мост над пропастью

— Я его не знаю, — размышляла вслух Женя.

— Вот и познакомишься. Мы идем в клуб, — быстро выпалила Кира.

— Кир, ты же знаешь, я не особо люблю дискотеки, — со слабой надеждой отвертеться сказала Женя.

— Жень. Ну пожалуйста. Мне надо, чтобы рядом был хоть один родной человек.

На этом разговор закончился.

Клуб был в центре, за тяжёлой дверью с новомодной вывеской. На входе стояла девушка с планшетом, посмотрела в список, потом на Женю, потом снова в список и отступила в сторону. Это считалось элитным заведением, и абы кто сюда не захаживал. Внутри было темно и громко. Потолок терялся где-то наверху, под ним на длинных шнурах висели лампы, и света от них хватало только на то, чтобы блестели бутылки за баром. Бар тянулся вдоль всей стены: тёмное дерево, полки, подсвеченные снизу, и бармен в белой рубашке, который перебрасывал шейкер из руки в руку. Пахло духами, сладкими напитками, лимоном. В глубине был танцпол, там ходили лучи света, от которых люди двигались медленнее, чем музыка. Официант нёс почти над головами поднос с шампанским, за одним столом смеялись так громко, что было слышно через зал, кто-то снимал на телефон, как девушка в блестящем платье с глубоким декольте танцует на диване. На диванах сидели девушки в коротких платьях и модной обуви, все с прямыми спинами, все с бокалами. За столами сидели парни в рубашках без галстуков, с дорогими часами на запястьях, и разговаривали так, будто они самые важные люди на планете.

Женя прошла через зал, и ей показалось, что все смотрели на неё с вопросом: «Не ошиблась ли она дверью?»

Кира махала Жене рукой из-за стола у стены. Она сидела в светлом платье, волосы волной, на губах блеск, и рядом с ней Миша, в тёмном костюме, с расстёгнутым воротом. Миша встал, поцеловал Женю в щёку, сказал, что рад, что она пришла. За столом были ещё трое: парень в очках, который сразу уткнулся в телефон, девушка с длинными ногтями, которая смотрела на Женю с вежливым любопытством, и ещё один молодой человек, который разговаривал с официантом.

— Садись, — сказала Кира и подвинула стул. — Ты чего такая?

— Какая?

— Как на экзамен. Напряжённая.

Женя слегка улыбнулась. Кира, наоборот, была в своей тарелке и выглядела так, будто этот клуб построили вокруг неё.

Миша притянул её к себе, сказал что-то на ухо, и Кира засмеялась и тоже что-то сказала ему. Он поцеловал её в шею, у самого уха, потом в уголок губ, потом в губы, и она положила ладонь ему на затылок, будто они были в этой комнате одни. Потом положила голову ему на плечо и стала водить пальцем по его рукаву. Женя отвернулась. Смотреть на них было почему-то неловко, как смотреть в чужое окно.

— Слушайте, а где Назар? — спросил парень в очках, впервые оторвавшись от телефона.

Миша посмотрел в сторону бара.

— Вон он. Идёт.

Женя повернула голову. Он шёл от бара, высокий, брутальный, в чёрной рубашке, рукава закатаны до локтя, тёмные волосы, широкие плечи, и под рубашкой угадывалось тело человека, который не просто знает, где находится спортзал, а пропадает там часами. Шёл не спеша, здороваясь почти с каждым на пути, как с хорошим знакомым. Перед ним шла девушка в красном, оглянулась, что-то сказала, и он улыбнулся ей в ответ, коротко, как своей.

Мимо прошёл официант с пустым подносом, притормозил:

— Назар, добрый вечер. Как обычно?

— Не сегодня, — сказал Назар, не останавливаясь. — Я за рулём.

Официант кивнул и пошёл дальше. Женя посмотрела ему вслед.

— Назар, — окликнул его Миша.

Он подошёл к столу, пожал руку Михаилу и парню в очках, кивнул Кире. Миша представил:

— Это Женя, сестра Киры.

Назар посмотрел на неё. Глаза у него были чёрные, и смотрел он долго, ровно столько, чтобы это заметили все за столом. Женя почувствовала, как у неё по рукам прошёл холод, потом жар.

— Очень приятно, — сказал он и протянул ей руку.

