Признаки одержимости. Часть 2

Признаки одержимости. Часть 2

От автора:

Рада приветствовать вас в шестой части моей истории! Поскольку все книги связаны единой сюжетной линией, перед прочтением этого тома обязательно ознакомьтесь с предыдущими событиями.

Хронология серии:

Книга 1: «Колдовская книга даром»

Книга 2: «Зов тьмы»

Книга 3: «Обитель проклятых душ»

Книга 4: «Буйство духов»

Книга 5: «Признаки одержимости» часть 1

Книга 6: «Признаки одержимости» часть 2

Что было ранее...

История, начавшаяся с опасного подарка в книге «Колдовская книга даром», затянула героев в водоворот древней магии, из которого уже невозможно выбраться невредимыми. Шаг за шагом, поддавшись соблазну в «Зове тьмы», они прошли через самые тёмные испытания, где грани между союзниками и врагами начали стираться.

В «Обители проклятых душ» — расширяющийся водоворот зла затягивает в ловушку всё новые и новые жертвы. В книге раскрылись страшные тайны прошлого и завязались узлы судьбы, которые невозможно распутать мирным путём. А пережитое в «Буйстве духов» окончательно разрушило привычный порядок вещей, поставив мир на грани катастрофы, а героев — лицом к лицу со своим главным страхом.

Магия пробудилась в полную силу, древние проклятия сорвали свои цепи, и ставки выросли до предела. Теперь, когда все маски сброшены, а пути назад отрезаны, героям предстоит сделать финальный выбор.

История продолжается прямо здесь и сейчас. Добро пожаловать в шестую главу этой саги.

Глава 1

Позанимавшись немного на тренажёрах, Олег Дмитриевич Аронов поплавал в бассейне, принял душ и отправился в столовую перекусить. На завтрак опять была какая-то диетическая фигня из мяса и овощей, овощной салат, какие-то йогурты. Олег Дмитриевич даже не вдавался в детали, а просто механически загружал в себя полезную еду и смотрел новости по телевизору: политический кризис в Республике Конго, Азиатский финансовый кризис, падение курсов валют и акций. В следующем сюжете активно обсуждалась подготовка к рабочему визиту начальника Генерального штаба ВС РФ генерал-полковника Анатолия Квашнина в Брюссель. Комитет Государственной думы по труду и социальной политике вел подготовку закона «О прожиточном минимуме в Российской Федерации». Закон устанавливал правовую основу для определения прожиточного минимума и черты бедности в стране, что вызывало бурные дискуссии на фоне тяжёлой экономической ситуации. Аделина Карловна спустилась к завтраку в обычном шёлковом халате, что было для неё нетипично. Она не выспалась, выглядела осунувшейся и пожаловалась мужу, что Владислав не выходит из комнаты и отказался есть: - Сказал, что не голоден, но я чувствую, что причина не в этом. У него был такой голос! Я не стала настаивать, потому что испугалась.

- Я зайду к нему после завтрака, - пообещал Аронов и вздохнул. Сын стал для него ещё одной головной болью. Всё как - то разом навалилось. Самое главное, что проблема Владислава не решалась ни деньгами, ни угрозами. Более того, у него решения не было и приходилось зависеть от воли других людей, чего Аронов очень не любил. Благословение архиерея для специального обряда, который должен был помочь Владиславу, Аронов получил, и теперь они ждали приезда человека, который специализировался на «отчитках» и изгнании бесов.

Семён подал Аронову сотовый, сообщив, что звонит начальник службы безопасности Иван Юхно.

- Привет, Калина, какие проблемы? – спросил Олег Дмитриевич, не ожидая ничего положительного. Новости в последние дни не радовали, а напряжение только росло по мере приближения дня открытия школы бокса.

- Утро доброе, Олег Дмитриевич. Тут на меня вышел Валера Самарский и просит с вами встречи, - сообщил начальник службы безопасности. – По моему мнению это блудняк. Не стоит вписываться.

