Жена генерала больше не ждёт

Жена генерала больше не ждёт

Глава 1

Я всегда считала себя женщиной умной.

Не гениальной, конечно. Не той, что с одного взгляда понимает курс доллара, характер собеседника и состав крема по этикетке на китайском. Но достаточно умной, чтобы не тащить в свой дом беду собственными руками.

Как выяснилось позже, с самооценкой у меня тогда было лучше, чем с интуицией.

В тот вторник я мучительно делала выпады в фитнес-клубе, проклинала тренера, коврик, свои колени и Олесю Морозову, которая три месяца назад заявила, что мне срочно надо «вернуть тело в оборот».

– В какой ещё оборот? – спросила я тогда. – Я не купюра.

– Вот именно, – сказала Олеся. – Купюры хотя бы передают из рук в руки, а ты засела в своём генеральском доме и приросла к кофемашине.

– Так уж и приросла?

– Свет, ты вчера сказала, что знаешь настроение мужа по звуку, с которым он кидает ключи на тумбу. Это уже не брак, это военная разведка.

С этим спорить было трудно.

Так я оказалась на фитнесе. Сначала ходила через силу, потом втянулась. Не в тренировки, нет. К мучениям добровольно привыкают только святые и женщины перед отпуском. Я втянулась в кофе после занятий. Мы с Олесей садились в маленьком кафе при клубе, заказывали что-нибудь без сахара, а потом обязательно брали десерт. Чтобы организм не расслаблялся от слишком здоровой жизни.

– Света, ниже! – крикнула тренерша. – Спина ровная!

– У меня и так всю жизнь она ровная, – процедила я. – Хоть где-то можно согнуться?

Олеся рядом прыснула.

– Не смеши меня. Я с гантелями, это опасно.

– Тогда я уроню их на тренера и скажу, что это был несчастный случай.

– Ты жена генерала, а мыслишь как уголовница.

– Двадцать два года брака с военным кого хочешь испортят.

Тренерша хлопнула в ладоши и бодро объявила:

– Девочки, ещё один круг!

Олеся тихо застонала.

– Я её сейчас укушу.

– В очередь. За мной будешь.

К концу тренировки я была уверена, что ноги у меня теперь существуют отдельно от тела, по которому проехался танк. Мы переоделись, привели лица в более-менее человеческий вид и, как честные женщины, пошли компенсировать страдания кофе.

Олеся взяла капучино и чизкейк. Я – американо и маленький эклер.

– Маленький не считается, – сообщила я, заметив её взгляд.

– Конечно. Если съесть быстро, калории не успеют испугаться и закрепиться в боках.

Я рассмеялась. С Олесей вообще было легко. Она появилась в моей жизни недавно, но быстро заняла там место, как человек, который умеет разговаривать не про регламент, не про службу мужа и не про то, как трудно быть женой важного мужчины. Олеся была разведена, ярко красилась, громко смеялась и могла одним предложением снести любую скучную пафосность.

– Алиска возвращается, – вдруг сказала она, ковыряя вилкой чизкейк.

– Дочка?

– Ага. Из Москвы. Моя звезда, моя головная боль и причина того, что я знаю все успокоительные в аптеке.

– Что случилось?

– Да ничего страшного. Устала она там. Говорит, город жрёт людей быстрее, чем они успевают платить за аренду. Здесь ей место на телевидении предложили. Ведущая, редактор, что-то такое умное. Я в этих должностях путаюсь.

Олеся достала телефон и начала листать фотографии. Я наклонилась ближе.

С экрана смотрела девушка лет двадцати трёх. Тёмные гладкие волосы, тонкое лицо, яркие глаза, красивая линия губ. Не милая. Не нежная. Именно красивая. Такая красота не просит внимания, она его забирает. Взгляд у Алисы был прямой, уверенный, почти вызывающий. Будто она заранее знала, что понравилась, и уже устала от чужого восхищения.

– Эффектная, – сказала я.

Олеся тут же расцвела.

– Правда? Вся в меня.

– Конечно.

– Что «конечно»? Ты так сказала, будто сомневаешься.

– Нет, не сомневаюсь. Просто Алиса явно умеет фотографироваться.

– Она всё умеет, Свет. Английский, камера, переговоры. Мужики за ней в Москве табунами бегали.

– Ты так говоришь, будто это достижение.

– А что? В наше время удержать мужское внимание сложнее, чем ипотеку закрыть.