Она пожала. Рука была сухая и тёплая, и он держал её на секунду дольше, чем нужно, а потом подмигнул. Просто, обыденно, как подмигивают подружкам. Женя слегка закатила глаза.

— Кир, а он всегда такой наглый?

Кира улыбнулась:

— Всегда. И вы будете свидетелями, — сказала Кира громко, чтобы Назар тоже услышал. — Женя и Назар. Решено.

Назар посмотрел на Киру, потом на Женю и улыбнулся.

— Я? — спросил он.

— Ты.

Он сел на диван напротив Жени, взял бокал и сказал:

— Ну, за свидетелей!

Женя тоже подняла бокал, но сделала только глоток.

Она почти не пила алкоголь. В бокале у неё был сок, кислый, с мятой. Миша обнимал Киру за плечи и что-то говорил ей на ухо, Кира смеялась и откидывала голову. Девушка с ногтями рассказывала про какой-то отель в Дубае, парень в очках иногда отрывался от телефона и комментировал.

Назар сидел, откинувшись на диван, вытянув руку вдоль спинки. Он не пил сегодня алкоголь, был за рулём. К нему периодически подходили девушки, здоровались. Девушка в красном подошла снова, наклонилась, сказала что-то на ухо, он улыбнулся и покачал головой. Она ушла, обиженно дёрнув плечом. Через пять минут на её месте сидела другая, с короткой стрижкой, и Назар наливал ей из бутылки, которую принёс официант.

«Как противно. Казанова хренов!» — подумала Женя и отвела глаза. Назар заметил, как она сморщила нос и вздохнула.

— Жень, пошли! — Кира встала и потянула её за руку на танцпол. — Одна песня, я тебя умоляю.

— Я не хочу, Кир, — сопротивлялась Женя, но тщетно. Не препираться же при всех.

Танцпол располагался посередине, был наполнен людьми, точнее, почти только девушками, которые выпендривались в танце как только возможно, как показалось Жене. Она стояла и нехотя пританцовывала в такт музыке. Кира танцевала рядом, свободно, красиво, и её светлое платье ловило свет. Миша смотрел на невесту из-за стола и улыбался так, будто ему одному повезло.

Назару было забавно наблюдать за танцем Жени. Она явно была здесь как из другой пьесы.

Через песню девушки вернулись за стол. Назар разговаривал с парнем в очках, но, когда Женя села, перевёл взгляд на неё.

— Ты не любишь танцевать? — спросил он с небольшой издёвкой.

— Не люблю, — огрызнулась Женя.

— Это заметно.

— А ты, я смотрю, всех оцениваешь.

— Я не оцениваю. Я смотрю. — он вальяжно повёл бокалом. — Вон та в синем пытается танцевать так, как будто её снимают. Тот в белой рубашке стоит у стены и ждёт, пока его заметят. Все работают. Одна ты еле притопывала под музыку, — Назар посмеялся.

Женя отвернулась и больше с ним не разговаривала.

К двум часам она поняла, что больше не может и хочет домой. Кира не отпускала: «Ещё полчаса». Миша уже звонил водителю. Назар встал и сказал:

— Я подвезу.

— Не надо, — жёстко ответила Женя.

— Надо, — сказала Кира. — Ты одна по городу в два часа ночи поедешь?

Назар посмотрел на Женю, улыбнулся и кивнул в сторону выхода.

Женя закатила глаза, ей совершенно не хотелось с ним оставаться наедине. Она взяла с дивана клатч, попрощалась со всеми за столом. Когда они шли к выходу, девушки у бара провожали её взглядами. Одна что-то сказала другой, другая усмехнулась. Женя шла, выпрямив спину, и чувствовала эти взгляды затылком.

На улице было свежо и тихо, пахло бензином и ночной прохладой. Назар шёл впереди, к своей большой чёрной машине, и уже взялся за ручку со своей стороны, когда Женя остановилась у пассажирской двери и просто стояла. Он взглянул на неё, потом усмехнулся, вернулся, открыл ей дверь и сделал рукой приглашающий жест.

— Прошу.

— Мог и не открывать, — сказала она, садясь.

— Мог. Но открыл.

В машине было прохладно, пахло кожей и чем-то сладким, и ещё от него самого пахло хорошим парфюмом. Женя села прямо, клатч положила на колени, пристегнула ремень. Пристёгивая ремень, поймала на себе его взгляд. Она посмотрела на Назара, он нагловато улыбнулся, отвернулся, нажал на кнопку, и машина тихо завелась.

