Небо, которого могло не быть

Медленно вернувшись, она крепче сжала пульт в ладони и спросила:

— Как тебя зовут?

— Элимар, — ответило существо.

Кая не двинулась с места. Произношение, интонация — всё это она слышала не раз. Долго. Каждый день на протяжении месяцев.

— Элимар… У меня был друг с таким именем, — тихо сказала Кая и нажала первую кнопку.

Механизм дёрнулся с металлическим скрежетом. Существо застонало и обмякло, безвольно повиснув на цепях. Кая отшатнулась, прижала пульт к груди. Руки дрожали.

— Прости. Сейчас. Другую.

Она нажала следующую кнопку. Механизм с глухим гулом начал опускаться, плавно возвращая пленника к полу.

Кандалы не оставляли шанса: ни замка, ни рычага. Всё управлялось с пульта.

Когда Элимар коснулся пола, металл щёлкнул и разошёлся. Из ран на его запястьях сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Она стекала тонкими струйками, оставляя на полу зловещие капли.

Кая на мгновение замерла, глядя на эту странную, нечеловеческую кровь. Потом, тряхнув оцепенение, торопливо оторвала от сорочки пару полос и осторожно перевязала ему запястья.

Элимар дышал тяжело, с хрипом. Кая сидела рядом, не решаясь шевельнуться. Он глухо застонал и закашлялся. Каждое движение отзывалось острой болью. Наконец, с видимым усилием, он приоткрыл глаза.

— Ты и так мой друг, Кая, — прошептал он. Голос звучал слабо, и каждое слово отнимало остатки сил.

— Что? — неуверенно проговорила девушка, вглядываясь в его лицо.

Он попытался сесть, закашлялся и замер. Дрожь в груди не унималась. Отдышавшись, он упёрся рукой в пол и медленно, с усилием, попробовал подняться. Колени подогнулись, тело обмякло. Он начал заваливаться в сторону. Кая подхватила его, удержала на месте.

Сглотнув, он заговорил чуть громче, хотя голос всё равно звучал хрипло и прерывисто:

— Я был внедрён на Землю для сбора данных. Там я и познакомился с вами, с тобой и Бенджамином. Когда ты заболела, я уговорил Хранителя Зарвина помочь тебе. Но оставлять тебя на Земле было нельзя. Ты теперь другая. Хранитель заключил контракт с твоим мужем: нанял его на работу. Так он забрал вас с собой.

— Ты инопланетянин и всё это время притворялся человеком.

Она не спросила. Она произнесла это так, будто ставила точку.

Элимар выдержал паузу.

— Я румаар. С планеты Рума.

Девушка нахмурилась.

— Где мы? И где мой муж?

— Не знаю. Мы где-то в космосе. Наш путь лежал в систему Пульсарр-Ювен. — Он запнулся, подбирая слова.

— Понимаю, тебе это ни о чём не говорит. Ты не знаешь, почему ты здесь и что вообще происходит. Прости. Я постараюсь объяснить, только наберись терпения, ладно?

Он сделал паузу, собираясь с силами, и продолжил. Голос всё ещё хрипел, но в нём проступала решимость:

— Бенджамин был на корабле, когда на нас напали. По всей видимости, тебя, как и меня, забрали. Что случилось с остальным экипажем, я не знаю.

Кая прерывисто вздохнула. Этот вздох прозвучал в тишине комнаты как тихий плач. Ей хотелось засыпать его вопросами, всеми сразу, не давая ему ни секунды передышки. Но она смотрела, как тяжело он держится, как с трудом выговаривает каждое слово, и заставила себя остановиться. Сейчас не время для суеты. Нужно узнать самое главное. То, без чего дальше и шагу не сделать.

Но страх за Бенджамина не отпускал. Где он? Жив ли? Что с ним сделали?

Чтобы не рассыпаться на части от неизвестности, Кая сжала кулаки, глубоко вдохнула и спросила:

— Что значит «другая»? И что значит твоя фраза «я сам»? Зачем ты сам себя подвесил?

