Руины настоящего. Вечность.

— Пролейте свет на эту историю, советник Риго!

— Прошу прощения, дамы и господа! — воскликнул Риго, повернувшись к людям у самых ворот. — Наши гости устали с дороги! Конференция по данному вопросу пройдет завтра в шесть вечера в главном здании администрации. Тогда вы все и узнаете, а пока все, что вы выложите в сеть, будет считаться не более чем слухами!

— Я не собираюсь шлындать по конференциям, советник, — твердо заявила я, как только мы вошли в пыльное пустое пространство нашего нового убежища, — к тому же, без моего партнера...

— Принц Луа в этом участвовать не будет, — его тон вдруг резко изменился: стал жестче и серьезнее. — В отличие от вас, его знают в этой стране не с лучшей стороны. К тому же, мы не можем заявить, что рангор прятался в Искре столько времени, да еще и под статусом элиты. А людям нужен спаситель, и он должен выглядеть как спаситель.

— И что вы в таком случае собираетесь говорить людям? — с опасением спросила я.

— Только правду. Вы — единственный спаситель планеты. Вас создала организация под названием «Общество» при содействии трех стран ради спасения мира. После завтрашней конференции у вас появится голос, Ева. Вы будете вправе требовать.

Его уверенные слова даже вселяли надежду в меня. Я могу требовать свободы для нас с Луа: официальный документ, подписанный тремя странами. За это можно было покорчить улыбки перед камерами. Ради этого я была готова встретиться с кем угодно и даже простить и забыть все обиды.

— В таком случае, советник Риго, я расскажу им даже о том, какой рисунок на моих трусах, если потребуется. — И я тоже не шутила. Парень даже рот открыл от моего красочного заявления.

— Ну, вот, а я бы хотел вначале изучить возможные вопросы, — напомнил о себе Вега, который все это время, оказывается, стоял неподалеку.

— Ты теперь в мои помощники заделался? — раздраженно спросила я, но ответа не ждала: направилась искать свою комнату.

Солдат поселили по двум сторонам здания. Гибриды не особо ладили с рангорами, и пришлось их расселять. Наши комнаты с Вега находились на втором этаже, и он специально выбрал соседнюю, чтобы следить за мной двадцать четыре на семь. Я могла бы запереться в комнате и просидеть в ней до самого завтрашнего вечера, но мне безумно захотелось прогуляться. И выход через основную дверь был для меня перекрыт, а потому пришлось вылазить через окно.

Это здание было большим и прежде являлось каким-то офисом, но, видимо, давно пустующим. Все комнаты и залы были в пыли, помимо тех, что приготовили для нас. Риго обещал, что скоро будет установлена уборочная система и проведена горячая вода.

«Вот уж насрать», — подумалось мне.

Горячую воду я в последний раз трогала в Гроте. В принципе, совсем недавно, но каждый раз, меняя место, мне кажется, что прошло не меньше десятка лет. Тут мне предлагали нормальную еду, но я уже снова привыкла глотать капсулы. После соединения мне больше не хотелось сладкого. Теперь я даже смотреть на него не могла. Обычная еда не привлекала, и я запаслась этой безвкусной дрянью, чтобы не париться и не сидеть голодной.

Итак, дождавшись темноты, я вылезла через окно. Ловко прошла по карнизу до самой лестницы и спустилась вниз, как ни в чем не бывало. Раздавая похвалы самой себе, я повернулась и чуть не заорала от неожиданности: Вега стоял совсем близко, скрестив руки на груди и сердито уставившись на меня.

— Я чё, дурак, по-твоему? Куда лыжи навострила?

— Не твое дело, — буркнула я и постаралась его обойти, но глупо было надеяться, что у меня это получится.

— Я знаю, что ты думаешь обо мне, — говорил он, то и дело толкая меня обратно к стене. — Я сам себя за это ненавижу. Но сейчас не время делать глупости. Пошли обратно.