— Куда?

— На Кировскую, — ответила Женя.

Он кивнул, и они поехали. Назар негромко включил музыку. Женя осмотрела машину. Внутри было идеально чисто, приборы подсвечивались приятным светом, стояла бутылка с водой без этикетки. Женя чувствовала себя в этой машине не в своей тарелке, и в то же время внутри волнительно щекотало. Она подумала, что любая девушка, оказавшись в такой машине с этим красавцем, захочет здесь побывать снова и снова. И не просто побывать, а заняться с ним... — Так, стоп, — остановила свой поток мыслей Женя. От мыслей её бросило в жар.

— Кем ты работаешь? — спросил он через минуту. Она не сразу услышала вопрос, и он переспросил.

— Я бухгалтер.

— Понятно, — Назар поднял брови.

— Что понятно?

— Что ты считаешь чужие деньги и не тратишь свои.

Женя отвернулась к окну. «Дорожка будет долгой. Спокойствие, Женя, спокойствие», — говорила она про себя.

— Кира сказала, у тебя ипотека, — сказал он.

— Кира много чего говорит. — А про себя подумала, что он наверняка ничего не знает про ипотеку.

— Кира не всегда довольна моим поведением, - весело сказал Назар.

— Почему?

— Она думает, что я могу плохо повлиять на Мишу, потому что свободен и любвеобилен! — Он усмехнулся. — Мы с Мишей дружим с института. Я его в первый месяц учёбы затащил в клуб, и он там влюбился в девушку, из-за которой чуть не вылетел.

Женя, сама того не желая, улыбнулась:

— Она права.

— Вот и ты туда же.

Он вёл машину одной рукой, вторая лежала на подлокотнике. Какое-то время ехали молча. Он смотрел на дорогу, она смотрела в окно, на закрытые магазины, на светофоры, на людей, которые шли по тротуару.

На светофоре он вдруг спросил:

— Ты всегда такая зажатая?

Женя смутилась, не зная, как лучше ответить на его вопрос. Конечно, ей неприятно было от того, что он считает её такой. А с другой стороны, какое ей дело, что он считает.

— А ты всегда такой наглый? — ответила она вопросом на вопрос.

Он снова замолчал и снова посмотрел на дорогу. Потом бросил взгляд в её сторону и задержал его на её коленях, на руках. Женя заметила и интуитивно поправила платье.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я на тебя не претендую. Ты не для секса, сразу говорю, чтобы ты не сидела тут такая напряжённая.

Женя повернулась к нему с широко открытыми глазами.

— Что?!

— В смысле, я к тебе не пристаю. Можешь расслабиться. Ведь ты сестра невесты моего друга. Не буду тебя обижать.

— А с чего ты взял, что ты меня заинтересуешь?

Назар усмехнулся:

— Не было ещё ни одной, кто не заинтересовался. Сама понимаешь, — он свободной рукой показал на себя, имея в виду, что он такой классный.

— Знаешь, я сразу пожалела, что с тобой поехала. Твоя манера общения раздражает. Успокойся, глупые перекачанные парни меня не возбуждают!

— О, как! — Назар посмеялся. — Наконец-то ты начинаешь показывать себя.

Машина шла по пустой дороге. На повороте он резко взял вправо, и с приборной панели соскользнул телефон, упал в ноги Жене. Он наклонился, не останавливаясь, рукой нащупал его у её ноги, и его ладонь на секунду легла ей на лодыжку. Женя снова почувствовала внутри приятную дрожь. Телефон почти достал телефон как раздался звонок. Прежде чем Назар перевернул экран, Женя успела увидеть слово «Инга» и фотографию: девушка в тёмных очках, с бокалом в руке, улыбается.

— Извини, — сказал он без всякого извинения в голосе.

Она отодвинула ногу и слегка прикусила нижнюю губу. Ей не нравилось то, что он ей интересен.

Телефон зазвонил снова. Назар посмотрел на экран, и Женя увидела то же имя. Он сбросил вызов и положил трубку в карман.

— Не берёшь? — спросила она.

— Не сейчас.

Через минуту телефон зазвонил опять. На этот раз он ответил, весело:

— Да. Нет. Я подвезу тут подругу и, может, заеду к тебе в ресторан. Да, в тот. Минут через сорок.

