От себя не убежать

Пробежав минут десять, он увидел жуткую картину. Перекресток был перекрыт, с одной стороны стояла огромная фура, протаранившая ограждения дорожной полосы и развернутая против хода движения. А посередине валялась перевернутая машина его отца, вся искореженная и залитая пожарной пеной. Стекла были разбиты, а в салоне виднелись сработавшие подушки безопасности, которые были испачканы кровью.

Вся дорога в зоне оцепления была завалена обломками каких-то частей автомобиля и вещами его родителей, которые фотографировали инспекторы ГАИ. Сомнений не было. Это его семья попала в беду.

Водитель фуры ходил по огражденному периметру и держался руками за голову, периодически осматривая свою машину, а врач скорой помощи настойчиво предлагал ему пройти к ним для осмотра.

Стас подбежал к одному из полицейских и спросил, где пассажиры легковушки.

— А вы кто? – поинтересовался тот.

— Я сын, сын! – кричал Стас.

— Их увезли в больницу, реанимация. Больше ничего не знаю, - развел тот руками, - держись, товарищ!

Резкие удары сердца усиливались, Стаса начало бросать в жар. Он кинулся бежать в сторону городской больницы, не обращая внимание на то, что за всем этим наблюдает приличная толпа зевак, которые вышли посмотреть на происшествие, как на нечто очень интересное, даже несмотря на глубокую ночь.

— Они точно живы, не может быть иначе. Не может быть такого, что с ними что-то не так. Это не может произойти со мной. Это не может произойти сегодня. Все обязательно будет хорошо. Мамочка, пожалуйста, обними меня. Мама! Папа, я сделаю все, как ты хочешь, я пойду учиться туда, куда ты мне скажешь, пойду работать хоть дворником, хоть сантехником. Пожалуйста, не оставляйте меня. Мне очень страшно сейчас. Мама, папа, - он бежал и произносил это сам себе.

Он не чувствовал боли в груди от глубоких вдохов. Он не понимал, что на его лице дождь или слезы. Он не обращал внимание на грязь на своей одежде, на мокрые носки и кроссовки. И, конечно, ему было все равно на то, как на него смотрят прохожие.

Добежав до больничного городка, он спросил на проходной, куда ему надо идти. Каждый метр пути казался длиннее, ноги начинали заплетаться, мозг действовал на автомате. Наконец, перед ним показался нужный корпус.

Двери приёмного отделения были открыты. На входе был размещен круглосуточный пост, но почему-то без дежурного, а на стуле сидел сонный охранник.

— Где я могу узнать о поступивших пациентах после аварии? - прокричал он.

— Молодой человек, тише. Вот стоит телефон, наберите этот номер, и к вам спустится дежурный, - спокойно произнес охранник.

Он быстро схватил старый телефонный аппарат, набрал нужный номер и стал нетерпеливо считать гудки: «Раз, два, три, четыре…».

— Диспетчер, - услышал он четкий и сухой ответ.

— Мне надо узнать о поступивших пациентах после аварии, - произнес он уже не так громко.

— А вы кто? - спросили на том конце провода.

— Я их сын, - быстро ответил он. – Мне очень нужно их увидеть, как можно скорее.

— Минуточку, сейчас к вам спустится доктор, - после этих слов сразу положили трубку.

Наверно, доктор спустился очень быстро, но эти минуты Стасу казались просто вечностью, время тянулось, как смола, медленно цепляясь за стрелки часов. Тревога усилилась, страх завладел всем телом, которое начало самопроизвольно трястись словно в каких-то судорогах. От запаха лекарств к горлу подкатил горький ком, подступала тошнота, а голова кружилась еще больше. Даже звук работы лампы накаливания, на который бы он никогда в жизни не обратил внимания в другой ситуации, словно сверлил своим жужжанием и проникал в глубину мозга. К нему присоединялся шум от колес каталок, которые кто-то перевозил этажом выше. Они ударялись о каждый шов на кафельном полу, ритмично постукивая. А металлический стул, на котором он разместился полусидя, кусал обжигающим холодом даже сквозь верхнюю одежду.

Он сидел и надеялся на чудо. Ему казалось, что, если он что-то сделает не так: более глубокий вдох или изменит положение ноги, то от этого будет зависеть его судьба.