Я улыбнулась, но фраза почему-то слегка зацепила. Не больно, нет. Просто как ногтем по стеклу.

– Приводи её к нам в гости, – сказала я. – Познакомимся. Витя любит молодых людей с амбициями. Особенно если они не жалуются, а чего-то добиваются.

Олеся поставила чашку так резко, что кофе едва не плеснул через край.

– Правда?

– Конечно. Приходите в пятницу. Просто поужинаем. Без официоза.

– Свет, ты лучшая!

– Я знаю.

– Нет, правда. Алисе нужно хорошее окружение. А у вас дома... ну... всё правильно. По-настоящему. Семья, уважение, стабильность.

Стабильность.

Я тогда не ответила сразу. Очень удобное слово. Под ним можно спрятать всё что угодно: усталость, привычку, молчание, одиночество в большом доме. Но вслух я сказала только:

– Тогда в семь.

Я ещё не знала, что в эту минуту сама назначила время, когда в мой дом войдёт женщина, которая потом разрушит всё, что я считала прочным.

Глава 2

Пятницу я любила больше прочих будних дней. Не из-за гостей. Просто Виктор обещал вернуться пораньше, Валерия должна была быть дома, а мне хотелось обычного семейного вечера, без скучных сослуживцев, без чужих жён, которые смотрят на мой фарфор оценивающе.

Я готовила сама. Не потому что у нас не было помощницы. Была. Но близких людей я любила кормить собственными руками. Глупость, наверное. В этом было что-то старомодное и очень моё.

К шести вечера на кухню зашла Валерия. Волосы собраны в небрежный пучок, чёрная футболка, на лице выражение человека, который уже всё понял о жизни и теперь терпит нас с отцом из жалости.

– У нас гости? – спросила она.

– Олеся с дочерью.

– Та тётенька, с фитнеса?

– Да.

– А дочка зачем?

Я обернулась.

– Лера.

– Что? Нормальный вопрос.

– Нормальные люди знакомятся семьями.

– Нормальные люди иногда сидят дома без посторонних девушек.

Я вздохнула, но улыбнулась. Лера в последнее время стала колкой, как швейная иголка, которую забыли в диване. Ей было восемнадцать. С одной стороны – почти взрослая. С другой – всё ещё мой ребёнок, который мог ночью прийти на кухню за какао и заявить, что взрослая жизнь переоценена.

– Помоги мне лучше, – сказала я и протянула ей тарелки.

– Это эксплуатация ребёнка.

– Это помощь матери.

– Манипуляция любовью.

– Сработало?

Она взяла тарелки.

– Всегда срабатывает. Ты опасная женщина, мама.

– Запомни и бойся.

В прихожей хлопнула дверь.

– Я дома, – раздался голос Вити.

Тело отреагировало раньше головы. Я вытерла руки полотенцем, поправила волосы и вышла встречать мужа. Да, спустя двадцать два года брака я всё ещё поправляла волосы перед тем, как он видел меня после службы. Иногда сама над собой смеялась. Иногда нет.

Витя стоял у зеркала и снимал часы. Высокий, широкоплечий, подтянутый. В сорок пять он выглядел так, что женщины на приёмах иногда забывали, с кем пришли. Генерал армии. Властный, красивый, тяжёлый мужчина с лицом, на котором редко задерживалось что-то лишнее. Когда-то он был худым лейтенантом с усталыми глазами и единственным костюмом на все праздники. Я любила и того, и этого. Просто иногда не могла понять, когда один окончательно стал другим.

– Устал? – спросила я.

Он наклонился и поцеловал меня в щёку.

– Нормально.

Обычный ответ. «Нормально» у Виктора могло означать что угодно: от «день прошёл терпимо» до «я мысленно уничтожил половину штаба».

– Гости скоро.

– Кто?

– Олеся и её дочь Алиса. Я говорила.

– Угу.

Никакого интереса. Просто информация принята. Потом я много раз вспоминала это равнодушное «угу» и думала, что, наверное, так и начинаются самые страшные истории. Не с грома. Не с предчувствия. С обычного мужского «угу».

Олеся приехала шумно. Ввалившись в дом с пакетами, духами, смехом и фразой:

– Света, я принесла торт. Не спрашивай, сколько стоит, потому что я сама ещё не отошла от шока.

За ней вошла Алиса.