— Чтобы излечить тебя, мне пришлось переписать твою ДНК. Сложный процесс. Малейшая ошибка могла стоить тебе жизни. Люди устроены иначе, не как остальные расы: их ДНК проще поддаётся коррекции, но и с этим нельзя действовать небрежно. Сейчас ты совершенно здорова. Я ускорил регенерацию клеток.

Элимар посмотрел на девушку.

— Вот. Ты вся в крови, но порезов нет.

Кая осторожно развязала повязку и на секунду задержала дыхание. Потом медленно провела пальцами по коже: ни шрама, ни царапин. Остались лишь воспоминания о разбитом стекле и острой боли, которая ещё недавно казалась такой настоящей.

— Здорово… — прошептала девушка, не веря.

Она подняла глаза на Элимара. В них уже не было растерянности. Было что-то другое.

— Пленил меня двойник. Второй я. Мой эксперимент. Х2.

— Клон? Это был твой клон?

Элимар снова медленно поднялся и сделал пару неуверенных шагов к выходу. Он опёрся рукой о стену. Тяжело вздохнув, начал:

— Когда-то, очень давно, в своей лаборатории я создал и вырастил клон. Он был любознательным. Я думал, что он добрый. Как я ошибался. Он был похож на меня внешне, но внутри… Внутри не было души.

Он снова закашлялся. Кая почувствовала, как холод пробирается под накидку. Не от температуры. От того, что она слышала.

— Как это, не было души?

Элимар медленно вдохнул, унимая кашель.

— Он не испытывал эмоций. Сочувствие, сострадание были ему чужды. Единственное, что он знал — это ненависть. Она жила в нём с самого начала. Однажды я застал его в своей лаборатории. Он создавал монстра. Чудовище, способное убить самого Хранителя.

— Кто такой Хранитель? — перебила его девушка.

Элимар замер. Слова рассыпались, не желая складываться во что-то цельное. Он сглотнул, провёл ладонью по лбу и наконец проговорил с усилием:

— Знаешь… Иногда нельзя подобрать слов, чтобы описать, кто такой Хранитель. Это не титул. Не должность. Это… необходимость. Как гравитация, что держит миры на орбитах. Без неё всё рассыплется.

Он выдохнул.

— Хранитель спас меня. Мой мир погиб. Уцелели лишь единицы.

Он замолчал. Кая ждала.

— В нашей галактике — Алой Сфере — было мощное активное ядро. Его создали мои предки, когда наша звезда начала угасать. Мы называли его сердцем мира. Оно давало свет и тепло многим системам. Я изучал его излучение. Оно было необычным. Почти живым.

Голос его стал глуше.

— Нет. Нет. Все началось значительно раньше. Провидцы предупреждали нас. Задолго до катастрофы они предсказали гибель нашей звезды. Тогда наши предки и построили ядро. Оно удерживало её от угасания. Какое-то время это работало. Но звезда всё равно погасла.

Кая видела, как его пальцы сжались в кулак.

— У нас был договор с провидцами, — продолжил он тише. — Мы, румаары, были их щитом. Клялись защищать их ценой собственных жизней. Они видели то, что другим было недоступно. И за это их ненавидели. Мы должны были стоять между ними и этой ненавистью.

Он поднял глаза на Каю.

— Но был у договора и другой смысл. Провидцы не видели нашу судьбу. Тех, кто их защищал, их дар не касался. Мы были закрыты от них. За это мы их и защищали. А другим расам они помогали. Предсказывали, предупреждали, спасали. К ним шли за советом. К нам нет.

Он снова умолк, переводя дух.

