тот стоял у пульта и уже понимал, что сейчас произойдёт.

— Надеюсь, ещё свидимся, капитан, — тихо сказал Хранитель. — Берегите мой корабль.

И, больше ничего не добавляя, провёл пальцем по браслету на запястье. Пространство вокруг него на мгновение сгустилось, потемнело, а затем он просто исчез.

Глава 13. Дар Хранителя.

Бенджамин и Кая добрались до дома Кронса, когда уже вечерело. Улицы города были пусты. Ни прохожих, ни суеты. Только тишина, тяжёлая и непривычная. Пожары потушили, и теперь лишь тёмные подпалины на стенах, груды обломков и пятна крови напоминали о разыгравшейся трагедии.

Дверь отворилась, едва они шагнули на крыльцо. Кронс стоял на пороге, нервно теребя край фартука, а за его плечом мерцал тусклый свет лампы.

Элимар был уже там и что-то внимательно изучал на планшете. Его пальцы быстро скользили по экрану, а брови сошлись в напряжённой складке. Кая, не говоря ни слова, бережно выложила камни на стол, прямо перед ним. Они легли с тихим, почти ритуальным стуком, и этот звук заставил Элимара наконец поднять взгляд. В его глазах мелькнуло облегчение.

Бенджамин усадил Велри на один из стульев, и птица тихо поблагодарила его. Она плохо видела в темноте, её перья слегка топорщились, а голова то и дело клонилась набок.

— Какие новости? — спросил Бенджамин, усаживаясь напротив Элимара. Его голос прозвучал чуть громче, чем нужно.

— Флот врага парит в небе, потеряв полный контроль… но это ненадолго, — сказал Элимар. Взгляд его снова метнулся к планшету. Экран отбрасывал на его лицо холодные блики, делая черты резче, старше.

— Ещё я заманил пару тварей в отсек для переработки мусора и поджарил, — добавил он гордым тоном.

— В моём подвале сидит один экземпляр, — произнёс Кронс. Голос его дрогнул. Он переступил с ноги на ногу. — Надо бы, чтобы с ним кто-нибудь разобрался… я… я сам не могу.

Он замолчал, и по тому, как дёрнулась его рука, как он отвёл взгляд, стало ясно: не страх. Отвращение. Кронс не боялся твари. Он не мог убивать.

Вуррх подошёл к хозяину и что-то пророкотал. Низко, утробно, но в этом звуке безошибочно угадывалось: «Я могу». Он слегка наклонил массивную голову, предлагая свои когти и силу как самый честный аргумент.

— Хранитель ищет самозванца, — голос Тени заставил всех вздрогнуть от неожиданности. Он раздался не из угла, не из тёмного закоулка, а одновременно снаружи и внутри. От этого по коже пробежал неприятный холодок.

— Что? — спросил Элимар, резко поднимаясь и опуская планшет на стол. Тот глухо стукнулся о дерево — как щелчок затвора.

— Он покинул корабль? — голос Элимара сорвался, и в нём проступила та самая уязвимость, которую он обычно прятал.

— Мы рядом, — продолжила Тень. Её очертания стали прозрачнее. — Но Хранителю не особо нужна наша помощь. Его тень больше нашей.

От этих слов всем одновременно стало легче и страшнее. Легче, потому что Хранитель был там, в самой гуще, и если кто и мог справиться с самозванцем, то только он. Страшнее, оттого, что они до конца не знали, на что он способен. Если даже Тени, привыкшие держать тьму в кулаке, спокойно говорили: «Его тень больше нашей», значит, сила Хранителя выходила за пределы всего, что они могли себе представить. И мысль о том, что эта мощь сейчас обрушилась на врага, успокаивала и леденила кровь.

На секунду в комнате повисла тишина. И каждый из них слышал, как в подвале что-то царапает камень. Тихо. Настойчиво. Напоминая, что пауза не может длиться вечно.