В жизни она оказалась ещё ярче, чем на фотографии. На ней было простое тёмное платье, не слишком короткое, не вызывающее, но сидело оно так, что сразу становилось ясно: девушка прекрасно знает, какое у неё тело. Волосы убраны за уши, макияж спокойный, улыбка вежливая. Никакой вульгарности. Никакого очевидного флирта. И всё равно от неё будто шло тихое, уверенное: «смотрите».

– Здравствуйте, Светлана Юрьевна, – сказала она. – Мама столько о вас рассказывала, что мне кажется, я уже у вас была.

– Тогда проходи как своя, – улыбнулась я.

– Опасная фраза, – пробормотала Валерия у меня за спиной.

Я повернула голову.

– Лера.

– Что? Я просто предупреждаю.

Алиса посмотрела на мою дочь. Улыбнулась мягко, даже дружелюбно.

– Валерия?

– Да.

– Алиса.

– Я поняла.

Пауза была короткой. Почти незаметной. Но я её почувствовала. Две молодые женщины посмотрели друг на друга так, будто за секунду успели решить: дружбы не будет.

– Девочки, ну чего вы как на кастинге? – засмеялась Олеся. – Свет, где руки помыть?

Я повела Олесю в гостевой санузел, а когда вернулась, Витя уже спускался по лестнице. Переоделся в тёмную рубашку, без формы, но всё равно выглядел так, будто командует помещением одним присутствием. Алиса стояла в холле и смотрела на него.

Вот именно смотрела.

Не случайно. Не как гостья на хозяина дома. Внимательно, оценивающе. Будто быстро примеряла его к себе.

– Виктор Сергеевич, – сказала я, подходя ближе. – Это Алиса, дочь Олеси.

– Очень приятно, – сказал он.

– Мне тоже, – ответила она. – Мама столько о вас рассказывала.

– Надеюсь, хорошее?

– Хорошее, но жутко скучное, – сказала Алиса и улыбнулась. – Про должность, уважение и то, какой вы серьёзный. А мне кажется, про вас есть истории интереснее.

Олеся ахнула.

– Алиса!

– Мам, я просто поинтересовалась.

Витя чуть приподнял бровь. На секунду в его глазах мелькнул интерес. Не мужской. Пока нет. Просто интерес мужчины, которому понравилось, что с ним не сюсюкают и не боятся его звания.

Я тогда не придала этому значения, а стоило бы.

Глава 3

Ужин прошёл легко. Олеся рассказывала смешные истории с фитнеса. Валерия отпускала сухие комментарии. Алиса смеялась в нужных местах, задавала вопросы, слушала так, что любой человек рядом с ней начинал чувствовать себя умнее и значительнее.

Особенно Витя.

Сначала он отвечал ей коротко. Потом развернулся всем корпусом. Потом начал рассказывать про первое назначение, про гарнизон, про какую-то проверку, где молодой лейтенант Любимов чуть не сорвал голос, доказывая правоту начальству.

Я слушала и вдруг поймала себя на странной мысли: со мной он давно так не разговаривал. Не потому что я не спрашивала. Спрашивала. Просто мне доставались короткие ответы. «Нормально». «Устал». «Потом». «Не сейчас».

А Алисе доставались истории.

– Вы правда тогда не испугались? – спросила она, опершись подбородком на руку.

– Испугался, – сказал Витя. – Просто не показал.

– Это сильнее, чем не бояться.

Он усмехнулся.

– Вы преувеличиваете.

– Ничуть.

Валерия резко поставила стакан.

Я вздрогнула.

– Лер?

– Всё нормально.

– Точно?

– Абсолютно.

Голос у неё был такой, что нормального там не было ничего.

После ужина я вышла на кухню за чайником. Лера появилась рядом почти сразу, как тень в плохом фильме.

– Мам.

– Что?

– Она мне не нравится.

Я вздохнула.

– Лера, ты знаешь её три часа.

– Мне хватило двадцати минут.

– Почему?

– Она клеет папу.

Я едва не рассмеялась.

– Господи. Она просто общительная.

– Мам, не надо.

– Что не надо?

– Делать вид, что ты не видишь.

Меня это задело сильнее, чем должно было.

– Я правда не вижу того, что видишь ты.

– Потому что не хочешь.

– Валерия.

Она помолчала, потом сказала тише:

– Ладно. Потом не говори, что я не предупреждала.