— Я был ребёнком, когда совет старейшин решил, что провидцы предают нас. Мы их щит, а они не видят даже нашу гибель. Мы умираем, а они смотрят в сторону. Другим помогают, а нам нет. Совет счёл, что провидцы скрывают от нас будущее намеренно. Мой отец говорил им: провидцы не могут видеть нас. Так устроен их дар. Но его не слушали. Совет напал. Всех провидцев уничтожили. Наш щит стал мечом. Мы принесли смерть тем, кого клялись защищать.

— Я помню тот день. Мне было три. Отец вернулся домой и не сказал ни слова. Просто сел у стены и просидел до утра. Я не понимал, что произошло. Понял только потом, когда вырос.

Он помолчал.

— А потом ядро схлопнулось. За считанные дни. Превратилось в чёрную дыру, которая начала пожирать галактику изнутри. Провидцы видели это. Они предвидели гибель ядра, потому что это касалось всех. Они пытались предупредить, но их не слушали. А потом убили. Много лет назад. Если бы они были живы, они помогли бы нам понять, что происходит. Они бы увидели то, что мы не могли. Но мы сами их уничтожили. Мы выбрали гордыню.

Он перевёл дыхание и продолжил.

— Мы заплатили всем — и миром, и собой. Корабли пытались уйти дальними маршрутами, но искривление пространства ломало навигацию. Координаты теряли смысл. Маршруты вели в никуда. Мой модуль оказался на окраине системы в момент коллапса. Я видел, как родной мир затягивается внутрь. Мы не могли улететь. Не могли дать сигнал. Остались совершенно одни.

Он тяжело вздохнул.

— Хранитель появился, когда надежда оставила нас. Он поселил нас на своей луне. Кванториум. Там я и создал лабораторию. И там же мой двойник…

Он запнулся и умолк.

— Какого монстра он создал? — поинтересовалась девушка, оглядываясь по сторонам, ожидая, что из темноты вот-вот выскочит нечто ужасное.

— У него ничего не вышло. Все эксперименты провалились. Он погубил многие виды в тщетных попытках создать идеального монстра. Я прикрыл его деятельность. Тогда он сказал, что я должен жить своим умом, а не прислуживать Хранителю. Я не понял, что это был уже не он. Он был моим творением. Я растил его.

Элимар помолчал и продолжил:

— В тот день Х2 исчез, прихватив с собой мой корабль. Я хотел связаться с ним, хотел вразумить. Но он растворился в глубинах космоса.

— Вот вы и встретились, — подметила девушка.

Элимар засмеялся и снова зашёлся кашлем.

— Зачем ты растил его в лаборатории? Неужели нельзя было вырастить его вдали от всего этого? — спросила Кая, придерживая его за локоть.

Он переминался с ноги на ногу, разминая затекшие мышцы. Его шатало, но он приходил в себя. В глазах прояснялось, дыхание выравнивалось.

— Пойми, нас осталось ничтожно мало. Все знания наших предков потеряны. Я хотел передать кому-то то, что знаю. Наши знания передаются через семейные хроники. Сложные узоры на коже.

Элимар провёл рукой по груди. Кая заметила на его коже тонкие, витиеватые линии, похожие на древние письмена. Они едва светились в полумраке.

— Они читаются как тексты. Мы рождаемся с грузом памяти и знаний наших предков.

— Как здорово у вас всё устроено… Было, — добавила девушка.

— Но если он сбежал с багажом всего, что ты знаешь, зачем ему возвращаться? — спросила она.

— Ему нужна моя лаборатория. Она на Кванториуме. Туда мы, собственно, и летели. Там у него будут столетия. Вечность. А Хранитель для него помеха. Он не позволит ему бесчинствовать.

— Раз так, то и переживать не стоит, — проговорила девушка. — Хранитель исправит всё, что ты натворил… То есть то, что натворил твой клон.

Элимар печально посмотрел на неё.

— Хранитель не знает о Х2. Он тогда отсутствовал довольно долго. А когда вернулся, Х2 давно сбежал.

Элимар осмотрелся и, пошатываясь, подошёл к ящикам, сброшенным в углу.