Женя закатила глаза.

— «Подругу», — повторила она, когда он отключился.

— А как надо?

На светофоре он повернул голову и посмотрел на неё. Не на платье, не на колени, а в глаза. Женя смотрела в ответ, и от этого взгляда у неё в груди стало тесно. А он, глядя в её голубые глаза, которые блестели от света в машине, не хотел отводить взгляд. Что-то в нём дрогнуло, она увидела это, как видят тень на воде. Он тоже это почувствовал и удивился.

Он отвёл глаза первым.

— Так, — сказал он. — Давай договоримся. Мы с тобой будем свидетелями, значит, будем видеться часто теперь. Давай будем друзьями.

— Что? Не думаю, что ты умеешь дружить, — покачала головой Женя.

— А что? У меня нет подруг. Сама понимаешь, как я обычно дружу с девушками, — он провёл рукой по губам, потом потёр колено. Женя, наблюдая за этим жестом, ещё больше начинала дрожать внутри. — Ты будешь первая.

— Зачем тебе это? Нам не обязательно общаться, раз бесим друг друга.

— Ну, брось, Женя. Мой лучший друг женится на твоей сестре. Нам нужно общаться, — Женя посмотрела на него, он на неё, и улыбнулся. Он изобразил просящего кота. Женя рассмеялась. — И не волнуйся, кровать предлагать не буду.

Женя сменила улыбку на строгое выражение лица. Но она не хотела показывать, что он ей интересен, не хотела доставлять ему такого удовольствия.

— Конечно, для этого у тебя есть куча пустышек, — язвила Женя.

Они приехали, машина остановилась.

— Спасибо, что подвёз, — сказала она.

— Ага, — сказал он. — Ну что, друзья? — Назар посмотрел в её глаза, взгляд скользнул на её приоткрытые губы. Он тут же осекся и улыбнулся.

— Попробуем! — Женя изобразила улыбку и взялась за ручку двери.

— Номер давай, — сказал он.

— Зачем?

— Друзья иногда созваниваются, — шутя ответил Назар. — Диктуй.

Она продиктовала. Назар записал, нажал на кнопку вызова, и в её клатче заиграло.

— Всё, — сказал он. — Теперь ты в моей власти.

— В твоей власти я уже была. Полчаса, в закрытой машине, мастер шуток, — теперь шутила она.

— И ничего не случилось, — заметил он. — Подумай об этом.

Женя закатила глаза, цокнула и вышла из машины.

Когда она шла к подъезду, спиной чувствовала, что он смотрит. Дверь подъезда была стеклянной, и на секунду ей показалось, что он махнул рукой, но она не обернулась.

Машина стояла, пока она не зашла.

Дома Женя заперла дверь на два оборота, сняла платье и повесила его на спинку стула. В квартире было тихо, холодильник гудел, за окном светил фонарь. Она умылась, почистила зубы, посмотрела на себя в зеркало. Глаза блестели, губы были красные, и всё лицо было чужое, взбудораженное.

— Дура, — сказала она себе.

Легла. Одеяло было холодное, подушка казалась неудобной. Она повернулась на один бок, потом на другой, потом на спину. В голове шёл этот разговор: «Ты не для секса. Можешь расслабиться». Скажите пожалуйста. Как будто она о чём-то просила. Как будто ей это нужно. И его рука на ноге. Женя натянула одеяло до подбородка и зажмурилась. «Думает, что ему всё можно. Все ему можно, да. Приедет, уедет, пошутит, подмигнёт». Она вспомнила, как он смотрел на неё на светофоре. Долго, спокойно, без улыбки. И как он первый отвёл глаза. Она злилась на себя за то, что думает о нём. За то, что вспомнила, как он пахнет. За то, что ей понравилось, как он вернулся и открыл ей дверь машины. Уснула она под утро, когда за окном уже рассвело.

***

Назар ехал обратно по пустому центру. На Садовом горел жёлтый, потом зелёный, и он шёл на зелёный, не снижая скорости. В машине ещё держался её запах, что-то простое, духи и что-то от волос.

Позвонила Инга.

— Ты где? — спросила она без предисловий.

— Еду.

— К кому?

— Домой.

— Я тебя жду.

Он помолчал.

— Инга. Я не приеду.

— Ты всегда так говоришь.

