От себя не убежать

Дни стали идти стремительно, и совсем скоро он пересдал все предметы и активно готовился к выпускным экзаменам.

Научный руководитель несколько раз возвращаю ему одну главу за другой с исправлениями. Раньше Стас воспринимал замечания как приговор, теперь заставлял себя читать их до конца.

— Здесь плохо? — спрашивал он.

— Здесь пока сыро, — отвечал руководитель. — Это не одно и то же.

Он переписывал главы, уточнял формулировки, проверял источники, несколько раз менял структуру. Иногда тревога снова не давала ему спать, и он переживал, что не успеет. Но это были совсем другие страхи. Он не боялся ночи, он ждал утра. Тему он выбрал такую, чтобы ему было интересно. Стас хотел связать свою первую специальность, которая была в колледже, и свое текущее направление обучения. Получился практически бизнес-план для автосервиса.

Накануне вечером он вычитал весь диплом, составил текст выступления и начал репетировать перед зеркалом.

Затем решился написать сообщение Владимиру Александровичу: "Завтра защита в 11.00. Приходите.". Через пять минут телефон принял ответное смс: "Знаю. Конечно приду".

Ещё несколько часов ушло на последние правки. Он снова и снова перечитывал текст, вылавливая неудачные формулировки, переставляя слова местами, исправляя запятые и опечатки. Экран ноутбука резал глаза холодным светом, в комнате давно стемнело, а чашка с остывшим чаем так и осталась нетронутой у края стола.

Когда работа наконец была закончена, облегчения почти не пришло — только тяжёлая, вязкая усталость. Он сохранил файл сразу в нескольких местах, на всякий случай отправил его себе на почту, затем закрыл ноутбук и несколько секунд сидел неподвижно, глядя в темноту за окном. Время было позднее. До защиты оставались считанные часы. Он молча собрал рюкзак: положил папку с распечатанной работой, флешку, зарядное устройство, паспорт, ручки и блокнот. Несколько раз проверил, всё ли на месте. Потом приготовил одежду — выглаженную рубашку, тёмные брюки, пиджак — и аккуратно повесил её на спинку стула. Наутро ему не хотелось думать ни о чём лишнем. Лёжа в постели, он долго не мог уснуть. В голове всплывали страницы диплома, замечания научного руководителя, возможные вопросы комиссии. Но сильнее всего тревожило не выступление. Он думал о том, что будет дальше, когда не надо будет снова учить конспекты, составлять главу за главой для диплома, когда не надо будет писать научному руководителю и отвечать на сообщения одногруппников. Он снова останется один?

Утром он проснулся раньше будильника.

Защита прошла спокойнее, чем он ожидал. Первые минуты голос немного дрожал, пальцы сжимали листы слишком крепко, однако постепенно волнение отступило. Он говорил о своей работе уверенно, отвечал на вопросы без долгих пауз, а в нескольких местах даже позволил себе отойти от заранее выученного текста.

Члены комиссии переглядывались, делали пометки. Кто-то кивал, кто-то задавал уточняющие вопросы. Когда доклад подошёл к концу, в аудитории повисла короткая тишина. Один из членов комиссии — седой мужчина в очках, до этого почти не вмешивавшийся в разговор, — снял ручку с листа и внимательно посмотрел на него.

— И кем Вы себя видите завтра? - спросил его один из членов комиссии в конце доклада.

Кем он себя видел? Вот вопрос, на который он сам бы хотел ответить. Но тут он произнёс то, что, наверное, сам от себя не ожидал.

— Я не знаю… Я… Я пойду работать на завод, чтобы потом накопить средства на открытие своего дела.

Преподаватель слегка приподнял брови. На его лице мелькнула то ли улыбка, то ли сомнение.

— Смело, — произнёс он после короткой паузы. — Ну что ж… удачи Вам.

Стас заметил, что Владимир Александрович, который все это время сидел на последней парте и смотрел на него, беззвучно похлопал и улыбнулся.

Когда объявили результаты и стало ясно, что защита прошла успешно, напряжение наконец отпустило. Не сразу — сначала пришло оцепенение, будто он ещё не успел осознать, что всё закончилось. Потом появились поздравления, рукопожатия, голоса одногруппников, чьи-то фотографии на телефон, торопливые слова о встрече и будущем.