И ушла.

Я осталась у плиты с чайником в руках и неприятным осадком внутри. Из столовой донёсся смех Алисы. Низкий, красивый. Витя что-то ответил, Олеся тоже засмеялась. Обычный вечер. Обычный дом. Обычные гости.

Я решила не обращать внимания.

Когда гости уходили, Алиса задержалась в прихожей возле зеркала. Поправляла серьгу. Виктор как раз принёс Олесе пальто. Алиса посмотрела на него через отражение и улыбнулась.

Очень быстро, тонко, едва заметно.

Потом приехал Андрей.

Сразу же после их ухода. Они едва не столкнулись в дверях. Он позвонил в дверь, вошёл с пакетом яблок и привычным спокойствием человека, который не спрашивает, нужен ли он, а просто появляется, когда считает правильным.

– Власов, ты вовремя, – сказала я. – Тебе чай или полноценный ужин?

– Сначала чай. Потом посмотрим.

Андрей Власов был военным врачом, старым другом нашей семьи и, наверное, единственным человеком, который мог сказать Вите неприятную правду и не получить ледяное молчание в ответ. Высокий, крепкий, с тяжёлым взглядом и руками хирурга – сильными, точными, спокойными. В нём не было Витиного генеральского блеска. Андрей был грубее, проще, брутальнее. Из тех мужчин, которые не обещают горы, а молча оттаскивают тебя от обрыва, если ты туда идёшь.

Он сел на кухне, взял чашку, осмотрел меня внимательнее обычного.

– Что-то произошло?

– Ничего.

– У тебя такое лицо, как будто ты задумала гадость.

– Андрей, не выдумывай.

– Что за девочка?

Я нахмурилась.

– Какая девочка?

– Красивая. Тёмненькая. Уехала вместе с Олесей на такси. Я как раз подъехал, когда они садились в машину.

– Алиса. Дочь Олеси.

Андрей кивнул.

– Не нравится она мне.

Я устало закрыла глаза.

– Только не ты.

– Что?

– Лера весь вечер говорила то же самое.

– Значит, Лера умная.

– Андрей.

– Свет.

Он поставил чашку.

– Ты слишком доверяешь людям, которые красиво улыбаются.

– Она всего лишь дочь моей подруги.

– И что?

– И ей двадцать три.

– И что?

– А Вите сорок пять. Он ей в отцы годится.

Андрей посмотрел на меня так, будто я сказала редкую глупость, но он меня всё равно уважает.

– Мужики после сорока особенно любят доказывать себе, что им всё ещё тридцать.

– Ты сейчас про Витю?

– Я сейчас про всех мужиков.

– Себя тоже описываешь?

– Конечно.

– И что ты себе доказываешь?

Он усмехнулся.

– Что умею держать язык за зубами.

– Не очень получается.

– Потому что ты мне не чужая.

Слова повисли между нами.

Ничего такого. Просто фраза старого друга. Но вдруг на кухне стало тише.

Я отвернулась к раковине.

– Ты драматизируешь.

– Надеюсь.

– Правда?

– Нет.

Я обернулась.

Он смотрел прямо. Без улыбки.

– Будь внимательнее, Свет.

– К Алисе?

– К мужу.

Мне стало неприятно. Почти обидно.

– Андрей, ты переходишь границу.

Он поднялся.

Спокойно. Без раздражения.

– Возможно. Но если я прав, лучше ты обидишься на меня сегодня, чем будешь собирать себя по кускам завтра.

– Витя не такой.

– Все не такие. Поначалу.

Я не ответила.

Андрей поговорил о чём-то с Витей и ушёл.

Неожиданно я почувствовала злость. На Леру, на Андрея, на их подозрения, на собственное беспокойство, на Алису, которая пришла к нам всего один раз, а уже каким-то образом заняла слишком много места в разговорах.

Поздно вечером, когда Виктор поднялся в спальню, я спросила как можно спокойнее:

– Тебе понравилась Алиса?

Он расстёгивал часы и даже не поднял головы.

– Нормальная девочка.

– Девочка?

– Ну женщина. Молодая. Какая разница?

– Никакой.

Он всё-таки посмотрел на меня.

– Света, что-то случилось?

– Нет.

– Точно?

Я улыбнулась.

– Точно.

Он кивнул и ушёл в ванную.

А я села на край кровати и вдруг подумала: если всё хорошо, почему у меня так неприятно тянет под рёбрами?