В дверь с улицы зашли две медсестры и устремились дальше, произнося какие-то медицинские термины, но Стас уловил лишь часть слов: «Жуткое зрелище», «Давно такого не видела», «Несовместимо с жизнью», «Вроде нормальные люди и вот так». К кому это относилось, он не знал, но предположил, что это может касаться его семьи, и ему стало совсем дурно. Дверь за ними захлопнулась, и снова вернулись прежние звуки. Охранник негромко хрюкнул во сне и быстро открыл глаза, выпрямившись на стуле, как будто ничего не было, и посмотрел на Стаса.

Дверной замок щелкнул оглушительным залпом. В помещение вышел мужчина в белом халате и жестом пригласил его пройти обратно за ним. Стас просто молча встал и отправился за ним. Ощущение тревоги в гриди не покидало его.

Они молча прошли по коридору мимо нескольких кабинетов и зашли в один из них. Здесь пахло лекарствами еще сильнее, и от этого запаха Стасу стало как-то противно и мерзко. Голова стала кружиться будто с новой силой.

— Присаживайтесь. Меня зовут Виктор Николаевич, - спокойно сказал человек в белом халате, - я только что из... В общем, я только что осматривал Ваших родителей. Как Вас зовут?

— Стас, - он назвал свое имя, нервно теребя в руках какой-то старый кассовый чек, который нащупал в кармане куртки.

Врач налил в стакан воды и поставил на небольшой столик перед ним. Он сделал глубокий вдох и начал негромко говорить:

— Станислав, послушайте, пожалуйста. Скорая приехала буквально в течение нескольких минут, но те серьёзные травмы, которые получили Ваши родители… Они были несовместимы с жизнью. Такую аварию никто бы не пережил. Мои коллеги сделали все, что могли..., - врач старался сохранить спокойствие на сколько это было возможно.

Дальше Стас уже ничего не слышал. Каждое мгновение ему казалось, что это все неправда, и что сейчас обязательно выяснится, что произошло какое-то недоразумение, все живы, и он придёт домой, где все, как раньше. Но он уже не будет вести себя как прежде. Он обнимет маму, поможет ей приготовить обед, поговорит с отцом и сделает всё, как тот ему скажет.

— Вам надо успокоиться и прийти в себя. Я все понимаю. У Вас дома есть кто-то, кто сможет Вас поддержать? Может быть, мне кому-то еще надо позвонить? – спрашивал доктор.

Стас отрицательно покачал головой и открыл рот, но не смог ничего сказать. Он повернул голову в сторону входной двери, молча встал и вышел.

Он прошел обратно по коридору, мимо охранника, спустился с крыльца больницы и медленно, словно пьяный, побрел пешком в направлении дома. Дождь закончился, и где-то далеко уже можно было наблюдать появляющийся рассвет. Мысли снова окутывали голову, и он опять и опять начинал беспомощно плакать. Дойдя до дома, он позвонил своему брату и сообщил все, что произошло.

— Беда. Сейчас иди домой и успокойся. Я утром все организую и приеду к тебе, - четко ответил Кирилл несмотря на то, что звонок застал его ранним утром.

Стас поднялся в квартиру. На полу в прихожей стояли тапочки его родителей и ждали хозяев. На кухне на столе остался недопитый чай, на столешнице был бережно оставлен в накрытой полотенцем тарелке его ужин, который приготовила его мама перед тем, как он выбежал из дома. В комнатах лежали их вещи. А в кабинете стояли две фотографии, с которых на него смотрели счастливые взрослые и дети.

Когда он приходил под утро после очередной гулянки, он сразу ложился спать и не обращал внимания на звуки, которые сейчас были будто в сто раз громче: холодильник монотонно работал, периодически чем-то щелкая и бурля, словно переваривал еду, батареи потрескивали, а вода хаотично перемещалась по трубам. Или они все специально подняли такой шум, чтобы ему стало еще хуже?

Покрывало на диване еще пахло мамой, смесью ее духов и запахом свежего хлеба, который она любила печь дома. В ванной остался аромат пены для бритья отца, его полотенце было влажное. Видимо, он решил побриться перед отъездом. Дом еще продолжал жить обычной жизнь, а Стас уже нет.

Кто он без них? Что ему дальше делать? А самое главное, кому он теперь нужен?