— Спасибо, — ответил он.

После того, как все закончилось он подошёл к Владимиру Александровичу и сказал:

— Спасибо, что разбудили меня тогда.

— Спасибо, что пришёл в тот день. Ну, а теперь - в свободное плавание!

— Я буду помнить всегда Вашу помощь!

— Станислав, возможно, и Вы поможете кому-нибудь. Просто помните: когда кажется, что уже все пропало, нужно сделать шаг вперед.

Владимир Александрович тепло улыбнулся и пожал его руку. Стас кивнул в знак согласия. В словах преподавателя было всё сразу: и прощание, и поддержка, и ответственность за собственную дорогу.

Он вышел из здания с рюкзаком за плечами. На улице был обычный день: шумели машины, спешили прохожие, кто-то говорил по телефону, где-то хлопнула дверь. Мир не изменился за одно утро — но для него прежняя жизнь уже осталась позади.

Часть 3

— Доброе утро! – громко отчеканила и улыбнулась пожилая вахтерша на проходной.

— Доброе утро, - по-доброму ответил Стас, прислоняя пропуск к турникету.

В фойе завода уже кипела жизнь. До начала смены оставалось двадцать минут, поэтому в раздевалках уже было не протолкнуться.

— Здравствуйте, Петр Михайлович! - громко сказал Стас, увидев своего мастера, быстро идущего в сторону кабинетов бухгалтерии с кипой бумаг.

— И тебе не хворать, - буркнул тот, удаляясь за стеклянной дверью.

— И что это он опять такой недовольный? - пожал плечами слесарь Гришка, оказавшийся рядом.

— Да, наверное, опять с утра сломалась его колымага, и пришлось ему добираться на работу с пересадками, - пожал плечами Стас, ничуть не огорчившийся такой реакции начальника. Он знал, что Михалыч скоро отойдёт и сам первый придёт спросить, как дела.

После смерти родителей он остался практически без средств к существованию. И вот когда он остался один на один с собой, он начал думать, как жить дальше.

Стас решил набрать номер директора завода, с которым договорился его отец о его трудоустройстве для того, чтобы узнать о том, когда он сможет приступить к работе.

— Алло, Антон Владимирович? – спросил он, когда на том конце взяли трубку.

— Говорите, - послышалось в ответ.

— Антон Владимирович, это Станислав Смирнов. Мой папа оставил мне Ваш номер телефона, - сказал Стас.

— Здравствуй, Станислав. Я помню. Чем могу помочь? – голос звучал достаточно дружелюбно.

— Отец сказал, что договаривался с Вами о возможности трудоустройства. Если это еще в силе, я хотел сказать, что готов приступить, - с волнением в голосе произнёс он.

— Я сейчас скажу, чтобы девочки из отдела кадров с тобой связались. Что-нибудь придумаем. Но, Станислав, учти, что начать надо будет с самого начала, хорошую должность надо будет заработать, и отношение к тебе будет на равных с другими, - ответил директор.

— Я все понимаю, Антон Владимирович. Я готов и не буду требовать к себе особого отношения, - заверил его Стас.

- Ну, тогда, добро! – послышался короткий ответ.

Затем директор сразу отключился. А Стас был рад, что принял важное решение в своей жизни. Спустя несколько минут еще перезвонили и рассказали, куда нужно подойти для собеседования. И уже через несколько дней он смог приступить к работе.

Так начались его рабочие будни. И тот день должен был стать обычным днем.

Переодевшись в свою спецодежду, он поспешил в цех, чтобы настроить оборудование перед началом работы.

В просторном помещении уже кипела жизнь. Рабочие сновали туда-сюда, перетаскивая детали, кто-то о чем-то спорил с людьми в инженерной форме, кто-то протирал свои рабочие места. В маленькие квадратные окошки, разместившиеся под высоким потолком, падали лучи солнца, задавая позитивный темп новому рабочему дню. Хотя, если посмотреть на эти лучи, то можно было видеть, как много пыли летает в воздухе, но на это никто не обращал внимание.

Несколько человек собрались около стенда с объявлениями, там же висел большой телевизор. Был включен местный телевизионный канал, по которому начинались утренние новости, и на заставке мелькнула информация о том, что предстоит срочное прямое включение с их предприятия.

