мост над пропастью

Женя ждала вопроса. Не дождалась.

— Он хороший, этот Миша, — сказала она, чтобы хоть что-то сказать.

— Ну, раз хороший, то флаг в руки ей.

Нина подбежала с полным ведром песка и высыпала его на асфальт.

— Мам, смотри, пирог!

— Красивый, — сказала Лика. — Молодец.

— Там ещё был друг Миши, — сказала Женя. — Назар. Он подвез меня домой.

— И как он? — Лика посмотрела на сестру. Глаза Женю выдавали.

— Самодовольный, невыносимый тип, — сказала Женя. Лика усмехнулась.

— У мамы нужно цветы полить, пока она у тёти. Давайте завтра вечером соберёмся у неё? Лика пожала плечами.

— Давайте.

Ваня звал Лику, чтобы она посмотрела, как он висит на перекладине. Она пошла к нему, и Женя смотрела ей в спину и думала, что Лика похудела не из-за того, что некогда есть.

Через час они пошли к выходу. Нина устала и ехала на самокате, которого испугалась утром, а теперь не отдавала. Ваня шёл рядом и рассказывал, что у него в садике будет спортивный праздник, и что ему нужны кроссовки с липучками, а не с шнурками.

— Купим, — сказала Лика.

— Когда?

— Скоро.

У метро они остановились.

— Тогда до завтра, — сказала Лика и обняла Женю.

— Хорошо, — Женя потискала детей и пошла в другую сторону.

Телефон зазвонил, когда она спускалась в метро. Номер был незнакомый.

— Да?

— Привет, подруга, — сказал Назар. — Это я.

— Откуда у тебя мой номер?

— Ты вчера продиктовала. У тебя с памятью проблемы?

Женя поднялась обратно и встала у стены, пропуская людей.

— Что ты хотел?

— Пообедать. Завтра, в час. Я знаю одно место, там тихо и хорошо кормят.

— С чего вдруг?

— Мы друзья. Друзья обедают. — он помолчал. — И мне надо с кем-то поговорить, кто не будет лезть в душу.

— А я не буду. Мне нет дела до твоей души, — пыталась быть безразличной Женя.

— Вот и договорились. Я заеду за тобой.

— Я не сказала «да».

— Ты и не сказала «нет», — ответил он и отключился.

«Вот больной! Уфф!» — подумала Женя и посмотрела на телефон. Номер так и остался без имени, и это почему-то было приятнее, чем если бы она его сохранила.

Глава 3

Женя вышла из офиса без десяти час и встала у входа, чтобы Назар не светил своей машиной перед коллегами. На ней была та же блузка и юбка, в которых она с утра сидела над отчётами, и она пожалела, что не взяла с собой ничего другого.

Назар опоздал на двадцать пять минут.

Она успела достать телефон и написать «я ухожу», когда у тротуара остановилась чёрная машина, и он вышел, не глядя по сторонам, с телефоном у уха.

— Да, я понял, — говорил он в трубку. — Нет, я не хочу это обсуждать. Потому что я так решил.

Он сбросил вызов, увидел Женю и улыбнулся, и лицо у него сразу стало другое, будто он переключил канал.

— Извини. Пробки.

— Двадцать пять минут пробок, — сказала она, недоумевая и бесясь, что вообще стояла и ждала.

— Двадцать пять минут отца.

Женя хотела сказать, что ей всё равно. Но это была неправда. Она простояла у входа двадцать пять минут, и все это время злилась и повторяла про себя, что уйдёт. Но не ушла. Стояла, смотрела, как коллеги выходят покурить и косятся на неё, и делала вид, что просто ждёт машину.

В ресторане он открыл ей дверь, и они прошли в зал.

Ресторан был маленький, с верандой в глубине. Плетёные стулья, широкие зонты, лимонные деревья в кадках, белые скатерти, и пахло не духами и не сладостью, как в клубе, а хлебом и жареным мясом. За окнами шёл обычный московский день: кто-то тащил сумки из «продуктового», кто-то курил у подъезда.

— Назар, добрый день, — сказал официант, который уже шёл к ним навстречу. — Ваш столик свободен, там тень.

— Спасибо, Артём.

Он сел первым, подвинул ей стул сам, без этого своего «прошу». Женя села и подумала, что вчера он был хозяином клуба, а сегодня просто человек, который не выспался и с утра поругался с отцом. Этот нравился ей больше. И злило, что нравится.

— Ты здесь часто? — спросила Женя.

— Я здесь всегда, — улыбнулся он. — Это единственное место, где меня не спрашивают, как дела.

Официант принёс меню в двух экземплярах, но Назар даже не открыл своё.

— Мне то же, что обычно. И ей то же.

— Я сама могу заказать, — возмутилась Женя.