— Нет. Я должна побывать там. Хочу расследовать сама ее смерть.Вега рассказал мне о том, как шло расследование по делу Мари. Судмедэксперт пришел к выводу, что это был передоз, и на этом все было кончено. Но только я в это не верила и была уверена, что Вега тоже. Но ему запретили продолжать, и он, как послушный солдатик, не стал гонять своих людей: оставил все как есть.

— Незачем. Это был передоз. Мари употребляла разную химию до встречи с тобой. Она вполне могла...

— Не смей мне врать, — разозлилась я. — Ты не веришь в это. Кого ты прикрываешь? Общество? Они решили от нее избавиться? Или, может, Райнера? Она ему угрожала.

— Я никого не прикрываю. Просто то, что ты можешь узнать, тебе не понравится. Не стоит бередить это прошлое. Оставь.

— Ты знаешь, что не оставлю, — твердо решила я. — Так что или помоги, или не мешай.

— А ты партнера своего спросила? Что он об этом думает?

С Луа не было связи, я даже не могла ему позвонить: у меня не было такого прибора, который он использовал для связи с кем угодно и откуда угодно. И он не спешил сообщать мне, как у него дела.

— «Ты обещал мне, что не пропадешь вот так!» — злилась я внутри.

Я осталась одна и теперь была обязана чем-то занять свою голову, потому что мысли были беспощадны. Все снова было неправильно: я должна была быть с ним сейчас, а не отсиживаться в Искре и сушить зубы на конференциях.

— Я понял, — сказал Вега, опуская голову. — Ладно. Иди.

— Просто отпускаешь? — не верила я.

— Тебе не нужна моя защита. Она никогда тебе не была нужна, как и мое мнение.

Я прошла чуть вперед и, не ощутив никаких больше препятствий, остановилась.

— Тогда в Первой Надежде я видела своего друга в последний раз, — тихо говорила я, не оборачиваясь. — Я очень по нему скучаю... Но если бы он меня увидел сейчас, то и сам бы не признал. Я не могу винить тебя за то, что ты делал, потому что сама не лучше. Но мы уже не те люди, что были год назад.

Я перепрыгнула через каменный забор и нырнула в ближайший подземный переход. По нему я должна была добраться туда, где год назад нашли тело подруги. Этот момент мне напомнил тот самый, когда я шла домой из Зеленого парка. Такой же переход с тусклым освещением и обшарпанными стенами. Их все еще не засыпали и закрыть окончательно не смогли. На меня напало чувство ностальгии. Даже захотелось снова надиктовать отборных ругательств на диктофон. По этому пространству словно эхом гуляла моя прошлая боль. Но сейчас внутри себя я чувствовала только облегчение. Вспоминая весь пройденный путь до этого момента, я вдруг осознала, что ни о чем не жалею, не ощущаю обид. Все сложности привели меня к Луа. Чувствуя его в себе, даже не имея возможности общаться и ощущая за это небольшую злость на него, я все же больше не была одинока. И пусть сейчас мы не вместе, но оба стараемся для нашего общего будущего. И этот факт делал меня даже счастливой.

Теперь плутать мне не приходилось: у меня имелась точная карта этих переходов. Но в некоторых коридорах света не было, и я светила своей энергией, прислушиваясь к любому колебанию воздуха. Тут все еще ошивались отступники, и наткнуться на них было бы невесело, пришлось бы отбиваться и нажить ненужных проблем.

Я вспоминала, что где-то здесь я однажды спасла Мари. Третьекурсник пытался ее изнасиловать, а эта девчонка даже не кричала. Хорошо, что я заметила, как она шла за мной, а потом пропала. Я бы могла подумать, что Мари просто свернула в свою сторону, но тогда внутренний голос подсказал: стоит проверить. Так и не смогла выведать у нее, зачем она за мной следила. И даже страшно, что именно здесь она и умерла.