Корреспондент стоял на крыльце проходной завода и что-то рассказывал. Затем в кадре появился генеральный директор. Кто-то взял пульт и прибавил звук, что привлекло внимание остальных работников, которые поспешили отложить свои дела.

— И я напомню, что мы начинаем наш эфир с интервью с руководителем градообразующего предприятия «Старт». Поговорим сегодня о том, что мир меняется, и мы, безусловно, должны идти в ногу со временем, внедряя инновационные механизмы в наше отечественное производство. Конечно же, наш завод не является исключением, уже сегодня менеджмент делает все, чтобы улучшить цепочки поставок, модернизировать оборудование сборки и улучшить бизнес-процессы. О том, как удается быть лидером на рынке и входить в топ лучших заводов страны, нам расскажет руководитель предприятия Антон Владимирович Свинцов, - быстро произнёс ведущий.

— Действительно, наш завод идёт в ногу со временем, поэтому для обеспечения бесперебойных поставок приборов нашим потребителям, мы автоматизируем производство, используя специальных роботов. И уже через месяц будет полностью модернизирована наша сборочная линия. Таким образом, наш завод станет самым современным в регионе, что позволит увеличить его прибыль и налоговые отчисления в бюджет. А это и новые детские сады, и школы, и поликлиники, и улучшение жизни нашего населения, - с важным видом говорил Антон Владимирович, поглаживая свой красный галстук, расположившийся тонкой полосочкой на его большом круглом животе.

— Мы обязательно покажем нашим телезрителям в следующий выпусках, как преобразятся цеха сборки после установки новых автоматизированных сборочных линий. Спасибо большое за интервью, Антон Владимирович. Желаем Вам профессиональных успехов.

В кадре мелькнула улыбка директора и его мокрый лоб. Видимо, ему было очень жарко стоять в костюме в такую погоду. Картинка быстро переключилась на прогноз погоды.

- Прямо гордость берет за наш завод! - сказал сварщик Лёшка, не стыдясь широко улыбаться, несмотря на отсутствие одного зуба.

- Еще бы зарплату подняли, - ответил ему слесарь из бригады Стаса. - А то прибыль прибылью, а мне дома надо три рта кормить.

- Ну, если заказов будет больше, то и нам что-то перепадет, - рассуждал с умным видом Лёшка. – Это ж экономика!

В цех вошёл Петр Михайлович и громко крикнул:

- Ну-ка, всем по местам, что у нас тут за гулянки в рабочее время, уже десять минут, как все должно работать! Стоит мне задержаться, так у нас расцветает лень, тунеядство и веселье! - после посещения бухгалтерии его настроение не улучшилось, а только стало еще мрачнее. - Шестнадцатая бригада, всем быть у меня в кабинете в двенадцать часов.

Мастер быстрыми шагами прошёл мимо станков и удалился в направлении своего кабинета.

Ему оставалось пару лет до пенсии. На заводе он работал больше двадцати лет, когда ещё не было ни современных станков, ни машин, а почти все делали вручную. Это был справедливый начальник, знающий цену труда, и который не стеснялся сам взять в руки инструмент, если была необходимость. Сейчас уже мало осталось таких ответственных и преданных делу работяг.

Телевизор был быстро выключен, и все разбрелись по рабочим местам.

Стас пошёл к своему станку, на ходу застегивая оставшиеся пуговицы спецовки.

Он был на хорошем счету на заводе среди руководителей и коллег. Он работал уже почти год и скоро должен был пройти аттестацию на повышение разряда.

Ближе к двенадцати часам, Стас протёр свой станок после нескольких часов работы и отправился в кабинет начальника.

Он пришёл первый и решил немного разрядить обстановку, зная, что мастер на самом деле очень добрый и справедливый человек, и спросил его:

— Что-то Вы, Петр Михайлович, сегодня не в духе. Может, помочь чем? Опять машина сломалась? – его открытая улыбка не давала шансов остаться без ответа.

— Да, эта драндулетина совсем выжила из ума, не заводится. Я уже все детали поменял, никак, - махнул рукой мастер. - Но это только цветочки...

Петр Михайлович не успел договорить, как в кабинет зашли остальные работники, человек десять. Пока все занимали места, кто за столом, кто, стоя у стены. Затем пришла ещё работник отдела кадров, держа в руке черную папку, и села рядом с Петром Михайловичем.

