Признаки одержимости. Часть 2

- Я всё сделаю! – пообещал Лёшка, срываясь на крик и леденея от ужаса. Сила, притащившая его в жуткое помещение, швырнула тело Лёшки назад, словно выстрелив им из пушки. Он рывком проснулся на своей кровати весь мокрый от пота. Уснуть снова удалось только под утро.

- Она не отстанет от нас, пока мы не достанем ей дурацкий стариковский амулет, - тяжело вздохнул Женька, выслушав историю друга. Он жевал песочное печенье с повидлом и засыпал крошками рубашку на груди, заметил, отряхнулся. Лёшка согласно кивнул: - Да, не отстанет. Она показывает нам ужасы и днём, и ночью. Будет это делать, пока мы не свихнёмся. – И шёпотом добавил: - Мы должны с ней покончить.

Женька воровато оглянулся и цыкнул на него: - Тише! Вдруг кто-то из детей уже одержимый.

Лёшка посмотрел на первоклашек, галдевших за длинным столом, на учителей, которые поддерживали порядок в столовой – любой из них мог ходить к целительнице на сеансы и теперь являлся угрозой.

Женька передёрнул плечами и попытался взбодриться: - Насрать! Мы сможем! Пойдём сегодня и сделаем. Короче, время сбора в двенадцать на углу у дома престарелых. – Затем добавил, пародируя героев вестернов: - Хотя я люблю убивать до полудня!

Лёшка улыбнулся с трудом. Ему было совсем не весело. Впереди их ждала математика, а после они встретятся с человеком, которого опасается сама матушка Евдокия. Вот только человек ли он вообще?

Глава 4

Служебная «Волга» припарковалась у старого трёхэтажного дома из красного кирпича со встроенным внизу продуктовым магазином. Машина сопровождения – бежевая «шестёрка» притормозила чуть дальше, рядом с закрытым пунктом приёма стеклотары, чтобы не привлекать внимания. Бойцы СОБРа и Артём вышли из «Волги», позволив Нике переодеться в простенькое серое ситцевое платье, повязать косынку, надеть обшарпанные туфли, чтобы создать образ молодой безработной женщины. Все вещи они купили на небольшом уличном базарчике по дороге буквально за копейки. Ника переживала, как бы не подхватить грибок от поношенной обуви, но достоверность требовала жертв. Она стёрла салфеткой помаду с губ, убрала косметику, осмотрела себя в маленькое зеркальце и только потом вышла из машины.

- Всё равно ты слишком красива, - заметил Артём. – Надо бы намазать лицо сажей, да подвязать челюсть.

- Может ещё нос сломать и зубы выбить, чтобы вид был более обездоленный и меня пожалели, - предложила Ника.

- Хорошо бы, но тогда твой дядя меня точно порвёт, - вздохнул Артём и улыбнулся.

Ника переложила вещи из своей сумочки в старомодный коричневый саквояж чьей-то бабушки из кожзаменителя, купленный на том же уличном базарчике, что и остальные вещи. В саквояж отлично вошли: пистолет, запасные обоймы, сотовый телефон и рация.

- Часы сними, - напомнил Артём, указав на изящные золотые часики следователя.

- Чёрт, точно! – спохватилась Ника. Наконец она была готова. Артем оглядел её и выдал резюме: - Я бы тебя точно взял!

- Ладно, пошла! – буркнула Ника. Неторопливо она пошла по разбитой асфальтовой дорожке к въездным воротам дома престарелых. Это было её первым оперативным внедрением, и она надеялась, что последним. В данный момент они нарушали все мыслимые инструкции и законы, а если что-то пойдёт не так, то никому мало не покажется. Сердце Ники быстро колотилось. Она мысленно проговаривала про себя сценарии возможного собеседования с работодателем и сильно волновалась. По сути, впереди её ждал дебют в роли соискателя работы. Ника не знала, что в таких случаях надо говорить или делать. Знания были чисто теоретические, а сценарий собеседования они накидали по дороге в машине. В прокуратуру её взяли по звонку мамы. После учёбы в МГЮА с дипломом по специальности «Юриспруденция» она пришла в районную прокуратуру и её сразу без всяких вопросов поставили следователем, а через два года перевели в Генеральную прокуратуру под крылышко к дяде. Никаких волнений она тогда не испытывала, так как знала, что за неё всё порешают. На ватных ногах Ника прошла калитку, подошла к крыльцу, где на лавочках в тени козырька отдыхали престарелые обитатели заведения – четверо древних стариков в полосатых пижамах. Все четверо бросили разговоры и принялись с интересом её разглядывать. Ника поздоровалась и спросила, как пройти в отдел кадров. Полный седовласый мужчина в шапочке из газеты заулыбался: - Это, что это? Такая красавица к нам на работу хочет устроиться?

