banner banner banner
Офисный пилот. Небесные истории – 3
Офисный пилот. Небесные истории – 3
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Офисный пилот. Небесные истории – 3

скачать книгу бесплатно

Офисный пилот. Небесные истории – 3
Денис Окань

Нет ничего лучше полётов – теперь я знаю это наверняка. Нет, знал-то я и раньше, но чтобы понять, прочувствовать, нужно всё-таки было отработать в офисе, поучаствовать в решении проблем, познакомиться, так сказать, с большой подковёрной политикой.А вот чего я не представляю – неужели есть такие пилоты, которые получают удовольствие от того, что сидят в офисе?Хотя, если подумать… Такие есть, и я даже их знаю. Но всё равно – не понимаю!Как можно летать и бояться летать?..

Офисный пилот

Небесные истории – 3

Денис Окань

© Денис Окань, 2022

ISBN 978-5-0051-5365-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я посвящаю свои книги моим родителям. Большое спасибо за ваш пример, за то, что в трудные 90-е годы не отговорили меня рискнуть и поступить в лётное училище. Спасибо за поддержку и помощь, которую вы всегда мне оказывали! Очень люблю вас!

Я посвящаю свои книги моим друзьям-коллегам, знакомым мне как лично, так и виртуально. Спасибо за то, что верили мне, поддерживали мои идеи и начинания тогда, когда большинство не понимало и было против. За то, что помогали найти мотивацию, когда я ее уже не чувствовал. За тот результат в работе, который с каждым годом виден всё лучше и лучше! Крепко жму ваши руки!

Я посвящаю свои книги и моим «недругам». Без вас у меня ничего бы не получилось! Спасибо за то, что вы без устали разжигали мою мотивацию! И извините, коли по молодости лет был где-то резок.

Я посвящаю свои книги S7 Airlines – авиакомпании, в которой я вырос как специалист. Я горжусь тем, что был частью S7 в годы трудностей и роста.

Летайте безопасно! И будьте счастливы!

Ваш Денис Окань

Автор в социальных сетях:

YouTube: denisokan

www.boosty.to/sky_stories

Канал «Небесные истории» на Яндекс. Дзен.

Злой проверяющий

2013 год, июнь

Больше всего мне не по душе полёты проверяющим. Да, именно так: не «с проверяющим», как часто говорят пилоты, а «проверяющим». То есть выступать в роли экзаменатора – проверять пилотов. Сама необходимость оценки квалификации, которая не всегда бывает положительной, давит грузом противоречия и ответственности. Особенно, если работаешь в небольшом замкнутом коллективе и проверяешь своих же коллег. По букве документов вроде бы всё правильно: есть начальники и подчиненные, есть экзаменаторы и проверяемые. А вне документов – мы все сотоварищи, давно знакомые друг с другом и варящиеся в одном котле.

Ставить «FAIL»[1 - Не пройдено. Здесь и далее – прим. автора.] нет-нет да приходится, несмотря на поиски зацепок в увиденной работе пилота, чтобы этого… не делать. И каждый раз в душе остаётся тяжёлый осадок: вроде всё честно, оценка поставлена по делу – как говорится, «по стандарту», – но факт плохой оценки портит настроение не только неудачливому пилоту, но и экзаменатору.

Ставить «FAIL» члену коллектива, в котором ты сам же и работаешь означает вызвать очередную волну негатива в свой адрес. Комэски[2 - Жаргонизм от «командир авиационной эскадрильи».], функция которых в сегодняшних реалиях свелась больше к обеспечению выполнения плана полётов, чем качества лётной подготовки, в очередной раз начинают хоть и неявно, но ругаться в сердцах, что «план летит к чертям» – ведь пилот выбывает из обоймы на некоторое время. Его надо заменять другими, а они ведь уже задействованы в расписании. Обязательно начинаются расспросы: «А что? А как? А что – совсем никак?»

Увы. Никак. Совсем!

Другая сторона медали – поставить «PASSED»[3 - Пройдено.] тому, кто такую оценку… не заслуживает! Пойти на сделку с совестью, убеждая себя в том, что «ничего не случится». Это рано или поздно испытывает любой проверяющий, и, поверьте, соблазн очень велик: ведь и коллегам, которых проверяешь, по-дружески сочувствуешь, и конфликтовать с руководством совершенно не хочется.