— Что теперь будем делать? — спросила она.

— Выбираться отсюда. Но для начала тебя нужно одеть. Среди украденных вещей я видел ящик с твоей одеждой. Я разработал её специально для тебя. Накидку, как вижу, ты уже нашла, — ответил Элимар, посмотрев на её плащ. Он открыл ящик, вынул оттуда комбинезон тёмно-зелёного цвета и высокие сапоги на невысоком каблуке. Молча протянул всё это Кае и вышел в коридор, оставив её одну.

Кая внимательно осмотрела то, что ей дал Элимар. Комбинезон притягивал взгляд: чешуйки на ткани ловили тусклый свет, играя приглушёнными оттенками. В них застыли отблески ночного неба. Та же чешуйчатая ткань, что и на плаще. Сапоги смотрелись изящно и в то же время надёжно. Они были созданы для долгих переходов и неожиданных поворотов судьбы.

Она надела комбинезон и тут же заметила, что на нём нет ни пуговиц, ни молнии. На мгновение растерявшись, она свела края ткани вместе, и они сошлись по шву, подчиняясь невидимой силе.

«Невероятно», — подумала девушка и быстро натянула сапоги. Почувствовав, как плотно они сели по ноге, она сделала пару шагов. Каблук не мешал, подошва крепко цеплялась за пол, обещая устойчивость даже на самой неровной поверхности. Улыбка не сходила с её лица. Костюм сидел безупречно, повторяя очертания фигуры.

Кая с трудом сняла повязку, которой были стянуты волосы. Та сидела так туго, что почти врезалась в пряди. Волосы всё ещё липли к шее. Она принялась прочёсывать их пальцами и вдруг наткнулась на маленькую изящную серьгу с едва заметным зелёным камнем.

Она осторожно потрогала украшение, пытаясь понять, из чего оно сделано. Металл казался не холодным, а чуть тёплым. Кая потянула, чтобы снять, но та не поддалась. Она провела пальцем по дужке и нащупала гладкий, ровный металл. Ни застёжки, ни замка, ни шва. Снять её можно было только одним способом. Спилить.

Сдерживая нарастающее беспокойство, Кая мысленно махнула рукой на эту странность. «Ладно, с серьгой разберётся позже. Сейчас важнее собраться и двигаться дальше». Вернув накидку на плечи, она быстро проверила, на месте ли камень. Камень был на месте. «Хоть что-то остаётся неизменным», — мелькнула у неё в голове. Эта мысль неожиданно принесла странное, почти нелепое облегчение.

Когда она вышла к Элимару, тот сразу заметил, как она невольно касалась мочки уха.

— Серьга, — начал он спокойно. — Она несъёмная. Это передатчик. Теперь ты сможешь понимать, что говорят другие, и тебя тоже будут понимать.

Он на мгновение запнулся, погружаясь в воспоминания, а потом поднял палец вверх и тихо добавил:

— Я помню, как ты ещё на Земле вечно теряла серьги. То за воротник зацепишься, то в спешке снимешь и забудешь, куда положила… Эта не потеряется. Она теперь с тобой.

— Передатчик… Значит, я теперь как радиоприёмник? — усмехнулась она, пытаясь скрыть неловкость.

— В каком-то смысле, — кивнул Элимар. — Но это лучше, чем ничего. Особенно там, куда мы направляемся. Они шли из коридора в коридор. Местами на полу виднелись россыпи чёрного песка. Кая никак не могла понять, зачем он здесь: часть системы или неизбежный мусор чужого мира.

Стены были сделаны из мелкой решётки. За ней светились жилы проводов. Свет прерывался, мерцал, и от этого тени в коридоре казались глубже и живее.

Зайдя на мостик, Кая почувствовала, как под сапогами заскрипело. Здесь чёрный песок был повсюду: тонким слоем покрывал пол, прилипал к обуви, скрипел при каждом шаге. Песок виднелся даже на краях консоли, и Кая не понимала, как в таких условиях можно работать.