— Можешь. Я не спорю.

— Тогда зачем?

— Потому что здесь хорошо кормят, а ты будешь читать и выбирать то, что дешевле.

Женя закрыла меню и положила его на стол.

— Ты невозможен, — она вздохнула и недовольно откинулась на спинку кресла.

— Да, мне говорят что-то подобное, — невозмутимо ответил Назар.

Женя злилась и в то же время чувствовала что-то неприятно приятное: он решил за неё, как будто точно знал, что ей нужно. Так о ней не заботился никто.

Назар смотрел, как она откладывает меню, и не понимал, зачем вообще её позвал. Врать себе он не привык: стало интересно, что она скажет в следующий раз. И ещё он знал, что с ней не надо ничего изображать, а это было такой редкостью, что он даже не помнил, когда было в последний раз.

Принесли воду и хлеб в плетёной корзине. Он взял кусок, отломил, но не съел, а положил обратно на тарелку.

— Ты всегда с ним так разговариваешь? — спросила она.

— С кем?

— С отцом. Я слышала, как ты говорил, когда подъехал.

— А, это, — он откинулся на спинку. — Почти всегда.

— Как с человеком, который тебе что-то должен.

— А он должен.

Женя подождала, не скажет ли он ещё чего-нибудь. Но он молчал и смотрел мимо неё, на веранду, где у зонта сидела семья с ребёнком.

— Он хочет, чтобы я безропотно работа на него, — сказал Назар наконец. — Не потому, что я хорошо работаю, а потому что я его сын, и это должно быть видно.

— А что видно?

— Что я как он, — Назар сдвинул брови.

Она улыбнулась, а он вдруг стал серьёзным. Назар не собирался говорить про отца. Слова выходили сами, и он слышал, как они звучат. Про то, что было тогда, он не рассказывал никому: об этом знали несколько человек, причем он и отец делали вид, что этого не было.

— А твой? — спросил он. — Ты про отца ничего не сказала.

— А что про него сказать?

— Что-нибудь. У всех есть отец.

— Мой ушёл. Мне было девять. — Женя отпила воды. — И второй мамин тоже ушёл. Так что у нас в семье с отцами не очень. С Кирой мы сводные сестры. Разные отцы.

Он помолчал, и она ждала, что он скажет что-то вроде «бывает» и переведёт разговор.

— Мой никуда не ушёл, — сказал он. — Лучше бы ушёл.

Женя вдруг поняла, что сейчас он не рисуется. Он говорил так, как говорят, когда уже не могут молчать, и от этого у неё в груди что-то сжалось. Ей захотелось спросить, что именно случилось, но она поняла, что нельзя: он и так сказал больше, чем собирался.

Принесли еду: две одинаковые тарелки, что-то с мясом и зеленью, Женя не сразу поняла, что это, но пахло так, что она взялась за вилку раньше, чем он.

— Вкусно, — сказала она с набитым ртом и тут же прикрыла рот рукой.

— Я же говорю, — довольным голосом произнёс Назар.

Зазвонил телефон. Назар посмотрел на экран, и Женя увидела, что на этот раз на экране было «Мама». Он сбросил и положил телефон экраном вниз.

— Опять не берёшь.

— Она знает, что я на встрече. Я ей утром сказал, что у меня важный разговор.

Женя хмыкнула.

— И что за разговор?

— Ты. Мне надо было как-то объяснить, куда я поехал, — он посмотрел на неё. — Мама думает, что у меня появилась девушка.

— И что ты ей сказал?

— Что это не так.

Женя отложила вилку. Она знала, что это шутка, и всё равно задело. «Ну и ладно. Ну и хорошо. Кто тебя просил вообще». Назар смотрел на неё и понимал, что сказал это нарочно: хотел посмотреть, как она отреагирует. Она отреагировала, и ему стало веселее, чем следовало.

— А что? Ты бы хотела, чтобы я сказал наоборот? — у Жени зарделись щеки.

Она не нашла, что ответить, и это его развеселило. Он налил себе воды, выпил, и в это время сзади раздался женский голос:

— Назар?

Он обернулся, и выражение лица у него опять стало другое, третье за час.

Девушка шла к ним между столами, в тёмных очках, поднятых на макушку, в светлом платье и босоножках на высоком каблуке. Смуглая, с длинными волосами и глубоким декольте.

— Привет, — сказала она и поцеловала его в щёку. Он слегка отстранился. — Ты почему не отвечаешь?

— Занят.

— Вижу. — она посмотрела на Женю, потом на Назара, потом снова на Женю. — Мы знакомы?

— Это Женя. Сестра невесты Миши. Женя, это Инга.

— А, свидетельница, — сказала Инга и улыбнулась шире. — Наслышана.