- Я сам решу, - оборвал его Аронов, задумался на несколько секунд и добавил. – Может Валера решил соскочить, хочет сдать Угрюмого. У него всегда башка варила. Пусть приезжает ко мне один, если решится. Твои люди перекроют территорию, и если этот чёрт даже пёрнуть посмеет на моей земле, то вы его положите. Не думаю, что он самоубийца.

- Как знаете, - ответил начальник службы безопасности. – Я перетру с ним, а потом сообщу результаты.

- Давай, жду, - бросил Аронов и отключился. Закончив завтрак, он поднялся на второй этаж, постучал в дверь спальни сына, прислушался, а затем осторожно позвал: - Влад, слышишь меня? Открой, поговорим!

- Нет, говори так! – раздался из-за двери голос, который быстро менялся, перескакивая с октавы на октаву. В нём слышался вой ветра, шелест песка и отдалённый рокот землетрясения. Голос точно не мог принадлежать человеку. Аронов похолодел, страшась того, что находилось в комнате сына. Он коснулся двери и отдёрнул руку, так как от дерева шёл могильный холод.

- Владислав, у тебя всё в порядке? – хрипло спросил Аронов.

- Нет, не в порядке! - жутко взвыл человек за дверью. Аронов отпрянул, не сумев справится с испугом. Точно ли это его сын? Вдруг он превратился в нечто со светящимися оранжевыми глазами, как кухарка. Собравшись с духом, он произнёс, стараясь, чтобы голос казался уверенным: - Сынок, я это, договорился насчёт изгнания бесов. Человек приедет через два дня.

- Слишком долго! Я столько не выдержу, - прорычало из-за двери.

- Окей, я постараюсь ещё какой - то вариант сообразить, - пообещал Олег Дмитриевич неуверенно. Ответа из-за двери он не дождался. По лестнице быстро поднялся Семён с сотовым телефоном: - Калина! Интересуется, на какое время забивать стрелку с Самарским?

- Как только наши люди будут готовы к встрече, пусть подъезжает, - буркнул Аронов. Он надеялся, что Валера Самарский поможет ему с Угрюмым и тем самым обеспечит безопасность на празднике. Оставалась колдунья, но против неё у него не было средств. Они уже попробовали захватить и убить её, а получилась лишь кровавая баня. В голове Олега Дмитриевича сверкнула идея: «Что если попросить у црушников ракетный комплекс и зафигачить ракету прямо в дом этой гадине?» Потом вспомнил, что его американские «друзья» больше всего боятся привлекать внимание и отринул идею. Аделина Карловна встретила его в холле второго этажа: - Олежа, ну что с Владиком?

- Пока нормально! Выдержит, - соврал Олег Дмитриевич. Не мог же он сказать жене, что их сын уже не совсем человек и хрен его знает, что будет дальше. Семён принёс ему бронежилет: - Типа на всякий случай.

- Как он поможет от маслины между глаз? – язвительно спросил Аронов, принимая жилет, хотя сам понимал, что если вокруг полно стволов, то шальная пуля реальный вариант. Споткнулся, дёрнулся палец или ещё чего и готово.

- Не поможет если между глаз и если в пах тоже, - флегматично согласился Семён и, наблюдая за шефом, сообщил: – Калина уже едет. Он ещё Игната на подхват дёрнул. Тот с винтарём чётко работает. Кука со своими подтянется. Короче, будет лютый беспредел!

- Тут уж, как карта ляжет, - вздохнул Олег Дмитриевич, надевая бронежилет. – Если фартанёт, то замеса не будет. Валера Самарский не дурак – знает, на что идёт.

Джип Валерия Борисовича остановили на дороге в пятидесяти метрах от ворот усадьбы бойцы службы безопасности Аронова. Ему велели заглушить двигатель, положить ключи на капот, обыскали с ног до головы металлодетектором и, не обнаружив оружия, доложили о результатах по рации. Получив приказ, старший из группы велел Валерию Борисовичу идти пешком к воротам усадьбы. У ворот стояли четыре охранника в полной экипировке с автоматами. Их лица скрывали маски с прорезями для глаз. Пока Валерий Борисович шёл, обыскивали его машину, проверяя, не сокрыт ли в багажнике привезённый ликвидатор с оптикой или гора тротила. Охранники открыли капот, заглянули под днище, используя досмотровые зеркала на штангах со сменным углом наклона и подсветкой. Тщательно проверили днище, бензобак, выхлопную трубу и подкрылки – самые популярные места для закладки магнитных мин. Один из спецов осмотрел узлы проводки, аккумулятор на предмет подключения левых проводов к штатной электрике для подрыва от зажигания. Перед воротами Самарского повторно обыскали, но уже более тщательно.