- Возможно, если возьмут, - буркнула Ника, заметив, что старики буквально раздевают её глазами.

- Ой, дочка, не переживай, у нас всех берут! – заверил её старик в шапочке из газеты. – Меня Антон Иванович зовут, для тебя просто Антон.

- Меня Никой, - представилась она. – Так как мне попасть к вашему кадровику?

- А я провожу! – Антон Иванович мигом оказался рядом и взял её под руку. – Пойдём, красавица! Ты, наверное, на место терапевта Ольги Николаевны пришла устраиваться. Такая душевная женщина была. Бесследно исчезла три дня назад. Даже милиция приходила. Но до сих пор не нашли. Не пришла вечером домой и всё… Сейчас много людей пропадает…

Ника не стала сопротивляться, решив, что так будет быстрее. Антон Иванович важно вышагивал рядом с ней, бросая надменные и насмешливые взгляды на остальных постояльцев, что попались им в холле на пути. На удивлённые вопросы он отвечал, что Ника его зазноба. В доказательство даже ухватил её за зад в тёмном уголке коридора, за что немедленно получил от Ники удар локтем в солнечное сплетение, согнулся пополам и надсадно закашлялся, цепляясь рукой за стену.

- Дальше я сама, - Она похлопала его по плечу и направилась к двери с табличкой «бухгалтерия». Там точно должны были знать местоположение отдела кадров.

- Бессовестная! На пенсионера руку подняла! – прокричал ей в след провожатый, продолжая кашлять. – Вот молодёжь пошла! Никакого уважения к старшим…

Ника вошла в бухгалтерию и наткнулась там на полную высокую женщину неприветливого вида и квадратного телосложения в строгом офисном костюме. Илона Давидовна сочетала в себе и главного бухгалтера и начальника отдела кадров. Сдвинув очки, она критически оглядела Нику и спросила об опыте работы. Ника стала рассказывать заготовленную историю: после школы никуда не поступила, торговала на рынке, но там тяжело и стаж не идёт. Вот решила устроиться официально.

- А у нас, думаешь легко? – всплеснула руками Илона Давидовна, поправляя чёрные мелкие кудряшки, блестевшие от геля, и с тяжким вздохом добавила: - Стало быть, опыта работы никакого нет! И куда ж тебя прикажешь взять? Сразу предупреждаю, что у нас по зарплате задержка – четыре месяца.

Ника сидела на стуле, скромно потупив взгляд в пол, и ждала решения. В этот момент в кабинет заглянул невысокий худощавый мужчина с аккуратно зачёсанными набок волосами мышиного цвета и висячими седыми усами. Его дорогой отутюженный серый костюм тройка свидетельствовал о достатке и хорошем вкусе. Лакированные туфли были натёрты до зеркального блеска, а на запястье сверкали золотые часы. Глянув на неё, мужчина строго спросил у бухгалтерши: - Тут Антон Иванович пожаловался, что его женщина избила, которая пришла к нам на работу устраиваться. Вы случайно не знаете, кто это мог быть?…

Ника поняла, что завалила дело. После такого прокола как нападение на пациента с кулаками, её точно не возьмут на работу. Поскольку терять было нечего, Ника гордо подняла голову и ответила незнакомцу с вызовом в голосе: - Ну, я это была! Что дальше? Врёт ваш дедок! Я ему только один раз под рёбра локтем сунула! Сам виноват! Нечего себя было нагло вести со мной. Таких мудозвонов учить надо!

- Вот значит как! Интересно, - протянул мужчина в сером костюме, барабаня согнутым указательным пальцем по нижней губе, взял со стола её резюме, внимательно просмотрел с задумчивым и сосредоточенным видом. – Илона Давидовна, на какую вакансию девушка желает устроиться?

- Даниил Маркович, у неё ни опыта, ни образования, поэтому выбор небогат, - проговорила главный бухгалтер. – Есть должности младшего медицинского и обслуживающего персонала: младшая медицинская сестра по уходу, санитарка, или неофициально социальным работником, а также, если хватит терпения, то можно психологом тоже неофициально. В прачечную нужна прачка, а в столовую раздатчица еды.