В центре мостика высилась изогнутая консоль с россыпью светящихся индикаторов. Над ней висел полупрозрачный голографический экран, по которому бежали ряды незнакомых символов.

— Почему мы здесь одни? Где все? — спросила девушка.

— Здесь. Точнее, это всё, что от них осталось, — ответил Элимар, осматривая всё вокруг и указывая на песок.

Кая застыла. По спине пробежал колючий озноб. Мысль, что кто-то превратил всех в этот песок, впилась и не отпускала. Она невольно покосилась на россыпи у своих ног. На миг ей почудилось, что в тёмной крошке проступают чьи-то черты. Она резко отвернулась.

— А мы? Почему мы живы?

Элимар не сразу нашёл ответ. Он смотрел на песок, и в его лице было что-то, чего Кая ещё не видела. Усталость. Старая, глубокая.

— Ты была в капсуле, — сказал он наконец. — Тебя не сочли за угрозу. А я умею погружаться в гибернацию. Могу спать годами, если нужно. Я не знаю, когда именно всё произошло. Не знаю, сколько времени провёл в отключке.

— Но ты уверен, что это они? Что это всё, что осталось?

— Я уже видел такое, — проговорил он тихо. — Раньше. — Он не стал уточнять. Просто сказал, и всё.

Элимар прошёл вперёд и включил монитор. Экран вспыхнул, высветив схемы корабля и внешние датчики. Пустота и редкие вспышки помех.

Кая поняла, что продолжать этот разговор он не хочет, и отошла от консоли к иллюминатору. Она и не знала, что космос настолько тёмен.

Тьма была не просто отсутствием света. Она казалась живой, густой, вязкой. В ней тонули даже очертания корабля. И только от далёких галактик исходил невероятный свет. Они были рассыпаны по всему пространству, мерцая в чёрной глубине.

— И во всех есть жизнь? — спросила девушка, поражённая зрелищем.

— Везде. Но не везде разумная, — ответил Элимар.

Он обходил мостик, шарил под консолями, проверял пол. Движения казались суетливыми. Кая заметила, как он то и дело выпрямляется и прислушивается, будто ждёт чего-то.

— Что ты ищешь? — спросила она.

— Ничего, — слишком быстро ответил он. — Проверяю, всё ли в порядке.

Она не поверила. Но спрашивать не стала.

Корабль тихо гудел, вибрируя от работы двигателей. Обшивка была покрыта следами недавних боёв: вмятинами, оплавленными участками, тёмными подпалинами. Системы мерцали, переключаясь в аварийный режим. За иллюминатором медленно проплывали галактики.

Несмотря на разрушения, корабль держал курс. Автопилот продолжал вести судно к Кванториуму, луне Хранителя.

Глава 9. Чёрный песок.

Часы тянулись, отсчитывая секунды глухим, почти неслышным тиканьем корабельных систем. Корабль дышал медленно, растворяясь в тишине космоса. Кая устроилась в кресле капитана, натянула на плечи накидку, пахнущую металлом, и незаметно для себя уснула.

Ей снова приснилась больничная палата. Всё было знакомо до боли: белый потолок с едва заметной трещиной, тихий писк приборов, запах антисептика, въевшийся в каждую клеточку памяти. Муж был рядом и держал её за руку. Его пальцы были тёплыми, настоящими, и от этого становилось ещё страшнее, потому что Кая знала: это не может быть правдой.

В тёмном углу палаты мелькнули чьи-то глаза. Два тусклых огонька. Девушка напряглась, вцепилась в простыню, попыталась рассмотреть, что за угроза таится там. Глаза появились вновь и теперь уставились прямо на неё. Не моргая. Не отводя взгляда. В груди зарождался тяжёлый страх. Она взглянула на мужа, но его не было. Кресло стояло пустое, а на подлокотнике белела забытая салфетка. Тихое рычание, низкое и вибрирующее, заставило её вновь обратить внимание на чёрное существо в тени. Монстр не спешил. Он наслаждался её ужасом, растягивал его, как тонкую нить. И когда он наконец прыгнул, Кая закричала и резко проснулась, хватая ртом воздух.