Хранитель тем временем проверял корабль за кораблём, пользуясь тем, что флот противника вышел из-под контроля, а экипажи были полностью поглощены попытками выявить проблему в системах. Он бесшумно вводил свой код в главный контур каждого судна. Это был не просто предохранитель. Это ловушка. Стоило кораблю противника решиться на залп по Луне, как система мгновенно выбрасывала его из привычного пространства туда, откуда не было возврата. Вблизи чёрной дыры, где гравитация рвала на части даже сталь, корабли исчезали без следа.

Он знал, что это жестоко. Но враг сам избрал путь смерти и теперь тихо шагал по нему, не ведая, что каждый шаг лишь затягивает петлю.

Один из кораблей он узнал сразу. Это был корабль Элимара. Хранитель сам помогал проектировать его, вкладывая в каждую схему не просто расчёты, а надежду на будущее. Корабль исчез давно, и видеть его здесь, среди вражеского флота, было как встретить старого друга в плену. Хранитель на секунду замер, прислушиваясь к памяти металла, а потом двинулся дальше. Сейчас нельзя было позволить себе слабость.

Он направился в лабораторию. Войдя туда, Хранитель обомлел.

Лаборатория была разорена. По ней прошёлся вихрь. Колбы валялись на полу, расколотые в мелкую крошку, и осколки хрустели под ногами, как лёд. Повсюду виднелись следы борьбы: глубокие борозды на стенах, кто-то в отчаянии царапал металл когтями. Опрокинутые стеллажи, разбитые панели управления, из которых торчали провода, слабо искрящиеся в полутьме. В воздухе висел тяжёлый запах гари и едких химикатов.

На полу темнели пятна крови. Густые, почти чёрные в тусклом свете ламп. Они тянулись неровной дорожкой от двери к дальнему углу, кое-где сливаясь в небольшие лужицы. Рядом с одним из столов лежал опрокинутый контейнер. Его крышка валялась в стороне, а из щели сочилась тёмная вязкая жидкость, смешиваясь с кровью и образуя на полу липкую плёнку. На металлических поверхностях виднелись кровавые отпечатки ладоней. Повсюду стояли колбы с мутирующими существами. Скрученными, искажёнными, едва похожими на тех, кого он знал. Многих он узнавал. Это были те, кого он сам спасал, кому дал дом на Луне. Теперь они были здесь. Мёртвые или изувеченные, превращённые в материал для чужих экспериментов.

Но колбы были не единственным ужасом этой лаборатории. На металлических столах лежали другие. Кронтиды и ксирраны. Те, кто доверял ему. Их тела были исполосованы датчиками, к венам тянулись прозрачные трубки, по которым бежала мутная жидкость, отдающая едким запахом химикатов. Рядом валялись инструменты: скальпели, зажимы, странные устройства с острыми зубцами, созданные, чтобы выжимать из живого последние искры боли. На ручке одного из зажимов алела свежая кровь. Его бросили в спешке, не успев вытереть.

Хранитель замер.

Ему вспомнились давние сны. Они приходили к нему всю жизнь. Смутные, рваные, но всегда оставляли одно и то же чувство. Он видел катастрофы в разных галактиках. Миры, которые гасли. Существа, которые погибали. Он знал, что там нужно спасать кого-то, и устремлялся туда.

Но не всегда успевал. Космос бесконечен. Найти в нём одну маленькую планету — всё равно что искать песчинку в океане. А сны приходили рваными, смутными. Иногда он не понимал, куда лететь. Иногда просыпался слишком поздно.

В этих снах он всегда тянул руку. Кричал. Но голос тонул в вязкой тишине. И в самый страшный миг сон таял, растворяясь в сером мареве, оставляя после себя лишь глухую пустоту и беспомощность.

Сейчас эта пустота вернулась. Только это был не сон.

Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается ледяная ярость. Но он не дал ей вырваться. Не сейчас. Нужно было действовать тихо и точно, как в бою, где один неверный шаг стоил жизни. Он уже собирался отключить питание, обрушить систему, чтобы прервать эти опыты, как вдруг услышал звук, от которого у него на миг остановилось сердце.