- Я бы хотела психологом или социальным работником, - вклинилась в разговор Ника, решив, что с данными специальностями ей будет легче выполнить свою миссию.

- Ха, психолог! – хохотнула Илона Давидовна. – Да из тебя психолог, как из меня космонавт!

- Вообще-то это всё обсуждается, - мягко заметил Даниил Маркович, и сделал приглашающий жест: - Прошу вас, Ника Вадимовна, проследовать за мной. Поскольку я директор сего славного заведения, то мне и решать…

Ника воспряла духом. Вскочив со стула, она засеменила вслед за директором, размышляя над тем как бы опять не дать маху. Её специальность следователь, а не суперагент, и тут возникали тонкие моменты: разговор с директором не был предусмотрен их планом. Артём уверял, что её без вопросов возьмут на работу прямо сходу, так как по его информации в подобных домах-интернатах для престарелых и инвалидов по всей стране наблюдался катастрофический дефицит базового и квалифицированного персонала из-за тяжелого экономического кризиса и мизерных зарплат. Он звонил какому-то знакомому и тот заявил, что острее всего не хватало младших медицинских сестер и санитарок для гигиенического ухода за лежачими больными, а также профессиональных сиделок. По факту её отчего-то не торопились брать. Даже потребовалось собеседование с директором. Явно что-то было не так. Ещё ей не понравился прищуренный оценивающий взгляд светло - голубых глаз Даниила Марковича – взгляд профессионального шулера, который оценивает потенциал очередного лоха. Кабинет директора удивил своей роскошью: изящная деревянная мебель, ковры ручной работы, гобелены на стенах, картины. На массивном рабочем столе стояли искусно сделанные шахматы. Заметив, как у гостьи отвалилась от удивления челюсть, Даниил Маркович пояснил: - Всё это сделано руками наших постояльцев. Вы знаете, сколько талантливых людей находится в этих стенах. Даже в психоневрологическом отделении есть пара уникумов: один нарисовал картины, что вы видите, а другой изготавливает чудесные иконы и киоты. Трудотерапия в нашем заведении выполняет сразу две функции: психологическую реабилитацию постояльцев и заработок внебюджетных средств для выживания самого интерната. У нас великолепные лечебно-производственные мастерские, и я стараюсь постоянно расширять номенклатуру производимой продукции. Ника Вадимовна, да вы садитесь в кресло! В ногах правды нет…

Ника села в предложенное кресло, а хозяин кабинета распахнул резной мини бар в виде кареты и достал оттуда бутылку французского коньяка: - Выпьете?

Предложение застало её врасплох. С чего это директору быть столь любезным с соискательницей низкоквалифицированной работы? Ника отрицательно покачала головой. Даниил Маркович налил себе в бокал и убрал бутылку. Затем предложил ей резную шкатулку с тонкими сигариллами: - Угощайтесь! Это дамские, очень хорошие и дорогие.

Ника отказалась от сигарилл и спросила: - А вы со всеми так добры, кто приходит устраиваться на работу?

- Конечно, нет, - Даниил Маркович отпил коньяка и хитро улыбнулся. – Вы не все. Я знаю, что вы не простая девушка, которая ищет работу…

- Да? – хрипло спросила Ника, холодея от страха. Она не могла понять, как директор её так быстро раскусил. Где она оплошала?

- Вы просто красавица! – восхищённо воскликнул Даниил Маркович с плотоядной улыбкой. – Вы достойны большего, чем работа какого-то занюханного психолога! К чему вам выслушивать бесконечные жалобы стариков, их жуткое нытьё! Рано или поздно вы сломаетесь. Никто не выдерживал. От них только и слышишь: «у меня болят руки, и я не могу пропалывать морковь, окапывать кусты…» или «для меня слишком трудно работать на ткацком станке!», «болит спина…», «болит задница…». Я предлагаю вам нечто большее…

- Нет, мне достаточно работы психолога! – торопливо перебила его Ника, понимая к чему тот клонит.

- Вы не дослушали, - пожурил её Даниил Маркович. – Я предлагаю быть моим личным помощником. У тебя, Ника, будет всё, что пожелаешь. Мебель из натурального дерева, ковры ручной работы, скатерти и постельное белье с вышивкой ришелье. Ты будешь питаться деликатесами, домашнее копчёное сало по секретным деревенским рецептам, домашняя колбаса, балыки, солёные бочковые грибы, лесные ягоды, перетёртые с сахаром, домашние сыры…

- И что я должна буду делать за домашнее копчёное сало и всё остальное? - со вздохом спросила Ника.