- Я же обещал, что приду один и без ствола, - процедил он, стоя с поднятыми руками. Голос его был абсолютно спокойным.

- Отойдите на пять шагов назад, - приказал командир второй группы охранников, которые стояли перед воротами с автоматами наизготовку и бросил в рацию: «Крепость! Я второй. Чисто!»

Только после этого в воротах показался Аронов в сопровождении трёх телохранителей, включая Семёна и начальника службы безопасности Ивана Юхно. Они шли не торопясь. Олег Дмитриевич хищно улыбался. Он прошёл через калитку, приблизился к Валере Самарскому и поинтересовался: - О чём будем тереть? Слышал, ты хотел переговоров… Давай по-быстрому, а то у меня времени нет порожняк гонять.

- Давай по-быстрому, - улыбнулся ему в ответ Валерий Борисович. Он показал Аронову связку ключей с брелоком: - Видишь, эта штука радиовзрыватель. Если я сейчас нажму на кнопочку, то джип поднимет на воздух двадцать килограммов С4, которые я заныкал в «карманах» для оружия. Обосрались твои спецы. Мне нычки профи с оборонного завода делали. Тачку взрыв разорвёт на куски, и шрапнель прикончит всех в радиусе триста метров. Ты, падла, не успеешь добежать до калитки, потому не дёргайся!

Аронов побледнев, посмотрел в сторону джипа, стоявшего на дороге. Если всё, что говорил собеседник правда, то им действительно грозит смертельная опасность. Как Калина такой косяк упорол. Он уж ему устроит, при условии, что останется жив. Удерживая на лице маску спокойствия, Олег Дмитриевич спросил: - Ты, камикадзе ху…в, чего вообще хочешь? Рамсы попутал?! Меня завалить решил?

- Тебя другие завалят, - оскалился Валерий Борисович и его глаза вспыхнули оранжевым светом. – Пусть твой пацан сюда подруливает. Зови его! Мы прыгаем в тачку и валим. Если на хвост упадёте — всех положу. А за малого не парься, в натуре, гнилых движений не будет — с его головы и волос не упадет. Не отдашь пацана – живым отсюда никто не уйдет. Я, веришь, смерти не боюсь!

Глядя на дьявольский огонь в глазах Валеры Самарского, Аронов верил каждому его слову, но сдаваться не собирался, а поэтому дерзко бросил: - Хер тебе, а не Влад! Можешь нажимать кнопочку!

От его слов на лицах охранников отразился ужас. Они отпрянули от Самарского, словно это могло помочь при взрыве.

- Всем стоять! – заорал Валерий Борисович, готовясь нажать на кнопку радиовзрывателя. В эту секунду пуля, выпущенная из крупнокалиберной снайперской винтовки Barrett M82A1, оторвала ему кисть, превратив в фонтан из брызг крови, осколков костей и кусков плоти. Радиовзрыватель откинуло в сторону. Валерий Борисович жутко взвыл, с невероятной быстротой метнулся вперёд к Аронову, успел ухватить его за ворот рубашки и замахнуться изуродованной рукой с намерением вонзить торчащий осколок кости в горло противнику, но вторая пуля снесла ему большую часть головы. Всё лицо Аронова забрызгало кровавой жижей. Уходя от удара, он упал на колени. Обезглавленный Валерий Борисович и не думал умирать. Его рука крепко держала Олега Дмитриевича за рубашку. Из раздробленной шеи среди кровавых фонтанчиков вынырнул светящийся глаз на ножках. Охранники и начальник службы безопасности целились в безголовое тело, однако стрелять не решались из-за опасения задеть шефа.