Не стон, не крик, а слабый, дрожащий писк. Кто-то делал первый вдох и не мог его удержать.

Хранитель резко обернулся. На полу лежали мёртвые лаборанты. Их позы были неестественно изогнуты, а на одежде темнели полосы. На телах виднелись следы чьих-то когтей, нанесённых с остервенением. В дальнем углу, за стеллажом с реагентами, в полумраке виднелся низкий кювет, похожий на инкубатор. Только сломанный, перекошенный. Рядом на полу лежала женщина-заркара. Её вытянутые конечности были вывернуты, когти глубоко впились в металл. Светло-синяя кожа посерела, покрылась сухими трещинами, а в огромных чёрных глазах уже таяла искра жизни.

Она повернула голову, и в этом движении было столько муки, что Хранителю захотелось закрыть глаза. Но он не мог себе этого позволить.

— Ты… ты пришёл… — прошептала она. — Они забрали нас… с Луны… мы думали, что это Элимар, но это что-то похожее на него… я звала тебя… звала снова и снова, даже когда уже не верила, что ты услышишь… как тогда… я молила о помощи, цеплялась за последнюю надежду… и ты пришёл… ты всегда приходишь…

Хранитель опустился на одно колено, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать её в последние мгновения.

— Прости, что не успел раньше, — виновато сказал он.

Её губы тронула слабая, горькая улыбка.

— Не надо… извиняться… ты здесь… этого достаточно. — Она медленно, с усилием повернула голову к кювету. — Там… мой малыш… Зарк… он только родился… они хотели… изучить… его…

Хранитель перевёл взгляд на кювет. Внутри, среди осколков стекла и спутанных проводов, лежал крошечный заркар. Он был совсем не похож на тех хищников, которых Хранитель встречал раньше. Его вытянутые пальчики ещё не успели превратиться в когти, кожа была не светло-синей, а нежно-голубой, почти прозрачной. Он дрожал всем своим маленьким телом, пытаясь найти хоть каплю тепла в этом ледяном помещении.

— Забери его, — прошептала мать, и в её голосе прозвучала последняя, самая сильная воля, ещё державшая её в этом мире. — Не дай им… сделать с ним то же… что и со мной…

Хранитель протянул руку и бережно взял малыша. Малыш на миг затих, чутко вслушиваясь в тишину, а потом доверчиво прижался к ладони Хранителя, ища защиты и тепла.

Мать заркары тихо выдохнула, и этот выдох был похож на прощальный шёпот ветра. Её пальцы разжались, когти скользнули по металлу, и она наконец обрела покой.

Хранитель склонил голову, отдавая дань её мужеству, а потом резко поднялся. Он крепче прижал к себе малыша, чтобы перемещение не слишком его тревожило. Пространство вокруг дрогнуло и сгустилось, и в следующий миг лаборатория исчезла.

Он стоял на мостике своего корабля. Панели мягко светились, привычный гул двигателей звучал как колыбельная. И здесь, в безопасности, малыш снова тихо пискнул. Этот звук был таким хрупким, что казался вызовом всему тому ужасу, который остался позади.

Капитан Феликс стоял у главного пульта. Прямой, собранный, с той спокойной уверенностью, которая всегда успокаивала даже в самых тяжёлых битвах. Он обернулся, увидел малыша на руках у Хранителя, и его лицо на секунду потеряло привычную строгость, став мягче.

— Что случилось? — спросил он, не повышая голоса. Боялся спугнуть тишину, в которой сейчас нуждался этот маленький чужой мир.

Хранитель посмотрел на малыша, потом на капитана. В его взгляде было столько тяжести, что Феликс сразу понял: это не просто миссия, не просто спасение.

— Его мать умерла, защищая его, — спокойно, но с болью в голосе произнёс Хранитель. — Её похитили с Луны, ставили над ней опыты. Этот малыш — единственный, кого я смог спасти.