- Да практически ничего, - улыбнулся Даниил Маркович и с пластикой танцора подскочил к ней, пал на колени, и руками полез под юбку. – Мне нужна лишь толика твоей благосклонности.

Ника терпела, решив быть профессионалкой. Натянуто улыбаясь, она произнесла: - Хорошо, я согласна. Можно мне сначала походить по интернату, посмотреть, как у вас тут, познакомиться с постояльцами. Небольшая экскурсия. Потом оформим документы…

- Нахрена тебе всё это? - прохрипел Даниил Маркович, задыхаясь от обуявшего его желания. Он страстно целовал ей колени, потом вскочил, расстегнул ширинку и предложил: - Вот познакомься лучше с этим, крошка! Давай приласкай меня как следует!

- Ну, всё, падла! – терпение Ники закончилось. Оттолкнув его руками, она встала с кресла и решительно направилась к двери.

- Стой! Стоять, я сказал! От меня так не уходят! – заревел ей вслед Даниил Маркович, оскорблённый до глубины души столь непочтительным поведением со стороны обычной голодранки. Он подскочил к столу и нажал под столешницей потайную кнопку, которая блокировала электромеханический замок в двери кабинета. Ника повернула ручку, подёргала и повернулась к нему: - Откройте немедленно дверь! Я хочу уйти!

- Ты будешь делать то, что я тебе скажу или не выйдешь отсюда вовсе, - прошипел Даниил Маркович, приближаясь к ней с побледневшим от ярости лицом. – Я знаю таких людей, что если захочу – ты просто исчезнешь. Я всю местную милицию знаю и прокуратуру. Тебя даже искать не будут. Кем ты вообще себя возомнила?! Я тебе предлагал такое…

- Я предупреждаю – лучше откройте дверь, - процедила в ответ Ника. Выставив перед собой для защиты левую руку, правую она быстро опустила в сумочку. Стрелять в урода не хотелось из-за непременно последующего за этим муторного разбирательства. Ей-то по большому счёту было всё равно, а вот Артёму точно влетит. Если всё-таки приспичит и не найдётся другого выхода, то она, не дрогнув, прострелит директору этой богадельни ноги, а потом будь, что будет.

- Это я тебя предупреждаю – не сопротивляйся. Я всё равно получу то, что хочу! - Даниил Маркович бросился на неё, намереваясь схватить за шею. Ника два раза ударила его коленом в пах, а когда тот, корчась, сполз вниз, ещё слегка попинала ногами на полу, для закрепления профилактического эффекта.

- Ты уже труп! – прохрипел Даниил Маркович, извиваясь на ковре. Из последних сил попытался схватить её за ноги, чтобы удержать, но Ника обрушила ему на голову рукоятку пистолета, чем мгновенно прекратила всё сопротивление. Директор дома престарелых затих. Ника подскочила к столу, нашла под столом панель с несколькими кнопками, путём проб и ошибок вычислила нужную и разблокировала замок на двери. Даниил Маркович глухо застонал, попытался подняться, но опять упал. Ноги его не держали.

- Сам виноват! – бросила ему Ника и распахнула дверь. На пороге стоял громадный детина со странным круглым лицом и высунутым изо рта языком. От неожиданности она вскрикнула, отшатнулась, закрываясь руками. Гигант возбуждённо заукал, увидел на полу директора, стал показывать на него пальцем, а затем потянулся за Никой. Она отскочила за стол. Опрокидывая мебель, гигант ринулся за ней пытаясь схватить. Из-за своих габаритов, он был достаточно неповоротлив. Резной мини-бар полетел на пол. Громила отпихнул от себя кресло, попытался поймать ускользающую Нику, протягивая к ней огромные ручища, однако не успел. Она отпрыгнула, перескочила через валявшегося на полу Даниила Марковича, метнулась к выходу. Ломившийся следом мордоворот, споткнулся о директора и повалился прямо на него. Пожелав Даниилу Марковичу парочку переломов, Ника выскочила в коридор и побежала к выходу. С неё было достаточно. Желание внедряться куда-либо в будущем пропало начисто. Миновала пустынный холл, выскочила на крыльцо и побежала вниз по лестнице. Старики на лавочке проводили её удивлёнными взглядами. Антон Иванович довольно крякнул и сообщил остальным: - Вышвырнули её и поделом. Проститутка чёртова! Стала нагло приставать ко мне прямо в коридоре…

Через калитку Ника вышла быстрым шагом и направилась в сторону служебной «Волги», припаркованной в проезде. Она была зла и разочарованна тем, что произошло. Тайный агент из неё получился никакой. Артём на заднем сиденье ел раздобытый где-то хот-дог и запивал его минералкой.