«Зачем они куда-то поехали этой ночью?» - крутил эти мысли у себя в голове Стас. Хотя он знал, что его отец сам частенько выезжал на место каких-то коммунальных происшествий в любое время суток, чтобы оперативно всем выдать поручения и обеспечить быстрый ремонт. А мама регулярно сопровождала его в таких поездках, чтобы себя как-то развлечь и быть рядом с мужем, когда тот работает сверхурочно.

Он включил свет во всех комнатах. Ему казалось, что так стало безопаснее и спокойнее. Мозг цеплялся за любой шорох из подъезда, рисуя мнимые фантазии, что сейчас кто-то вставит ключ в дверной замок и войдет внутрь. Это будут его родители, ведь в больнице произошло недоразумение, и они остались живы.

Но никто не пришел.

Он набрал Алёну в надежде на то, что она приедет к нему и будет с ним рядом в этот момент. Но ее телефон не отвечал. Ожидая поддержки, он все же нашел в себе силы и написал ей сообщение: «Набери меня. Мне очень плохо. Очень». Ответа не было. Но он продолжал дозваниваться. Спустя достаточно большое количество гудков на том конце взяли трубку, и Стас неожиданно услышал звуки громкой музыки.

— А ты где? – шокировано спросил он.

— Ну, так я встретила ребят в ресторане, и мы решили заехать расслабиться..., - было почти не слышно её голоса, - ты просто так резко убежал… Если хочешь, можем встретиться в баре около твоего дома через час… - кричала она в трубку.

— Ты хоть поняла, что произошло с моей семьёй? – продолжал он.

— Все плохо, да? – спросила она.

— Да, - сказал Стас еле слышно. Сказать вслух то, что произошло на самом деле ему не хватило смелости.

— Мне очень жаль. Держись там. Они обязательно выздоровеют, - лишь это он услышал в ответ.

— Пока, - шепнул он и отключился.

У Стаса мелькнуло чувство разочарования и даже предательства, потому что он не получил ожидаемой помощи. Он молча смотрел на экран телефона, на котором было открыто приложение мессенджера, а вскоре напротив ее имени в чате появился кружочек со статусом. Открыв его, он увидел ее, запрокинувшую голову в танце среди мигающих огней ночного клуба в окружении беззаботных молодых людей. Смотреть на это ему было очень странно, как будто все происходило в каком-то другом мире, очень далеком от того, где он сейчас находится. Человек, которого он считал своим близким, и которому он несколько часов назад открывал свою душу, стал чужим и холодным.

Порывшись в коробке с лекарствами, он нашёл таблетки от головной боли и, выпив сразу две, лег прямо в одежде на диван и уснул. Точнее сном это сложно было назвать. Скорее какой-то полудрем, в котором ему чудилось, что кто-то ворвался в их квартиру и шарится в вещах, а потом затаился и смотрит на него из-за угла. Он открывал глаза, проверял, все ли в порядке, снова ложился, и опять просыпался каждые двадцать минут в холодном поту, не понимая жарко ему сейчас или холодно.

Конечно, ни в этот день, ни на следующий, Алёна к нему так и не приехала. Не выдержав, он сам ей написал: «Может, заедешь?». И только через час его телефон прислал ответ: «Стас, я решила все-таки не терять путёвку и поехать отдохнуть. Увидимся через две недели». На что он ответил только: «Ок».

Его брат и помощники отца действительно организовали все, что касалось прощания с его родителями. Он лишь должен был быть в нужное время в нужных местах. Вечером после похорон его брат зашёл к нему в комнату и сказал:

— Я уезжаю через два часа. Сделал все, что смог.

— Спасибо, Кирилл, - сидя на кровати с опущенной головой прошептал он.

— Стас, тебе нужно взяться за голову и повзрослеть. Твой образ жизни до хорошего не доведёт, - в словах брата чувствовалась интонация их отца.

— Я сейчас вообще ничего не хочу. Просто буду сидеть дома и все, - ответит Стас.

— Тебе не десять, не пятнадцать и даже не восемнадцать лет. Ты взрослый, самостоятельный молодой человек. Тебе нужно написать диплом и окончить университет. Возьмись за голову, подумай над моими словами, - строго сказал Кирилл.

Кирилл был старше Стаса на десять лет. И его всегда идеализировали в глазах младшего брата. Он был серьезный, вдумчивый и рассудительный. Он давно уже работал в Москве и действительно построил карьеру с нуля. Но Стасу это было сложно понять, ведь он не знал, что Кирилл сутками торчал в офисе, жертвуя своей молодостью и временем с семьей, чтобы чего-то добиться.