Глава 4

После того ужина Алиса каким-то удивительным образом начала появляться в нашей жизни слишком часто.

Сначала я не замечала.

Потом замечала, но не придавала значения.

А потом стало поздно.

Неделя началась спокойно. Виктор пропадал на службе, Валерия готовилась к сессии и периодически сообщала нам, что высшее образование придумали садисты. Я занималась домом, фитнесом и пыталась уговорить себя разобрать гардеробную. Гардеробная сопротивлялась изо всех сил и пока побеждала.

В среду мне позвонила Олеся.

– Свет, ты дома?

– Да.

– Я сейчас к тебе заеду.

– Что случилось?

– Ничего. Просто кофе хочу.

– Тогда приезжай.

Через сорок минут она уже сидела у меня на кухне и рассказывала, как её начальница пыталась похудеть по гороскопу.

– По гороскопу?

– Да.

– И как?

– Оказалось, козерогам нельзя есть после семи.

– А остальным?

– Не знаю. Видимо, жрать можно круглосуточно.

Я рассмеялась. Олеся отхлебнула кофе и как будто между прочим сказала:

– Алиса вчера интервью у Виктора брала.

Я подняла голову.

– Какое интервью?

– Для телеканала.

– А.

И всё.

Только «а».

Потому что ничего странного в этом не было.

Витя генерал. Его часто снимали. Он давал комментарии, выступал на мероприятиях, участвовал в каких-то проектах. Молодая журналистка вполне могла взять у него интервью.

Логично, нормально, ничего необычного.

Только потом Олеся добавила:

– Говорит, твой муж очень интересный мужчина.

Я улыбнулась.

– Ну хоть кто-то это заметил.

– Свет.

– Что?

– Я серьёзно.

– И я серьёзно.

Она посмотрела внимательно, потом покачала головой.

– Ладно.

В тот момент меня её взгляд слегка насторожил, словно она сама не понимала, почему сказала эту фразу, но я быстро выбросила это из головы.

Вечером я спросила Витю про интервью.

Он ужинал, смотрел какие-то документы и выглядел так, будто одновременно руководил армией и мысленно кого-то расстреливал.

– Алиса у тебя интервью брала?

– Да.

– Как прошло?

– Нормально.

Конечно. Нормально. Самое любимое слово моего мужа.

– Она толковая девчонка.

Добавил он через несколько секунд. Я удивилась. Виктор редко кого-то хвалил, особенно молодых журналистов.

Обычно после интервью он говорил что-то вроде: «Не подготовились». Или: «Спрашивали ерунду». Или: «Вообще не понимают тему». А тут вдруг «толковая».

– Понравилась? Как специалист.

Он поднял глаза.

– Что за допрос?

– Любопытство.

– Удовлетворила?

– Пока да.

Витя усмехнулся и снова уткнулся в бумаги.

На этом разговор закончился, но почему-то я вспомнила лицо Валерии после ужина

И слова Андрея.

Не потому что поверила Вите, а просто вспомнила.

В пятницу мы встретились с Олесей в фитнес-клубе. После тренировки я мечтала только о душе и кресле, Олеся мечтала о чизкейке. Каждый боролся за своё счастье.

Мы сидели в кафе, когда туда вошла Алиса.

Высокая, стройная, в светлом костюме. С дорогой сумкой, с идеально уложенными волосами.

Даже после рабочего дня выглядела так, будто её только что снимали для рекламы.

– Дамы, привет!

Она наклонилась и поцеловала мать в щёку, потом улыбнулась мне.

– Светлана Юрьевна.

Я почувствовала себя старухой, когда Алиса обратилась ко мне по отчеству.

– Просто Светлана.

– Хорошо.

Она села рядом, заказала кофе, достала телефон, и почти сразу экран загорелся сообщением.

Я случайно увидела фамилию.

Любимов.

Сердце почему-то неприятно кольнуло. Мгновенно. Без причины. Без логики.

Я тут же одёрнула себя. Господи. Что за глупости? У неё интервью было. Рабочие вопросы.

Нормально всё. Абсолютно нормально.

Но Алиса заметила мой взгляд и спокойно перевернула телефон экраном вниз.

– Работы много? – спросила я.

– Очень.

– Привыкаешь?

– Да.

Она улыбнулась.

– Мне нравится.

– Телевидение?

– Нет.