- Чего так быстро? Выяснила уже, что ли? – поинтересовался он, сглотнув, пережёванное.

- Нет, всё, сам внедряться будешь, - ответила Ника, сдерживая слёзы обиды. Она уселась на сиденье и захлопнула дверцу автомобиля.

- Может, расскажешь подробнее, - предложил Артём, покосившись на водителя, который также жевал хот-дог: - Володя, выйди на пару минут! – И посмотрев на напарницу добавил: - А говорила, что для тебя внедрение, как два пальца об асфальт!

После ухода водителя Ника в красках описала свой визит в дом престарелых. К концу рассказа Артём весь побагровел и рыкнул: - Ах, он скот! Да я его в узел завяжу, гада! Хотел сделать всё по-тихому, но видно придётся действовать по-другому! Я им устрою там «Варфоломеевскую ночь»!

- Ты осторожнее с этим дебилом, подручным директора, - предостерегла Ника. – Не представляешь, какой он огромный! Прибьёт любого и в тюрьму его точно не посадят, так как он отсталый…

- Разберусь, - буркнул Артём, проверяя пистолет. – Дай свой сотовый на всякий случай и рацию…

Он достал из папки чистый лист бумаги и ручку, протянул всё это Нике: - Вот, напиши ещё на него заявление… Это сделает урода сговорчивее.

Глава 5

Женька вёл ребят по местам боевой славы: сначала дом старухи, куда бугай с квадратными вёдрами носил части тел, запрятанные в отходах еды из столовой дома престарелых. Валерка с ними пойти не смог, так как после школы поехал с родителями в гости на дачу к родственникам. У них там ожидалось какое-то семейное торжество. Женька довёл ребят до искомого дома, что располагался на окраине квартала частных домов рядом с шоссе. Осторожно приблизившись к забору, они стали заглядывать в щели между досками. Где-то на заднем фоне слышался равномерный металлический лязг, гудение и зудение, словно работала некая машина непонятного назначения. Всё было точно как в Женькином рассказе: убогий двор, большой покосившийся сарай подле дома и несусветная вонь, стоявшая в воздухе. Зажимая нос, Гришка заметил: - Всё точно! Женёк не врёт.

- Это ещё ничего не доказывает, - упрямо возразил Юрка. – Надо перелезть и посмотреть, что в сарае!

- Нафига?! – удивился Лёшка.

- Это может быть опасно, - предупредил Женька. – Вдруг там какой-то монстр.

- Испугались? Тогда я один пойду! – с вызовом заявил Юрка и полез на забор.

- Ничего я не струсил, - возразил Женька и полез следом, цепляясь за почерневшую от времени древесину.

- Я думаю, они вдвоём там справятся, - буркнул Лёшка и не сдвинулся с места. Его раздражало стремление Юрки вечно спорить до хрипоты по всякому поводу и возражать до конца на любые разумные доводы, даже если всем становилось ясно, что он на сто процентов не прав. Из-за этой врождённой упёртости и конфликтности за ним закрепилось меткое прозвище «Воняй-гора», которое ёмко одним словом описывало характер мальчишки. Маленький, щупленький, а как развоняется, так всем тошно делалось. Чтобы не показаться трусом, Лёшка со спокойным видом бросил Гришке: – Мы на шухере постоим и свиснем, если кто пойдёт.

- Точно, - согласился Гришка, оценивая взглядом высоту непреступных ворот и колючую проволоку, пущенную поверх забора. – Нам надо быть здесь. Если на них нападёт монстр в сарае, то мы позовём на помощь взрослых.

Юрка и Женька спрыгнули с забора во двор. Юрка недовольно оглянулся и шепнул им: - А вы чего? Зассали?

- Нам и здесь хорошо, - заметил Лёшка, понизив голос. – Это тебе там что-то надо. А меня история Женьки полностью устраивает.