Еще какое-то время они вместе разбирали вещи в квартире, что-то распределяли по коробкам, что-то переносили из комнаты в комнату, а потом Стас остался у себя, разглядывая семейный фотоальбом, который попался ему в одном из шкафов. Он положил голову на подушку и погрузился в воспоминания.

Кирилл еще какое-то время ходил и что-то искал, чтобы взять себе на память. Затем было слышно, как на кухне кипит чайник, потом звон посуды, шуршание пакетов, а затем дверь захлопнулась и наступила тишина.

Часть 2

Несколько недель Стас практически не выходил из дома. Лицо его покрылось щетиной, волосы изрядно отрасли, и он уже выглядел не на свои двадцать два, а лет на пятнадцать старше.

Алёна после возвращения из отпуска постоянно искала повод избежать встречи, а потом и вовсе перестала брать трубку и отвечать на сообщения. Однажды он решил накануне ее дня рождения предпринять попытку сделать ей сюрприз и, прикупив достаточно хороший букет и дорогое шампанское, пришел к ее дому и уселся на детской площадке, ожидая ее возвращения домой, так как дверь после его звонка никто не открыл. Спустя час, он увидел, что к дому подъезжает такси, и она выходит из машины в сопровождении другого молодого человека, которого он не раз видел в ночных клубах, а, может, даже и тусовался в одной компании. Вид у нее был веселый, и она легко подхватывала смехом его громкие пошлые шуточки. Невозможно было не заметить на ней туфли, которые он когда-то дарил ей за кругленькую сумму, сумочку, на которую обычные люди зарабатывали бы несколько месяцев, и сверкающие большие сережки, которые она всегда надевала по особым случаям. Конечно, сережки эти тоже были его подарком. Этого хватило, чтобы Стасу стало противно от того, что он сидит, как дурак, и ждет встречи с ней. После этого случая он сам больше не делал попытки найти возможности с ней встретиться.

Остальные друзья по вечеринкам тоже постепенно перестали выходить на связь. Кто-то еще иногда звонил или писал ему, но теперь Стасу казалось, что они это делали лишь для того, чтобы проверить, есть ли у него еще финансовые возможности все также весело проводить время. Он чувствовал свою вину перед отцом и дал себе обещание попробовать начать жить по его советам. А еще он очень хотел хоть немного стать похожим на своего брата, который, казалось, мог решить абсолютно любой вопрос, который возникал перед ним.

Когда в квартире заканчивалась абсолютно вся еда, ему приходилось идти до магазина и, прикрывшись капюшоном, выбирать себе на прилавке то, что можно приготовить без особых усилий.

Так было и в этот раз. Он стоял в очереди и ждал, когда можно будет расплатиться и снова исчезнуть в своей берлоге, как что-то заставило его обернуться назад, и он увидел за собой одного из своих университетских преподавателей. Это был пожилой мужчина, лет семидесяти, который читал состав на упаковке сыра. Он поднял глаза в больших очках с коричневой оправой и пытался рассмотреть в молодом человеке знакомое лицо.

— Станислав, здравствуйте!

— Здравствуйте, - ответил Стас, краснея от стыда за свой внешний вид.

— Станислав, я Вас сначала даже и не узнал, - растерялся от увиденного мужчина.

— Извините, Владимир Александрович, я немного опаздываю, - Стас быстро кинул свои покупки на ленту и приготовился прислонить банковскую карту к терминалу, чтобы скорее оплатить продукты и сбежать.

— А я хотел попросить Вас мне помочь. «Можете посмотреть вот этот состав и срок годности?» — преподаватель протянул ему упаковку и практически всунул в руку, сделав так, чтобы у того не было возможности не прийти на помощь.

— Давайте посмотрим. Нормализованное молоко, поваренная пищевая соль, консервант, краситель…

— С Вас одна тысяча пятьдесят два рубля, - сказала кассирша. – Не задерживайте очередь.

Стас быстро оплатил свои покупки, закинул одним взмахом к себе в рюкзак, отошёл и продолжил разбираться с упаковкой. Преподаватель отошёл вместе с ним.

— Годен ещё полгода. Свежий, - сказал он и протянул сыр обратно.

— Станислав. А вот Вы не свежий. Я как педагог не могу оставить это без внимания. Уже достаточно длительное время я не вижу Вас на своих занятиях. А ведь через месяц у Вас защита диплома. Вы хоть одну главу написали?