Стас заметил, что обычно улыбающаяся Вера Ивановна старалась не смотреть в глаза, когда он, глядя на неё, пытался понять причину её присутствия.

Сегодня эта женщина в сером платье и убранными светлыми волосами, лет сорока пяти, которая всегда с удовольствием помогала составлять заявления на отпуск, выглядела очень серьёзно и сухо.

Петр Михайлович прокашлялся и встал со своего стула, явно не находя себе место.

— Ну, как я понял, новости сегодня уже все видели. На наш завод приезжают новомодные роботы, поэтому в наших услугах предприятие больше не нуждается. Всю нашу бригаду отправляют под сокращение. Все желающие могут доработать ещё два месяца и обратиться в службу занятости. Ну, а кто хочет покинуть завод раньше, можете спросить у Веры Ивановны, она расскажет, как это выгоднее сделать, - видно было, что он старался держать себя в руках, но голос его немного дрожал. - Тут вот из отдела кадров принесли бумаги, которые надо подписать, так что можете ознакомиться.

По кабинету пронеслись несколько вздохов, началось вошканье и недопонимающее обсуждение.

— Так это ты сейчас серьёзно говоришь, Михалыч? - наконец, спросил кто-то позади.

— С таким не шутят, - растеряно ответил начальник. - Я прекрасно понимаю, что у многих дети, планы на будущее, но сегодня я сам получил эти уведомления, когда пришёл на работу. Других вакансий на заводе нет, остальных будут увольнять после нас по мере автоматизации.

Вера Ивановна зашуршала бумагами и разложила их перед собой, приглашая всех пройти и расписаться.

Стас сидел и не верил своим ушам. Он посмотрел на мастера, тот только пожал плечами и отвернулся.

Всё по очереди стали подходить для того, чтобы ознакомиться со всеми документами, и медленно выходили прочь с опущенными головами.

В курилке сегодня было более людно, чем обычно. Постепенно цех покрыла атмосфера тревоги и неопределённости.

Увольняться раньше срока по соглашению сторон оказалось выгоднее, поэтому многие решили воспользоваться возможностью и согласились.

Стал был в их числе.

Он был уверен, что найдёт работу без проблем, и не хотел больше приходить туда, где он не видел перспектив.

Сложив все инструменты, которые он приносил из дома, в небольшую сумку, он прошел в раздевалку и долго сидел с ребятами, обсуждая возможные варианты работы после увольнения.

— Надо уезжать отсюда, - сказал один из коллег. - В нашем городе работы нет, поеду на север. Там у меня сват работает, все стабильно, много льгот, на пенсию, может, раньше выйду, если успею заработать стаж...

— А я вот даже не представляю, с какими глазами мне идти домой к жене и детям. Как мне сказать им, что папа больше не работает. Как мне сказать сыну, что я не смогу купить ему на день рождения в следующем месяце самокат, который он давно себе выбрал?

— А как посмотреть в глаза маленькой дочери, которая мечтает о том, чтобы поехать в зоопарк? - почти со слезами в глазах говорил другой. - Я столько лет рос до своей зарплаты, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Такие деньги мне никто нигде в нашем городе не заплатит...

Стас молчал, он понимал, что его слова будут неуместны. У коллег были семьи, которые нужно было содержать. А он жил один.

Он переоделся и пожал руки своим коллегам, которые через несколько минут станут бывшими коллегами, с некоторыми даже обнялся и вышел в коридор.

Подойдя к турникетам, он сдал пропуск и спокойно улыбнулся вахтерше, которая с сожалением посмотрела на него.

— Такие молодые и остались без работы, совсем нынче никого не ценят, - вздохнула бабулька и пожелала ему удачи.

— Спасибо, Тамара Евгеньевна, - ответил он и поспешил выйти.

Вот так он остался без работы. Хотя ещё несколько часов назад и подумать не мог, что получит на руки трудовую книжку с записью об увольнении.

Стас медленно побрел в сторону дома, подбирая в голове варианты возможных мест работы, чтобы с утра отправиться узнавать о наличии вакансий.

Солнце начало жарить с какой-то невиданной силой так, что голова становилась тяжёлой, а в горле быстро пересыхало.