- И ладно! Оставайтесь, засранцы, - злобно прошипел Юрка и, пригибаясь, побежал вдоль стены дома к сараю так, чтобы не попасть в поле зрения того, кто захочет выглянуть в окно. Женька бежал за ним. Сарая они достигли одновременно. Зловоние здесь стало намного сильнее. Юрка приложил ухо к деревянной двери и прислушался. Благодаря вою, который доносился из-за угла сарая, не было слышно, что происходит внутри. Сжигаемый любопытством, Женька осторожно заглянул за низенький заборчик, что отделял двор от огорода и сразу нашёл источник шума. Архаичный ржавый скважинный насос для забора воды с глубины был соединён со старым электродвигателем ременной передачей через кривошипно-шатунный механизм и древний редуктор, обросший потёками чёрного масла. Из последних сил насос качал воду, поднимая и опуская с металлическим лязгом ржавую штангу из скважины. Вода лениво текла в старую бочку через сливной патрубок, а оттуда её выкачивал маленький погружной насос, который отвратительно зудел. Казалось, что древний механизм вот-вот развалится. Женьку это успокоило. Он-то рассчитывал увидеть что-то страшное, а это всего лишь старый качок.

- Надо войти в сарай, - шёпотом заявил Юрка.

- Нет! – замотал головой Женька. – Надо уходить!

Только Юрка уже отодвигал массивный деревянный засов. Слова Женьки добавили ему азарта и решимости. Ухватив за ржавый металлический пробой, Юрка потянул, и дверь со скрипом стала открываться. От хлынувшего в лицо смрада у него заслезились глаза. Женька воровато оглянулся и, закрывая нос тихо спросил: - Ты в натуре хочешь войти туда?

- Да, - скривился Юрка. – Сейчас проверим, что там внутри.

- Ты совсем двинутый! - покачал головой Женька, посмотрел в сторону ворот, но не увидел друзей, прятавшихся по ту сторону. Поколебавшись несколько секунд, Юрка вошёл в сарай. Женька шагнул следом, хотя страстно не хотел этого делать. Дверь на толстой резинке сразу закрылась за ними. Внутри воцарился полумрак, а за перегородкой, сколоченной из толстого бруса, вовсе ничего не было видно. Зловоние стало невыносимым. Юрка почувствовал, что наступает во что-то мягкое, а под ногами гадко хлюпало при каждом шаге. Осторожно кравшийся сзади Женька жалобно простонал: - Я сейчас сблюю! Хватит! Уходим!

Ответа он не услышал. Только зудел насос за стеной, да лязгал и выл старый качок, поднимая воду с глубины. Сняв с шеи фонарик «Жучок», висевший на тонком ремешке, который он постоянно носил с собой, Юрка стал быстро нажимать на рычаг динамо-машины, встроенной в аппарат. Лампочка в фонарике вспыхнула и осветила то, что у них находилось под ногами – жидкое дерьмо. Они стояли в отвратительной бурой жиже. Затем фонарик высветил распухшую человеческую кисть, отрезанную у запястья, которая валялась у них под ногами. Юрка окаменел от ужаса. Женька закрыл рот ладонью, чтобы сдержать крик и в этот момент вой и зудение за стеной сарая резко смолкло. Наступила недобрая тишина.

- Уходим! – прошептал Женька. Они развернулись к двери, однако выйти не успели. Снаружи послышались шаркающие шаги и какой-то железный лязг, как будто шедший по бетонной дорожке опирался на что-то железное. У них за спинами неожиданно раздался мощный удар в перегородку, а за ней визгливый рёв огромного существа, а после звуки, напоминающие глубокое утробное ворчание или пыхтение. Юрка вскрикнул от неожиданности, и они вместе с Женькой прижались к стене. Освещённые солнцем щели между досками в двери перекрыла тёмная масса, раздался дребезжащий старушечий голос: - Эй, здесь кто-то есть?

На звук её голоса из глубины сарая раздался новый рёв и визг невидимого в темноте существа, в перегородку ударили. Ещё рёв из другого угла сарая и звуки сразу из трёх глоток, походившие на собачий лай. Это был короткий, резкий и отрывистый низкочастотный звук звучавший как «ух-ух-ух!» или «куф-куф-куф!»

- Их несколько! Этих тварей! – шепнул в самое ухо Женьке Юрка.

- Сам уже допёр, - огрызнулся Женька. Дверь со скрипом стала открываться.