А может, действительно, ну его? Поставить «пасс»?.. Ничего ж не случится?

В таких случаях, чтобы не позволить себе поддаться искушению, я представляю, что отправляю в рейс с данным специалистом… свою семью. Своих детей.

И морально готовлюсь пройти через нервотрёпку с «фейлом».

Каждый раз, когда мне предстоит выполнять проверку, ещё до выхода из дома продумываю варианты: чего можно ждать от проверяемого, вспоминаю прежний опыт совместных полётов, зачётов, да просто неформального общения. Пытаюсь понять: где, несмотря на принципиальность, допустимо сделать некоторое послабление, а где – ни в коем случае нельзя! Например, если парень[4 - Или девушка, конечно же. С каждым годом всё больше и больше девушек становятся пилотами, и это здорово!] только-только ввёлся в строй, весьма глупым будет требовать от него техники пилотирования на уровне Александра Покрышкина[5 - Советский летчик-ас времен Великой Отечественной войны.]. Достаточным будет увидеть, что он старается, что те огрехи, какие есть – это только из-за недостатка опыта. Если у парня взаимодействие на должном уровне и на теоретические вопросы он отвечает правильно – этого достаточно для «PASSED».

Но если с этим же самым парнем летишь через год и не видишь прогресса – извини, брат! Год в современной авиации при налете под девятьсот часов, по 26—30 полётов каждый месяц – это достаточный срок для получения навыков пилотирования. Было бы стремление!

Навыки пилотирования, взаимодействие в экипаже, технология работы, взаимный контроль, стандартные процедуры, правила, рекомендации… Всё это кубики, которые составляют профессиональное мастерство пилота гражданской авиации. Кто-то до сих пор считает (и рьяно отстаивает своё мнение!), что пилоту достаточно уметь пилотировать (взлетать и садиться), и он может смело бить в себя грудь, приговаривая: «Я лётчик!» А всё остальное, дескать, вторично.

Я – инопланетянин[6 - Инопланетянином называл меня командир лётного отряда – за «революционные» идеи по реорганизации лётной работы, которые он может быть и пытался понять, но считал несовместимыми с менталитетом своего поколения пилотов.], поэтому считаю иначе. Пилотирование я выношу за скобки, так как этот навык не обсуждается. Это основа, база! Потому ты и лётчик, что летаешь. Пилотированию рано или поздно, но обучаются практически все. Это навык, приобретаемый путем многократного повторения. А если совсем никак – таких, как правило, исключают ещё в лётном училище.

Кто обычно бьется в авиакатастрофах? Уж точно не тот, кто вчера сел за штурвал – те как раз-таки стараются на рожон не лезть. Бьются люди с большим опытом, уже выполнившие сотни и тысячи успешных полётов и посадок. Бьётся тот, кто стал чересчур смелым и лезет на рожон – мол, я лётчик, я справлюсь! Во всех печальных случаях наблюдаются проблемы, связанные с нашим человеческим несовершенством.

Уметь пилотировать – надо! Но одного лишь мастерского пилотирования недостаточно для того, чтобы считаться Хорошим Пилотом. Ненадёжный взаимный контроль – вот причина большинства печальных событий! Кто-то что-то в кабине не сделал, коллега этот пропуск не заметил, ситуация получила развитие и… В лучшем случае придёт плохая «расшифровка»[7 - Результат автоматической обработки данных, записанных с помощью регистратора полётных параметров. Под расшифровкой обычно подразумеваются выявленные таким образом отклонения и нарушения.], добавится головной боли у командира эскадрильи. А в худшем…

Что ж, как говорится, о тебе напишут в газетах, но только ты этого не прочитаешь!

И ладно только о тебе напишут, но там всегда есть дети… Мысли о маленьких пассажирах напрочь убивают желание вытянуть на «PASSED» человека, который явно нарывается на «FAIL». Я в ужас прихожу, когда читаю, что по причине разгильдяйства неразумных взрослых в очередной раз погибли дети – не важно, в авиации или на дороге.