- В сторону! – крикнул Иван Юхно, сжимая обеими руками «Глок-17», ствол которого вибрировал от напряжения. Аронов рванулся – тщетно. Рубашка из хлопка отличного качества не желала рваться. Светящийся глаз на обрубке шеи нацелился на радиовзрыватель. Безголовый труп шагнул вперёд, волоча за собой упиравшегося Олега Дмитриевича. Следующая пуля из крупнокалиберной снайперской винтовки взорвала остатки шеи ходячего мертвеца, сбив с плеч светящийся глаз. Третья пуля оторвала руку, что держала Аронова и он, наконец, смог отползти в сторону, позволив стрелкам открыть ураганный огонь. Расстреляв боезапас, Иван Юхно извлёк обойму и тут заметил отвратительного зелёного головастика с короткими ножками и торчавшим из спины светящимся глазом, который шустро бежал к радиовзрывателю. Начальник службы безопасности быстро перезарядил пистолет, вогнав в рукоятку запасную обойму, передёрнул затвор и одним выстрелом разнёс мерзкую козявку на куски. Светящийся глаз откатился в сторону и погас. Изрешечённое пулями безголовое тело в строгом итальянском костюме рухнуло на асфальт.

Поднявшись на ноги, Аронов с ошеломлённым видом огляделся, будто внезапно очнулся. Он зверем посмотрел на начальника службы безопасности и заорал, бросаясь к нему: - Ваня! Иван! В натуре, как ты фуфло такое допустил, козёл! Что по уму тачку пробить в падлу было, что ли?! За что я тебе башли отстёгиваю!

Аронов орал так, что закладывало уши, цеплял Юхно за отвороты пиджака, отпихивал Семёна, пытавшегося их урезонить. С Олега Дмитриевича слетел весь налёт цивилизации, который он приобрёл за последние годы, стремясь расстаться с криминальным прошлым. К ним подошёл Альберт Игнатов со снайперской винтовкой на плече. Аронов резко повернулся к нему: - А ты, баклан! Ты мне чуть чердак не снёс! А если бы эта хлопушка в тачке сработала из-за тебя?! Кто тебя со стволом управляться учил, дятел?!

- Я всё рассчитал… - пробовал оправдаться Альберт Игнатов.

- Ах ты, математик херов! – затряс его за отвороты куртки Олег Дмитриевич. Наоравшись, он приказал Игнату: – Иди тачку проверь! Может этот чёрт фуфло прогнал!

- Сделаем, - бросил Игнатов с облегчением и поспешил выполнять указание. Аронов от греха подальше пошёл к особняку, чтобы укрыться в здании. Все охранники тоже ретировались от джипа, спрятавшись за кирпичную ограду. Самарский не обманул – бомба в машине была, причём имела таймер, на котором осталось менее двух минут.

- Можешь обезвредить? – спросил Иван Юхно своего зама по рации.

- Да! Схема не сложная, - возбуждённо ответил Игнатов, вскрыв один из карманов под подушкой заднего сиденья, забитый пластиковой взрывчаткой с присоединённым таймером, на котором шёл обратный отсчёт. Обойдя все ловушки, он за минуту обезвредил взрыватели. Вскрыл другие нычки: под фальш-панелью в багажнике и в двойном дне в подлокотнике между передними сиденьями. Эти взрывные устройства обезвреживались на автомате, так как имели точно такую же схему. Игнат ещё раз облазил весь джип, убедился, что больше нычек нет и только после этого доложил по рации: - Всё чисто!

Потом состоялось совещание в домике охраны, на котором обсуждалась стратегия поведения службы охраны. Руководитель «Заслона» Альберт Куканов предложил больше не искать логики в действиях противника, а считать последнего безумным по умолчанию. Никто не мог понять, для чего Самарский требовал выдать ему Владислава. Про ползучую дрянь, что выскочила из тела Валеры Самарского к единому мнению не пришли. Игнатов сразу предположил, что это проделки колдуньи. Куканов считал глазастого головастика каким-то паразитом мутантом, а начальник службы безопасности грешил на пришельцев. Аронов больше склонялся к версии Игнатова. Колдунья - виновница всех бед, хотя она могла оказаться и пришельцем. Утверждать что-либо уверенно было нельзя. Меры безопасности на открытии школы бокса решили усилить. Кроме этого Аронов решил взять с собой Владислава. Раз за парнем охотились, то лучше ему быть в том месте, где сосредоточены все силы и средства службы безопасности, а не дома с остатками охраны.