Она не села. Осталась стоять, положив руку на спинку его стула.

— Ты же в субботу у Миши? — спросила она у Жени.

— Не знаю. Может быть.

— Ну, там и увидимся. — Инга похлопала Назара по плечу и хитро посмотрела на Женю.

Она ушла. Каблуки стучали по полу, и Женя проследила за ней до самой двери.

— В субботу у Миши? — спросила она.

— Знакомство с родителями. Миша что-то говорил утром про ужин. — Назар смотрел на неё.

Женя отодвинула тарелку.

— Значит, эта девушка тоже будет там.

— Инга везде, — с досадой констатировал Назар. - Её отец дружит с моим.

— Ну да. — Женя вытерла пальцы салфеткой. — А ты, значит, тоже.

Он не ответил.

Инга ушла, а запах её духов долго не выветривался. Женя смотрела в свою тарелку и говорила себе, что не ревнует. С чего бы ей ревновать? Они друзья, он сам так сказал. Просто неприятно, когда при тебе так разговаривают, вот и всё. А Назар смотрел, как она складывает салфетку пополам, потом ещё раз пополам, и думал, о чём интересно думает Женя.

Официант принёс счёт в чёрной папке, и Назар даже не посмотрел, сколько там, а просто вложил карту.

— Я тебя подвезу, — сказал он, когда они вышли на улицу.

— Не надо. Тут пешком быстрее дойти.

— Тебе куда?

— На работу.

— Вот я тебя до работы и доставлю. Не спорь.

В машине было прохладно и пахло кожей, и она снова поймала себя на том, что ей нравится здесь сидеть.

— Вы с Ингой? — спросила она, глядя в окно.

— Что «вы с Ингой»?

— Ты понял.

— Было, — он пожал плечами. — просто секс.

— А сейчас?

— А сейчас я тебя везу на работу.

Он засмеялся, и Женя тоже, хотя не хотела. Но ей нужно было показать, что её вопросы просто дружеские. По крайней мере она надеялась, что это так звучит.

У офиса она вышла и сказала:

— Спасибо. Получается до субботы.

— Может быть.

Он уехал первым, а она постояла у входа и нехотя пошла в офис. Позвонила Кира и сказала, что скоро подъедет.

Через час она уже была у офиса Жени и ждала её у входа, с двумя стаканами кофе.

— Ты чего не на работе? — спросила Женя.

— Я и есть на работе. Я сама себе хозяйка! А ты у меня в перерыве, — Кира протянула стакан. — Бери, остынет.

Женя взяла.

— В субботу, — сказала Кира. — В семь. У них.

— У кого у них?

— У Миши дома. Приехали его родители и мать хочет со мной познакомиться. Давно уже собираемся устроить встречу.

— Ты боишься?

Кира посмотрела на неё так, будто Женя спросила что-то странное.

— Я? Нет. Я знаю, что делать. Приду в правильном платье, буду улыбаться и говорить то, что они хотят услышать. Мать у него из этих, деловая. И чего мне бояться? Я ношу их внука!

Женя рассмеялась. Кира тоже. Они постояли у машины. Мимо прошла женщина с собакой, и Кира проводила её взглядом.

— Ты пойдёшь со мной? — спросила Кира.

— На твой ужин? Меня никто не приглашал.

— Я приглашаю. Миша не против.

Женя отпила кофе.

— Это твои смотрины, а не мои.

— Вот именно, — Кира повернулась к ней. — Мне важно, чтобы ты была рядом.

— Конечно приду, — согласилась Женя.

— Только не в этом, — Кира показала стаканом на её блузку. — Я тебе дам платье.

— Не надо мне никакого платья.

— Надо. Ты моя сестра!

Женя допила кофе и вспомнила.

— А Лике когда скажешь?

Кира помолчала.

— Завтра. Соберёмся у мамы, полить цветы, там и скажу.

— Она будет орать.

— Пусть орёт.

***

К Лике Женя приехала в восьмом часу, с коробкой в руках. Кроссовки с липучками, которые обещала Ване.

Дом у Лики был панельный, девятиэтажка, у подъезда стояла серая машина Романа, а рядом с ней чей-то велосипед. В подъезде пахло сыростью и стиральным порошком, на втором этаже кто-то похоже жарил картошку.

Дверь открыл Ваня в трусах и майке.

— Тётя Женя!

Из кухни тут же:

— Ваня, кто там? Я же просила сначала спросить!

Женя вошла. В прихожей стояла коляска, прислонённый к стене самокат, на вешалке висели куртки, взрослые и детские, и под ними лежал мяч.

Выбежала Нина. Ваня увидел коробку и спросил:

— Это мне?

— Тебе.

— С липучками?

— С липучками.

Он сел на пол и стал рвать картон.