На днях мне пришлось в очередной раз стать «злым проверяющим». Слетали в Сочи, и по совокупности огрехов и пробелов – как в технике пилотирования, так и в теоретических знаниях (последнее стало очевидным при обсуждении случившегося отклонения в технике пилотирования) – я принял сложное решение поставить оценку «FAIL» проверяемому мною второму пилоту.

Стандартные процедуры выполнялись не лучшим образом, взлёт получился так себе, корявеньким. А при заходе на посадку пришлось уйти на второй круг – не получился у специалиста стабилизированный заход на посадку… в несложных-то метеоусловиях! Был ветер, несильный. Сначала подсосало, потом поддуло – то есть ничего особенного, обычное для Домодедово явление. Но пилот чересчур уж резко отреагировал на падение скорости увеличением тяги двигателей, что повлекло за собой увеличение тангажа, который пилот не парировал, и самолёт выскочил за пределы нормативов.

Но даже не это склонило чашу весов в сторону «фейла» – ведь повторный заход был выполнен успешно, хоть и не идеально гладко. Пилот не смог объяснить природу возникшего отклонения, не знал о влиянии тяги низкорасположенных двигателей на продольные аэродинамические моменты[8 - Так как двигатели на Боинг 737 расположены ниже центра тяжести, то увеличение тяги приводит к появлению кабрирующего момента, а уменьшение тяги – пикирующего.] – вот это явилось главным фактором!

Что ж, пришлось парню подтягивать теоретическую подготовку, повторять аэродинамику: как влияет нижняя децентрация двигателей на пилотирование самолёта, к чему приводит изменение тяги и как с этим бороться… И конечно же успешно пройти проверку через день, но уже с «добрым» проверяющим.

Не могу сказать, что я являюсь рекордсменом авиакомпании по количеству выданных «фейлов». Я точно не первый в числе «злых», однако почему-то так получается, что именно мои оценки становятся объектом пристального внимания и широкого обсуждения за спиной, а «фейлы» от других экзаменаторов прячутся в тени моих. Может, я так «угадываю» со временем или, может, я ставлю «фейлы» тем пилотам, в которых командование авиаэскадрилий чересчур (почему, интересно?) уверено?

Еще на переучивании моим именем устрашают: «Попадёте к Оканю, вот он вам покажет!»

Хех! Если бы все попадали ко мне как к инструктору – я был бы счастлив сделать всё от меня зависящее, чтобы научить. К сожалению, работать с каждым индивидуально невозможно, хоть я и стараюсь поучаствовать: провожу занятия с группами переучивающихся, иногда даже будучи в отпуске занимаюсь с пилотами! На недавних курсах повышения квалификации инструкторов первую половину дня я сам был слушателем, а вторую (по личной инициативе) – преподавателем на занятиях с очередной группой переучивающихся на Боинг-737 пилотов. И так в течение нескольких дней. За это мне не платят, но я нисколько не жалею, что трачу свое личное время! Мне интересно, парням тоже. Такие «мелочи» злые языки, лишней своей свободной минуты на новичков не потратившие, предпочитают не замечать.

А когда студенты заканчивают процесс переподготовки и попадают ко мне, но уже как к проверяющему… В этом случае я говорю предельно честно: «Моя оценка будет посвящена тому инструктору, который вас вводил».

Я верю в то, что говорю: инструктор должен нести ответственность за свою работу, за то, что он допустил пилота к проверке. Допустил? Значит, пилот проверку пройти способен! Я считаю, что оценка «фейл», поставленная пилоту, должна быть поводом для пристального внимания к работе его инструкторов.

Однако крайними у «динозавров» почему-то всегда остаются «студенты», и это противоречие не поддается решению.

Ставить «фейлы» очень тяжело. Каждый из них сохраняется шрамом на сердце. И ты не рад случившемуся, и пилот, конечно, не излучает счастье.