Глава 2

Для внепротокольной беседы Нике выделили свободную комнату дежурной части ИВС - небольшое помещении, лишённое малейшего намека на комфорт, с обстановкой, собранной из списанной ведомственной мебели. Сидевшая в старом дерматиновом кресле за канцелярским столом Ника, огляделась и подумала, что это больше напоминает свалку, чем место для работы. Справа у стены стоял старый шкаф для документации. В углах громоздились коробки со старыми бланками протоколов, а также запасные комплекты матрасов для камер. Воздух в помещении представлял собой стойкий, тяжёлый микс из запахов: дешёвого одеколона, старой бумаги, а также мощного шлейфа хлорки и туалета, доносившегося из коридора. Под потолком горела лампа накаливания без абажура, заливавшая комнату тусклым жёлтым светом. Тонкая деревянная дверь открылась с отвратительным скрипом, впуская вошедших. Хмурые спецназовцы, переданные Нике для охраны, ввели в комнату Гусарова и без особых церемоний грубо усадили его на тяжёлую железную табуретку, намертво приваренную к металлическому штырю в полу, а после вышли. Ника знала, что стоило ей позвать, как бойцы ворвутся в комнату в мгновение ока, только делать это вряд ли придётся. Дежурный санитар приёмного покоя судебно-медицинского морга сильно изменился за сутки, проведённые в камере ИВС. Из упитанного плечистого мощного парня с бритой головой, он превратился в посеревшую сгорбленную тень с синяком во всю щёку – результатом трудов сокамерников, обрабатывавших новичка все последние часы. В психологии следствия этот феномен назывался «синдромом первой ночи». Он будто перенёс тяжёлую болезнь. Вокруг запавших покрасневших глаз появились тёмные круги. Лицо покрыла плотная суточная щетина. Грязные руки, с въевшейся под ногти тюремной пылью и следами дактилоскопической краски, которую плохо отмыли после снятия отпечатков пальцев, указывали на отсутствие нормальной возможности умыться.

- Что, Альберт Романович, несладко вам приходится, - произнесла Ника с сочувствием в голосе и протянула ему пачку дорогих импортных сигарет. – Угощайтесь.

- Я не курю, - произнёс Гусаров тихо и затравленно посмотрел на неё. – Почему вы меня здесь держите? Я же невиновен!

- Сигареты возьми, пригодятся, поверь, - посоветовала Ника, подталкивая пачку к нему. – Что касается твоей невиновности, так для меня это неочевидно. Все улики против тебя. В крови алкоголь. И ваш рассказ о том, как всё произошло – ложь. Я не вчера родилась и опыт имею. Видно, когда человек тебе врёт.

- Нет, я не врал, - заупрямился Гусаров. – Мне нужен адвокат!

- Адвокат не нужен, потому, что я тебя не допрашиваю, - спокойно ответила Ника. - Протокола не будет. Расслабься. Всё, что ты сейчас скажешь, останется между нами. Мне нужно услышать правду, как бы странно она не звучала. Я не скажу, что ты свихнулся…

И Гусаров сдался. Он рассказал всё: про «фею», которая пробивала людей насквозь, про амбала, у которого из глаз исходило пламя…

- Совсем другое дело, - похвалила его Ника и протянула пачку фотографий. – Взгляни на это! Узнаёшь кого-нибудь?

Конвой не снял наручники с задержанного, ссылаясь на «исключительные обстоятельства» - высокую общественную опасность, и якобы имеющуюся оперативную информацию о возможной попытке нападения на следователя с целью побега, поэтому Гусаров перебирал фотокарточки закованными спереди руками. Наконец он выбрал две и показал следователю: - Вот тётка, тело которой похитили, а вот тот мужик с огнём в глазах. Летающая штуковина была сначала похожа на тётку с фотокарточки, а потом превратилась вообще в чудовище.