На душе было очень неприятное чувство, смешанное с тревогой, от того, что утром он не пойдёт на работу, не поздоровается с улыбкой с вахтершей и ребятами, не подготовит свой станок и не будет вытачивать детали под подбадривающие команды мастера. Все-таки возможность работать на заводе отвлекла его в сложный момент жизни от печали, которая поселилась в его голове. Ему даже в какой-то степени нравилось то, чем он занимался. А что теперь?

Стабильность, к которой Стас так стремился, оказалась лишь пылью, отражающейся на солнце в окнах цеха.

Он даже не понял, как он сел в автобус и доехал до своей остановки, машинально выйдя в нужный момент и отправившись в нужную сторону.

Подходя к дому, он, как обычно, зашёл в магазин за хлебом и молоком, чтобы больше не выходить на улицу. Затем поднялся в квартиру и начал готовить ужин.

Он остался жить в квартире родителей, такие у них были договоренности с братом. Все остальное по наследству досталось Кириллу, но справедливости ради можно сказать, что получилось почти поровну, поэтому никто не был в обиде.

На стенах его комнаты были развешаны плакаты с автомобилями и гонщиками. Машины продолжали оставаться его страстью.

«Ну, вот я попробовал начать все сначала, пошел работать на завод. Но мне опять не повезло. Почему? Почему, пап?», - он посмотрел на их семейную фотографию, где все улыбались и казались успешными и счастливыми. «Я же сделал все, как ты велел».

Он лёг на диван и задумался о том, что с утра надо будет зайти оставить резюме на мебельную фабрику и в несколько автомастерских. Составив примерный мысленный план, Стас взял с полки недочитанную книгу "Преступление и наказание" и начал читать.

Ещё какое-то время он лежал перед сном и не мог уснуть. Ему вспомнилась мама. Такая добрая, тёплая, заботливая. Много лет она трудилась в больнице медсестрой родильного отделения. И ни разу за это время она не пожаловалась на свою работу несмотря на невысокую заработную плату, постоянные переработки и срочные вызовы, она умела создавать дома атмосферу любви и безопасности. Когда он был маленький, в ее объятиях все проблемы становились незначительными, а все монстры сразу где-то исчезали и забывались. В последние годы она уже не работала, посвятила себя семье и часто была дома, занимаясь уборкой и приготовлением еды. Но Стас к этому моменту уже не находил время на то, чтобы даже просто поговорить с ней и узнать, о чем она думает, о чем мечтает, о чем тревожится. Он вспомнил и тот роковой вечер, когда не стал останавливаться и ужинать, а ведь она так хотела его накормить. Ему сейчас так не хватает этой заботы и любви, такой настоящей и сильной, которую могла дать только она. И ему от этого стало тоскливо и грустно.

Утром Стас проснулся от будильника, забыв его отключить накануне. Очнувшись, он понял, что торопиться некуда и собираться никуда не надо. Это ощущение не принесло радости, а лишь испортило впечатления о новом дне. Свобода его напугала своей бессмысленностью.

Он позавтракал, еле запихнув бутерброд, запил его горячим чаем и пошел умываться. Надо было идти искать работу, но прошло только двадцать минут после его пробуждения, а ему казалось, что он уже сделал все обязательные домашние дела. Выходить было еще очень рано, и он уселся перед телевизором, чтобы скоротать время, щелкая каналы и возмущаясь, что, как назло, смотреть было нечего. Стас открыл местные сайты вакансий и бегло просмотрел существующие предложения. Все это его не устраивало: грузчик, разнорабочий, уборщик помещений. Казалось, что это прямая деградация, но, прикинув, на сколько месяцев ему хватит его денег, сразу отметать эти вакансии он не стал. Надо было за что-то зацепиться. Еле дождавшись, когда часы пробьют девять часов, он оделся и вышел, наметив примерный план, куда пойдет в первую очередь. Первым делом он распечатал резюме в книжном магазине у дома и отправился на мебельную фабрику, цепляясь по пути глазами за доски объявлений на остановках и фасадах домов.

Зайдя в двухэтажное здание около небольшого ангара, в котором изготавливали бюджетные шкафы-купе и кухни, он чуть не наткнулся на уходящего парня из своей бригады, но остался незамеченным.

На входе стоял охранник, всем своим видом показывая, что он тут главный, и насмешливо поприветствовал Стаса.