Нет, были и такие пилоты, которые… благодарили за то, что им вовремя была поставлена такая оценка. Были, да… И даже становились сильными командирами через некоторое время. Но большинство по традиции, заведённой ещё в советские годы и чудовищно развившейся во вседозволенные девяностые, сваливает свои недостатки на предвзятость «чудака-проверяющего». Да и как тут не соблазниться перекладыванием с больной головы на здоровую, если среди проверяющих нет единой политики проведения проверок, если экзаменаторы делятся на «злых» и «добрых», то есть на «плохих» и «хороших» соответственно?

Кто самый лучший проверяющий? Тот, кто весь полёт молчит и ни о чем тебя не спрашивает. По окончанию полёта ставит «пасс», и ты доволен! Книжки можно не открывать до следующего раза… или вообще не открывать, если опять полетишь с «добряком».

При определении «доброго» и «злого» степень личного профессионализма проверяющего, как правило, в расчёт не берётся, только количество выставленных «фейлов» и «пассов». Комэски этой системой ранжирования пользуются вовсю! Сегодня «злой» ставит «фейл», пилота отстраняют от полётов, но план-то горит! Поэтому через день-два проштрафившийся пилот летит с «добрым», и всё становится окей – пилот проверку проходит. План возвращается в спокойное состояние.

А ведь этот «окей» оказывает пилоту дурную услугу! Как и все мы, человеки, пилот склонен не видеть свои проблемные места. Признаваться самому себе в собственных неудачах – признак сильного человека, а таких, увы, меньшинство. Факт прохождения повторной проверки и отсутствие замечаний со стороны «доброго» проверяющего лишний раз укрепляет пилота во мнении, что он-то – нормальный специалист, а тот, первый проверяющий, – «чудак»!

Как результат, мотивации меняться у пилота не появляется. Вот такие дела.

Как победить?

Радикальным изменением подхода к работе инструкторов, к работе экзаменаторов. Играешь в «добряка» и при этом демонстрируешь неуважительное отношение к записанным правилам и стандартам авиакомпании? Ты можешь заниматься этим где угодно, но не в этой авиакомпании – только таким должен быть подход у руководителей.

Не только с пилотов надо строго спрашивать, а с себя! С инструкторов! С проверяющих! С начальников! В первую очередь – с начальников!

Какие начальники – такие инструкторы. Какие инструкторы – такие и пилоты. Сильные, надёжные, безопасные пилоты делают сон руководителей спокойным.

Когда вот только до «динозавров» дойдет эта простая истина?

Они почему-то предпочитают плохо спать.

Из лета в зиму и обратно

2014 год, май

– Ну куда ты прёшь?

Черный «Прадо» объехал традиционную пробку на светофоре, состоящую из желающих развернуться в сторону Москвы, и встал поперёк дороги перед моим «Фордом». Машины, спешащие по своей законной полосе прямо, отчаянно загудели клаксонами – дорогу им перекрыла жирная чёрная задница. «Прадо», изображая из себя вип-персону, нехотя подвинулся.

На этом перекрёстке в городе Домодедово аварии случаются часто. Однажды, едва дождавшись зелёной стрелочки, один нетерпеливый водитель решил развернуться через две сплошные… и тут же схлопотал в бок от водятла, промчавшегося на красный свет.

Торопились, парни?.. А теперь не торопитесь?

Дождался зеленой стрелочки, подождал, пока «Прадо» освободит путь и аккуратно развернулся и покатил в сторону Москвы, чтобы затем через село Ям выехать на трассу в аэропорт Домодедово. Сегодня у меня необычный рейс. Я лечу в Новый Уренгой, а не какую-то там Верону, и не какой-то ваш Тиват!

Как давно я не был в этом северном городе?.. Полгода, наверное, если не больше! А сегодняшний рейс особенный ещё и тем, что он дневной! С недавних пор мы летаем в газовую столицу не только ночью, но и днём, и у этого рейса такое хорошее расписание, что он очевидно займет в моём личном рейтинге место среди самых удобных: выспался, не очень рано улетел, не очень поздно вернулся.

Мечта, а не рейс!

Тем более в такую замечательную погоду, как сегодня. Правда, такая только в Москве – заглянув в погоду Нового Уренгоя, я увидел в ней самые что ни на есть «майские» +2 градуса и сильный ветер.

Было бы наивным ожидать иного от города, стоящего практически на полярном круге.