— Владимир Александрович, какой диплом? Зачем он мне нужен? – Стас посмотрел ему прямо в глаза.

— Я не позволю Вашему горю забрать у Вас эти дни. Поверьте мне. Человек в моем возрасте прекрасно знает цену каждому моменту в двадцать лет.

— Вам меня не понять, простите, - сказал Стас и развернулся, чтобы как можно скорее уйти.

— Погоди! – Владимир Александрович схватил его за руку и пошарил у себя в кармане. Он достал визитку и протянул её Стасу. – Я буду на этой неделе каждый день на кафедре с четырех до шести. Заставить прийти тебя не могу, но от души приглашаю. Просто поговорим, подумаем, что можно сделать с твоими учебными долгами. Если не хочешь об этом общаться, то можем просто побеседовать о жизни. Но просто помни, что второй молодости у тебя не будет.

Стас молча взял карточку, сунул в рюкзак и быстро вышел из магазина, испугав голодных голубей, которые бродили рядом с крыльцом, разлетевшись затем в разные стороны.

На улице было ещё холодно, но это была уже весна. Её тёплое солнце, мягкий ветер, звуки птиц и хлюпанье тающего снега под ногами. Она несла в себе какую-то надежду.

Дома он заварил себе лапши и плюхнулся на диван перед телевизором, щелкая каналы в поисках нормального кино. Из-за того, что утром он не поел нормально, съев сейчас тарелку быстрорастворимой еды, голод не давал ни на чем сосредоточиться. Стас встал с дивана и пошарил в рюкзаке в поисках хлеба, чтобы сделать себе бутерброд. Вместе с пакетом батона он достал визитку, которую получил от преподавателя, и покрутил её в руках.

«Может, сходить?» - мелькнуло у него в голове. «Да, нет, бред! Что он мне скажет? Нельзя так плохо учиться! Ай-яй-яй! Ну, а с другой стороны, хоть с кем-то пообщаюсь, а то скоро забуду, как люди выглядят».

Он сел обратно на диван и продолжил перебирать каналы. Ничего подходящего по-прежнему не было, но он уже и не стремился что-то найти. В его голове уже созрело решение: он хочет пойти в университет.

Стас встал, натянул штаны и куртку, взял ключи с крючка и пошел к входной двери. Боковым зрением он заметил в отражении зеркала какого-то бродягу с грязной головой и мешками под глазами. Ему стало неприятно его отражение. С этим надо было что-то делать. Он вернулся в комнату, снял с себя грязную одежду и отправился в душ. Стоя под тёплой водой, Стас поймал себя на мысли, что хочет смыть с себя какую-то невидимую плёнку, которая будто бы не давала ему сделать глубокий вдох и положить жить.

Он тщательно помыл голову, побрился и взглянул на себя снова.

«Ну, допустим», - проговорил он сам себе и отправился не поиски приличной одежды. Натянув на себя чистые джинсы и свитер, которые долгое время лежали в шкафу, он сделал вторую попытку пойти в университет.

Несмотря на то, что время было уже ближе к вечеру, на улице ещё светило солнце. Это даже подняло ему настроение. Он сел в автобус и начал смотреть в окно, наблюдая за тем, что изменилось в городе за то время, которое он провел дома. А жизнь шла своим чередом, открывались новые магазины и кафе, детские площадки. В этот день особенно много людей вышли гулять из-за хорошей погоды и наслаждались погодой.

Университет его встретил знакомым запахом местного буфета и студенческим гулом. Он прошёл в фойе и оттуда поднялся в свой корпус.

Он постучался в кабинет Владимира Александровича и осторожно открыл дверь.

Преподаватель сидел за своим столом и что-то объяснял двум студентам. Стас быстро закрыл дверь и отошёл.

— Станислав, Станислав! Пожалуйста, вернитесь! – услышал он его голос.

Стас снова заглянул.

— Пожалуйста, присаживайтесь здесь. Мы с ребятами сейчас закончим.

Стас послушно сел на стул около стены и уткнулся в телефон.

— Так вот. И в заключении вам нужно будет прописать эти выводы, ссылаясь на полученные расчёты… И вот здесь сделать ссылку на этого автора. Думаю, что на сегодня все. Приходите во вторник, и мы проверим, что у вас получилось. Хорошо?