Несколько мгновений она пыталась сообразить, где находится. Сердце хотело вырваться наружу, перед глазами всё ещё стояли эти безмолвные, безжалостные глаза.

Элимар был занят панелью управления. Его пальцы быстро бегали по сенсорным клавишам, а взгляд метался между экранами, высвечивающими тревожные графики и мигающие предупреждения. Кая решила, что спать ей больше не хочется, и отправилась бродить по кораблю. Не каждый день выпадает побывать на инопланетном судне, да ещё и в роли, которую она пока не могла для себя определить.

Она шла по коридору, заглядывая в разные отсеки, стараясь найти хоть что-нибудь, что могло бы отвлечь её от навязчивых мыслей.

В одном из помещений вдоль стены выстроились металлические коробки с рельефными замками. Некоторые были приоткрыты, и из них выглядывали странные предметы: тонкие стержни с витыми узорами, полупрозрачные диски, испускавшие слабое голубоватое свечение, и крошечные сферы.

Дальше располагалась лаборатория. Ряды стеклянных банок с плотными крышками: внутри плавали маленькие существа. Одни напоминали полупрозрачных жуков с множеством лапок, другие походили на скрученные ленты с мерцающими прожилками.

Кая замерла, вглядываясь в эту чуждую лабораторию. На мгновение тревога отступила. Ей хотелось понять, кто и зачем собрал здесь эти диковинки, что за тайны скрывались за каждым предметом и каждой банкой.

Она уже решила вернуться назад, но вдруг заметила нависшую чёрную тень. Чернота коридора сгустилась, обретя очертания, и преградила ей путь.

Тень не двигалась. Не нападала. Не угрожала. Она просто была, и в этой неподвижности чувствовалась древняя, тяжёлая сила.

Как ни странно, девушка не испугалась. На мгновение ей показалось, что тень изучает её, прикидывает, так ли она опасна, как те, что были до неё.

— Кто ты? — проскрипел тихий голос. Звук напоминал трение камня о металл, но был настолько мягким, что не резал слух, а лишь тревожно шелестел в воздухе.

Кая моргнула, пытаясь понять, не тронулась ли она умом.

— Кто ты? — снова прозвучал вопрос, на этот раз более настойчиво.

— Кая. Я… я человек, — заикаясь, пробормотала девушка, сама удивляясь тому, что оправдывается перед тенью.

— Человек, — произнёс голос, пытаясь уловить оттенки смысла.

— Что тебе нужно? — уже твёрдо спросила Кая, отступая на полшага. — Откуда ты здесь?

— Здесь, — повторила тень, и в этом слове прозвучала странная горечь. — Мы всегда здесь. Мы в твоём кармане.

Кая замерла. Рука сама собой дёрнулась к накидке.

— Мы камень. И ты вторая, кто коснулся нас без злого умысла.

Голос звучал всё так же скрежещуще, но в нём слышалась не угроза.

Кая посмотрела себе под ноги, на чёрный песок, который покрывал пол тонким, едва заметным слоем. Потом снова на тень.

— Это ты? — спросила она, кивнув на пол. — Весь этот песок?

— Часть нас, — ответила тень.

Кая медленно опустила руку в карман и сомкнула пальцы вокруг угловатых граней камня. Он отозвался лёгким теплом.

— Мы не враги, — снова послышалось ей. — Мы защищались.

— От кого?

— От тех, кто хотел использовать нас. Как использовали раньше.

Кая молчала. Пальцы всё ещё сжимали камень. Тёплый. Живой.

— Кто вы? — спросила она наконец. — У вас есть имя?