– Добрый день! «Глобус». Новый Уренгой. Окань.

– Здравствуйте…

Опытные цепкие очи сотрудницы службы авиационной безопасности сканируют /сетчатку глаза/ списки пилотов, находят мою фамилию.

– …проходите.

Прохожу через рамку металлоискателя. Раздается сигнал.

– Что там у вас металлическое? – интересуется ещё одна сотрудница, стройная девушка с крашеными под Мерилин Монро волосами.

– Ничего, только нервы стальные.

Приятные «обнимашки», ничего запретного на моей одежде девушка не нашла. Беру свою сумку с ленты сканера, иду по коридору дальше. Следующий блокпост – медпункт. Пришёл я рановато – ещё два часа и пятнадцать минут до вылета, а раньше, чем за два часа проходить врача не положено, поэтому не наглею, усаживаюсь в кресло около двери, жду, пока пройдут пятнадцать минут.

– Здравствуйте!

– Здра-асьте, здра-асьте!

Глаза женщины-фельдшера смешливо изучают меня. Представляюсь:

– «Глобус», Новый Уренгой, Окань.

– Приса-а-аживайтесь. Когда крайний[9 - Излюбленное слово авиаторов, заменяющее «последний» в большинстве случаев, когда речь заходит о полётах. Да и не только о них.] раз летали?

Сажусь на стул рядом со столом веселой женщины.

– Прилетел вчера, – машинально перевожу взгляд на наручные часы, глаза фельдшера стреляют туда же, – в шестнадцать с чем-то, жалоб нет… до октября.

В октябре у меня срок очередной годовой экзекуц… простите, ВЛЭК[10 - Врачебно-лётная экспертная комиссия. Иногда весьма суровая.].

– А после октября будете жаловаться? – поднимает свои прекрасные очи красавица-фельдшер.

– Вам попробуй пожалуйся. Да ни в коем случае! Российский пилот должен умереть за штурвалом самолёта, будучи абсолютно здоровым, так как он только вчера прошел российский ВЛЭК!

Смеётся.

Да разве ж я шучу?

В Новом Уренгое прогнозируют довольно низкую облачность, боковой ветер с порывами до четырнадцати метров в секунду и заход на полосу 09, на которой в связи с окончанием срока службы удалили ИЛС – систему точного захода на посадку по приборам.

Газовая столица России!

Зато летим мы сегодня на замечательном самолёте, который выделяется из всего нашего зелёного парка необычным окрасом – на Боинг 737—800 с бортовым номером VQ-BKW. Киви, Кило Виски – такие прозвища он имеет среди пилотов.

Начинаю предполётный осмотр самолёта, залезаю в нишу переднего шасси и приветствую лайнер:

– Здорово, брат! Как ты? Скучал?

Градус настроения уплывает вверх, поближе к позитиву. Офис, ремонт, неурядицы и прочая бытовуха – всё уходит на задний план, а наш бело-зелёный красавец, подрагивая от радости и от порывов ветра, нетерпеливо ждёт возможность показать себя во всей красе скрывающимся в кустах любителям фотографировать самолёты.

А я, пока обхожу самолёт традиционным кругом почёта, сам превращаюсь в споттера[11 - От англ. «spotter» – в данном случае, наблюдатель за самолётами, фотограф. Авиаспоттинг – широко распространённое увлечение в мире.]. Фотограф из меня, конечно, тот ещё. Но это дело я люблю!

Возвращаюсь на борт, старший бортпроводник протягивает мне уведомление об опасных и специальных грузах. Беру, изучаю: опасных сегодня нет, а вот в специальных привезли «цветы срезанные всякие». Тридцать кэгэ! Кто-то в Новом Уренгое скоро порадует своих любимых.

Мы доставляем радость!

Сегодня в Домодедово в работе только одна взлётно-посадочная полоса, 14 правая. Стоим на предварительном старте, ждём своей очереди. Это вам не Мюнхен – в Домодедово диспетчеры никуда не торопятся. Конечно, и от смены зависит, но чаще всего заходящий на посадку борт ещё бог знает где, ты готов взлететь через двадцать секунд после страгивания, но…

– Ждите на предварительном! Борт на прямой!