Я уже прошла приличное расстояние и по моим подсчетам должна была уже быть неподалеку от Оврага, где и была найдена Мари. Я открыла на «кому» фотографии, что прислал мне Вега, с изображением того самого места. Она лежала аккурат между двумя автоматами у самой лестницы на поверхность. Как раз этот выход вел к подъемнику.Конечно же, никаких следов ее присутствия здесь сейчас я не увидела, но и не рассчитывала на это. У меня было средство, чтобы освежить историю. Никто не осматривал место преступления тщательно, согласно отчёту. И за год здесь могло произойти ещё много всего, но благодаря ее энергоотпечатку я могла выделить только нужные мне следы.

Я уже приготовила нужный раствор и, разбив флакон с ним на том месте, где было тело Мари, я заставила его испаряться при помощи своей энергии. Зелёный пар подсветил мне каждый ее след в этом месте. Присев около большого светящегося пятна, имеющего лишь очертание тела, я попыталась представить, какой ее нашли: белую кожу, стеклянные глаза, синие губы... В груди заболело. Я подняла глаза и заметила кое-что интересное...

Мари никогда не отоваривалась в этих автоматах. И если бы она хотела что-то принять, она бы обратилась к проверенным поставщикам. Но следователь утверждал, что она купила ту химию именно здесь, потому что с ее «кому» поступил последний на тот момент платеж. Однако, чтобы что-либо купить, нужно вбивать номер на сенсорной панели, на которой не оказалось никаких ее отпечатков. Но платеж прошел с ее аппарата, если все же верить этому допу, а значит, кто-то им воспользовался за нее и, возможно, уже после ее смерти.

Платеж, который прошел, в два раза превысил стоимость нужного препарата, который в ней нашли, и столько в ней и при ней обнаружено не было, но этому тоже никто не придал значения: решили, что она могла травиться здесь не в одиночку. Но я знала, что ей было просто не с кем, а значит, это был убийца. И он забрал часть химии себе, а значит, он точно не из элиты; средничок мог бы, но вероятность мала, что он бы так рискнул и воспользовался шансом. А вот житель Оврага вполне мог бы пойти на такое.

«Вот только что она здесь делала вообще?»

Мари ходила в Нижний город только из-за меня, других дел у нее там точно быть не могло. Но поиски вели в Овраг, который ещё год назад собирались сносить и до сих пор собираются. Я могла даже навестить свою старую квартиру. И это место про комендантский час не слышало. Все отбросы общества и изгнанные им ошивались в этом месте. Раньше я боялась бродить по улицам Оврага ночами, хоть своих и не часто трогали, а сейчас никто бы из местных со мной и не сладил.

Я только подошла к подъемнику и уже слышала пьяные ругательства и возню: кто-то уже кого-то бил. Мне стало интересно: кто этому бедолаге теперь поможет, если тети Иры больше нет. Эта женщина помогала всем и не разбиралась, кто виноват. Ее уроки мне до сих пор помогают в сложных ситуациях. Все, что мне известно об активаторах, — подаренный ею опыт.

Спускаясь вниз со скрипом, я сразу обращаю на себя внимание завсегдатаев местного бара. Но сегодня мне туда и надо. Именно в этом месте Луа однажды подарил мне новый шрам, который я так же намеренно оставила. Если подумать, то и он его оставил намеренно, как и все другие старые шрамы. Он мог бы исправить меня много раз, ровно столько, сколько собирал мое тело обратно, но почему-то эти вещи он не трогал. И я точно знала, что у него нет никакого фетиша на увечья, в отличие от Сарена. Все, что просил от меня мой партнер, — это не рисковать нашей жизнью. Но в Искре ей ничто не угрожало, здесь я могла позаботиться о себе. На меня даже не нацепили ошейник из вежливости и по незнанию, нужно полагать. Пришлось повязать на шею шарфик, чтобы не спалиться.

Помню, что не раз получала здесь по лицу и сама устраивала драки. По-другому в Овраге не жили: либо ты пьешь и бьешь, либо полумертвый валяешься в притоне.

Я присела у грязной барной стойки, заляпанной пролитыми напитками и чьей-то кровью. Народу было не очень много, и в основном — местные алкаши. Некоторые меня даже узнали: я четко услышала свою кличку и перешептывания.