— Я всегда так и делаю.

— Назар.

— Что?

Она вздохнула в трубку, и он почти увидел, как она откидывает волосы.

— Ну как хочешь, — обиженно сказала она.

— Да, как хочу.

Он отключился.

С Ингой было просто. Она была из их круга, её отец дружил с его отцом, они знали друг друга с четырнадцати лет, и между ними не было ничего серьёзного. Она звонила, он приезжал. Иногда она оставалась до утра, иногда нет. Он ни разу не думал, что из этого что-то вырастет, а его мать думала, что Инга хорошая партия.

Он вспомнил Женю и улыбнулся.

«Не для секса», — сказал он ей, и она так посмотрела, будто он её водой окатил. А потом стала отвечать, колко, зло, быстро. Ни одна из его знакомых девушек так не отвечала. Они обижались и тут же сами подлизывались, уходили и писали потом сообщения первыми. Эта сидела гордо и не отводила глаз, когда смотрел. Он уважал девушек, несомненно, но, так как по-настоящему не влюблялся, заменял любовь сексом без привязанности. У него появлялся спортивный интерес добиться девушку, а после интерес пропадал.

Посёлок, где был дом родителей Назара, был за городом, у шлагбаума охранник узнал машину и поднял створ. Дорога шла между соснами, мимо высоких заборов, за которыми виднелись крыши соседних коттеджей. Их дом стоял в конце, за широкими воротами: три этажа, тёмное дерево, стекло в пол, на первом свет не погашен.

Он поставил машину и пошёл к дому. В саду пахло хвоей, работали маленькие фонари у дорожки, где-то журчала вода в бассейне.

В гостиной горел камин и одна лампа. Мама сидела в кресле, поджав ноги, в пледе, и держала бокал, в котором уже ничего не было.

— Ты чего не спишь? — спросил он.

— Ждала тебя.

Он сел на диван напротив.

— Что-то случилось?

— Отец разговаривал с тобой?

— Нет.

— Он сегодня зол. Сказал, что тебя не было в офисе уже несколько дней.

— Ну и?

— Он рвал и метал.

— Пусть рвёт, — спокойно сказал Назар.

Яна Сергеевна поставила бокал на столик.

— Назар. Он твой отец, и ты должен его слушать, — спокойным тоном сказала она. — Зачем ты делаешь ему назло? Зачем выводишь его? — Яна вопросительно смотрела на сына.

Он молчал.

— Сколько можно, — сказала она тихо. — Ты умный. Ты можешь работать не хуже него. Только захотеть.

— Я не хочу работать под его руководством. Мы не сходимся во взглядах. — Назар наклонил шею влево, потом вправо, раздался хруст.

— А на кого ты хочешь?

Он ничего не ответил. Она вздохнула и взяла бокал снова, хотя он был пустой.

— Ты виделся с Ингой?

— Нет, — Назар вздохнул.

— Она хорошая девочка. Из хорошей семьи.

— Мам.

— Что «мам»? Я тебе плохого не желаю.

— Мы иногда спим, вот и всё.

— Назар!

— А что? Ты спрашиваешь, я отвечаю как есть. Не хочешь слушать, не задавай таких вопросов.

Яна поджала губы и посмотрела на огонь.

— Мне не нравится, когда ты так говоришь.

— Я говорю как есть. Устал, пойду спать. Чего и тебе советую.

Он встал и пошёл наверх в свою комнату.

Яна осталась в кресле. Она смотрела на огонь, и лицо у неё было усталое, без той уверенности, с которой она днём разговаривала по телефону и отдавала распоряжения. Она подтянула плед к самому подбородку.

Когда-то всё было иначе. Она выходила замуж, когда у неё не было ничего, за мужчину, у которого было всё, и думала, что это и есть счастье. В первые годы он держал её за руку под столом. Привозил цветы без повода. Однажды ночью, когда она не могла уснуть, он встал и принёс ей тёплого молока.

Она уже не помнила, когда это закончилось. Может, когда родилась Мира, может, когда построили этот дом. Теперь он приходил поздно, разговаривал по телефону в кабинете, а в гостиной сидел напротив, глядя в телевизор и не смотрел на неё. Иногда ей хотелось просто, чтобы кто-нибудь взял её за руку. Никто не брал.