- Я так и думала, - кивнула Ника и забрала у него фотографии. – Что ж, спасибо за информацию. Посидишь здесь, пока мы всё выясним.

- Пожалуйста! Вы же знаете, что я не убийца! Отпустите! – взмолился Гусаров и по его щекам покатились слёзы. – Я больше не могу тут находиться. Я сделаю для вас всё, что скажете, только выпустите! Прошу! Я дам показания на кого хотите...

Ника задумалась. За тонкой деревянной дверью шёл нескончаемый, хаотичный гул ИВС и казалось, что всё здание - это огромный живой организм с железными челюстями, которые то и дело лязгали, перемалывая очередную жертву. Отчётливо слышались рапорты дежурных по рации, матерная ругань конвоиров, грохот металлических «кормушек» на дверях камер, шаги тяжёлых форменных сапог по коридору, периодические стенания, плач или крики нетрезвых задержанных из соседнего «обезьянника». Чисто по-человечески Нике было жаль парня, однако она помнила летучку, как на Артёма наезжали опера. И тут она выпускает задержанного в двойном убийстве. Так подставить руководителя она не могла, но могла приказать, чтобы прекратили «прессовку» и перевели в другую камеру.

Приняв решение, она произнесла: - Всё. Свидание окончено. Конвой, уводите! Альберт, до завтра. Я попытаюсь что-нибудь для тебя сделать. Можешь написать явку на имя Генерального прокурора и рассказать всю правду. Думай».

- Но тогда меня отправят в психушку! – ужаснулся Гусаров. Вошедшие спецназовцы стащили его со стула и поволокли прочь. Ника сама не знала где лучше: в камере ИВС или в психиатрической лечебнице. На обратном пути она встретилась с начальником ИВС и дала ему официальное указание о переводе задержанного в другую камеру и прекращении любого давления, оформила письменное «Распоряжение о режиме содержания задержанного», чтобы опера не перегибали палку. Начальник ИВС не стал противиться, так как знал, что его позиция на девяносто девять процентов проигрышная. На улице Ника села в поджидавшую её «Волгу» и откинулась на сиденье.

- Быстро управилась, - Заметил Артём. – Как всё прошло?

- Отлично, - выдохнула Ника, а затем рассказала о своих действиях.

- Представляешь, что будет завтра на летучке, - хмуро поинтересовался Артём.

- Плач Ярославны, что мы связываем им руки, - ответила Ника. – Я же его не выпустила! Хотя могла бы написать постановление об изменении меры пресечения в связи с изменением оперативно-следственной обстановки, отсутствием необходимости дальнейшего содержания под стражей...

- Да ты… да вы, Ника Вадимовна, совсем что ли?! – вскинулся Артём и смахнул выступившую на лбу испарину. – Подозреваемого в двойном убийстве под подписку?! Да нас на летучке просто порвут на тысячу маленьких медвежат! Такие вопросы решать только через меня!

- Есть, - бодро ответила Ника и попыталась перевести разговор в другое русло, чтобы снизить накал страстей: - В одном из нападавших на здание морга санитар опознал Бориса Евгеньевича Кулагина по кличке Бен. Он водитель Валеры Самарского. Второй нападавший и непосредственно убийца – мать Бена, некая Татьяна Алексеевна Кулагина. Её труп доставили в морг, потом она якобы ожила, превратилась в летающую хрень и пошла мочить людей. Гусаров сказал, что эта тварь пробивала тела людей насквозь…

Они заметили, что и водитель и спецназовец с переднего сиденья поглядывают на них с беспокойством.

- Хватит греть уши! – рявкнул на них Артём.

Сзади на небольшом расстоянии от них шла машина прикрытия. Ника перешла к следующей теме: - Я звонила дяде, сообщила о проблемах, возникших с жильём. Он обещал договориться насчёт размещения нас в профилактории МВД за городом. Через два часа должны позвонить и сообщить, куда нам переезжать.