— Все понятно. Спасибо, - кивнули они в ответ и стали собирать свои бумаги с комментариями с его стола. – До свидания.

— До встречи. Извините, Станислав. Присаживайтесь ближе, давайте вот сюда, - он показал на стул, который освободился и сам вышел из-за стола, чтобы сесть к нему напротив, поближе. – Вы гораздо лучше выглядите, чем утром, - улыбнулся он.

— Спасибо…

— Вот какое дело, Станислав. Я Вас позвал, потому что уже некоторое время обеспокоен тем, что Вы пропали из университета. Я понимаю, что очень тяжело пережить то, что произошло…, - он покрутил в руках ручку, - но я не хочу, чтобы Вы потом о чем-то жалели. В первую очередь, что не получите диплом. Если честно, я думал, вы не придёте, — говорил преподаватель, не поднимая глаз от своей ручки, которую продолжает перебирать в руках.

— Я тоже так думал.

— И всё-таки вы здесь. Это уже факт. С него и начнём.

Стас молча смотрел на него. Он ждал вопросов — где был, почему пропускал занятия, собирается ли закрывать долги. Но преподаватель спросил другое:

— Вы сегодня завтракали?

— Это теперь часть учебного плана? – усмехнулся он.

— Нет. Это часть того, что вы пока живы.

После паузы Стас сказал, что почти не ест и плохо спит. Что иногда просыпается и несколько секунд не помнит случившегося, а потом всё возвращается сразу.

— И меня атакует паника или тревога. Иногда мне очень страшно дома, особенно ночью, поэтому я стараюсь не спать и долго смотрю телевизор.

— Вы пережили большое горе. Это не проходит в один день, но Вам нужно возвращаться в этот мир. Начните с того, что придёте на одну пару, потом другую. Уверен, что ребята поддержат. И я точно поддержу, - Владимир Александрович взял небольшую паузу, но потом продолжил, - я тоже, конечно, терял близких. И вот, что могу сказать. Сидя дома, будет гораздо сложнее. Надо общаться. Надо искать увлечение. Когда погибла моя жена, мне казалось, что и я не имею права на жизнь дальше. Я приходил на работу и думал, что это неправильно. Мне было стыдно, что я продолжаю жить. Но потом один профессор записал меня в участники на несколько конференции и сказал, что моя супруга была бы этому очень рада. И я нашёл в себе силы, сначала ради неё, а потом ради себя. Я полностью окунулся в работу, это меня спасло.

Стас равнодушно смотрел в пол.

- Я просто поделился своим опытом, - добавил Владимир Александрович после очередной паузы, пытаясь понять реакцию Стаса на его слова.

— Я не знаю, с чего начать, — сказал он. - У меня долги за два семестра. Диплом не написан. Если я сейчас приду в деканат, меня просто отчислят.

— Вы уже разговаривали с деканатом?

— Нет.

— Тогда пока рано делать выводы. Давайте поймём, какие долги остались, а я помогу договориться о пересдаче и найду лекции. Для начала составим список предметов. Вот листок. Вот записывайте сюда. Держите ручку...

— Макроэкономика точно, английский..., - Стас написал шесть предметов и протянул листок.

— Хорошо. Оставьте мне ещё Ваш номер телефона, я все узнаю и перезвоню. Постараюсь уже завтра, - он посмотрел на название предметов и положил лист в карман пиджака. - И Вы звоните, если будут вопросы. А терпеть домашнее задание - написать своему научному руководителю и записаться к нему на встречу.

— Вот это самое сложное.

— Не надо паниковать. Я уверен, все будет нормально.

Стас вышел из университета и отправился в сторону дома. В голове появились новые мысли: про экзамены, про однокурсников, про диплом. Он не заметил, как дошёл пешком до подъезда.

Открыв ноутбук, Стас начал думать, что написать своему научному руководителю. После получаса попыток у него получилось сообщение, которое он несколько раз прочитал и нажал на кнопку "Отправить". Затем он достал из тумбочки свои старые конспекты и пролистал несколько тетрадей, вспоминая суть предметов.

"Ну, что ж, попробуем", - решил он начать готовиться к сдаче своих долгов.

На следующий день Владимир Александрович перезвонил ему и проинструктировал, где он может найти материалы лекций и преподавателей, чтобы записаться на пересдачу. Времени было мало, поэтому пришлось включить режим "в запаре". Ещё и научный руководитель ответил, что ждёт его с первой главой.