Она думала об Инге и о сыне и понимала, что делает то же, что когда-то делали с ней: решает за него, как ему будет хорошо. И всё равно не могла остановиться.

Назар закрыл дверь своей комнаты, расстегнул рубашку, снял её и бросил на кровать. Тихо включил музыку и пошёл в душ.

Он стоял под душем и смотрел, как вода уходит в слив. Тело было тяжёлое от долгого дня, в голове шумело. Вода текла по плечам, по спине, по рукам. Он откинул голову, и вода побежала по лицу, по шее, по груди. Волосы прилипли ко лбу и к вискам, чёрные, тяжёлые от воды, и он убрал их назад ладонью. В зеркале, затянутом паром, отражались только плечи и тёмное пятно головы. Он провёл рукой по груди, по животу, и на коже остались дорожки от воды. Тело было крепкое, сухое, без лишнего, плечи шире, чем у большинства его знакомых, и он знал это, как знал про свою обольстительную улыбку и про свой бархатистый голос, который так нравится девушкам.

Он вдруг вспомнил, как она сказала: «А ты всегда такой наглый?»

И улыбнулся прямо под струей воды. Он закрыл глаза, и всплыло воспоминание её взгляда, её голубых глаз. Он открыл глаза, вздохнул, потом нахмурил брови. Он заставлял себя не думать о ней. Он не хотел ни о ком думать.

***

Женя проснулась в десять и не сразу поняла, где она. В комнате было жарко, окно закрыто, вентилятор выключен. Сначала она подумала, что всё это ей приснилось. Потом вспомнила руку у своей лодыжке и «ты не для секса, можешь расслабиться», и зарычала в подушку.

Зазвонил телефон.

— Жень, привет. — Голос у Лики был бодрый, слишком бодрый для человека, который встал в семь. — Ты сегодня свободна?

— Не знаю. А что? — ещё сонным голосом медленно спросила Женя.

— Пойдём в парк. Дети засиделись, Ванька уже выздоровел, а Нина с утра ревёт. Часа на два, не больше.

— А Роман?

— Рома на работе.

«В воскресенье на работе!» — подумала Женя и посмотрела на часы.

— Давай, — сказала она. — В двенадцать у входа.

В парке было шумно. Работали фонтаны, пахло жареными чебуреками и скошенной травой, на асфальте у входа стояли велосипеды и самокаты. Лика ждала у ворот с коляской, в которой лежали пакеты, вода и мяч.

Она немного похудела. Женя заметила это сразу, ещё издалека: джинсы сидели свободнее, лицо стало тоньше, под глазами тени. Волосы собраны в хвост, футболка простая, серые кроссовки.

— Ты чего? Так смотришь на меня, — спросила Лика.

— Ничего. Ты похудела.

— Да ну. — Лика дёрнула плечом. — Просто то один болеет, то второму внимание нужно, некогда нормально поесть, забегалась.

Женя понимала, что у сестры что-то происходит, но та не хотела рассказывать.

Ваня уже уехал на самокате вперёд и кричал оттуда, чтобы его подождали. Нина шла за руку, в жёлтом платье и сандалиях, и несла пластмассовое ведро. Женя потискала её и взяла на руки.

— Мам, а мы пойдём на горку? — спросила она.

— Пойдём, — сказала Лика. — Сначала дойдём до скамейки.

Сели у детской площадки. Ваня полез на горку, Нина пошла в песочницу, Лика достала воду и открутила крышку, глотнула.

— Как дела? — спросила она.

— Да всё нормально. Работа, работа, сейчас отчёты. Скоро отпуск. Жду его. Как у тебя?

— Нормально. Всё как всегда. Сейчас Ваня поправился, и стало легче. У Ромы много работы, приходит поздно. — Лика прищурила глаза и теребила рукав кофты.

— Лика, точно всё нормально? Может, нужна помощь?

— Нет, всё нормально. Просто бывают тёмные полосы, а потом светлые.

Женя вздохнула:

— Ты знаешь, что всегда можешь обратиться, я помогу.

— Да, знаю. Спасибо, — Лика улыбнулась сестре. — Чем вчера занималась?

— Была на вечеринке, — сказала она. — Кира в клуб приглашала.

Лика помолчала. Потом сказала:

— Ясно.

И больше ничего не спросила. Не спросила, как Кира, что она надела. Просто сидела и смотрела, как Ваня съезжает с горки.