- Не знаю, только поможет ли это, - с сомнением пробормотал Артем и добавил: - Тут, ты молодец!

Глава 3

- Ты чего такой взъерошенный? – поинтересовался Лёшка, когда они встретились в классе. Была перемена перед вторым уроком и Женька ворвался в класс так, словно за ним гналась свора собак, и плюхнулся на соседнее место за партой. Тяжело дыша, он с трудом ответил: - На рынок съездил!

- И чего? – мрачно поинтересовался Лёшка, понимая, что произошло что-то нехорошее, раз товарищ имеет такой бледный вид. – Игорь пришёл?

- Нет, - оскалился Женька, стёр со лба пот тыльной стороной дрожащей ладони, выдохнул и продолжил: - Зато появилась эта, колдунья и пошло та-а-кое говно по трубам! Трэш! Дичь! Я чуть не обоссался.

- Чего? - не понял Лёшка.

Женька придвинулся к нему ближе и зашептал: - Сегодня колдунья за мной следила… Я не шучу! Она влезла в какого-то грязного старикана, и он говорил со мной голосом этой тётки - целительницы. Потом вселилась в бандита…

Он пересказал Лёшке всю историю. Это надо было переварить. Прозвенел звонок и в класс вошёл учитель истории – невысокий, лысоватый и полноватый мужичок в перемазанном мелом сером костюме с папкой подмышкой. Свою историю Лёшка рассказал на большой перемене, когда они пошли в школьную столовую. Ночью Лёшке приснился странный сон. В своём сновидении он будто бы проснулся, чувствуя себя так, словно умирает. Это отвратительное ощущение нельзя было описать словами. Ему было плохо, как от потери всего, что он знал, любил и к чему прикасался, но в стократном размере. Он лежал в кровати, парализованный чужой холодной волей, и не мог позвать на помощь. Тело окутывал арктический холод. Потом некая сила рывком выдернула его из кровати и потащила с нарастающей скоростью сквозь предметы, стены, деревья и даже других людей, которые находились в своих домах. Очень скоро он двигался так быстро, что пространство свернулось в трубу из яркого света. Лёшка не мог определить, сколько летел, потому как время остановилось. Наконец произошёл громкий щелчок. Время опять пошло, а он вывалился в огромный зал, напоминающий залы древних замков или готических дворцов. С первого взгляда Лёшка понял, что это плохое место: чёрные блестящие стены, чёрный пол и чёрный потолок, жертвенники, страшное инопланетное лицо на месте объекта поклонения и уродливые каменные истуканы. Удивляло отсутствие пыли, однако на каком-то глубинном уровне Лёшка понимал, что окружающая чистота не признак хорошей работы уборщицы. Всё дело в материале, из которого было построено странное сооружение, он поглощал пыль, питался ею. С большей радостью он попробовал бы живую плоть, но это ему не предлагали. Чёрный камень довольствовался остатками, накапливал энергию и готовился к новому перемещению. Материал стен пытался разговаривать с Лёшкой, но он не понимал его языка, похожего на тонкие вибрации разных тональностей. В зале находились страшные существа, которые разглядывали его. В своём нынешнем состоянии он видел их истинный облик. Одно существо напоминало огненный вихрь. Другое – круглый сгусток белого пламени, на которое даже смотреть было больно. Ещё два существа походили на столбы бурлящей болотной грязи: одно - побольше, а другое — поменьше. Чуть дальше за ними – многоногий монстр, сотканный из черноты. Целительница или колдунья, именовавшая себя матушкой Евдокией выглядела бледным привидением, а за ней клубилось вообще что-то невообразимое. Раздался её жуткий голос: - Алёша, соколик, я призвала тебя, чтобы дать напутствие. Будь осторожен со стариком. То, что ты пойдёшь в дом престарелых с друзьями - это хорошо. Может им удастся отвлечь этого старого хрыча, пока ты сделаешь своё дело. Помни, что от твоего успеха зависит жизнь твоих близких. Мои слуги очень жаждут получить твоих маму и папу…