Алиса чуть наклонила голову.

– Влиятельные люди.

Странный ответ, очень странный.

Олеся сразу нахмурилась.

– Алиса.

– Что?

– Звучит как охота.

– А разве это не охота?

Она рассмеялась, словно пошутила, но мне почему-то стало неуютно.

Наверное потому, что в каждой шутке есть доля правды.

Вечером Валерия сидела за кухонным столом. Ноутбук, конспекты, кофе – стандартный набор человека, который проклинает образование.

Я резала овощи для салата, когда она вдруг спросила:

– Мам.

– М?

– Эта Алиса часто папе пишет?

Нож замер в руке. Совсем ненадолго.

– С чего ты взяла?

– Видела.

– Где?

– На экране телефона у папы.

Я повернулась.

– Лера.

– Что?

– Следить за чужими телефонами нехорошо.

– Я не следила.

– Тогда что?

– Он сам положил телефон рядом со мной.

Логично. Виктор действительно мог так сделать.

– Может, по работе?

– Может, – она пожала плечами. – Но мне всё равно она не нравится.

– Господи.

– Что?

– Ты её ненавидишь просто потому, что она красивая.

Валерия посмотрела на меня как на человека, который внезапно начал разговаривать на древнешумерском.

– Мам.

– Что?

– Ты сейчас серьёзно?

– Да.

– Мне восемнадцать лет.

– И?

– Я учусь среди красивых девушек.

– И?

– Думаешь, я каждую ненавижу?

Я рассмеялась.

– Звучит адекватно.

– Потому что так и есть, – она закрыла ноутбук. – Просто будь внимательнее.

Вот опять. То же самое говорил Андрей. То же самое говорила Валерия.

Даже интонация похожая, словно они видели что-то, чего не видела я, и это начинало раздражать.

Через несколько дней снова приехал Андрей.

Без предупреждения, как обычно, и снова с пакетом яблок. Почему-то он постоянно привозил фрукты, как будто состоял в тайном фруктовом заговоре.

Он сел за стол, и я поставила перед ним чай. Некоторое время мы говорили о всякой ерунде.

Потом Андрей вдруг спросил:

– Алиса часто появляется?

Я замерла.

– Ты тоже?

– Что тоже?

– Андрей, вы с Лерой организовали клуб параноиков?

Он долго молчал, смотрел куда-то в окно. Потом сказал:

– Просто ты мне не безразлична.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Очень странно, очень неожиданно.

– Андрей.

– Что?

– Ты сейчас что сказал?

Он посмотрел прямо, спокойно, уверенно, по-мужски, без смущения, без попытки спрятаться за шуткой.

– Правду.

Я растерялась. Потому что Андрей всегда был рядом.

Всегда.

Слишком давно, чтобы задумываться. Слишком привычно, чтобы анализировать.

Он был частью нашей жизни, друг семьи, крёстный Валерии.

Военный врач, надёжный человек. Как мебель, как стены, как что-то постоянное.

И вдруг оказалось, что он мужчина.

Настоящий, живой, большой, опасно привлекательный.

Я тут же отогнала эту мысль.

– Ты мой друг.

– Знаю.

– И Витин тоже.

– Тоже знаю.

– Тогда зачем всё это?

– Предпочла бы, чтобы я соврал о своих чувствах?

Я ничего не ответила, но после этого разговора стало неловко. Словно я случайно увидела дверь, которая всегда была рядом, но раньше казалась частью стены.

На следующей неделе Виктор задержался. Очень сильно.

Для него это было нехарактерно, обычно он предупреждал. Всегда. Без исключений.

Поэтому в десять вечера я начала волноваться, в половине одиннадцатого позвонила.

Он не ответил, заставив меня волноваться ещё сильнее. В одиннадцать написал: «Совещание».

Коротко, сухо, странно.

Я уже собиралась лечь спать, когда телефон неожиданно зазвонил.

Олеся.

– Свет, ты не спишь?

Голос у неё был какой-то напряжённый.

– Нет ещё. Что случилось?

– Ничего.

– Тогда почему ты говоришь так, будто случилось?

Пауза.

Очень короткая.

– Просто хотела спросить.

– Что?

– Витя дома?

Сердце неприятно кольнуло.

– Нет.

– Понятно.

– А что?

– Ничего.

Слишком быстро.

Слишком фальшиво.

Я нахмурилась.

– Олеся.