Лика вышла из кухни, в фартуке, с полотенцем на плече, волосы прилипли ко лбу.

— Проходи. Ты будешь есть?

На кухне было жарко. На плите стояла кастрюля, в сковороде жарились котлеты, в чайнике кипела вода, и всё это пахло так, как пахнет у людей, которые весь день что-то готовят.

— Я ела, спасибо, — сказала Женя.

— Чай будешь?

— Буду.

Лика поставила чашку и села напротив, а Женя посмотрела на неё и поняла, что сестра устала: плечи опущены, под глазами тени.

— Как у вас? — спросила Женя.

— Нормально. У Ромы на работе эта история тянется, проверка какая-то. Он приходит поздно. — Лика поправила фартук. — Ваня в садике на празднике стих читал, представляешь? Я боялась, что забудет, а он всё рассказал.

Щелкнул ключ в двери.

— Это папа, — сказала Нина и побежала в прихожую.

Роман вошёл, уставший, в рубашке с закатанными рукавами, сумка на плече. Увидел Женю и сразу оживился.

— О, Женька! Привет. — он поставил сумку, снял ботинки. — Какими судьбами?

— Кроссовки привезла Ване.

— А. Спортивный праздник. — Он посмотрел на Ваню, который уже прыгал вокруг в новых кроссовках. — Ну-ка, покажи.

Он сел на корточки и помог Ване застегнуть липучки. Лика стояла в дверях кухни.

— Ты есть будешь? Я котлеты сделала.

— Я поел. На работе поел.

Он прошёл в комнату и тут же вышел на балкон, с телефоном в руке. Дверь за ним закрылась.

Лика смотрела на сковородку.

— Он допоздна работает и там перекусывает, — сказала она, будто Женя спрашивала.

— Понятно.

Вернувшись, он налил себе воды и сел напротив Жени, сбоку от жены.

— Ну как ты? — спросил он. — Работаешь всё в своей бухгалтерии?

— Работаю.

— И как оно? Аудиторы, отчёты, — он усмехнулся. — Я бы с ума сошёл с этими цифрами.

— Некоторые сходят.

— А отпуск когда?

— Уже очень скоро, — Женя улыбнулась.

— Куда-нибудь едешь или так?

— Пока не знаю.

— В Турцию бы. Мне бы в Турцию, — он отпил воды. — Вот поеду, лягу на пляж и буду молчать неделю.

Лика засмеялась:

— А мы?

Роман посмотрел на часы.

— Ладно, я в душ.

Он вышел. Лика встала и пошла за ним в прихожую, и через минуту вернулась, держа в руках его носки.

— Положил их на кресло, — сказала она. — Он всегда так.

Она бросила носки в корзину. Женя смотрела на неё и думала, что Роман очень сдержан с Ликой. Видно, что отношения у них натянуты и что он с Женей охотнее общается, чем с женой.

— Мне пора, — Женя встала.

Лика пошла её провожать. В прихожей Ваня сидел на полу и гладил свои новые кроссовки по подошве.

— Ну что, побежали завтра на площадку? — сказал он.

— Побежим, — ответила Лика.

Женя обняла её у двери.

— Лик, ты если что...

— Нормально всё, — сказала Лика. — У нас всё нормально. Просто сейчас сложный период.

На улице было тепло. Женя дошла до метро, достала телефон, и на экране висело сообщение от Киры: «Завтра в семь. Пирожные привезу сама».

Женя посмотрела и ответила: «Хорошо».

Завтра она будет сидеть на маминой кухне между двумя сестрами, пытаясь примерить их. Она это уже проходила.

Глава 4

После разговора сестёр на маминой кухне Лика уехала домой первой.

Она вошла в квартиру, заперла дверь и постояла в прихожей. В квартире было так тихо, что слышно было, как разговаривают соседи за стеной. Дети у матери Романа, и впервые за долгое время никто не дёргал её за рукав, не просил воды и не кричал из комнаты.

Она сняла туфли, поставила их ровно, хотя обычно бросала, и прошла в ванную.

В зеркале стояла женщина в трикотажном костюме, с забранными не понятно как волосами и серым лицом. Лика смотрела на неё и не узнавала. Под глазами тени, губы сухие, отросшие корни волос. Она наклонилась к стеклу, потрогала пальцем под глазом.

«Ты не красишься. Ты не ходишь никуда, не работаешь. Ты целыми днями варишь суп своему Ромочке и гладишь ему рубашки, а он на тебя уже не смотрит» - пульсировало у нее в голове.

Она включила воду, умылась, вытерлась полотенцем и всё равно стояла и смотрела на себя.

«Он от тебя сбежит, вот увидишь».

— Дура, — сказала Лика своему отражению. Голос вышел хриплый. — Ты дура.