Повернув свой большой корпус в его сторону, он заговорил первый.

— Ещё один кандидат подоспел, - ехидно сказал он.

— Могу ли я пройти в отдел кадров? - спросил Стас, оглядываясь на обшарпанные стены офисного помещения, на стенах которого висели старые кашпо с вьющимися растениями, под которыми валялась куча хлама: обрезанные пластиковые бутылки для полива цветов, какие-то кастрюли и грязная кошачья миска.

— Парень, ты уже шестой сегодня и, наверно, не последний. Кадровичка сказала, чтобы я к ней больше никого не пускал, если хочешь оставить резюме, оставляй или отправляй ей на электронку, - развёл руками толстяк и сложил руки на груди, показывая, что дальше он разговаривать не намерен.

Стас достал один экземпляр из новенького файла и положил на стол, разделяющий его и представителя охраны.

— Спасибо, тогда передайте, пожалуйста, - попросил он спокойным голосом.

— Удачи, парень, - услышал он в ответ, но уже выходя оттуда.

Дальше он отправился попытать свое счастье в шиномонтаж.

Сервис представлял собой небольшое помещение, больше похожее на гараж, в котором могли разместиться для ремонта две-три машины. Здание было когда-то выкрашено в серый цвет, но за годы все покрылось трещинами и сколами, выцвело и стало грязным. Вокруг валялись какие-то старые колеса и шматки резины.

Подойдя ближе, он увидел двух человек, один был постарше, в изношенном сером свитере и чёрных штанах с вытянутыми коленями, а второй помоложе, в синем комбинезоне, надетым на грязную белую футболку.

— Здравствуйте, а как найти вашего старшего или хозяина? - спросил Стас.

— Я хозяин, - ответил тот, кто в свитере.

— Я ищу работу, по образованию автомеханик. Хотел бы узнать, есть ли что-то для меня? – спросил Стас.

— Друг, сейчас не сезон. Мы сами еле перебиваемся. Иногда бывает и так, что за день никто не приедет, - развёл руками собственник шиномонтажа. - Но, знаешь, что, попробуй сходи на автомойку, может, у них есть работа сейчас. Они буквально на соседней улице.

— Спасибо, - обрадовался Стас и быстрыми шагами отправился дальше.

Пройдя минут десять по улице и разглядывая прохожих, Стас размышлял о том, что не знает, что делать дальше. Почему-то ему казалось, что он ни на что не способен, раз даже в таких местах ему не находилось места.

Впереди показалось здание автомойки. Оно было огорожено бетонными заборами какого-то бывшего предприятия и было не в очень видном месте, словно скрыто от глаз окружающих. На одной из плит забора висела вывеска «Автомойка. 24 часа». Некоторые буквы мигали, что навевало ощущение какого-то триллера.

Он вошёл внутрь и услышал, как кто-то кричит:

— И я тебе ещё раз повторяю, что ты пойдёшь мыть асфальт, если ещё хоть один клиент оставит плохой отзыв.

— Да я же не виноват, что вы не покупаете новые тряпки. Эти уже совсем старые, оставляют следы на кузовах, - защищался другой голос.

— Рот закрой, сейчас пойдёшь вон. Вместо благодарности за то, что я плачу тебе деньги, я слышу какие-то отговорки, - ещё сильнее бесился первый.

— Извините, - тихо сказал второй и больше ничего не добавил.

Из помещения, где моют машины, в холл зашёл толстый мужик с чёрными волосами и такой же бородой. Он оглядел с головы до ног Стаса и вопросительно посмотрел.

— Здравствуйте, я ищу работу. Могу ли я оставить у Вас свое резюме? - негромкого сказал он.

— Показывай, - буркнул тот, по видимости потеряв интерес к нему, узнав, что это не клиент.

Стас достал резюме и подал ему в руки.

Пренебрежительно пробежав глазами по строчкам, тот сказал:

— Работы сейчас мало, не сезон. Можешь быть стажером у моего мойщика. Зарплату сможешь получать только через две недели, мне надо на тебя посмотреть. Если будут чаевые, можешь оставлять себе. Хоть один косяк - пошёл вон. Естественно, официально я оформлять никого не собираюсь.

— Когда я могу приступить? – твердым голосом спросил Стас, оживившись от возможной удачи.