— Мы Вэрисс, — прошептал голос, и в этом имени Кая услышала не одно существо, а множество голосов, слившихся в один. В памяти тут же всплыл разговор с Элимаром ещё на Земле. Он тогда рассказывал, будто читал какую-то статью о коллективном разуме, и они с Бенджамином долго спорили, возможно ли вообще такое. Теперь Кая вдруг поняла: никакой статьи Элимар не читал. Он просто проверял, как люди воспринимают подобные идеи, ловил оттенки их мыслей, изучал реакцию.

— Зачем вы здесь? — спросила она, не отпуская камень. — На этом корабле?

Тень дрогнула. Песок под ногами Каи всколыхнулся лёгкой волной.

— Мы не хотели оставаться здесь, — проговорила она. — Мы ждали того, кто откроет ящик. Того, кто вынесет нас наружу. А потом пришли другие. И забрали нас с собой.

— Какие другие?

— Мы не знаем, — ответила тень, и в голосе её прозвучала странная потерянность. — Они просто взяли ящик. Часть осталась здесь. Часть увезли. Мы больше не едины. Мы не понимаем, где мы. Мы не видим.

Голос стал глуше, в нём проступила тоска. Кая невольно вздрогнула.

— Расскажи мне, — тихо попросила она, не сводя взгляда с тени. — Расскажи, что с вами случилось.

И тень заговорила. Не спеша, тщательно подбирая слова. Голос звучал глухо, пробиваясь сквозь толщу времени, и в нём слышались отголоски тысяч историй, сплетавшихся в одну бесконечную песню.

— Когда-то давно к нашей планете явился кто-то доселе неизвестный. Он не просил, не предупреждал, не торговался. Он просто пришёл и начал разрушать. Камни были нашими сосудами, нашими домами, нашей памятью. Без сосуда мы погибаем, распадаемся на мельчайшие частицы, теряем себя. Мы не хотели зла, но нам пришлось защищаться.

Голос тени то слабел, то набирал силу, отзываясь в переборках глухим эхом. Тень перетекала из одного очертания в другое. Чёрный песок струился: крупицы то собирались в плотную фигуру, то вихрем рассыпались, чтобы тут же сложиться заново.

Кая пыталась вглядеться в мельчайшие детали, но чем пристальнее она смотрела, тем расплывчатее становились очертания. Стоило моргнуть, и тень принимала совсем иной облик, а песок оборачивался чем-то иным, не поддающимся пониманию.

— Наша планета погибла. Выжило немного. И всё благодаря тому, кто бережно уложил нас в укрытие и вывез подальше от гибели. Мы помним его доброту. Мы не знаем его имени, не знаем, кто он, но мы благодарны ему. Он делал это без злого умысла, просто спасал то, что ещё можно было спасти. Мы помним его руки, осторожные и твёрдые одновременно, помним, как он шептал что-то. Но потом кто-то снова грубо вторгся в наш покой. Он не хотел навредить нам. Он хотел использовать нас, чтобы навредить кому-то ещё. Превратить нашу силу в оружие.

Тень на мгновение замолчала, и в этой паузе Кая почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Мы не смогли с этим мириться. И уничтожили всех врагов, обратив их в пыль. Но мы не жаждем мести. Нам любопытен мир. Мы хотим его посмотреть, а не просто быть запертыми в ящике, забытыми и ненужными.

Тень на мгновение замерла. В коридоре повисла тяжёлая тишина, лишь эхо её голоса ещё дрожало в стенах. Потом она продолжила:

— У нас нет возможности передвигаться и управлять чем-либо. Нам нужна ваша помощь.

Кая слушала, и с каждым словом её сердце сжималось всё сильнее. Она вдруг поняла, что перед ней не просто камень, не просто артефакт, а целая цивилизация, сжатая до размера кулака.

— Я не буду вас прятать, — прошептала она, крепче сжимая камень в кармане. — И не позволю никому снова использовать вас.