Сегодняшний бармен был мне не знаком. Это точно было странно, потому что он никогда не менялся. Этот старичок еле шевелился, и местные в нетерпении сами заходили за его стойку и наливали себе, что хотели.

— Простите, — обратилась я к нему, — а где же Толик?

— Полгода уже как повесился, — сказал он, слегка наклонившись ко мне, и я чуть не упала со стула от его гниющего аромата изо рта. — Как Мишке голову пробили, так и он больше жить не захотел. Бедного пацана и отнести было некуда, чтобы подлатали. Так и умер в этом вонючем Овраге, а парню и шести лет не исполнилось.

И сразу в памяти всплыл образ мальчишки пяти лет, который показывает мне язык, стоя через дорогу у этого самого бара. Сказать тут было нечего. Ничего в этом месте не менялось и не удивляло.

— А что вы знаете о девушке, что передознулась в переходе год назад?

— Знаю, что дело было не громким и ровно таким, каким выглядело. В этих переходах часто отоваривается элита и среднечки.

Но только не Мари... Я точно знала.

Ко мне подсел какой-то парень и тут же заказал нам выпить. «Самоуверенный, но не житель Оврага», — подумала я.Вряд ли он знал что-то о том, кто умер тут год назад. И все же я спросила:

— Часто тут бываете?

— В неделю раз точно, — отвечал он мне едва внятно.

— Я тут проездом, пишу статью о злачных местах, — улыбалась я, пока он пускал слюни, глядя на мое декольте. — Ищу интересный сюжет. Слышала, что в переходе кого-то убили год назад. Интересно, что там произошло...

— В Овраге и рядом с ним все время какие-то трупы находят. Это уже даже не интересно, — заплетающимся языком говорил мне парень.

Пришлось вырубить его за баром, где он хотел меня поиметь. А я села выжидать нового потенциального свидетеля. Еще пара бесполезных пьяных кретинов, и проститутки поглядывали на меня уже с ненавистью. Я решила, что пора уходить. Но отошла я недалеко: меня окликнул какой-то на удивление почти трезвый молодой парень.

— Эй, милашка! Что тебе за дело до того дела? — спросил он складно.

— Пишу статью, ищу что-нибудь стоящее. А тебе есть что мне рассказать?

— Отойдем? — спросил он с намеком. Я даже улыбнулась, понимая, к чему снова все идет.

Мы остановились у заброшенного одноэтажного дома, который кое-где уже осыпался. И низкий сгусток тестостерона уже расстегивал свою ширинку.

— Мне твое лицо знакомо. Очень похожа на одну мою рыжую одногруппницу в универе. Но говорили, что она уехала на Север...

Я не помнила этого парня, возможно, потому что мало обращала внимания на таких, как он. И он уже предлагал мне встать на колени.

— Сначала информация, — сказала я, все еще с улыбкой.

— Либо сосешь мой член, либо просто сосешь, — грубо ответил он.

Я подошла ближе, провела ладонью по его шее, чтобы он расслабился, а потом пнула коленом по его голым причиндалам. Он согнулся, а я, приподняв его голову за волосы, снова спросила:

— Информация?

Но тот только обзывался и даже пытался отбиваться. Пришлось стянуть его член зеленой нитью, и вот тогда он запел:

— Ты про дочь покойного генерала? Она искала здесь Серого.

— Кто такой Серый?

— Живет на той стороне Оврага. Дом — сорок, квартира — пятнадцать. — Видимо, парню было очень больно, потому что он проговорил это быстро.

Оставив его валяться на том же месте, я пошла по его наводке. Нижний город походил на большую деревню, и по прямой до противоположного конца можно было дойти минут за тридцать. Какой-то пьяный дед выпрашивал «кредиты» еще хоть на стакан, однако перед отъездом я свои раздала, и с тех пор мне никто ничем не платил. «Извиняй, старик». Пройдя еще немного, я подверглась попытке нападения со стороны какой-то трясущейся пары, которая хотела меня ограбить, а теперь дрыхла под лестницей нерабочей больницы.